Next Level Psy

После возвращения из Москвы с XXXII конференции МААП, посвященной теме Эроса, вижу в лентах у более интеллектуальных и выносливых коллег отзывы на доклады.
Наталья Павликова написала про доклад Сергея Кумченко, посвященный любовной аддикции и вампиризму. Надо отдать должное Сергею, его доклад был как раз таким, как я люблю: будящим мысль, заставляющим исследовать. Но при всех несомненных достоинствах были и довольно "сырые", недодуманные куски, про которые мне додумывалось на обратной дороге домой, благо, она долгая. Одним из таких мест - в которые хотелось додумать - было выстраивание в один ряд вампиризма и Евхаристии. Благодаря тексту Натальи у меня родился комментарий, который я хотела бы расширить в этом посте.
Если бы Сергей пошел в сторону сравнения вампиризма и Евхаристии чуть дальше, то наткнулся бы на фундаментальное различие этих двух явлений, которое делает одно похожим на другое внешне, но не содержательно. Вспомним в этом месте тезис Блаженного Августина о том, что Дьявол - это обезьяна Бога. Подражание, искажающее/извращающее суть.
Евхаристия - таинство добровольного причастия: примите и едите, сие есть кровь моя/тело мое, преобразованное в дары Природы (Великой Матери). Иисус предлагает пресуществленные, как бы мы сказали - символические кровь и плоть, и это - "правильное питание", трансформированное Землёй. По сути своей мы видим принятые наконец-то дары Каина, которые были отвергнуты Ветхозаветным Богом. Это уже не плоть и кровь жертвенного животного (жертва Авеля), а символические дары собственного тела и крови, когда не мы приносим жертву богам, а Бог приносится в жертву человечеству. И всякий, принимающий эти дары, становится причастным - то есть проникается божественной благодатью трансформации. Это Новый Завет, не противостоящий Ветхому, но исполняющий его в том смысле, что в жертву приносится самое дорогое и ценное ("Не нарушить пришел я закон пророков, но исполнить").
А вампиризм как питание кровью - это извращение Евхаристии, насильственное причастие, буквальное, не преобразованное, и значит, не могущее преобразовать, и потому ведущее к зависимости, а не к освобождению.
Включение Эроса в тему вампиризма только усиливает деструктивность паттерна. Как если бы мертвое могло быть живым и привлекательным. В современном кинематографе вампиризм - это уже не про посмертное нарушение пищевого поведения, а про некрофилию (извините))).
В этой связи у меня есть еще одно большое возражение против высказанного в докладе тезиса о нормализации аддикции в терапии. Мне кажется, что нормализация в данном случае поддерживает деструктивный паттерн, который нужно конфронтировать как препятствующий индивидуации, зацикливающий живую энергию Эроса. Здесь - на мой взгляд - было бы уместным применить прием, который называется "снятие уникальности проблемы". Человеку нужен человек. Когда мы обозначаем для пациента проблему и говорим, что уже встречались с таким неоднократно, это приносит облегчение. С момента признания тема больше не табуирована и о ней можно говорить. Снятие уникальности не размещает патологический процесс в регистр альтернативной нормы, как это сейчас происходит, например, с гендерными историями (снова извините))), но снижает градус напряжения, связанный со стыдом за то, что "доктор, у меня ЭТО". Согласитесь, мало найдется желающих помереть от неизвестной болезни имени себя или первого лечащего доктора))).
А в целом доклад очень любопытный, особенно в контексте так и не заданного вопроса о символическом значении физиологических жидкостей (а я бы поисследовала тему популярности уринотерапии, например. А что? Моча, как и кровь, тоже есть у всех, но вампиров она почему-то не привлекает))).

Елена Хандурова

❤16🔥7👍4🙏2🤮1

439 views19:23