Дорогие друзья! Поздравляем вас с Крещением Господним!

​​Переживания бодрствования и сна не содержат в себе изначального противостояния. Не существует таинственного мира сновидений, который пребывает в полном контрасте со всем объективным «дневным миром». И опыт сознательного бодрствования и переживания в сновидениях – оба в равной степени являются таинственными составляющими потенциального единства – процесса индивидуации. Сны быстро уходят прочь, но также (хотя и в более замедленной форме) поступают и «устойчивые» реалии бодрствующей жизни. Среди потока перемен может проявиться тот самый таинственный процесс, который Юнг назвал индивидуацией, включающей, до известной степени, актуализацию уникальных потенциалов того или иного человека и тем или иным образом получающей на это санкцию превратностями самой жизни.

➤ Джеймс Альберт Холл
«Юнгианское толкование сновидений»

​​Для описания распределения психической энергии и ее перехода из одной формы в другую в процессе развития Юнг выбрал термин «трансформация», по-немецки – Wandlung. Отсюда и название его книги: «Трансформации и символы либидо». Слово Wandlung означает «изменение» – обычно изменение формы. Психическая энергия, доказывал Юнг в своих ранних работах, может приобретать разные формы, также как энергия в физическом мире. Это выражение жизненной силы – Воля, как называл ее Шопенгауэр, – стимулирует человеческое тело к действиям, тем сложным формам поведения, которые демонстрирует человек. Само по себе либидо не связано с каким-либо побуждением или мотивацией. Таким образом, вопрос на самом деле состоял в том, как рассматривать разнообразие мотиваций и форм поведения, демонстрируемых человеком. Для Фрейда все сводилось к сексуальности и сублимации, для Юнга это было невозможно. Юнг искал механизм, который позволяет переносить и распределять энергию из одного канала в другой. Он считал, что этот механизм должен являться внутренней частью психики, частью развивающегося, балансирующего, самонастраивающегося процесса. Юнг приходит к заключению, что психика сама инициирует собственную трансформацию и что этот процесс имеет множество целей, а сексуальное удовлетворение является лишь одной из них. Другие виды человеческой деятельности имеют свои цели и направлены на получение удовольствия другого рода.

Юнг прорабатывал детали теории несколько лет, но для наших целей я не буду подробно останавливаться на них, приведу лишь заключительный вывод и краткую цитату из «Символов Трансформации». Юнг вставил этот отрывок, когда редактировал исходный текст в 1952 г.: «Исключая случаи мотивировки внешней необходимостью, воля к подавлению или вытеснению природных инстинктов или скорее к преодолению их господства (superbia) и недостатка скоординированности (concupiscentia) исходит из духовного источника; иными словами, определяющий фактор – это нуминозные изначальные образы».

➤ Мюррей Стайн
«Трансформация. Проявление самости»

(Иллюстрация: Фрейдун Рассули)

​​Разум – благословение человека – оказывается в то же время его проклятием… Он – единственное животное, которое может тосковать, может чувствовать себя изгнанным из рая; единственное животное, считающее собственное существование проблемой, которую ему надо решить и от которой не уйти. Он не может вернуться к предчеловеческому состоянию гармонии с природой; человеку придется продолжать развивать свой разум, прежде чем он сможет стать хозяином природы и самого себя.
...
Человеку недостает инстинктивного приспособления к природе, ему не хватает физической силы, при рождении он наиболее беспомощное из всех животных и нуждается в защите гораздо дольше, чем любое из них... Его разум пребывает в зачаточном состоянии, у него нет ни знания природных процессов, ни инструментов для замены утраченных инстинктов; он живет, разделившись на небольшие группы, не понимая ни себя, ни других; воистину, в библейском мифе о Рае ситуация изображена с предельной ясностью: человек, живущий в садах Эдема в полной гармонии с природой, но не осознающий себя, начинает свою историю первым актом свободы – неповиновением воле Всевышнего. Этому сопутствует осознание им самого себя, своей обособленности и беспомощности; Бог изгоняет его из Рая, и два херувима с огненными мечами преграждают ему путь назад.
...
Таким образом, проблема человеческого существования совершенно уникальна по своей природе: вроде человек вышел из природы – и все же пребывает в ней; он – отчасти божество, отчасти – животное, он и бесконечен, и ограничен. Необходимость вновь и вновь разрешать противоречия своего существования, находить все более высокие формы единства с природой, своими собратьями и самим собой – вот источник всех душевных сил, движущих человеком, источник всех его страстей, аффектов и стремлений.

➤ Эрих Фромм
«Здоровое общество»

(Иллюстрация: Наталья Гончарова)

Поздравляем всех Татьян с днем Ангела! И поскольку святая Татьяна покровительствует студентам, то мы считаем ее и своей святой заступницей: знаний много не бывает!

🔸 ТОЛЬКО ПОДПИСЧИКАМ НАШЕГО ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛА – СКИДКА 2000 РУБЛЕЙ НА БЛОК ИЗ ДВУХ ЛЕКЦИЙ МАРКА УИНБОРНА: «Четыре главных вопроса. Что знает аналитик? Что делает аналитик? О чем думает аналитик? Что является результатом анализа?»

🔹 СПЕШИТЕ, ПРЕДЛОЖЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТОЛЬКО СЕГОДНЯ, 25 ЯНВАРЯ!!!

♦️ https://nextlevelpsy.com/four_main_questions

С пятницей! 😁 Хороших выходных!

Доброго утра, дорогие коллеги! Зарядимся удачей на неделю?

​​Развитие сознания осуществляется циклически. Психическое развитие включает в себя ряд инфляционных или героических актов. Последние вызывают отторжение и сопровождаются отчуждением, сожалением, восстановлением прежнего состояния и повторной инфляцией. На ранних стадиях психологического развития этот циклический процесс непрестанно воспроизводится, причем каждый цикл расширяет область сознания.

➤ Эдвард Эдингер
«Эго и Архетип»

​​Установление эмпатии

Термин «эмпатия» в последнее время истерся и практически потерял свою содержательность. И все же не существует другого слова, которое означало бы «чувствовать вместе с», а не «чувствовать вместо», что и составляет внутреннее различие между эмпатией и симпатией (или состраданием, жалостью, интересом и подобными понятиями, подразумевающими определенную степень защитного дистанцирования от страдающего человека). Слово «эмпатия» зачастую используют неправильно, подразумевая под ним теплое, ободряющее, одобряющее отношение к пациенту независимо от его эмоционального состояния. Я хочу здесь подчеркнуть: в этом разделе и далее в настоящей книге я использую термин «эмпатия» в его буквальном значении, указывающем на способность эмоционально воспринять душевное состояние клиента.

Я очень часто была свидетельницей того, как мои коллеги-терапевты жестоко обвиняли себя «в неспособности эмпатировать» в тех случаях, когда они испытывали по отношению к клиенту враждебное чувство или испуг. При этом они имели в виду, что хотели бы не испытывать таких сильных отрицательных чувств; порой неприятно сознавать глубину примитивной ненависти и страдания, которые может включать в себя процесс терапии – факт, о котором нас никто не предупреждал, когда мы принимали решение посвятить свою жизнь людям, оказывая им помощь. В данном случае терапевты скорее страдают от высокого, а не от низкого уровня сопереживания, поскольку в действительности они чувствуют вместе со своим пациентом его враждебность, ужас, несчастье, другие болезненные состояния ума. Аффекты людей, проходящих психотерапию, могут быть крайне отрицательными, и это вызывает в других что угодно, кроме теплой ответной реакции.

То, что не следует вести себя в соответствии с подобными чувствами, ясно даже для совершенно не подготовленного человека. То, что подобная реакция потенциально имеет большую ценность, менее очевидно, но это так. Наблюдая эти чувства в самом себе, терапевт может составить хороший диагноз, на основе которого он выбирает путь воздействия на проблемы клиента, основываясь на искреннем сопереживании, а не на шаблонном сострадании, привычно раздаваемом независимо от уникальной индивидуальности человека, сидящего в кресле напротив.

Например, тот, кого интервьюер воспринимает как манипулятивного пациента, может оказаться истерическим или социопатическим. Ход терапии будет зависеть от диагностической гипотезы. Для больного истерией было бы правильным показать понимание глубины страха и чувства беззащитности, преследующих пациента. В случае социопатии пациенту следовало бы сухо дать понять, что вы оценили его мастерство вводить людей в заблуждение, и в то же время необходимо дать понять, что не были обмануты. Если терапевт не пойдет дальше определения «манипулятивный», вне более широкого диагностического контекста, маловероятно, что у пациента появится какая-либо надежда быть понятым. Если проблема слишком обобщается и все манипулятивные пациенты рассматриваются как истерические или, напротив, как социопатические, терапевтический контакт будет осуществляться лишь время от времени. Больной истерией может чувствовать себя опустошенным, когда его подозревают в циничном притворстве в то время, как он отчаянно нуждается в утешении испуганного ребенка, находящегося внутри него; социопатический пациент не почувствует ничего иного, кроме презрения к терапевту, который не понимает его желания «обойти» всех других.

➤ Нэнси Мак-Вильямс
«Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе»

Продолжаем исследовать магию Москвы.

​​Единственный способ исцелить пошатнувшиеся отношения – взять на себя ответственность за свою индивидуацию.

Какое разочарование и как неромантично – если Другой существует на этой земле совсем не ради меня, не ради заботы обо мне и не для того, чтобы защитить меня от моей жизни! Какое глубокое разочарование – оно имеет такое же великое значение, как утрата связи с раем, которую мы называем рождением, или наше первое легкое содрогание при ощущении истинности своей смертности. Да, оказывается, мы смертны. И в одиночестве идем по дороге к смерти.

И все же мы не совсем одиноки. На этом пути много других людей, похожих на нас. Мы можем ободрять друг друга, сочувствовать друг другу и даже в чем-то друг другу помогать, но мы не можем прожить жизнь за другого человека – точно так же, как он не может умереть за нас. Но если он не может умереть нашей смертью, то почему мы должны жить его жизнью? Разве смысл пребывания здесь не заключается в том, чтобы стать такими, какими нас хотели сделать боги или природа?

Для индивидуации необходимо больше напряжения и энергии, чем требуется для нарциссических грез о возвращении в Эдем. Иногда она требует смирения, иногда вызывает ужас, но всегда создает возможности углубления сознания. Стать самим собой – это не работа Эго, хотя Эго может поддержать или застопорить этот процесс. Эго также может быть отброшено в сторону сокрушающей силой, когда инстинкт индивидуации уже невозможно отрицать, как многим из нас уже известно. Хотя все это остается великим таинством, мы покинули рай и оказались здесь, на пути к зрелости. Если мы полностью осознаем таинство, оно потеряет свой смысл и станет лишь воплощением планов Эго. Вместе с тем, как мы уже знаем, Эго является хрупким, напуганным, зависимым и тоскующим по Другому. Принятие странствия – это принятие человеком своего страха и его отказ от своих основных фантазий.

Отказ от ожидания спасения Другим – одна из самых главных проблем в нашей жизни, поэтому основной аспект долговременной терапии – постепенное принятие человеком ответственности за себя.

➤ Джеймс Холлис
«Грезы об Эдеме. В поисках доброго волшебника»

(Иллюстрация: Фрейдун Рассули)

​​Мы всегда были склонны представлять бессознательное в терминах различных юнгианских категорий и могли бы сейчас спорить, является ли видение двойника появлением Самости или это воплощение Тени, однако нам не следует забывать, что все понятия юнгианской психологии достоверны только в определенных психологических ситуациях. Поэтому первое переживание от встречи с бессознательным было бы лучше называть другой стороной личности. На ранней стадии это переживание приобретает различную персонификацию, поэтому разумнее было бы в ходе анализа не вводить никаких формальных категорий, а позволить пациенту ощутить этот опыт как другую сторону Эго и обыденного мира. И только по истечении некоторого времени, когда произойдет осознание того, что существует другая сторона личности, что во внутреннем мире человека обитает еще кто-то, – только после этого мы постепенно начнем различать фигуры в полумраке бессознательного: вот низшая фигура, условно называемая Тенью, вот фигура гетеросексуального партнера, которую мы условно могли бы назвать Анимой, – все это только для того, чтобы привнести некую упорядоченность в другую часть личности. Вы обнаружите, что первая встреча с бессознательным всегда происходит именно через образ-олицетворение или с помощью двойника, в фигурах которых Тень, Самость и Анима (если речь идет о мужчине) соединены в единое целое.

➤ Мария-Луиза фон Франц
«Вечный юноша. Puer Aeternus»