А у Лизы вышло интервью со мной! И оно в формате комикса и на английском языке, даже так.

Рассказал про герцога Бекингема, абстракционизм в поэзии, Ханты-Мансийск и свою самую важную графическую работу

Читать тут, и обязательно поддержите автора подпиской ✨

Супергёрл 2

Небо тобою – опять оттолкнёмся от неба –
небо тобою прекрасно берётся штурмом.
Себе ты могла его забирать совсем бы.
На космической скорости ткань шелестела шумно.

Красный – это цвет крови. Июль – это месяц лета.
Кинотеатр в ТЦ глубоко посажен.
Мне кажется друг похожим на Кларка Кента
(я новый фильм посмотрел этим летом дважды).

Но будет и твой, Зор-Эл Кара, прекрасная Кара,
космическим фентези перемешанным с роуд-муви,
да с ностальгией и по тому сериалу –
ведь именно так, именно так люблю я.

По каким бы планетам ни прыгать, чудным и пёстрым
(планета Кино, планеты Москва и Тула),
как ни летать с тобою верхом на звёздах –
я всё же хочу попасть и в аспирантуру.

Тизер хороший. Сейчас оценю и трейлер,
в астероидных буднях свои собирая части,
в то, что случится, на миг, на вдох не поверю.
Супергёрл, а ты знаешь, может, давай встречаться?

Дикие пчёлы жужжат под ёлкой!

Мой дебютный сборник несколько неожиданно, как и всякое новогоднее чудо, попал в праздничную подборку поэтических книг журнала Стефании Даниловой «Всемпоэзии». В декабрьском выпуске, который создаётся в реальном времени, эксперты из современного литературного процесса отвечали на вопрос: какие бы книги стихов они выбрали для новогодних подарков друзьям и близким.

Максим Маркевич, организатор турнира поэтов «АГОРА», вновь невероятно добр к «Диким пчёлам», чем я совершенно тронут:

Я бы положил книгу Родиона Шафикова "Дикие пчёлы". Обычно молодые поэты чем-то страдают: или подражают кому-то, или провоцируют читателя, или мечутся в творческом поиске. Ничего плохого в этом нет, иногда такое даже подкупает. Но всё равно найти книгу молодого поэта, где уже присутствует сложившаяся манера, свой набор тем и высокое качество текстов, очень приятно. Родион добрый поэт, он видит мир в позитивном ключе, и мир этот возвышенно-красив. Стихи у него сложные, и по форме, и по содержанию. Он пишет на тему ветхозаветной истории, но взгляд его обращен не столько к её драматическим событиям, сколько к позитивной, благодатной стороне. Родиону Песнь Песней ближе, чем плач на реках вавилонских. Когда речь заходит о старой Америке, то это мир традиционалистов-республиканцев, отсылающий к атмосфере Марка Твена и Маргарет Митчелл, но без излишнего драматизма. Аристократическая, красивая, глубокая поэзия, то, что нужно для рождественского чтения в покое зимних праздников, когда новогодняя ночь отгремела и настали дни отдыха.

Категорически благодарю Максима Геннадьевича за высокую оценку моих дебютных шагов в поэзии и Стефанию Антоновну – за публикацию. Читайте «Всемпоэзии», друзья, дарите друзьям книги на Новый год, а мы с пчёлами будем стараться жужжать и дальше.

Что же, уже с наступающими!

Табло электричек похоже на клинопись.
Такая находка доходит целой
не часто. Всё тщательно надо вычистить.
Вавилон изменяет теодицеи.

Его не волнует. Но холод трогает
стены настойчиво. Этот холод
ясен, как «Оксфордская теология».
«Изгоним из мира, что было злого».

Такая находка, такой сохранности –
на расстоянии слова «будет»,
на расстоянии в одно «пожалуйста».
Вокзала иштаровые лазури.

Короткая отповедь. Явь кромешная.
Зимняя явь – на Востоке тоже,
тем более к Северу. Боги навешивают
поводы двигаться осторожней.

Похоже на клинопись или – формулу,
или на что-то такое, между
нами троими. Всё было сломано
в глубинах почти уже гильгамешевых.

Сломанную игрушку
жалко почти до слёз.
Новые – нет, не лучше.
Новые – не всерьёз.

Это не просто штука,
как и любая вещь.
Чья несмешная шутка
вдруг обрывает речь?

Шёпоты из коробки.
Дней декабря отсчёт –
стекляшечнные осколки.
Скоро и Новый год.

Привкус его не сладкий,
радости все в заём.
Мне не нужны подарки,
мне б починить моё.
___

Души друг другу шепчут.
Мало ли что прошло.
Скоро нам станет легче,
скоро – и Рождество.

Лепрекон
стихи для чтения в ирландском пабе

Стук деревянными башмаками
по половицам,
такой что посуда своим оскалом
дрожит, двоится.

Путано проверяешь списки
вещей – на деле
нужен лишь только хороший виски,
счастливый клевер.

Косо наклеенные этикетки,
косые блики –
строки, написанные для потехи
в стариной книге.

Гость зацепился за веский повод.
Он бьёт предметы,
в барашковый укрывая ворот
свои приметы,

и вышибает пробки от света.
Темно и тихо.
Ты не хранишь золотые монеты?
А что кредитка?

Дикие пчёлы подводят итоги года !!

Ладно, не только про них. Однако всё-таки выход моего дебютного сборника был, пожалуй, для меня главным событием на этом поприще. Категорически всех вас, друзья, благодарю за его поддержку – и поддержку его презентации, прошедшей так успешно благодаря вашему вниманию и искреннему интересу! Жужжали, хорошо жужжали)

Ещё в этом году нас здесь стало больше – мы преодолели отметки и в 100, и в 150 подписчиков. Тут могу благодарить всех, кто присоединился к каналу, кто помогал репостом и освещением. Будем продолжать расти! Пожалуй, моим новогодним желанием в этом плане было бы достигнуть отметки в 300 к 2027 году...

И, конечно, было приятно стать частью команды журнала «Чатл» и даже поиграть за дорогих друзей на матчах Кубка Большого Слэма. Очень рад самому тёплому приёму в составе и благодарю за прекрасные поэтические вечера!

Так год и пробежал, оглянуться не успели. К счастью, он был весьма продуктивным и оставил мне много стихов, возвращаясь к которым, читая их со сцены, я ещё долго буду вспоминать с теплотой эти дни и месяцы. И вам опять-таки спасибо за радушную встречу моих текстов! В продолжении дня проведу тут личный парад своего любимого за год, а вас приглашаю написать в комментариях, какие новые тексты запоминались вам))

И с наступающим новым годом, дорогие !!

Скабрезность

В дверь проникает скабрезность
и застаёт с поличным.
Это не будет полезным,
за это меня прости.
Походкой нетвердой выйдет
тот переход на личность –
в таком эфемерном виде
можно перенести.

Высчитывать доли шансов,
вычитывать пятна букв –
ты только не обижайся,
я пару правок внёс.
И, чтобы поставить точку,
прислушайся к этим звукам.
Кем-то оборвана строчка
и падает под откос.

Заняться инженерией,
дугою моста заняться
в ручьи заходить живые
духов воды, наяд –
стоит того, и ровно
в своем карнавальном танце
шагают, меняя, строфы,
аллитераций наряд.

Тогда опадает ветошь,
и все незнакомо, ново.
Нет, ты меня не сердишь,
надеюсь, и я – тебя.
Нащупывается прочность.
Надёжной живой основой,
вмещая все ритмы точно,
дышит, как Бог, земля.

Герцог Бекингем

Когда механизм пьесы,
его пружины
дадут миновать завесу
ролей, ужимок,

ступит протянутой леской,
чистовиками,
ажуром почерка – герцог.
Герцог сверкает.

С вращениями шестерёнок,
та стратегема
металлами окрылёнными
над Бекингемом

себя развернёт машинно,
интригу скаля.
Сюжетные нити прошили
кожу спектакля.

И обращаются риски
сиянием ясным,
что высветилось английским –
с витрин – дворянством.

Его переливы пели,
играя бликом,
отсветом – с королевой,
меняли лики.

Так сумрак дворца изъестся.
Мерцания взмылись,
и Бекингем с ними, герцог,
и Джордж Вильерс.

Эльдорадо

Свет пробежит излучиною,
и так – отрадно.
А голод – о неизученном,
об Эльдорадо.

Золото там спиралями,
завитками...
Мы его собирали бы,
целовали б,

может, под тайны покровом,
брали б на‌ зуб –
брали бы на зуб подлинное,
и всё, и сразу.

Улицею дворцовою
и священною
вдруг спадут облицовывания –
запрещения.

Так и пути испробовав
все, что можно,
ощупью выйдешь к золоту,
чувством кожным.

Будет речь перезвоновая
в иных пространствах
звучать не конкистадоровой,
не испанской.

А дорогими металлами,
всей их гладью
в скрытости первозданного
путь наладить

и в тайники проскальзывать –
нет преграды.
Голос дрожит рассказами
Эльдорадо.

Пётр и Павел

Больше евреи, чем принято думать,
почти хасиды,
Пётр и Павел своею суммой
ещё красивей.

Даже не надобно разбираться:
раввин ли, пастор...
Кому-то досталось римское папство,
второму – паспорт.

Гнётся покуда вечностью время,
асфальт ломая,
оба под сводами бронзовеют,
па-ве-ле-ва-ют,

вместе скользят течением мессы,
и если сами
не попадут в кадр рамы ли, фрески –
войдут в Писание.

И галахических споров отзвук
свечой затухнет.
Обедов кошерных, обедов постных
в июльской кухне

будет ещё. И библейски тесной
главы Деяний
герои сольются в церковном блеске
календарями.

Вместе с одним и другой помянут,
хотя б пробросом.
У Павла сократовский лоб из камня,
а Пётр – вовсе...

Девоншир
первый текст в 2025 году

Зелёный, с хвощами и папоротниками,
уходящий долинами вширь,
с деревнями, в низинах попрятанными,
как приятен и свеж Девоншир!

Здесь развалины старого Дартмура
глядят с каменистых высот
на утренний авангардовый
из воды амфибий исход,

когда солнце рассветно трогает
неземные растенья в росе.
Плавников движениями долгими
поднимается дунклеостей

вверх по Эска-реки течению,
проплывает под римским мостом.
Кладка римлян напомнит членение
панцирных рыб с хвостом

у каждой похожим на палицу.
Кто больше из них кистепер?
К заутрене заливается
в Эксетере звоном собор.

И тогда, на трясинах Гримпена,
где Джек Степлтон был поглощён
баскервильски огромной амфибией,
ты влюбляешься в этот Девон.


(а завершали мы год в ирландском пабе)

Лора Палмер
киногероиня 2025 года

Полнолунного света
луч проявляет память,
как киноленту,
где жива Лора Палмер.

Светлым истоком
улыбка сияла – вечным.
Убранный локон
не трогал открытые плечи.

Первобытные духи
слились в одну плерому.
Мрак многорукий
тянулся. Но нет, он Лору

касается в мире нашем
лишь не взаправду,
так что осыпется сажа.
Концом распада

разгадается шифр,
и даже этого более.
К вечному мифу,
в свет подниматься Лоре.

Проиграет кассета
старую пленку снова.
Иным будут эти
на ветках сидящие совы.

Напольным узором,
пространством своим зал замер:
красные шторы
Вигвама и Лора Палмер.

Ледяной дождь – как нюанс здоровья
и аспект путешествия в январе.
Здесь белое всё, и белого кроме
только стихи, да и те, и те...

Нынче стихов всё равно не много.
Не скудность, не бедность, но также – не пост.
Я бы навёл вас на это слово,
только ли нужно оно всерьёз?

Терпит ли снег хоть и тень конкретики,
когда всё замётано, заметено?
Эти градации, темпы... Эти ли?
Будем прислушиваться весной.