я сам про себя заметил, что, в общем, у меня есть несколько повышенный интерес к водичке.
то есть интерес абсолютно абстрактный, потому что:
а) плаваю я плохо и боюсь, ну я наскоро стону, вот в этом всё дело, да.
вот. но тем не менее, интерес довольно сильный и совершенно никаким образом не связан ни с фройдом, ни с чем угодно. я думаю, это связано, видимо, с каким-то довольно интересным, то есть может быть интересным, может быть, то, что я сейчас скажу — полный идиотизм.
но подсознательным (и опять-таки никакого фрилизма здесь нет) ощущением, что, в общем, каким-то образом я с водичкой связан.
в большей степени, нежели с какой бы то ни было иной средой.
ну начать с того, что водичка, она прежде всего позволяет вам смотреть вперёд и очень далеко, да? вот. то есть, вот она набегает, значит, это самое, на берег немедленно возвращается - куда? к горизонту назад, да?
то есть вот такой эскалатор Нерея, когда я сочинил в стихах употребил, да.
но за этим стоит нечто ещё и более существенное. в принципе, ну, можно пуститься в самые разные тяжкие, да?
например, в чём отличие Земли от всех остальных планет Солнечной системы? что у нас как раз есть водичка, да? то есть и поэтому есть жизнь. то есть, я думаю, что вам не говорят не столько турист в Венеции, сколько моллюск, да? ХА вот сказывается.
не говоря о том, что.. не говоря о всех этих христианских ассоциациях. то есть тут, видимо, что-то есть. я не знаю, что это.
но что касается меня, меня водичка прежде всего привлекает, это, это её, как бы сказать, этот её аспект бесконечности, да, в чистом виде, да? то есть, который нигде.. нигде в природе иначе не дан. то есть бесконечность, которая может быть в ландшафте, даже если это горы и так далее, и так далее.
то, в общем, это всё каким-то образом субъективно, субъективное ощущение, что это вычисляемо, и ты знаешь, сколько километров или сколько метров, и где это всё кончается. эта вещь нигде не кончается. это примерно одна и та же стихия.
только что вот в родном городе, когда я там жил, там эти 32 года и так далее, и так далее. то есть у меня было ощущение, что и она ограничена каким-то образом, да? там, скажем, я не знаю Военно-морским флотом, я уж не знаю, пограничной службой.
но это единственное, что ты можешь смотреть без раздражения. и вода — это постоянное приключение. то есть два на свете существует самых главных шоу для меня. это вот это и облака.
то есть интерес абсолютно абстрактный, потому что:
а) плаваю я плохо и боюсь, ну я наскоро стону, вот в этом всё дело, да.
вот. но тем не менее, интерес довольно сильный и совершенно никаким образом не связан ни с фройдом, ни с чем угодно. я думаю, это связано, видимо, с каким-то довольно интересным, то есть может быть интересным, может быть, то, что я сейчас скажу — полный идиотизм.
но подсознательным (и опять-таки никакого фрилизма здесь нет) ощущением, что, в общем, каким-то образом я с водичкой связан.
в большей степени, нежели с какой бы то ни было иной средой.
ну начать с того, что водичка, она прежде всего позволяет вам смотреть вперёд и очень далеко, да? вот. то есть, вот она набегает, значит, это самое, на берег немедленно возвращается - куда? к горизонту назад, да?
то есть вот такой эскалатор Нерея, когда я сочинил в стихах употребил, да.
но за этим стоит нечто ещё и более существенное. в принципе, ну, можно пуститься в самые разные тяжкие, да?
например, в чём отличие Земли от всех остальных планет Солнечной системы? что у нас как раз есть водичка, да? то есть и поэтому есть жизнь. то есть, я думаю, что вам не говорят не столько турист в Венеции, сколько моллюск, да? ХА вот сказывается.
не говоря о том, что.. не говоря о всех этих христианских ассоциациях. то есть тут, видимо, что-то есть. я не знаю, что это.
но что касается меня, меня водичка прежде всего привлекает, это, это её, как бы сказать, этот её аспект бесконечности, да, в чистом виде, да? то есть, который нигде.. нигде в природе иначе не дан. то есть бесконечность, которая может быть в ландшафте, даже если это горы и так далее, и так далее.
то, в общем, это всё каким-то образом субъективно, субъективное ощущение, что это вычисляемо, и ты знаешь, сколько километров или сколько метров, и где это всё кончается. эта вещь нигде не кончается. это примерно одна и та же стихия.
только что вот в родном городе, когда я там жил, там эти 32 года и так далее, и так далее. то есть у меня было ощущение, что и она ограничена каким-то образом, да? там, скажем, я не знаю Военно-морским флотом, я уж не знаю, пограничной службой.
но это единственное, что ты можешь смотреть без раздражения. и вода — это постоянное приключение. то есть два на свете существует самых главных шоу для меня. это вот это и облака.
продлили с Катей подписку на благополучие. съездили к водичке на станцию Электродепо
44₽ в одну сторону и счастья полные штаны
44₽ в одну сторону и счастья полные штаны
я столкнулась с неожиданной для себя новостью. она состоит в том, что тяжелее разрывов, скучания, законченной любви, потерянной любви, страха ее потерять, не получить и много чего ещё - невыраженная любовь, недоданная, недоделанная, недосказанная
как же мне горько мучиться мыслью о том, какую кому любовь я не(до)дала. и как же нужно было и нужно до сих пор ее (до)-чтоугодно.
я думаю и думаю и думаю об этом, думаю бесконечно. наверно за последние годы для меня любовь по-настоящему ярко преобразилась: перестала быть ощущениями и стихией, а стала активными действиями и абсолютным желанием абсолютного добра.
если я могу что-то сделать для любимых, как я хочу это сделать. не идеализируя себя: как я хочу, чтобы у меня была возможность это сделать, силы это сделать. голос чтобы спросить, терпимость и решимость чтобы услышать. услышать по-настоящему и понять по-настоящему насколько только это возможно.
как-то Алена ставила за меня свечу. у меня не выходит из головы эта память, я хожу мимо храма каждый день и думаю об этом. думаю, что поставленная свеча и прошение наверное иногда единственный способ искренне пожелать добра и полюбить кого-то
я никогда не умела любить и сейчас не уверена, что хорошо умею, но как же мне хочется научиться ее довыражать, доделывать, додаривать. я мечтаю, чтобы никогда не было сомнений в том, все ли я даю, любя. мечтаю, чтобы мою любовь чувствовали люди и мечтаю пробуждать ее к ним
последнюю неделю плохо сплю, не хотела возвращаться домой. всю ночь страшат громкие уличные звуки, гул.
сегодня не слышно ничего, только птицы поют
как же мне горько мучиться мыслью о том, какую кому любовь я не(до)дала. и как же нужно было и нужно до сих пор ее (до)-чтоугодно.
я думаю и думаю и думаю об этом, думаю бесконечно. наверно за последние годы для меня любовь по-настоящему ярко преобразилась: перестала быть ощущениями и стихией, а стала активными действиями и абсолютным желанием абсолютного добра.
если я могу что-то сделать для любимых, как я хочу это сделать. не идеализируя себя: как я хочу, чтобы у меня была возможность это сделать, силы это сделать. голос чтобы спросить, терпимость и решимость чтобы услышать. услышать по-настоящему и понять по-настоящему насколько только это возможно.
как-то Алена ставила за меня свечу. у меня не выходит из головы эта память, я хожу мимо храма каждый день и думаю об этом. думаю, что поставленная свеча и прошение наверное иногда единственный способ искренне пожелать добра и полюбить кого-то
я никогда не умела любить и сейчас не уверена, что хорошо умею, но как же мне хочется научиться ее довыражать, доделывать, додаривать. я мечтаю, чтобы никогда не было сомнений в том, все ли я даю, любя. мечтаю, чтобы мою любовь чувствовали люди и мечтаю пробуждать ее к ним
последнюю неделю плохо сплю, не хотела возвращаться домой. всю ночь страшат громкие уличные звуки, гул.
сегодня не слышно ничего, только птицы поют