Время инноваций в формах координации

Когда говорят про инновации, чаще всего подразумевают технологии. Не менее коммерчески и социально интересны новые бизнес-модели. Следующий уровень, с моей точки зрения, — новые формы координации.

Паровая машина — технология. Подписка — бизнес-модель. А акционерное общество — инновация координации: в 1602 году эта форма позволила тысячам незнакомцев сложить капитал в одно предприятие, а спустя два столетия именно она сделала возможными железные дороги и другие индустриальные прорывы. Показательно, что после первого же биржевого пузыря Англия запретила акционерные общества почти на век: новая форма координации сначала всегда выглядит жульничеством или наивностью.

Маркетплейсы — тоже великая координационная инновация: алгоритм согласовывает действия миллионов продавцов и покупателей без единого начальника. Но в эту форму зашита асимметрия: координирует алгоритм миллионы, а принадлежит одному. Сила координации — из XXI века, форма владения — из XIX.

Экономисты давно показали (например, Хансманн), что форму владения выбирает арифметика: совместное владение достаётся тому классу участников, для которого чужая монополия обходится дороже, чем издержки совместных решений. Сто лет эта арифметика работала против кооперативов: договариваться было дорого. Сейчас в торговле обе переменные сдвинулись одновременно: цена чужой монополии — рента платформ — доросла до половины цены товара, а издержки координации рухнули: согласование, учёт, расчёты и контроль исполнения умеют делать алгоритмы.

Это и есть кибернетическая модель управления : участники договариваются о целях и правилах, а исполняют их код и обратные связи. Голосуют не по каждой сделке, а только об изменении правил.

Поэтому моя ставка в торговле — кооперативная инфраструктура. Мой дедушка, ученый физик-социолог-экономист, двадцать лет назад писал, что на смену иерархическому капитализму придёт горизонтальная кооперативная эпоха. Он описывал два типа систем — популяционные, где элементы конкурируют, и организменные, где они кооперируются, — и то, как эволюция сложных систем раз за разом совершает один и тот же переход: популяция становится организмом. Так одноклеточные стали многоклеточными. Миллионы продавцов, конкурирующих на чужой площади, — популяция. Возможно, их следующий шаг — стать организмом.

Холархия смыслов

Капитализм учит нас иерархии, конкуренции и максимизации прибыли. Мы привыкли считать это двигателем прогресса, но это лишь одна из историй, которую мы себе рассказываем.

В книге «Change the Story, Change the Future» Дэвид Кортен показывает, что любая экономическая система — производная от историй более высокого уровня. И под нынешней лежат две:
1) Научный материализм: мир - бессмысленный механизм, где нет цели, а разумно лишь преследовать свой интерес.
2) Дистантно-патриархальные религии (в их наиболее иерархичном прочтении): смысл и власть снаружи, высшая инстанция награждает достойных.

Эти истории помещают источник смысла вне системы. А если смысл вовне, туда же можно отправить и ответственность: за результат отвечает божья воля, невидимая рука, рынок, акционеры, алгоритм или кто-либо еще вовне.

Кортен считает, что чтобы перейти к более устойчивому и экологичному взаимодействию, нужна история, которая включит прежние и превзойдёт их. Он называет её живой вселенной, где мы клетки общего космического организма.

Мне ближе для этого понятие «холархия» (Артур Кёстлер) — иерархия холонов. Холон одновременно и целое, и часть большего целого. Клетка целостна, но она часть органа; орган — часть тела, и так далее. Мы не винтики машины и не подданные вертикали — мы холоны. И тогда ответственность некуда отправить наверх: наверху не хозяин, а лишь большее целое, частью которого ты являешься.

Холархия на языке экономики — это когда ответственность и владение распределены фрактально по уровням, а не делегированы наверх. Отсюда, мне кажется, и могут вырасти принципы другой экономики.

Мне пока неясно одно: как возникают новые истории со своими принципами — через теорию, которую сначала продумывают, или через практику, которую сначала проживают, а осмысляют потом. Что первично — история, меняющая устройство, или устройство, рождающее новую историю?

Кооперативная финансовая инфраструктура

Около двух миллиардов человек используют карты Visa. Сейчас мало кто помнит, что эта платёжная система родилась как кооператив конкурирующих банков.

В 1958 году Bank of America начал развивать собственную карту. Но идея не выдержала масштабирования: как только сеть попытались расширить на другие банки, она утонула в хаосе и убытках. Развязку придумал Ди Хок, менеджер одного из банков-лицензиатов. Он предложил банку перестать ею владеть. В 1970 году контроль передали новой структуре, которой сообща владели и управляли сами банки-участники.

В процессе отчуждения сети от единственного владельца было заложено несколько принципов:
1) владение как неотчуждаемое право участия, а не акция, которую можно продать на сторону;
2) власть и функции максимально распределены: ничто не делается централизованно, если может делаться на уровне ниже;
3) управление распределено так, что ни один участник, даже самый крупный, не может доминировать;
4) система соединяет конкуренцию и кооперацию: банки переманивают клиентов друг у друга, но сообща управляют общими рельсами.

Эта конструкция построила глобальную инфраструктуру платежей. Но у истории есть занимательный второй акт. В 2008 году Visa вышла на IPO — и банки-владельцы продали кооператив публичному рынку, обналичив около 18 млрд долларов. Сеть вновь стала частной корпорацией, демонтировав первый принцип, который запрещал продавать долю на сторону.

А у частной глобальной сети, инкорпорированной в одной юрисдикции, со временем обнаружились ограничения. Отключение России в 2022 году сделало тему платёжного суверенитета приоритетной. И глобальные платежные системы начали проигрывать локальным платежным системам, особенно в развивающихся странах.

Для путешественника и гражданина мира это пока острая, осязаемая проблема, и сейчас есть множество инициатив по роумингу между локальными системами QR-кодов и переводов. И это ещё одна область, где могут возникнуть новые кооперативные гиганты.

Общество взаимного кредитования

В одном из сообществ, в котором я участвую, есть общий фонд для экстренных случаев. Любой участник, попав в трудную ситуацию, может взять из него до 10% на срок до трёх месяцев.

Этот эксперимент работает без лишних вопросов, скоринга и залогов. Достаточно быть частью сообщества и подтвердить видеозвонком и другими способами, что тебя не взломали.

Схема, основанная исключительно на доверии, скорее всего, не масштабируется. Но есть очень занимательный долгосрочный и масштабный пример из царской России.

В 1864 году в Петербурге открылось общество взаимного кредита. В нём люди (изначально в основном купцы) сообща собирали кассу и кредитовали из неё друг друга для торговли. Член общества был одновременно совладельцем и заёмщиком.

К 1914 году в стране было более 1000 таких обществ, в которых участвовали свыше 630 000 членов. А вся кредитная кооперация, вместе с сельскими ссудо-сберегательными товариществами, к 1917 году насчитывала около 16 500 организаций и порядка 14 миллионов пайщиков.

Ответственность была вложенной, фрактальной: внутри общества члены отвечали друг за друга, общества объединялись в союзы, а на вершине стоял кооперативный Московский народный банк с отделениями от Лондона до Харбина.

Современный банк смотрит прежде всего на компанию и сделку, оценивая залоги, обороты, отчётность и другую корпоративную документацию. Общество взаимного кредита смотрело на человека и его репутацию. Кредит открывали не под актив, а под личность. Но участие держалось не только на социальном доверии, как в нашем примере, - были и другие принципы.

Цифровой сосед

Я в этом канале много писал о прохождении личного кризиса, в котором уходил в большие долги. Занять у банка мне психологически намного проще, чем у друзей. А на плаву удержали меня именно многочисленные друзья и партнёры. Но инструментов, которые соединили бы лёгкость банка с доверием друга, практически нет.

Я долгое время изучал вопрос горизонтального банкинга, где люди кредитуют людей на независимой инфраструктуре. Сначала центральной идеей была сеть поручительств, но одного этого инструмента явно не хватает для масштабируемой инфраструктуры доверия.

В обществе взаимного кредита из XIX века доверие держалось на пяти принципах: репутация, своя доля в общей кассе, персональный лимит, взаимная ответственность с индивидуальными ограничениями, соседство участников. Соседи осуществляли социальный контроль, и нарушение общих договорённостей приводило к болезненному изгнанию.

Проблема в том, что соседа больше нет. Мир подвижен и виртуален, возникают проблемы как с идентификацией, так и с взаимным контролем. И вот здесь я вижу роль блокчейна и ИИ: они по частям пересобирают те же принципы. Блокчейн даёт переносимую репутацию, и автоматическую ответственность через залог и смарт-контракт. ИИ авторизует незнакомца по его цифровому следу и оценивает его в реальном времени.

Но у этого цифрового соседа есть теневой двойник - система социального рейтинга. Если сервисом владеют платформа или государство - это надзиратель. Если же он прозрачен, а владеют и управляют им сообща сами участники - это сосед. То есть доверие масштабируется только вместе с распределением власти над платформой, которая его масштабирует.

Остаётся вопрос: при каких условиях такая площадка вообще может возникнуть, и как потом предотвратить передачу контроля над ней коммерческой организации или государству.

Студенческая мечта

В студенчестве я ездил учиться на электричке в Петергоф, пригород Санкт-Петербурга, где находился физический факультет СПбГУ. Старые советские корпуса без ремонта, отсутствие финансирования на модернизацию и котлета в тесте с пивом «Петровское» в буфете на обед.

Я учился на экспериментальном направлении, где мы занимались компьютерным моделированием физических процессов. Его спонсировал завод электрических приборов, которому нужны были прикладные специалисты. И это был оазис посреди бюджетной разрухи: отремонтированные аудитории, новое оборудование и дополнительные выплаты преподавателям.

В те годы я мечтал о коммерциализации науки. Я хотел участвовать в сокращении цикла от фундаментальных исследований до прибыли настолько, чтобы наука перестала зависеть от государственного бюджета.

В процессе продажи приложения «Кошелёк» в Т-Банк я читал книгу «Исследование действием» Торберта. Там описывается последовательность стимулов: результат получается из действий, действия из стратегий, стратегии из миссии. Тогда я понял, что моя коммерческая деятельность — это одна из стратегий заработать капитал, чтобы реинвестировать его в науку.

Когда я запускал Техно Ашрам, у меня наконец появилось ощущение, что я занялся деятельностью с большой наукоёмкостью, своей студенческой мечтой. Мы хотим запустить ряд исследований воздействия персонализированных вибрационных протоколов на перспективные задачи, среди которых работа с ПТСР, СДВГ, аутизмом, постинсультными состояниями, спортивными результатами и долголетием.

Но постепенно стало понятно: венчурные инвестиции не подходят по циклам возврата капитала, коммерческая структура по капиталистическим стимулам, государственное фондирование из-за бюрократии и других ограничений.

Изучив, как развивается международное сотрудничество в науке, мы сейчас рассматриваем, в первую очередь, децентрализованную науку (DeSci). И, возможно, этот процесс сам по себе и есть мое научное исследование действием принципов координации в науке.

А какие были у Вас студенческие мечты?

Блокчейн и наука

Пару лет назад я участвовал в мероприятии Foresight Institute, куда съехалось несколько сотен учёных из разных уголков мира рассказывать друг другу, куда развиваются их направления.

Учёный из США, изучающий свойства плаценты для долголетия, рассказывал, что раньше их исследования финансировали криптаны блокчейн-энтузиасты. В тот год стоимость биткоина была в локальной яме, и перспектив на привлечение финансирования он нигде не видел. Возможно, это был ранний сигнал назревающего кризиса американской науки: согласно опросу Nature, 75% ответивших учёных рассматривают отъезд из страны.

Недавно бурно обсуждался отчёт Белого дома, где текущие сокращения бюджетов на науку связаны, в том числе, с неэффективностью всей системы, где учёные тратят половину времени на бюрократию. Схема, где государство финансирует университеты, университеты в фундаментальную науку, а индустрия превращает её в продукты, генерирующие налоговые доходы государства, сформировалась в середине прошлого века. В докладе они, по сути, признают, что она более не эффективна, и хотят превратить государство в заказчика наподобие венчурного фонда.

Параллельно развиваются институты с целевым мандатом (FRO, focused research organisations). Например, в 2021 году, после ковида, группа предпринимателей из Кремниевой долины организовала Arc Institute с бюджетом более 600 млн долларов для сокращения цикла разработки методов лечения сложных заболеваний. Но заработок с разработок у них опциональный, а институт фондируется на принципах дарения — что долгосрочно может быть не совсем самодостаточно.

Децентрализованная наука намерена максимально разорвать необходимость контролировать весь цикл разработок одной организацией (страной, корпорацией, институтом). Смысл в том, чтобы хранить на блокчейне как результаты исследований, так и коммерческие правила их использования в других исследованиях, коммерческих или некоммерческих проектах. Это позволяет смешивать государства, корпорации и сообщества на стороне фондирующих (например, Pfizer стала одним из инвесторов децентрализованного фонда VitaDAO), и учёных, институты и компании из разных стран на стороне исследующих новые горизонты науки.

Кооператив учёных

Когда мы начали прорабатывать вопрос научных медицинских исследований, то столкнулись с необходимостью сертификации оборудования, привлечения специальных компаний для заполнения грантовых заявок, сроками, измеряемыми годами, и другими обстоятельствами, которые убивают инициативу. Этот процесс разительно отличается от современного процесса сбора фактуры для исследования с помощью ИИ.

Тот же ИИ даёт следующую рекомендацию для получения исследовательского гранта в децентрализованном фонде за несколько недель:

Открываешь governance-форум сообщества — например, VitaDAO, фонда исследований долголетия, — публикуешь предложение: гипотеза, дизайн исследования, бюджет, что получит сообщество. Дальше публичное обсуждение, доработка и голосование держателей токенов.

Если сообщество говорит „да", с лабораторией заключается договор на исследование, а его будущий результат оформляется как IP-NFT — цифровой актив, в который зашиты и сами данные, и коммерческие правила их использования. Захочет фармкомпания лицензировать молекулу — роялти автоматически вернутся тем, кто когда-то профинансировал работу. И сообщество сможет направить их в следующее исследование

Упомянутое выше VitaDAO профинансировало три десятка проектов на несколько миллионов долларов. А когда одно из профинансированных исследований (молекулы против фиброза) дошло до токенизации, спрос превысил предложение в семнадцать раз, что говорит о готовности сообщества платить за науку.

Второй вопрос, с которым мы столкнулись: как использовать разработки из страны с санкциями в других, и как оставаться открытыми для международного научного взаимодействия. Форма организации децентрализованных фондов (DAO) юрисдикционно нейтральна и может иметь свои представительства в разных, в том числе временно конфликтующих, юрисдикциях.

И вся эта форма схожа с историями объединения продавцов в маркетплейсы, банков в платёжные системы и другими кооперативными сюжетами. Учёные в результате сами выстраивают для себя инфраструктуру: как привлекать и распределять средства на исследования, как отслеживать использование своих разработок и монетизировать их.

Вибрация для долголетия и психического здоровья

Среди децентрализованных научных фондов сейчас есть два безоговорочных лидера по активности и бюджетам: VitaDAO про долголетие и PsyDAO про психоделические исследования и изменённые состояния.

Обе темы не вписываются в основное течение академической науки, но при этом весьма интересны людям, заработавшим существенный капитал на новых технологиях. Старение до сих пор не считается болезнью, а значит, лекарство «от старости» нельзя даже формально зарегистрировать. Психоделические исследования уже полвека в большинстве стран нелегальны и стигматизированы.

И при этом в обеих областях есть эффекты, которых мы можем достигать с помощью персонализированного виброакустического воздействия в Техно Ашраме.

Тибетские чаши, шаманский бубен, колокола на церквях — всё это примеры того, как веками звук и ритм вводили людей в трансовые состояния. Современная нейронаука показывает, что сигнатуры работы мозга под их воздействием родственны тем, что дают психоделики. Мы хотим проверить, может ли вибрация стать немедикаментозной поддержкой интеграции травмы. Для этого мы готовим заявку в PsyDAO.

Известно, что вибрация снижает маркеры воспаления и улучшает вариабельность сердечного ритма - один из самых надёжных предикторов биологического возраста. А ещё, судя по ранним работам, низкоинтенсивные механические колебания активируют аутофагию (клеточную «уборку»). Но все существующие исследования использовали фиксированные протоколы с одной частотой для всех. Наша гипотеза в том, что адаптивная вибрация, подстраивающаяся под дыхание и сердечный ритм конкретного человека в реальном времени, даст значимо больший эффект. Для этого мы готовим заявку в VitaDAO.

Мы ищем учёных для совместной подачи заявок и проведения исследований: нейрофизиологов, специалистов по HRV и автономной регуляции, биологов со стажем в маркерах воспаления и аутофагии, клиницистов с опытом работы с травмой. Буду благодарен за контакты или советы, с кем можно было бы обсудить эту тему.

Наследие

Один из проектов, которым я сейчас увлечён - децентрализованный банк для людей с существенным личным капиталом. И в процессе обсуждения потребностей и задач капитала у меня появился новый любимый вопрос.

Раньше я часто спрашивал в личных беседах: что бы ты делал, если бы у тебя были свободные 100 миллионов?

Люди вспоминали мечты, о которых давно забыли. Кто-то после такого разговора уходил с работы, которую давно перерос. Этот вопрос помогал снять многие барьеры, мыслить намного шире и давал чувство освобождения.

Теперь я спрашиваю чего бы ты не смог сделать один со свободными 100 миллионами, но что мы могли бы сделать вместе с 50 миллиардами?

Этот вопрос не про свободу, а про власть и ответственность. Он про наследие: что останется после и на что бы ты обратил внимание в масштабах города, страны, а возможно и общества в целом.

Как бы Вы подходили к такому вопросу?

Сложные решения

Несколько лет назад на предпринимательском мероприятии сообщества Шмит16 в Армении был организован диалог с предпринимателем (продал Тройку Диалог Сбербанку), меценатом и филантропом Рубеном Варданяном.

Ключевой темой разговора было наследие. Рубен, например, говорил о том, как важно иметь набор завещаний на разные случаи жизни.

Похожую практику я проходил в начале 2023 года на тренинге про смерть: писал прощальные письма близким, писал завещание и отвечал на вопрос «что ты должен успеть сделать до конца своей жизни». Именно бессонные сутки попыток ответить на последний вопрос привели меня к запуску Техно Ашрама.

Варданян с женой обязались отдать на благотворительность 90% состояния. К 2020 году, ещё до активного вовлечения в политику, их семья раздала около 400 миллионов долларов. И почти всё это ушло в постройку независимых организаций: бизнес-школа, международный колледж, научный фонд, гуманитарная премия, инфраструктура для некоммерческих организаций.

Легко рассуждать про поколения из изобилия. В режиме выживания краткосрочное решение почти всегда занимает у будущего. Самый понятный пример - алкоголь. Все знают про похмелье и влияние на здоровье, но многие продолжают пить для эффекта здесь и сейчас.

Тот же выбор возникает в проектах, только цена другая и платит не только автор.

Когда я обсуждаю с ИИ описание какого-нибудь своего проекта, я спрашиваю, как бы на него посмотрели разные известные личности. На примере Техно Ашрама это выглядит так:
• Маск сказал бы, что самое ценное в проекте не технология, а данные. Физиология людей в изменённых состояниях, снятая систематически - самый главный актив компании.
• Варданян сказал бы, что эти данные, сосредоточенные в одной коммерческой компании, можно применять и во вред. Их владение и анализ нужно вынести в отдельную некоммерческую организацию.

Первый поднимает приоритет капиталистического интереса инвесторов, а второй — поколенческий интерес общества. И наиболее сложное решение — это попытка найти третье решение, которое сохранит оба вектора. В этом конкретном случае могут помочь принципы децентрализованной науки.

Антидот страху

Ходил недавно на фестиваль "Антон тут рядом". Это фестиваль фонда, занимающегося взрослыми и детьми с расстройствои аутистичнеского спектра.

Под занавес выступал оркестр из подопечных фонда. Очень трогательное зрелище, где люди, которым трудно даётся даже разговор с незнакомцем, играли на музыкальных инструментах и пели перед многотысячной толпой.

Моя девушка поделилась пронзительным: "У меня нет никаких оправданий говорить что у меня что-то не получается, не могу, что что-то не так в моей жизни. Мне стыдно даже об этом думать, после увиденного… какая сила воли, какой титанический труд, какое стремление жить и иметь контакт с миром в этих людях, которым так сложно дается то, что для меня элементарно! Я просто мало стараюсь и много опускаю руки…. "

В подкасте моего учителя Цигун про бессмысленность попыток достигнуть спокойствия в турбулентные времена упоминается, что наши тревоги, апатия, утопания в состоянии жертвы и зачастую банальная агрессия происходят из-за страха. Но дальше прозвучало новое для меня откровение, что антидот страху - любовь.

Но как развивать в себе любовь? Есть мнение, что один из самых доступных и распространенных методов - это помощь нуждающимся животным и людям. Видимо при взаимодействии с живыми существами в кризисном состоянии пропадает ощущение угрозы, соревнования и потребность в какой-либо оценке, а остается только искреннее желание помочь.

Мой друг Дима Чудинов возглавляет попечительский совет фонда "Перспективы", который занимается людьми с тяжелой инвалидностью. Он не раз упоминал, что во время кризисов, упаднических настроений и любых перипетий, ему достаточно было провести полдня с подопечными фонда, и он укоренялся в понимании, что все его проблемы временны, а жизнь его в целом более чем удовлетворительна.

До недавнего времени я считал, что благотворительность - это удел состоявшихся людей в состоянии изобилия. А сейчас все чаще вижу, что тут не очевидно где причина, а где следствие.

Вижу все больше граней ценности активного участия в жизни нуждающихся, что возможно далеко не только деньгами. И если этим заниматься не из позиции "спасателя", а из искреннего желания помочь, то как показывают примеры выше и научные исследования, это помогает в том числе жить ярче и дольше преодолевая свои многочисленные страхи.