Пишут, что Леди Гага собрала 2,5 миллиона зрителей на свой концерт в Бразилии. Как заставить столько людей прийти на свое шоу - я не представляю. С другой стороны бедняки любят бесплатные зрелища, только так они могут почувствовать себя живыми.

Каждый раз, когда захожу в библиотеку - ищу там книги Пинчона. Сегодня был в Некрасовке и нашел там издание “V.” 2000-го года, у меня такого нет.

На задней обложке цитата про поколение 50-х годов 20-го века о том, что им досталось все усредненное. Получается нашему поколению 21-го века досталось уже все самое худшее?

Делаю экспликацию для художественного фильма, решил больше узнать о влиянии цвета на человека. Например, Гете разделяет цвета на «положительные» — желтый, красно-желтый (оранжевый) и желто-красный (сурик, киноварь) и «отрицательные» — синий, красно-синий и сине-красный. Цвета первой группы создают бодрое, живое, деятельное настроение, а второй — неспокойное, мягкое и тоскливое. Зеленый Гете относил к «нейтральным». Мнения?

Когда-нибудь и я научусь снимать также круто, как Джонни То…

Это мы смотрим. Итан Коэн снял продолжение своего лесбийского фильма «Красотки в бегах» с Маргарет Куолли и Обри Плаза. После того, как они с братом разделились стало понятно, кто отмечал за иронию, а кто за серьезность в их картинах.

Вчера был на показе работ молодых кинематографистов, фильмы представляли операторы-постановщики. Крутой формат, позволяет посмотреть на картины с точки зрения тех, кто работает с камерой. Мне это немного знакомо, поскольку большинство своих (да и не только своих) фильмов я снял сам. Но многие вещи было интересно послушать, поскольку профильного образования у меня нет. Когда все эти ребята начинали говорить о хроматических аберрациях, диффузионных фильтрах и светочувствительности плёнки – я начинал тяжело дышать и ерзать на стуле.

Хотелось бы такие мероприятия еще с художниками-постановщиками, звукорежиссерами, режиссёрами монтажа, осветителями, постановщиками трюков, водителями, таксистами, поварами, кондитерами, пекарями, флористами, архитекторами, ювелирами, швеями, кузнецами, фермерами, скотоводами, сапожниками, библиотекарями, аптекарями, разведчиками, орнитологами, картографами, переплётчиками, реставраторами, операторами колл-центров, сталеварами, геологами, печниками, антикварами, столярами, программистами, садоводами, бортпроводниками и капитанами дальнего плавания.

В первой серии нового сезона «Любовь, смерть и роботы» Дэвид Финчер воссоздал концерт Red Hot Chilli Peppers при помощи марионеток. Не сказать, что я большой фанат сериала, но это посмотреть интересно.

В кукольной анимации для меня есть какой-то особый магнетизм, что-то физическое, ощущаемое через экран, как фильм снятый на плёнку. И, конечно, RHCP одна из любимых групп, когда не знаю что хочу послушать - всегда включаю их.

Я не большой знаток и фанат французской новой волны, но она определенно повлияла на большую часть моих любимых режиссёров, в том числе и на Линклейтера, который снял фильм про съёмки «На последнем дыхании» Годара. Кино про кино - это всегда весело. Правда обычно только для синефилов.

На днях посмотрел старый фильм с Томом Крузом – «Ванильное небо». Удивительно, что он всё это время проходил мимо меня. Фильм поднимает тему виртуальных реальностей – и это стало поводом вспомнить, насколько она была распространённой на рубеже веков.

Виртуальность (от лат. virtualis – «возможный») – это воображаемые состояния, которые реально не существуют, но могут возникнуть при определённых условиях. Именно это часто исследовало кино 90-х и начала 2000-х. Тогда появлялись фильмы, где подвергалось сомнению само представление о реальности: «Матрица»,«Экзистенция», «Шоу Трумана»,«Тринадцатый этаж», «Бойцовский клуб», «Эффект бабочки», «Игра». Последним крупным высказыванием на эту тему, пожалуй, было «Начало» Нолана – уже на рубеже 10-х. После этого она растворилась — сегодня мы уже живём в виртуальности. Тогда кино сомневалось в реальности. Сегодня просто отвлекает от неё.

Любопытно, что девяностые и нулевые стали апогеем смешения высокого и низкого искусства в кино. Под видом жанровых триллеров и боевиков тогда поднимались настоящие философские вопросы. Сейчас это смешение почти исчезло: жанровое кино – для стримингов и широкого проката, а авторское – для фестивалей. Да и само авторское кино стало терапией для своих создателей. Большие темы ушли вместе с амбициями.

Пару лет назад я случайно забрёл в книжный и наткнулся на автобиографию Пола Боулза. Имя было незнакомо, но зацепили обложка и цитата на нахзаце. После прочтения личность и образ жизни автора зацепили еще больше, и я стал его верным фанатом.

Потом я приобрел сборник его же рассказов «Нежная добыча» и захотел какой-нибудь экранизировать. Но большинство историй — про Африку и Латинскую Америку, и я даже помыслить не мог, что это возможно.

У меня странно работает мозг, пока кто-нибудь что-нибудь невероятное не сделает или не скажет, для меня это нереально. И вот недавно я посмотрел фильм одного режиссёра из России — снятый на плёнку, в Андах. Блин, это как вообще? И тут экранизация Боулза стала чуточку возможнее.

Вчера я встречался с оператором этого фильма, узнавал нюансы работы с плёнкой. Он, конечно, все в деталях рассказал, а в конце добавил: «Кстати, мы сейчас новый проект готовим с тем же режиссёром, в Марокко, по рассказу Пола Боулза».

На днях зашел в книжный, и взгляд упал на раздел архитектуры. Я давно подбираюсь к этому ремеслу, хотя, ничего в нем не понимаю, но испытываю пиетет к тем кто строит дома, здания, города. Первая же книга, которую я взял с полки называлась «Что такое архитектура» и начиналась она с определения. В числе прочих там была «претенциозная», по мнению автора, цитата, что «Архитектура - это застывшая музыка». Может и претенциозная, но мне она точно «продала» эту книгу.

Кадры с площадки фильма «28 лет спустя», который снимается на айфон. То есть на 20 айфонов, за 75 миллионов долларов.

Сегодня 50-летний юбилей отмечает моя первая любовь Анжелина Джоли. Мне было лет 13, когда она получила Оскара за фильм «Прерванная жизнь», я увидел её на церемонии и влюбился. Собирал фильмы на vhs с её участием, потом диски, вырезал статьи и фото из журналов. В середине нулевых моя обсессия закончилась, я переключился на реп и хип-хоп. Но красивее актрисы в Голливуде за 20 лет так и не появилось.

С каждым годом смотреть кино становится всё сложнее. Фильмов слишком много, и почти все для сдвгшников с хорошим вестибюлярным аппаратом. Кадры мелькают, сюжет бежит вперёд, камера трясется - совершенно нельзя посидеть и просто насладиться сценой. Будто всё снято для людей, у которых внутреннее напряжение держится только за счёт непрерывного внешнего раздражителя.

Недавно посмотрел «Мучения на островах» Альберта Серры. Почти три часа, и никто никуда не торопится. Камера твердо стоит на штативе, кадры длинные, герои больше молчат, чем говорят. Всё как будто в полусне, как если бы Кафка отдыхал в Полинезии, пил вино с военными чиновниками и время от времени вспоминал, что он всё ещё не дома. Удивительно, насколько кино может быть физически медленным и при этом напряжённым.

Серра вообще странный. В хорошем смысле, конечно. Он не режиссёр, который «рассказывает истории» — он как будто просто оставляет камеру в тех местах, где что-то случается само. За все время пока я смотрел фильм - никто не пытался меня развлечь. Слишком редкая роскошь в современном мире.

Главное отличие кино от театра — монтаж. В театре действие разворачивается непрерывно, на глазах, без дублей и склеек. Зритель сам выбирает, куда смотреть. Кино устроено иначе: внимание контролируется. Камера, ритм, склейки — всё работает как система навигации. Зритель движется по маршруту, проложенному автором.

Другое важное отличие — зависимость от технологий. Театру достаточно актёров и сцены. Кино требует технической инфраструктуры. Без химии не появилась бы плёнка, без оптики и физики света — камер и объективов. В XX веке на первый план вышла информатика, и кино стало цифровым. А с цифровыми технологиями пришли видеоигры.

Сначала — развлечение для бородатых гиков, потом — странное увлечение подростков. Теперь — многомиллиардная индустрия, захватившая весь мир. Что особенно интересно: по структуре восприятия игры ближе к театру. Зритель снова выбирает, куда смотреть, и не только смотреть, но и действовать, ведь каждый является ещё и участником «спектакля».