«Буксиры». Как день получки превращался в семейную драму.
В поздних 1920-х годах советская пресса все чаще писала об одном и том же явлении — странном, но удивительно массовом исчезновении рабочих по субботам, понедельникам и сразу после праздников. «Похмельные» и «запойные» прогулы становились частью производственного календаря не меньше, чем плановые собрания или ударные недели.
Журнал «Производственное совещание» в 1926 году фиксировал всплеск непосещений по «алкогольным причинам», а «Красный путиловец» через год рассказывал, как прямо из цехов приходилось выводить по два десятка пьяных мужчин — аккуратно, «с почётом», но всё же за ворота, чтобы не срывать работу целых участков.
И если предприятия страдали от сбоев в производстве, то дома происходила куда более тяжелая драма.
Больше всех об этой проблеме говорили женщины — и работницы, и жёны, и матери. На зарплату простого рабочего в 1920-е прожить было трудно, а если половина денег растворялась в пивной уже в день получки, семья оказывалась буквально перед угрозой голода.
Об этом пронзительно писала работница Судостроительного завода им. Андре Марти. По её словам, стоило наступить дню выдачи зарплаты — и ближайшая столовая «Пролетарий» превращалась в маленький островок хаоса:
Администрация, по её словам, «ничего не видит», а посетители после закрытия столовой выходят через запасной выход «вдрызг пьяные», создавая сцены, от которых в прямом смысле «пошёл запах перегара по лестнице».
Для женщин это было не просто раздражением — это была угроза безопасности семьи. Поэтому в дни выдачи зарплат они шли к заводским воротам заранее, надеясь перехватить мужей до того, как те «нырнут» в кабак. Таких женщин прозвали жестоко, но ёмко: «буксирами» — теми, кто пытается удержать мужчину, пока его «несёт» в совсем другую сторону.
Корреспондент «Красной зари» в 1929 году описывал эту сцену так живо, что можно буквально увидеть её перед глазами.
Для одних этот день был долгожданным — деньги, пусть небольшие, но всё же давшие глоток надежды.
Для других — источником настоящей беды.
Пока мужчины стремились «обмыть» заработанное, женщины видели, как в пивных растворяется не только получка, но и возможность купить детям хлеб или крупу. Именно поэтому они приходили к воротам, мерзли, ссорились, плакали — и пытались удержать мужа хотя бы в этот вечер.
Эти «буксиры» — забытый сегодня образ 1920-х — не просто бытовая зарисовка. Это часть той социальной реальности, где борьба за трезвость была борьбой за выживание семьи. И одновременно — ранний звонок, напоминающий, что индустриализация и рабочая дисциплина строились не только планами и приказами, но и личными трагедиями тысяч женщин.
В поздних 1920-х годах советская пресса все чаще писала об одном и том же явлении — странном, но удивительно массовом исчезновении рабочих по субботам, понедельникам и сразу после праздников. «Похмельные» и «запойные» прогулы становились частью производственного календаря не меньше, чем плановые собрания или ударные недели.
Журнал «Производственное совещание» в 1926 году фиксировал всплеск непосещений по «алкогольным причинам», а «Красный путиловец» через год рассказывал, как прямо из цехов приходилось выводить по два десятка пьяных мужчин — аккуратно, «с почётом», но всё же за ворота, чтобы не срывать работу целых участков.
И если предприятия страдали от сбоев в производстве, то дома происходила куда более тяжелая драма.
Больше всех об этой проблеме говорили женщины — и работницы, и жёны, и матери. На зарплату простого рабочего в 1920-е прожить было трудно, а если половина денег растворялась в пивной уже в день получки, семья оказывалась буквально перед угрозой голода.
Об этом пронзительно писала работница Судостроительного завода им. Андре Марти. По её словам, стоило наступить дню выдачи зарплаты — и ближайшая столовая «Пролетарий» превращалась в маленький островок хаоса:
Что там творится в дни получек, Аллах ведает!… В столовой процветает пьянство. Пробку выбивают у входа, а пьют внутри — точно дома
Администрация, по её словам, «ничего не видит», а посетители после закрытия столовой выходят через запасной выход «вдрызг пьяные», создавая сцены, от которых в прямом смысле «пошёл запах перегара по лестнице».
Для женщин это было не просто раздражением — это была угроза безопасности семьи. Поэтому в дни выдачи зарплат они шли к заводским воротам заранее, надеясь перехватить мужей до того, как те «нырнут» в кабак. Таких женщин прозвали жестоко, но ёмко: «буксирами» — теми, кто пытается удержать мужчину, пока его «несёт» в совсем другую сторону.
Корреспондент «Красной зари» в 1929 году описывал эту сцену так живо, что можно буквально увидеть её перед глазами.
К концу смены толпа рабочих выливается из ворот густым потоком. Кто-то идет радостный, кто-то — уже ищет, куда бы свернуть. А вдоль стены, вытянув шеи, стоят женщины — замерзшие, взволнованные, отчаянные.
Одни с облегчением находят своих мужей, подхватывают под руку и стремительно уводят домой. Другие только разводят руками:
«Опять удрал, ирод… Улизнул, проклятый».
Советы «бывалых» звучат почти как тактика разведки:
«Смотри подальше, встань в сторонку — попадётся».
Рабочие, проходя мимо, шутили:
«Скорее, видишь — буксиры пришли!»
А у ближайшей пивнушки уже слышится шум, гвалт и звон бьющихся бутылок — неизменный спутник дня получки.
Для одних этот день был долгожданным — деньги, пусть небольшие, но всё же давшие глоток надежды.
Для других — источником настоящей беды.
Пока мужчины стремились «обмыть» заработанное, женщины видели, как в пивных растворяется не только получка, но и возможность купить детям хлеб или крупу. Именно поэтому они приходили к воротам, мерзли, ссорились, плакали — и пытались удержать мужа хотя бы в этот вечер.
Эти «буксиры» — забытый сегодня образ 1920-х — не просто бытовая зарисовка. Это часть той социальной реальности, где борьба за трезвость была борьбой за выживание семьи. И одновременно — ранний звонок, напоминающий, что индустриализация и рабочая дисциплина строились не только планами и приказами, но и личными трагедиями тысяч женщин.
1👍11😢8🥰1
Получка
Идеологи нового общества мечтали, что советский завод превратится в настоящий «дворец труда»: современные цеха, политически грамотные рабочие, дисциплина, ответственность, ориентация на мастерство. Но эти представления слишком часто разбивались о суровые будни. На реальном производстве идеальная картинка меркла перед одной из самых болезненных проблем – запойными «получечными» днями.
Получка становилась одновременно и желанным, и тревожным событием. Она сулила рабочему свободу, выпивку, чувство удали — и превращалась в катастрофу для его семьи. Эта двойственность удивительно точно отражена в стихотворении, опубликованном в 1929 году в журнале «Красный треугольник»:
Поэтическая зарисовка отражает явление, которое в реальности приводило к производственным сбоям, простоям и поломкам оборудования. Рабочие, пропивавшие зарплату, не приходили на смену или являлись пьяными: засыпали у станков, путали операции, крушили машины, портили детали. Власти подсчитывали убытки — каждый следующий день после выдачи денег выливался в «тысячные потери» для предприятия.
Проблема была настолько массовой, что даже рабочие корреспонденты (рабкоры) пытались предлагать меры: перенести выдачу зарплаты накануне выходных, чтобы пьяные дни выпадали не на рабочее время.
Праздники, воскресенья, длинные выходные — всё это превращалось в очередную волну распития. Но именно день получки был главным узлом социального напряжения: для заводской администрации — потерями и хаосом, для женщин — отчаянием и борьбой за выживание семьи, для рабочего — соблазном, которому он часто не мог противостоять.
#художка
Идеологи нового общества мечтали, что советский завод превратится в настоящий «дворец труда»: современные цеха, политически грамотные рабочие, дисциплина, ответственность, ориентация на мастерство. Но эти представления слишком часто разбивались о суровые будни. На реальном производстве идеальная картинка меркла перед одной из самых болезненных проблем – запойными «получечными» днями.
Получка становилась одновременно и желанным, и тревожным событием. Она сулила рабочему свободу, выпивку, чувство удали — и превращалась в катастрофу для его семьи. Эта двойственность удивительно точно отражена в стихотворении, опубликованном в 1929 году в журнале «Красный треугольник»:
«Получка»!!!
Пьяница, ликуя,
Гудка нетерпеливо ждет.
Его семья, беду почуя, —
С утра дежурит у ворот.
Не о семье в башке забота, —
(Пускай на холоде стоит).
Минуя главные ворота,
К «Павлухе» пьяница бежит.
Сюда с утра вонючей лавкой
Стеклися общества «цветы»:
Герои драк, шпана с канавы,
«Ширмач», сбежавший от облавы,
«Марухи», гопники, коты,
Сюда пришел и наш пьянчужка,
За столик сел и постучал…
И, как к возлюбленной, он к кружке
Губами трепетно припал.
А там пошло…
За кружкой кружку
Глотает, меру потеряв.
И уж какая-то «подружка»
Куда-то тянет за рукав.
Поэтическая зарисовка отражает явление, которое в реальности приводило к производственным сбоям, простоям и поломкам оборудования. Рабочие, пропивавшие зарплату, не приходили на смену или являлись пьяными: засыпали у станков, путали операции, крушили машины, портили детали. Власти подсчитывали убытки — каждый следующий день после выдачи денег выливался в «тысячные потери» для предприятия.
Проблема была настолько массовой, что даже рабочие корреспонденты (рабкоры) пытались предлагать меры: перенести выдачу зарплаты накануне выходных, чтобы пьяные дни выпадали не на рабочее время.
Праздники, воскресенья, длинные выходные — всё это превращалось в очередную волну распития. Но именно день получки был главным узлом социального напряжения: для заводской администрации — потерями и хаосом, для женщин — отчаянием и борьбой за выживание семьи, для рабочего — соблазном, которому он часто не мог противостоять.
#художка
👍14🥰2🤔1
Как в РСФСР подстраивали законы под новый Союз
11 мая 1925 года в истории Советской России произошёл важный юридический рубеж: XII Всероссийский съезд Советов утвердил новую Конституцию РСФСР. Этот документ стал не просто набором статей — это был шаг к приведению российского законодательства в гармонию с союзным, с Конституцией СССР 1924 года, и символом выхода страны из хаоса гражданской войны.
Главным архитектором Конституции был Дмитрий Иванович Курский — человек, без которого проект не состоялся бы. Ещё в январе 1924 года на 11 съезде Советов он выступил с обоснованием необходимости новой Конституции.
После этого была создана Конституционная комиссия под председательством Курского. Год кропотливой работы — с апреля 1924-го по апрель 1925-го — прошёл в обсуждениях, правках, согласованиях. Проект Конституции рассматривался и в Совнаркоме, и в Госплане РСФСР, где каждая статья проверялась на соответствие новым реалиям и союзной конституции.
Почему возникла необходимость в обновлённой Конституции? Всё просто: РСФСР вступала в только что созданный Союз ССР, и российское законодательство нужно было подстроить под союзные нормы. Но была и внутренняя причина — страна постепенно отходила от хаоса гражданской войны, и цели государства становились более конкретными. Если Конституция 1918 года провозглашала «установление социалистической организации общества и победу социализма во всех странах», то Конституция 1925 года смотрела в будущее проще: «осуществление коммунизма» в пределах страны.
В первоначальном виде Конституция включала 6 разделов, 8 глав и 89 статей. В дальнейшем документ корректировался — под изменения в административно-территориальном делении и реорганизацию советских органов управления.
11 мая 1925 года в истории Советской России произошёл важный юридический рубеж: XII Всероссийский съезд Советов утвердил новую Конституцию РСФСР. Этот документ стал не просто набором статей — это был шаг к приведению российского законодательства в гармонию с союзным, с Конституцией СССР 1924 года, и символом выхода страны из хаоса гражданской войны.
Главным архитектором Конституции был Дмитрий Иванович Курский — человек, без которого проект не состоялся бы. Ещё в январе 1924 года на 11 съезде Советов он выступил с обоснованием необходимости новой Конституции.
Нам нужен закон, который соответствует реальной жизни и задачам государства
После этого была создана Конституционная комиссия под председательством Курского. Год кропотливой работы — с апреля 1924-го по апрель 1925-го — прошёл в обсуждениях, правках, согласованиях. Проект Конституции рассматривался и в Совнаркоме, и в Госплане РСФСР, где каждая статья проверялась на соответствие новым реалиям и союзной конституции.
Почему возникла необходимость в обновлённой Конституции? Всё просто: РСФСР вступала в только что созданный Союз ССР, и российское законодательство нужно было подстроить под союзные нормы. Но была и внутренняя причина — страна постепенно отходила от хаоса гражданской войны, и цели государства становились более конкретными. Если Конституция 1918 года провозглашала «установление социалистической организации общества и победу социализма во всех странах», то Конституция 1925 года смотрела в будущее проще: «осуществление коммунизма» в пределах страны.
В первоначальном виде Конституция включала 6 разделов, 8 глав и 89 статей. В дальнейшем документ корректировался — под изменения в административно-территориальном делении и реорганизацию советских органов управления.
👍11🥰2🤔2
В октябре 1925 года государство стало выпускать спиртные напитки крепостью 38 градусов. Фольклор отреагировал на странную крепость большевистской водки анекдотом:
#фольклернэпа
Встретились на том свете Николай II с Лениным.
-А что, Ильич, водку продаете?
— Продаем
— А сколько градусов?
— Тридцать восемь
— И стоило же из‐за двух градусов такую заваруху устраивать!
#фольклернэпа
👍13🤯1
Для меня стало небольшим открытием, что знаменитая Нижегородская ярмарка не умерла вместе с империей. Оказывается, с приходом Новой Экономической политики ее возродили. И убили после сворачивания этой самой политики.
С введением в стране НЭПа ярмарка быстро начала набирать обороты. В 1921 году ярмарка вновь открыла свои ворота.
Возрождение оказалось стремительным. Уже к 1922 году товарооборот достиг 31 миллиона рублей, а пиковые показатели 1927-1928 годов демонстрировали впечатляющие 300-350 миллионов рублей. Ярмарка превратилась в важнейший распределительный центр — через нее проходило около 20% всей советской оптовой торговли.
Международный отдел ярмарки стал настоящим перекрестком культур и экономик. Персидские купцы везли хлопок и ковры, афганские торговцы — шерсть и кожу, активное участие принимали коммерсанты из Китая, Турции, Монголии. В 1928 году здесь были представлены более 2500 фирм со всей страны.
Однако судьба ярмарки оказалась заложником политической конъюнктуры. С началом свёртывания НЭПа грандиозный торг оказался под ударом. В сентябре 1929 года прошла последняя ярмарка, а 17 февраля 1930 года вышло постановление СНК РСФСР о её полной ликвидации.
Последующие десятилетия стали временем медленного угасания. Величественные корпуса, созданные Монферраном и Бетанкуром, были перестроены под жилые помещения. Большинство культовых сооружений снесли — уцелели лишь два собора. Некогда процветающий район превратился в запущенный жилой массив.
С введением в стране НЭПа ярмарка быстро начала набирать обороты. В 1921 году ярмарка вновь открыла свои ворота.
Возрождение оказалось стремительным. Уже к 1922 году товарооборот достиг 31 миллиона рублей, а пиковые показатели 1927-1928 годов демонстрировали впечатляющие 300-350 миллионов рублей. Ярмарка превратилась в важнейший распределительный центр — через нее проходило около 20% всей советской оптовой торговли.
Международный отдел ярмарки стал настоящим перекрестком культур и экономик. Персидские купцы везли хлопок и ковры, афганские торговцы — шерсть и кожу, активное участие принимали коммерсанты из Китая, Турции, Монголии. В 1928 году здесь были представлены более 2500 фирм со всей страны.
Однако судьба ярмарки оказалась заложником политической конъюнктуры. С началом свёртывания НЭПа грандиозный торг оказался под ударом. В сентябре 1929 года прошла последняя ярмарка, а 17 февраля 1930 года вышло постановление СНК РСФСР о её полной ликвидации.
Последующие десятилетия стали временем медленного угасания. Величественные корпуса, созданные Монферраном и Бетанкуром, были перестроены под жилые помещения. Большинство культовых сооружений снесли — уцелели лишь два собора. Некогда процветающий район превратился в запущенный жилой массив.
👍8😢5🤬1
Из протокола совещания докладчиков агитационного отдела Троцкого уездного комитета РКП(б): сведения об одновременном проведении Красной свадьбы и празднования 7-й годовщины Великого Октября в Бегуницкой волости. 1924.
Взято из: ЦГАИПД СПб
#артефакт
Взято из: ЦГАИПД СПб
#артефакт
👍9
Получка - кабак - драка
Вечера в день получки в рабочих районах редко проходили тихо. Нарвская застава, где стоял легендарный Путиловский завод — в 1920-е уже «Красный путиловец» — не была исключением. Прошло меньше десяти лет после Октября, от рабочих ждали сознательности и новой трудовой дисциплины, но реальность выглядела иначе.
Газета тех лет описывает картину, от которой у нового советского общества буквально сводило скулы: в день получки застава «стонала» от драк. Лупились везде — на улицах, в пивных, дома, где вечером собирались соседи и родня. А поздно ночью в больнице имени Володарского начиналась своя смена: «скорая» одна за другой привозила раненых и избитых. Большинство — пьяные рабочие, которым без рюмки в праздник зарплаты «тошно».
Один из случаев, попавший в газету, выглядел особенно жестоко. В ту же ночь в больницу доставили тяжело больного человека — ему требовалась экстренная помощь. Но к нему смогли подойти только спустя три часа: весь медперсонал был занят тем, что «успокаивал» буянивших пьянчуг, которых привезли буквально одновременно. И такие истории, жаловались врачи, происходили постоянно.
Так выглядели будни Нарвской заставы середины 1920-х — смесь больницы, милиции и пивной, как язвительно писал корреспондент «Ленинградской правды».
Вечера в день получки в рабочих районах редко проходили тихо. Нарвская застава, где стоял легендарный Путиловский завод — в 1920-е уже «Красный путиловец» — не была исключением. Прошло меньше десяти лет после Октября, от рабочих ждали сознательности и новой трудовой дисциплины, но реальность выглядела иначе.
Газета тех лет описывает картину, от которой у нового советского общества буквально сводило скулы: в день получки застава «стонала» от драк. Лупились везде — на улицах, в пивных, дома, где вечером собирались соседи и родня. А поздно ночью в больнице имени Володарского начиналась своя смена: «скорая» одна за другой привозила раненых и избитых. Большинство — пьяные рабочие, которым без рюмки в праздник зарплаты «тошно».
Один из случаев, попавший в газету, выглядел особенно жестоко. В ту же ночь в больницу доставили тяжело больного человека — ему требовалась экстренная помощь. Но к нему смогли подойти только спустя три часа: весь медперсонал был занят тем, что «успокаивал» буянивших пьянчуг, которых привезли буквально одновременно. И такие истории, жаловались врачи, происходили постоянно.
Так выглядели будни Нарвской заставы середины 1920-х — смесь больницы, милиции и пивной, как язвительно писал корреспондент «Ленинградской правды».
😢6👍5🤯2
Артефакт эпохи Гражданской войны.
Агидпоезд был организован в 1919 как часть подвижного аппарата, естественно, агитации и пропаганды. Штат агитпоезда, во главе с председателем ВЦИК Михаилом Калининым, составляли лекторы, агитаторы, инструкторы, журналисты, артисты и художники. Поезд включал передвижную типографию, киноустановку, диапроекторы, граммофоны с пластинками.
С апреля 1919 по март 1921 совершил по стране 12 рейсов, посетил Казанскую, Симбирскую и Самарскую губернии — ближайший тыл армий Восточного фронта.
#артефакт
Агидпоезд был организован в 1919 как часть подвижного аппарата, естественно, агитации и пропаганды. Штат агитпоезда, во главе с председателем ВЦИК Михаилом Калининым, составляли лекторы, агитаторы, инструкторы, журналисты, артисты и художники. Поезд включал передвижную типографию, киноустановку, диапроекторы, граммофоны с пластинками.
С апреля 1919 по март 1921 совершил по стране 12 рейсов, посетил Казанскую, Симбирскую и Самарскую губернии — ближайший тыл армий Восточного фронта.
#артефакт
👍11
Женские праздники.
Я уже много писал про пьянство рабочих в 20-е. Писал про "буксиров" и страдания жен, мужья которых пропивали получку в ноль. Надо немного уровнять: у женщин-работниц тоже были свои праздники, когда они написались.
Это не 8 Марта — Международный день работницы, а день Жен-мироносиц, отмечаемый во второе воскресенье после Пасхи, и Покров, 14 октября. Традиция берет начало еще в дореволюционные времена и особенно сохранялась на предприятиях текстильной и пищевой промышленности, где работало много женщин. Праздник обычно начинался с застолья и заканчивался уличным шествием пьяных женщин-матерей с плясками и песнями.
Я уже много писал про пьянство рабочих в 20-е. Писал про "буксиров" и страдания жен, мужья которых пропивали получку в ноль. Надо немного уровнять: у женщин-работниц тоже были свои праздники, когда они написались.
Это не 8 Марта — Международный день работницы, а день Жен-мироносиц, отмечаемый во второе воскресенье после Пасхи, и Покров, 14 октября. Традиция берет начало еще в дореволюционные времена и особенно сохранялась на предприятиях текстильной и пищевой промышленности, где работало много женщин. Праздник обычно начинался с застолья и заканчивался уличным шествием пьяных женщин-матерей с плясками и песнями.
👍11🤔4😢3
Х съезд РКП (б); участники съезда
съемка 1921 года.
Взято из серии: И.В. Сталин. Фотомонтаж. Издание 1939 года.
#фотодня
съемка 1921 года.
Взято из серии: И.В. Сталин. Фотомонтаж. Издание 1939 года.
#фотодня
👍9
30 октября 1922 года отменили частную собственность на землю.
"Навсегда"
Земельный кодекс РСФСР, принятый 30 октября 1922 года и вступивший в силу уже в декабре, стал одним из ключевых документов раннесоветской эпохи. Его центральное положение было предельно жёстким и однозначным: частная собственность на землю в пределах РСФСР отменялась «навсегда». Под государственный контроль переходили не только сельскохозяйственные угодья, но и недра, водные ресурсы и леса — всё, что считалось фундаментом народного хозяйства.
При этом крестьянам оставлялась возможность аренды земли, но в строго ограниченных рамках. Срок аренды не мог превышать один севооборот: три года при трёхполье, четыре — при четырёхполье и так далее. Размер же арендуемого участка не должен был превышать объём, который семья способна обработать собственными силами в дополнение к своему наделу. Государство стремилось исключить накопление земли и появление новых сельских «хозяев», контролирующих большие площади.
Разрешался и наёмный труд, но лишь в исключительных обстоятельствах. Крестьянское хозяйство могло пригласить работника только в случае реальной невозможности выполнить часть работ самостоятельно, и лишь при одном важном условии: все трудоспособные члены семьи должны были трудиться наравне с нанятым работником, сохраняя «трудовой строй» хозяйства. Таким образом власть пыталась удержать деревню от возврата к дореволюционным социальным различиям, сохранив крестьянское хозяйство коллективным и трудовым по своей структуре.
#датадня
"Навсегда"
Земельный кодекс РСФСР, принятый 30 октября 1922 года и вступивший в силу уже в декабре, стал одним из ключевых документов раннесоветской эпохи. Его центральное положение было предельно жёстким и однозначным: частная собственность на землю в пределах РСФСР отменялась «навсегда». Под государственный контроль переходили не только сельскохозяйственные угодья, но и недра, водные ресурсы и леса — всё, что считалось фундаментом народного хозяйства.
При этом крестьянам оставлялась возможность аренды земли, но в строго ограниченных рамках. Срок аренды не мог превышать один севооборот: три года при трёхполье, четыре — при четырёхполье и так далее. Размер же арендуемого участка не должен был превышать объём, который семья способна обработать собственными силами в дополнение к своему наделу. Государство стремилось исключить накопление земли и появление новых сельских «хозяев», контролирующих большие площади.
Разрешался и наёмный труд, но лишь в исключительных обстоятельствах. Крестьянское хозяйство могло пригласить работника только в случае реальной невозможности выполнить часть работ самостоятельно, и лишь при одном важном условии: все трудоспособные члены семьи должны были трудиться наравне с нанятым работником, сохраняя «трудовой строй» хозяйства. Таким образом власть пыталась удержать деревню от возврата к дореволюционным социальным различиям, сохранив крестьянское хозяйство коллективным и трудовым по своей структуре.
#датадня
👍9👎2🥰1
В конце ленинградского августа, когда в мастерских Балтийского вокзала обычно пахло маслом, металлом и горячей работой, случилась история, которую рабочая газета разнесла по всему депо. Два весовщика — Трупин и Филиппов — пришли на смену в таком состоянии, что даже привычные к рабочим слабостям мастера сразу поняли: дальше их в цеху оставлять нельзя. Марки они сдали, домой идти согласились, но на этом вмешался старый знакомый — «зеленый змий», который, как водится, не отпускает просто так.
Трупин, у которого язык развязался куда сильнее рук, решил устроить небольшой переполох. Сначала он облаял помощника мастера Миняева, затем перешёл на представителя охраны труда Панова, который по-доброму попросил разойтись и не мешать людям работать. На это Трупин выдал жемчужину, достойную записной тетрадки народных выражений:
«А что вы понимаете — как свинья в апельсинах!»
Комендант попытался вмешаться — без толку. Пьяный рабочий уже вошёл в раж. Но самое удивительное случилось позже. Вылетев из цеха со скандалом, Трупин вдруг решил, что пора восстановить справедливость. И отправился… в медпункт. Там, покачиваясь, как вагон на стыках, он потребовал от врача справку о том, что пребывает в состоянии «совершенно трезвом».
#изгазеты
Трупин, у которого язык развязался куда сильнее рук, решил устроить небольшой переполох. Сначала он облаял помощника мастера Миняева, затем перешёл на представителя охраны труда Панова, который по-доброму попросил разойтись и не мешать людям работать. На это Трупин выдал жемчужину, достойную записной тетрадки народных выражений:
«А что вы понимаете — как свинья в апельсинах!»
Комендант попытался вмешаться — без толку. Пьяный рабочий уже вошёл в раж. Но самое удивительное случилось позже. Вылетев из цеха со скандалом, Трупин вдруг решил, что пора восстановить справедливость. И отправился… в медпункт. Там, покачиваясь, как вагон на стыках, он потребовал от врача справку о том, что пребывает в состоянии «совершенно трезвом».
#изгазеты
👍8🤯3🤬1
Детское пьянство в СССР
В советском Ленинграде 20-х проводили исследования детей из семей рабочих. Результаты его поразительны. Оказалось, включение в алкогольную культуру начиналось у ленинградца почти с пелёнок.
Исследование среди 478 подростков — от школьников I ступени (11–14 лет) до учащихся фабзавучей (15–17 лет) — показало удручающую картину: спиртное пробовали или регулярно употребляли 75,4% школьников и 87,6% фабзайчат. На вопрос, кто же толкает детей к бутылке, врачи и педагоги услышали неожиданный, но честный ответ: чаще всего — родители. Именно они, сами того не осознавая, первыми приучали ребёнка к выпивке. Среди школьников напитки «дает попробовать» отец в 33,7% случаев, мать — в 30,5%, родственники — в 27,4%, товарищи — лишь в 8,4%. С возрастом картина менялась: среди фабзайчат отец «угощал» уже только в 20,1% случаев, мать — в 11,7%, родственники — в 29,1%, товарищи — в 22,9%, а 16,2% старших подростков пили уже полностью самостоятельно. Так формировалась своеобразная «алкогольная лестница»: сначала ребёнка угощают дома родители, затем — на семейных праздниках — родственники, позже вступает в дело компания сверстников, и в итоге подросток переходит к самостоятельному потреблению.
Неудивительно, что основными площадками детского и подросткового пьянства становились родные стены и гостиные знакомых. Среди школьников 72,6% употребляли алкоголь дома и 41,1% — в гостях. Фабзайчата распределялись чуть иначе: 59,1% пили дома, 62,6% — в гостях, 12,3% уже заходили в пивные, а 2,4% — в другие заведения. К этому добавлялся и распространённый наследственный алкоголизм. Медицинское обследование 1923 года показало: более 34% молодых людей страдали хроническими заболеваниями, возникшими в том числе из-за пьянства их родителей.
В советском Ленинграде 20-х проводили исследования детей из семей рабочих. Результаты его поразительны. Оказалось, включение в алкогольную культуру начиналось у ленинградца почти с пелёнок.
Исследование среди 478 подростков — от школьников I ступени (11–14 лет) до учащихся фабзавучей (15–17 лет) — показало удручающую картину: спиртное пробовали или регулярно употребляли 75,4% школьников и 87,6% фабзайчат. На вопрос, кто же толкает детей к бутылке, врачи и педагоги услышали неожиданный, но честный ответ: чаще всего — родители. Именно они, сами того не осознавая, первыми приучали ребёнка к выпивке. Среди школьников напитки «дает попробовать» отец в 33,7% случаев, мать — в 30,5%, родственники — в 27,4%, товарищи — лишь в 8,4%. С возрастом картина менялась: среди фабзайчат отец «угощал» уже только в 20,1% случаев, мать — в 11,7%, родственники — в 29,1%, товарищи — в 22,9%, а 16,2% старших подростков пили уже полностью самостоятельно. Так формировалась своеобразная «алкогольная лестница»: сначала ребёнка угощают дома родители, затем — на семейных праздниках — родственники, позже вступает в дело компания сверстников, и в итоге подросток переходит к самостоятельному потреблению.
Неудивительно, что основными площадками детского и подросткового пьянства становились родные стены и гостиные знакомых. Среди школьников 72,6% употребляли алкоголь дома и 41,1% — в гостях. Фабзайчата распределялись чуть иначе: 59,1% пили дома, 62,6% — в гостях, 12,3% уже заходили в пивные, а 2,4% — в другие заведения. К этому добавлялся и распространённый наследственный алкоголизм. Медицинское обследование 1923 года показало: более 34% молодых людей страдали хроническими заболеваниями, возникшими в том числе из-за пьянства их родителей.
👍8😢8
Кипяточная
Пиво в Советском Союзе 20-х продавали не только в пивных — его можно было найти и в столовых, чайных, кипяточных и других маленьких «живопырках», где публика собиралась не за едой, а за возможностью быстро и дёшево «подкрепиться». В такие места редко приходили с пустыми руками: водку покупали заранее в магазине, а в заведении смешивали её с местным пивом или лимонадом, закусывая чем придётся.
На Выборгской стороне, рядом с телефонным заводом «Красная заря», существовала одна из таких кипяточных — место шумное, тёмное и живущее по своим законам. По понедельникам сюда стекались рабочие с «тяжёлой головой» после воскресных посиделок. Работа не ладилась, руки дрожали — и к обеду они уже решали «поправиться». Как только звучал перерыв, мужчины лавиной вылетали за заводские ворота и устремлялись к знакомой двери.
Внутри кипяточной пробки весело выстреливали из бутылок, создавая постоянный гул — словно маленький праздник для тех, кто давно перестал отличать будни от выходных. Привычные завсегдатаи жадно тянулись к бутылкам, чувствуя, как лёгкий алкогольный туман вновь смягчает суровую реальность. Здесь же ошивались и бывшие рабочие — оборванные, с красными носами, окончательно выпавшие из трудовой жизни. Когда-то и они стояли у станков, но бесконечные прогулы и пьянство сделали своё дело. Теперь они паслись у кипяточной, надеясь выпросить у старых знакомых двугривенный на очередной «глоток».
После обеда «поправившиеся» возвращались на завод. Работать они старались усердно, но качество шло в брак — организм уже не слушался. А иной раз после «поправки» вернуться на смену так и не удавалось. Неудивительно, что для заводской администрации такая соседка оказалась крайне неудобной — кипяточная тянула людей сильнее, чем производственная дисциплина.
Пиво в Советском Союзе 20-х продавали не только в пивных — его можно было найти и в столовых, чайных, кипяточных и других маленьких «живопырках», где публика собиралась не за едой, а за возможностью быстро и дёшево «подкрепиться». В такие места редко приходили с пустыми руками: водку покупали заранее в магазине, а в заведении смешивали её с местным пивом или лимонадом, закусывая чем придётся.
На Выборгской стороне, рядом с телефонным заводом «Красная заря», существовала одна из таких кипяточных — место шумное, тёмное и живущее по своим законам. По понедельникам сюда стекались рабочие с «тяжёлой головой» после воскресных посиделок. Работа не ладилась, руки дрожали — и к обеду они уже решали «поправиться». Как только звучал перерыв, мужчины лавиной вылетали за заводские ворота и устремлялись к знакомой двери.
Внутри кипяточной пробки весело выстреливали из бутылок, создавая постоянный гул — словно маленький праздник для тех, кто давно перестал отличать будни от выходных. Привычные завсегдатаи жадно тянулись к бутылкам, чувствуя, как лёгкий алкогольный туман вновь смягчает суровую реальность. Здесь же ошивались и бывшие рабочие — оборванные, с красными носами, окончательно выпавшие из трудовой жизни. Когда-то и они стояли у станков, но бесконечные прогулы и пьянство сделали своё дело. Теперь они паслись у кипяточной, надеясь выпросить у старых знакомых двугривенный на очередной «глоток».
После обеда «поправившиеся» возвращались на завод. Работать они старались усердно, но качество шло в брак — организм уже не слушался. А иной раз после «поправки» вернуться на смену так и не удавалось. Неудивительно, что для заводской администрации такая соседка оказалась крайне неудобной — кипяточная тянула людей сильнее, чем производственная дисциплина.
👍9😢2
Обложка сборника Владимира Ильича
«Новая экономическая политика: статьи и речи»
1924 год
#артефактэпохи
«Новая экономическая политика: статьи и речи»
1924 год
#артефактэпохи
👍10
«Мурка» и НЭП
История «Мурки» особенно хорошо укладывается в контекст НЭПа — той самой странной эпохи 1920-х годов, когда в Советской России одновременно разрешили торговлю, рестораны, частную инициативу и… сделали вид, что криминала больше не существует. На практике же всё это шло в плотной связке.
НЭП вернул в города ночную жизнь. Открылись рестораны, кабаки, чайные и «шикарные залы», где играла живая музыка и звучали городские романсы. Именно в этой среде — полулегальной, шумной, пахнущей деньгами и опасностью — блатная песня получила второе дыхание. Старые дореволюционные сюжеты легко встраивались в новую реальность, а новые тексты быстро маскировались под «давно народные».
Ранняя, романтическая «Мурка» с неверной возлюбленной и роковым выстрелом вполне соответствовала настроению первых нэповских лет. Это была песня не столько о преступлении, сколько о личной драме, разыгранной на фоне ресторана — одного из главных символов НЭПа. Ресторан в этих песнях — не просто место действия, а социальный маркер: здесь сходились нэпманы, бывшие офицеры, уголовники, артисты и женщины, пытавшиеся выжить в новой экономике любыми доступными способами.
Постепенно образ Мурки меняется вместе с эпохой. В условиях, когда государство усиливает контроль, а уголовный мир всё чаще сталкивается с ЧК и милицией, любовный сюжет уступает место шпионскому. Мурка становится Марусей Климовой — агентом, внедрённым в банду. Эта версия уже гораздо ближе к позднему НЭПу, когда криминальная романтика начинает растворяться в страхе перед «органами», а главной трагедией становится не измена, а разоблачение.
Не случайно именно такой вариант сюжета закрепился в массовом сознании. Он идеально отражал двойственность НЭПа: внешнюю свободу и скрытую несвободу, рестораны и кабаре — рядом с облавами и расстрелами, любовь — рядом с доносом. «Мурка» в этой интерпретации превращается в песню не столько о бандитах, сколько о мире, где все играют роли и никто не может быть до конца уверен, кто перед ним — своя женщина или человек с мандатом.
Поэтому «Мурка» — это не просто блатная песня, а культурный отпечаток НЭПа: эпохи, в которой романтика, деньги, опасность и государственная машина существовали в одном и том же зале ресторана — под музыку и с обязательным трагическим финалом.
История «Мурки» особенно хорошо укладывается в контекст НЭПа — той самой странной эпохи 1920-х годов, когда в Советской России одновременно разрешили торговлю, рестораны, частную инициативу и… сделали вид, что криминала больше не существует. На практике же всё это шло в плотной связке.
НЭП вернул в города ночную жизнь. Открылись рестораны, кабаки, чайные и «шикарные залы», где играла живая музыка и звучали городские романсы. Именно в этой среде — полулегальной, шумной, пахнущей деньгами и опасностью — блатная песня получила второе дыхание. Старые дореволюционные сюжеты легко встраивались в новую реальность, а новые тексты быстро маскировались под «давно народные».
Ранняя, романтическая «Мурка» с неверной возлюбленной и роковым выстрелом вполне соответствовала настроению первых нэповских лет. Это была песня не столько о преступлении, сколько о личной драме, разыгранной на фоне ресторана — одного из главных символов НЭПа. Ресторан в этих песнях — не просто место действия, а социальный маркер: здесь сходились нэпманы, бывшие офицеры, уголовники, артисты и женщины, пытавшиеся выжить в новой экономике любыми доступными способами.
Постепенно образ Мурки меняется вместе с эпохой. В условиях, когда государство усиливает контроль, а уголовный мир всё чаще сталкивается с ЧК и милицией, любовный сюжет уступает место шпионскому. Мурка становится Марусей Климовой — агентом, внедрённым в банду. Эта версия уже гораздо ближе к позднему НЭПу, когда криминальная романтика начинает растворяться в страхе перед «органами», а главной трагедией становится не измена, а разоблачение.
Не случайно именно такой вариант сюжета закрепился в массовом сознании. Он идеально отражал двойственность НЭПа: внешнюю свободу и скрытую несвободу, рестораны и кабаре — рядом с облавами и расстрелами, любовь — рядом с доносом. «Мурка» в этой интерпретации превращается в песню не столько о бандитах, сколько о мире, где все играют роли и никто не может быть до конца уверен, кто перед ним — своя женщина или человек с мандатом.
Поэтому «Мурка» — это не просто блатная песня, а культурный отпечаток НЭПа: эпохи, в которой романтика, деньги, опасность и государственная машина существовали в одном и том же зале ресторана — под музыку и с обязательным трагическим финалом.
1👍16👎1