Наверное, я и правда часто говорю спасибо и пишу огромные письма о том, как вы мне дороги. Но это не просто слова вежливости. Это реально важно для меня.
Многое из того, что я делаю и что со мной происходит, стало возможным благодаря вам. Я никогда не любила делать что-то из-под палки. Для меня во всём должен быть смысл. И вы – часть этого смысла. Вы та самая причина, по которой я хочу стараться, расти, придумывать что-то новое и двигаться вперёд, даже когда трудно.
Иногда, когда совсем плохо, я просто читаю ваши комментарии и улыбаюсь. Ваши реакции, эмоции, ваши истории в ответ на мои… Я каждый раз удивляюсь, как сильно написанное может влиять на людей. Кто-то улыбнулся, кто-то испытал эмоции, кто-то вдохновился и начал делать что-то своё – рисовать, писать. Это круто. Иногда я сама не могу поверить, что это всё благодаря мне.
Кто-то скажет, что 10 тысяч – это не так уж и много. Но для меня это не просто число. Это живые люди, ваши глаза, ваше время, ваша вера. Может, это прозвучит чересчур, но то, что вы делаете для меня, значит гораздо больше, чем вы думаете.
Спасибо, что вы со мной. За каждый лайк, за каждый комментарий, каждое слово. Спасибо, что даёте мне силы, и что делаете всё это таким настоящим.
Вы – самое лучшее в моей работе. И я вас правда люблю
Многое из того, что я делаю и что со мной происходит, стало возможным благодаря вам. Я никогда не любила делать что-то из-под палки. Для меня во всём должен быть смысл. И вы – часть этого смысла. Вы та самая причина, по которой я хочу стараться, расти, придумывать что-то новое и двигаться вперёд, даже когда трудно.
Иногда, когда совсем плохо, я просто читаю ваши комментарии и улыбаюсь. Ваши реакции, эмоции, ваши истории в ответ на мои… Я каждый раз удивляюсь, как сильно написанное может влиять на людей. Кто-то улыбнулся, кто-то испытал эмоции, кто-то вдохновился и начал делать что-то своё – рисовать, писать. Это круто. Иногда я сама не могу поверить, что это всё благодаря мне.
Кто-то скажет, что 10 тысяч – это не так уж и много. Но для меня это не просто число. Это живые люди, ваши глаза, ваше время, ваша вера. Может, это прозвучит чересчур, но то, что вы делаете для меня, значит гораздо больше, чем вы думаете.
Спасибо, что вы со мной. За каждый лайк, за каждый комментарий, каждое слово. Спасибо, что даёте мне силы, и что делаете всё это таким настоящим.
Вы – самое лучшее в моей работе. И я вас правда люблю
1❤58💋18💘18❤🔥2🕊1🍓1👻1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «В твоем голосе столько вибраций…» 1/1
Они вышли из студии почти в полночь – уставшие, но довольные и слегка опьяненные работой, а затем и парой коктейлей в ближайшем баре. Было прохладно, и от этого алкоголь приятно согревал. Минхо смеялся, а Хан шёл широкими шагами, словно пытаясь догнать старшего. Маленький рост давал о себе знать.
Дома они почти одновременно вздохнули. Минхо рухнул на диван, запрокинув голову, а Хан уселся на полу, прислонившись к ножке стола. Он что-то бормотал, копаясь в телефоне, про то, что эта версия звучит лучше. Минхо махнул рукой: Включай.
Комнату наполнила музыка. Тихая, недоработанная, но чем-то по своему цепляла. Минхо закрыл глаза, расслабился и просто слушал.
И вдруг услышал тихое шмыганье носом. Потом еще одно.
Минхо открыл один глаз и посмотрел на спину Хана. Она слегка дрожала.
– Ты что, плачешь? – спросил он, сам удивившись своему вопросу.
Хан обернулся. Глаза блестели, нос покраснел, как у котенка после дождя.
– Кажется… – он медленно моргнул, – Я пьян… Я плачу.
Он сказал это так искренне, словно выдавал гостайну. Минхо усмехнулся, наклонился и потрепал его по плечу.
– И чего ты плачешь?
Хан отвернулся и снова уставился в темноту. Музыка играла дальше. Через несколько секунд он сказал:
– В твоём голосе так много вибраций…
Минхо в недоумении моргнул. Ему это показалось чересчур странным комплиментом.
– Чего…? – переспросил он неуверенно.
– Вибраций, – повторил Хан, шмыгнув носом. – Он такой тёплый. И сильный. И нежный. И когда ты берёшь ноты, у меня будто что-то внутри… – он задумался, – дрожит.
Минхо не знал, что сказать. Просто смотрел на его согнутую спину и чувствовал, как по телу разливается странная нежность.
Прошло минут пять.
Хан снова повторил:
– В твоём голосе столько вибраций…
Минхо вздохнул и покачал головой, но уже улыбался. Он сполз с дивана на пол и сел рядом, прислонившись к Хану. Тот чуть наклонился к нему, словно неосознанно.
Музыка закончилась и началась снова. И снова.
А Хан всё говорил и не замечал времени. Слова лились, смешиваясь с его тихими всхлипами, с мягким сопением и сонной интонацией.
– Ты мне очень нравишься... твой голос такой... такой... – он запнулся. – Ну, ты понял.
Минхо обнял его за плечи. Ему оставалось только слушать. Что-то трогательное было в том, как Хан твердит одно и то же. С каждым разом он вкладывал чуть больше смелости, чем позволял себе обычно.
За окном светлело. Мирно наступало утро. А Хан всё говорил, будто завороженно:
– Вибраций… столько вибраций…
Минхо посмотрел на него и тихо рассмеялся. Потом, не думая, уткнулся носом в его волосы, чтобы почувствовать, что этот странный, ранимый, плачущий Хан рядом.
**
Утром Хан проснулся с тяжёлой головой. Сел, потёр лицо и увидел, что у него красные глаза. Потом заметил Минхо, который стоял у плиты и готовил завтрак.
– Ты жив? – спросил тот с улыбкой.
– Вроде… – Хан замялся, – да?
Минхо повернулся и приподнял бровь.
– Ты хоть помнишь, что говорил ночью?
– Что?.. – Хан напрягся. – Я что-то не то сказал?
– Ну… – Минхо переставил сковороду, – ты два часа рассказывал о вибрациях моего голоса.
Тишина.
Хан покраснел от ушей до шеи.
– Два часа…? – выдохнул он. – Я думал… один раз…
Минхо рассмеялся.
– Я насчитал тридцать семь.
Хан закрыл лицо руками и упал на подушку.
– Я больше не пью…
Минхо подошёл, сел рядом и толкнул его плечом.
– Да ладно тебе. Было забавно.
– Нет, нет, нет… – простонал Хан. – Я просто…
Минхо наклонился ближе.
– Мне понравилось, – тихо сказал он.
И Хан снова покраснел.
– Да ну тебя…
Дома они почти одновременно вздохнули. Минхо рухнул на диван, запрокинув голову, а Хан уселся на полу, прислонившись к ножке стола. Он что-то бормотал, копаясь в телефоне, про то, что эта версия звучит лучше. Минхо махнул рукой: Включай.
Комнату наполнила музыка. Тихая, недоработанная, но чем-то по своему цепляла. Минхо закрыл глаза, расслабился и просто слушал.
И вдруг услышал тихое шмыганье носом. Потом еще одно.
Минхо открыл один глаз и посмотрел на спину Хана. Она слегка дрожала.
– Ты что, плачешь? – спросил он, сам удивившись своему вопросу.
Хан обернулся. Глаза блестели, нос покраснел, как у котенка после дождя.
– Кажется… – он медленно моргнул, – Я пьян… Я плачу.
Он сказал это так искренне, словно выдавал гостайну. Минхо усмехнулся, наклонился и потрепал его по плечу.
– И чего ты плачешь?
Хан отвернулся и снова уставился в темноту. Музыка играла дальше. Через несколько секунд он сказал:
– В твоём голосе так много вибраций…
Минхо в недоумении моргнул. Ему это показалось чересчур странным комплиментом.
– Чего…? – переспросил он неуверенно.
– Вибраций, – повторил Хан, шмыгнув носом. – Он такой тёплый. И сильный. И нежный. И когда ты берёшь ноты, у меня будто что-то внутри… – он задумался, – дрожит.
Минхо не знал, что сказать. Просто смотрел на его согнутую спину и чувствовал, как по телу разливается странная нежность.
Прошло минут пять.
Хан снова повторил:
– В твоём голосе столько вибраций…
Минхо вздохнул и покачал головой, но уже улыбался. Он сполз с дивана на пол и сел рядом, прислонившись к Хану. Тот чуть наклонился к нему, словно неосознанно.
Музыка закончилась и началась снова. И снова.
А Хан всё говорил и не замечал времени. Слова лились, смешиваясь с его тихими всхлипами, с мягким сопением и сонной интонацией.
– Ты мне очень нравишься... твой голос такой... такой... – он запнулся. – Ну, ты понял.
Минхо обнял его за плечи. Ему оставалось только слушать. Что-то трогательное было в том, как Хан твердит одно и то же. С каждым разом он вкладывал чуть больше смелости, чем позволял себе обычно.
За окном светлело. Мирно наступало утро. А Хан всё говорил, будто завороженно:
– Вибраций… столько вибраций…
Минхо посмотрел на него и тихо рассмеялся. Потом, не думая, уткнулся носом в его волосы, чтобы почувствовать, что этот странный, ранимый, плачущий Хан рядом.
**
Утром Хан проснулся с тяжёлой головой. Сел, потёр лицо и увидел, что у него красные глаза. Потом заметил Минхо, который стоял у плиты и готовил завтрак.
– Ты жив? – спросил тот с улыбкой.
– Вроде… – Хан замялся, – да?
Минхо повернулся и приподнял бровь.
– Ты хоть помнишь, что говорил ночью?
– Что?.. – Хан напрягся. – Я что-то не то сказал?
– Ну… – Минхо переставил сковороду, – ты два часа рассказывал о вибрациях моего голоса.
Тишина.
Хан покраснел от ушей до шеи.
– Два часа…? – выдохнул он. – Я думал… один раз…
Минхо рассмеялся.
– Я насчитал тридцать семь.
Хан закрыл лицо руками и упал на подушку.
– Я больше не пью…
Минхо подошёл, сел рядом и толкнул его плечом.
– Да ладно тебе. Было забавно.
– Нет, нет, нет… – простонал Хан. – Я просто…
Минхо наклонился ближе.
– Мне понравилось, – тихо сказал он.
И Хан снова покраснел.
– Да ну тебя…
3❤121🍓27💋23💘8🕊3❤🔥2💔2👻2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «За счет заведения» 1/1
В тот день город пах мокрым асфальтом, холодом и чем-то сладким – корицей, кажется. Снег ещё не лёг как следует, только грязными островками жался к бордюрам, а небо было низким и серым, будто вот-вот упадёт кому-нибудь на плечи.
Хан Джисон бежал.
Лёгкие жгло, в кармане неприятно тянуло тяжестью украденного браслета, а в голове стучала одна мысль – какого чёрта я вообще полез в ювелирный?! До этого всё было… проще. Буханка хлеба, когда желудок сводило от голода. Тёплый шарф с рынка. Куртка, оставленная без присмотра. Мелочи. Это не было поводом гордиться, но что ему остается делать?
Правда… сегодня что-то щёлкнуло. Сегодня ему показалось, что если рискнуть, то жизнь может хотя бы на минуту стать легче.
Она не стала (а вы что думали?).
Дверь ближайшего магазина распахнулась почти под его весом. Колокольчик над входом жалобно звякнул, и Джисон ввалился внутрь, спотыкаясь о собственные ноги.
Булочная.
Тепло ударило в лицо сразу – густое, мягкое, пахнущее дрожжами, ванилью и свежей выпечкой. Запах был настолько домашним, что на секунду у Джисона перехватило дыхание сильнее, чем от бега. Он выглядел ужасно – растрёпанные волосы, покрасневшие щёки, взгляд загнанного кота, которого вот-вот отругают.
– Спрячь меня! – выпалил он, почти не думая, обращаясь к человеку за кассой.
За кассой стоял Ли Минхо.
На нём была пушистая кофта с нелепым, но ужасно милым оленем – у того был красный нос и кривоватая улыбка. Сверху – чёрный фартук, испачканный мукой. Руки у Минхо были сильные, уверенные, такие бывают у людей, которые знают, как держать тесто и ответственность. Эта пекарня досталась ему от отца, и он любил её тихо, упрямо.
Минхо моргнул.
Один раз. Второй.
– Что? – выдохнул он.
Джисон шагнул ближе, дрожа всем телом, и ухватился за край прилавка, будто тот был единственным, что держало его в этом мире.
– Пожалуйста. Просто… секунду. Я всё объясню потом.
Колокольчик звякнул снова.
Минхо даже не думал – тело сработало раньше головы. Он резко обошёл прилавок, схватил Джисона за рукав и буквально втолкнул его к себе, пригибая.
– Сиди. Не дыши, – прошипел он, задвигая ящик с мешками муки чуть вперёд.
В тот же момент в булочную ворвался мужчина – запыхавшийся, злой, в дорогом пальто.
– Вы! – он ткнул пальцем в сторону кассы. – Тут парень пробегал? Украл браслет, чёртов вор. Маленький, лохматый, глаза как у бешеного.
Минхо выпрямился. Сердце колотилось где-то в горле. Он знал – если скажет правду, всё закончится здесь и сейчас. Он посмотрел вниз.
Джисон смотрел на него снизу вверх. Взгляд был отчаянный, чистый, почти детский. Он словно говорил: «помоги».
Минхо вздохнул.
– Не видел, – сказал он ровно. – У нас тут только хлеб и кофе. Вам, кстати, не нужно? С корицей сегодня особенно удачные.
Мужчина выругался, оглядел помещение ещё раз и, хлопнув дверью, ушёл.
Минхо наклонился и скептически посмотрел на Джисона.
– Вылазь, герой, – сказал он. – Пока я не передумал.
Джисон выбрался, неловко поправляя куртку.
– Спасибо. Я… я правда… – он замялся. – Я уйду. Простите.
– Стоять, – Минхо упёр руки в бока. – Ты хоть понимаешь, что сделал?
Он читал ему лекцию долго. Про глупость. Про риск. Про то, что мир и так жесток, не обязательно делать его хуже. Джисон стоял, опустив голову, и впервые за долгое время почувствовал стыд.
В конце Минхо замолчал, тяжело выдохнул и протянул ему булочку.
– За счёт заведения, – сказал он. – И больше так не делай.
И Хан не делал.
**
С тех пор они начали видеться.
Сначала раз в неделю. Потом три. Потом Джисон ловил себя на том, что заходит почти каждый день – иногда просто чтобы постоять, помочь убрать столы, послушать, как Минхо бурчит на подгоревшие края.
Он запоминал детали. Олень на кофте появлялся только зимой. Минхо всегда считал до трёх, прежде чем поставить противень в печь. А колокольчик над дверью звенел особенно громко, если заходил кто-то важный.
Однажды Минхо просто сказал:
– Хочешь работать здесь?
Джисон улыбнулся так, будто мир наконец-то решил быть добрым.
К праздникам они пекли булочки в виде пузатых котиков, присыпали корицей и сахарной пудрой.
Хан Джисон бежал.
Лёгкие жгло, в кармане неприятно тянуло тяжестью украденного браслета, а в голове стучала одна мысль – какого чёрта я вообще полез в ювелирный?! До этого всё было… проще. Буханка хлеба, когда желудок сводило от голода. Тёплый шарф с рынка. Куртка, оставленная без присмотра. Мелочи. Это не было поводом гордиться, но что ему остается делать?
Правда… сегодня что-то щёлкнуло. Сегодня ему показалось, что если рискнуть, то жизнь может хотя бы на минуту стать легче.
Она не стала (а вы что думали?).
Дверь ближайшего магазина распахнулась почти под его весом. Колокольчик над входом жалобно звякнул, и Джисон ввалился внутрь, спотыкаясь о собственные ноги.
Булочная.
Тепло ударило в лицо сразу – густое, мягкое, пахнущее дрожжами, ванилью и свежей выпечкой. Запах был настолько домашним, что на секунду у Джисона перехватило дыхание сильнее, чем от бега. Он выглядел ужасно – растрёпанные волосы, покрасневшие щёки, взгляд загнанного кота, которого вот-вот отругают.
– Спрячь меня! – выпалил он, почти не думая, обращаясь к человеку за кассой.
За кассой стоял Ли Минхо.
На нём была пушистая кофта с нелепым, но ужасно милым оленем – у того был красный нос и кривоватая улыбка. Сверху – чёрный фартук, испачканный мукой. Руки у Минхо были сильные, уверенные, такие бывают у людей, которые знают, как держать тесто и ответственность. Эта пекарня досталась ему от отца, и он любил её тихо, упрямо.
Минхо моргнул.
Один раз. Второй.
– Что? – выдохнул он.
Джисон шагнул ближе, дрожа всем телом, и ухватился за край прилавка, будто тот был единственным, что держало его в этом мире.
– Пожалуйста. Просто… секунду. Я всё объясню потом.
Колокольчик звякнул снова.
Минхо даже не думал – тело сработало раньше головы. Он резко обошёл прилавок, схватил Джисона за рукав и буквально втолкнул его к себе, пригибая.
– Сиди. Не дыши, – прошипел он, задвигая ящик с мешками муки чуть вперёд.
В тот же момент в булочную ворвался мужчина – запыхавшийся, злой, в дорогом пальто.
– Вы! – он ткнул пальцем в сторону кассы. – Тут парень пробегал? Украл браслет, чёртов вор. Маленький, лохматый, глаза как у бешеного.
Минхо выпрямился. Сердце колотилось где-то в горле. Он знал – если скажет правду, всё закончится здесь и сейчас. Он посмотрел вниз.
Джисон смотрел на него снизу вверх. Взгляд был отчаянный, чистый, почти детский. Он словно говорил: «помоги».
Минхо вздохнул.
– Не видел, – сказал он ровно. – У нас тут только хлеб и кофе. Вам, кстати, не нужно? С корицей сегодня особенно удачные.
Мужчина выругался, оглядел помещение ещё раз и, хлопнув дверью, ушёл.
Минхо наклонился и скептически посмотрел на Джисона.
– Вылазь, герой, – сказал он. – Пока я не передумал.
Джисон выбрался, неловко поправляя куртку.
– Спасибо. Я… я правда… – он замялся. – Я уйду. Простите.
– Стоять, – Минхо упёр руки в бока. – Ты хоть понимаешь, что сделал?
Он читал ему лекцию долго. Про глупость. Про риск. Про то, что мир и так жесток, не обязательно делать его хуже. Джисон стоял, опустив голову, и впервые за долгое время почувствовал стыд.
В конце Минхо замолчал, тяжело выдохнул и протянул ему булочку.
– За счёт заведения, – сказал он. – И больше так не делай.
И Хан не делал.
**
С тех пор они начали видеться.
Сначала раз в неделю. Потом три. Потом Джисон ловил себя на том, что заходит почти каждый день – иногда просто чтобы постоять, помочь убрать столы, послушать, как Минхо бурчит на подгоревшие края.
Он запоминал детали. Олень на кофте появлялся только зимой. Минхо всегда считал до трёх, прежде чем поставить противень в печь. А колокольчик над дверью звенел особенно громко, если заходил кто-то важный.
Однажды Минхо просто сказал:
– Хочешь работать здесь?
Джисон улыбнулся так, будто мир наконец-то решил быть добрым.
К праздникам они пекли булочки в виде пузатых котиков, присыпали корицей и сахарной пудрой.
2❤80❤🔥18💘16👻2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «За счет заведения» 1/1
Джисон рисовал им мордочки, а Минхо ворчал, но ни одну не переделал.
Их раскупили в тот же день.
А колокольчик звенел без умолку
Их раскупили в тот же день.
А колокольчик звенел без умолку
2❤89💘16❤🔥14👻3
Немного новогоднего вам вайба в ленту
2❤48❤🔥13💘9👻2💋1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «За счет заведения» 1/1
Bruh, оказывается, есть какой-то фанфик «Посыпать пудрой», и теперь это называют пародией. Круто. Мое лицо, когда у меня эта идея была записана в дневнике фиг знает сколько времени назад:
💔66❤12🍓12💘3👻1
Чебзики, даю вам право выбора. Что хотите сейчас больше всего почитать: зарисовку, связанную с природой и эльфами, или что-то более динамичное и страстное?
❤36💋7💘4❤🔥3👻1
💘29❤3❤🔥3💔2🍓1💋1👻1
Лол, я так долго сидела над зарисовкой. Изначально планировала сделать один тренд из тик тока, но что-то не пошло… поэтому пришлось начинать заново другую :,)
❤38💔7👻2💘2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Big spoon» 1/1
Арт взят у leons
🍓26❤7❤🔥6💋2👻1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Big spoon» 1/1
В тот день после работы Минхо чувствовал себя выжатым лимоном. Врач как бы невзначай посоветовал: Горячие ванны – отличная штука. Мышцы расслабляют, нервам помогают, да и вообще полезно. Минхо кивнул, но про себя подумал: Ага, сейчас. Где я время-то возьму валяться?
Но выходной подкрался незаметно – ленивый, без будильников и планов. И вот Минхо уже стоит в магазине, выбирает соль для ванной, принюхивается к аромапалочкам, зависает у свечей, выбирая, какой цвет лучше подойдёт его уставшему состоянию.
В ванной царила тишина. Зелёная плитка поблёскивала, будто после дождя, цветы тянулись к свету, а сама серая ванна манила, как островок спокойствия. Минхо пустил горячую воду, кинул соль. Она растворилась, тихонько зашипев.
Он плюхнулся в ванну прямо в одежде. Ткань тут же намокла, стала тяжёлой и неприятной, но это почему-то не бесило. Даже наоборот. Тепло окутывало, расслабляло каждый мускул. Минхо прикрыл глаза. Вокруг – только пар, вода и тихий треск свечей…
– ...и я ему говорю, что это вообще бред, потому что если... – Хан Джисон влетел без стука. Как обычно. Его голос поплыл по коридору и затих.
Тишина.
Минхо приоткрыл глаз и увидел в зеркале Хана. Тот замер в дверях в чёрной майке и шортах – их парном комплекте, – с отвисшей челюстью и тем самым выражением лица, когда мозг уходит на перезагрузку.
– Ты… – Хан моргнул. – Что это ты делаешь?
Минхо лениво улыбнулся:
– Забочусь о своём теле.
Хан хмыкнул, подошёл ближе и присел на край ванны. Его коленка коснулась тёплой эмали, пальцы погладили край, словно проверяя, всё ли в порядке.
– Ты выглядишь… – он замялся, прищурился, – странно привлекательно.
– Это ванна, Джисон.
– Ой, не думай романтику… Что, уже нельзя комплименты делать?
И он сделал эти свои щенячьи глазки. Без зазрения совести. Огромные, тёмные, умоляющие. Минхо продержался секунд пять.
– Только осторожно.
Хан победно улыбнулся и залез в ванну, устроившись между его ног. Вода взметнулась, поднялась ещё выше, одежда стала совсем тяжёлой. Хан откинулся спиной на грудь Минхо и продолжил свой рассказ, размахивая руками, будто не сидел сейчас в кипятке.
Минхо слушал вполуха. Всё его внимание было сосредоточено на тепле, на чужой спине и на том, как их дыхание становится одним целым.
Через пару минут Хан нахмурился:
– Нет. Так не пойдёт.
– Что? – лениво спросил Минхо.
– Я буду big spoon.
Он сказал это с такой серьёзностью, будто решал вопрос жизни и смерти.
Минхо вздохнул, чисто для вида, и подвинулся. Хан тут же устроился у него за спиной, обнял и прижал к себе. Довольный какой…
Поцелуи начались как бы случайно – в шею, за ухо, по линии челюсти. Лёгкие, дразнящие, словно проверяющие, куда можно зайти. Минхо тихо застонал, зажмурился, вцепился пальцами в бортик ванны.
– Джисон…
В ответ – ещё один поцелуй. Потом ещё. Всё медленнее и глубже.
Минхо не выдержал. Развернулся и потянул Хана обратно к себе на колени. Тот ойкнул, но тут же засмеялся, обнимая его за плечи.
Их губы встретились жадно, без прелюдий. Поцелуй был мокрым, обжигающим, словно воздуха между ними не было. Пар оседал на коже, делал её блестящей и скользкой. Тела горели – от воды, от близости, от того, как долго они вместе.
Когда Минхо на секунду отстранился, между их губами повисла тонкая ниточка слюны. Хан уже потянулся, чтобы её оборвать, но Минхо перехватил его руку.
– Нет.
И снова поцеловал
Но выходной подкрался незаметно – ленивый, без будильников и планов. И вот Минхо уже стоит в магазине, выбирает соль для ванной, принюхивается к аромапалочкам, зависает у свечей, выбирая, какой цвет лучше подойдёт его уставшему состоянию.
В ванной царила тишина. Зелёная плитка поблёскивала, будто после дождя, цветы тянулись к свету, а сама серая ванна манила, как островок спокойствия. Минхо пустил горячую воду, кинул соль. Она растворилась, тихонько зашипев.
Он плюхнулся в ванну прямо в одежде. Ткань тут же намокла, стала тяжёлой и неприятной, но это почему-то не бесило. Даже наоборот. Тепло окутывало, расслабляло каждый мускул. Минхо прикрыл глаза. Вокруг – только пар, вода и тихий треск свечей…
– ...и я ему говорю, что это вообще бред, потому что если... – Хан Джисон влетел без стука. Как обычно. Его голос поплыл по коридору и затих.
Тишина.
Минхо приоткрыл глаз и увидел в зеркале Хана. Тот замер в дверях в чёрной майке и шортах – их парном комплекте, – с отвисшей челюстью и тем самым выражением лица, когда мозг уходит на перезагрузку.
– Ты… – Хан моргнул. – Что это ты делаешь?
Минхо лениво улыбнулся:
– Забочусь о своём теле.
Хан хмыкнул, подошёл ближе и присел на край ванны. Его коленка коснулась тёплой эмали, пальцы погладили край, словно проверяя, всё ли в порядке.
– Ты выглядишь… – он замялся, прищурился, – странно привлекательно.
– Это ванна, Джисон.
– Ой, не думай романтику… Что, уже нельзя комплименты делать?
И он сделал эти свои щенячьи глазки. Без зазрения совести. Огромные, тёмные, умоляющие. Минхо продержался секунд пять.
– Только осторожно.
Хан победно улыбнулся и залез в ванну, устроившись между его ног. Вода взметнулась, поднялась ещё выше, одежда стала совсем тяжёлой. Хан откинулся спиной на грудь Минхо и продолжил свой рассказ, размахивая руками, будто не сидел сейчас в кипятке.
Минхо слушал вполуха. Всё его внимание было сосредоточено на тепле, на чужой спине и на том, как их дыхание становится одним целым.
Через пару минут Хан нахмурился:
– Нет. Так не пойдёт.
– Что? – лениво спросил Минхо.
– Я буду big spoon.
Он сказал это с такой серьёзностью, будто решал вопрос жизни и смерти.
Минхо вздохнул, чисто для вида, и подвинулся. Хан тут же устроился у него за спиной, обнял и прижал к себе. Довольный какой…
Поцелуи начались как бы случайно – в шею, за ухо, по линии челюсти. Лёгкие, дразнящие, словно проверяющие, куда можно зайти. Минхо тихо застонал, зажмурился, вцепился пальцами в бортик ванны.
– Джисон…
В ответ – ещё один поцелуй. Потом ещё. Всё медленнее и глубже.
Минхо не выдержал. Развернулся и потянул Хана обратно к себе на колени. Тот ойкнул, но тут же засмеялся, обнимая его за плечи.
Их губы встретились жадно, без прелюдий. Поцелуй был мокрым, обжигающим, словно воздуха между ними не было. Пар оседал на коже, делал её блестящей и скользкой. Тела горели – от воды, от близости, от того, как долго они вместе.
Когда Минхо на секунду отстранился, между их губами повисла тонкая ниточка слюны. Хан уже потянулся, чтобы её оборвать, но Минхо перехватил его руку.
– Нет.
И снова поцеловал
4❤142🍓25💘18❤🔥5👻3🔥2🕊2
Совсем голова не варит сегодня 💔 нужно целительный чай сделать
💔69❤11💘8🕊3🍓3👻2