Мне наконец доставили книгу «Если все кошки в мире исчезнут», и ощущения от неё какие-то… странные. До этого я мало сталкивалась с японской литературой, так что это для меня внове. И, что особенно удивило, стиль автора очень напоминает мой собственный – тот, в котором я пишу в черновиках. При этом у меня всегда была установка, что разговорный формат будто бы «менее ценен», что писать нужно более литературно. Но когда видишь, сколько людей восхищаются этой книгой, невольно начинаешь задумываться: а может, это вовсе не плохо? Может, нормально быть собой. Ведь у каждого писателя всё равно найдётся свой читатель
Интересно и то, что с первых страниц книга не показалась мне чем-то «вау». Нет привычного списка глав, нет классической цельной истории – скорее письмо, собранное из воспоминаний героя. Сначала это вызывало ощущение «ну… нормально».
Но чем дальше я читала, тем страннее становилось. Я начала ловить себя на том, что думаю глубже и внимательнее, словно книга незаметно ведёт за собой. Постепенно я всё больше погружалась в мысли автора, его философию, в простые, но важные вещи, о которых мы часто даже не задумываемся. И это выбило меня из равновесия
Эта история оказалась пугающе близкой. Настолько, что возникает какое-то внутреннее расхождение, диссонанс. Книга делает меня чувствительнее – хотя, возможно, я и без того впечатлительная. Но всё равно это стало неожиданностью. Думаю, когда дочитаю её, обязательно поделюсь своими итоговыми мыслями
Интересно и то, что с первых страниц книга не показалась мне чем-то «вау». Нет привычного списка глав, нет классической цельной истории – скорее письмо, собранное из воспоминаний героя. Сначала это вызывало ощущение «ну… нормально».
Но чем дальше я читала, тем страннее становилось. Я начала ловить себя на том, что думаю глубже и внимательнее, словно книга незаметно ведёт за собой. Постепенно я всё больше погружалась в мысли автора, его философию, в простые, но важные вещи, о которых мы часто даже не задумываемся. И это выбило меня из равновесия
Эта история оказалась пугающе близкой. Настолько, что возникает какое-то внутреннее расхождение, диссонанс. Книга делает меня чувствительнее – хотя, возможно, я и без того впечатлительная. Но всё равно это стало неожиданностью. Думаю, когда дочитаю её, обязательно поделюсь своими итоговыми мыслями
🍓54❤13❤🔥13🕊1👻1💘1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Зал дает результаты» 1/1
Общежитие уже несколько дней гудело слухами о ремонте в общественном зале, и Минхо бесился сильнее обычного.
Тот зал был их убежищем: место, где можно было выдохнуть, потягаться, потрындеть ни о чём и выйти с ощущением, что день прожит не зря.
– Ну, зато у Чанбина зал частный, – протянул Джисон, валяясь на кровати и крутя браслет на запястье. – Представь, какое там всё… дорогое и блестящее.
– Представляю, – фыркнул Минхо. – И как он будет стоять над душой и дышать в затылок.
Чанбин, как выяснилось, действительно дышал. Буквально.
– У вас один час, – сказал он, скрестив руки на груди и окинув их взглядом, от которого тренажёры, казалось, сразу стали дороже. – Через час вы уходите. Я лично приду. Потом у меня свидание, и мне не нужны два идиота, которые мешаются под ногами.
– Мы образцовые спортсмены, – невозмутимо ответил Минхо.
– Страшно представить, какие тогда необразцовые, – буркнул Чанбин и ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, зал будто выдохнул. Он был огромный. Просторный. Бело-серый, с холодным светом и такими тренажёрами, что напоминали кабину самолёта: рычаги, экраны, кнопки, схемы.
Минхо и Джисон стояли перед одной из машин минут пять.
– Она… дышит? – осторожно спросил Хан.
– Нет, – прищурился Минхо. – Это ты дышишь на неё слишком громко.
Ещё пятнадцать минут ушло на попытки понять, что куда тянуть, и почему тренажёр издаёт звук, будто собирается взлететь. В итоге Минхо сел на пол, опёрся спиной о зеркало и хмыкнул:
– Мне скучно.
– Прошло всего двадцать минут, – возмутился Джисон, но тут же оживился. – О! Давай в правду или действие.
– В зале Чанбина?
– Тем лучше.
Сначала всё было безобидно. Правда – «сколько ты жмёшь». Действие – «покажи самый тупой способ разминки». Минхо показал. Джисон смеялся так громко, что где-то, наверное, дрогнула сигнализация.
Пока Хан не сказал:
– Действие.
Минхо медленно поднял голову. В глазах у него мелькнуло что-то опасно весёлое.
– Тогда, – протянул он, – закройся в раздевалке на десять минут.
– Пф. Легко, – Джисон фыркнул. – Думаешь, я не выдержу?
– С твоим шилом в заднице? – Минхо ухмыльнулся. – Даже минуты не протянешь.
Джисон показал ему язык и направился к раздевалке. На пороге он обернулся, хитро прищурился… и резко схватил Минхо за руку.
– Один я не пойду. Так не честно.
– Эй- что?!
Дверь захлопнулась за ними слишком быстро.
Раздевалка оказалась тёплой, с приглушённым светом. Они сначала просто бродили, считали шаги. Потом играли в цуефа. Потом начали открывать шкафчики.
– О, смотри. Жвачки, – хмыкнул Джисон. – Шорты… И ещё одни… Он вообще переодевался?
– Это запас на случай апокалипсиса, – Минхо усмехнулся.
Джисон полез в один из квадратных, явно более просторных шкафчиков – и внезапно оступился.
– АЙ-…
Он исчез внутрь с глухим ударом.
– Ты серьёзно? – Минхо согнулся от смеха. – Ты только что провалился в шкафчик.
Дверца качнулась. И, как назло, с силой толкнула Минхо вперёд.
Он даже не успел среагировать.
Они врезались друг в друга – и внезапно… застряли.
Тесно. Слишком тесно.
Минхо оказался слева, полулёжа, плечом упираясь в стенку шкафчика. Одна рука сама закрыла его рот – он трясся от смеха. Вторая, не подумав, легла Джисону на колено.
Джисон же стоял справа, на одном колене. То колено, что лежало, было перекинуто через ногу Минхо. Он упирался ладонями в стенки шкафчика, будто хотел оттолкнуться – и не мог.
– Минхо… – голос у него дрогнул. – Мы… мы застряли.
Лицо и шея у него налились красным почти мгновенно.
– Это лучшая твоя идея за сегодня, – выдавил Минхо, смеясь.
Хан попытался отодвинуться – и только сильнее прижался. Потом, явно паникуя, полез выше, стараясь увеличить расстояние.
– Я просто… я встану, подожди…
Он ударился головой о потолок шкафчика.
– Ауч!
– ПХАХАХА- – Минхо прикрыл улыбку ладонью, плечи тряслись. – Это явно зал даёт результаты.
– Что?… – Джисон замер, не сразу поняв.
Он посмотрел на Минхо. Какого хрена?..
Тишина вдруг стала другой. Слышно было только их дыхание. Чёрные майки, белые кроссовки, браслеты – всё как-то странно совпадало.
Тот зал был их убежищем: место, где можно было выдохнуть, потягаться, потрындеть ни о чём и выйти с ощущением, что день прожит не зря.
– Ну, зато у Чанбина зал частный, – протянул Джисон, валяясь на кровати и крутя браслет на запястье. – Представь, какое там всё… дорогое и блестящее.
– Представляю, – фыркнул Минхо. – И как он будет стоять над душой и дышать в затылок.
Чанбин, как выяснилось, действительно дышал. Буквально.
– У вас один час, – сказал он, скрестив руки на груди и окинув их взглядом, от которого тренажёры, казалось, сразу стали дороже. – Через час вы уходите. Я лично приду. Потом у меня свидание, и мне не нужны два идиота, которые мешаются под ногами.
– Мы образцовые спортсмены, – невозмутимо ответил Минхо.
– Страшно представить, какие тогда необразцовые, – буркнул Чанбин и ушёл.
Когда дверь за ним закрылась, зал будто выдохнул. Он был огромный. Просторный. Бело-серый, с холодным светом и такими тренажёрами, что напоминали кабину самолёта: рычаги, экраны, кнопки, схемы.
Минхо и Джисон стояли перед одной из машин минут пять.
– Она… дышит? – осторожно спросил Хан.
– Нет, – прищурился Минхо. – Это ты дышишь на неё слишком громко.
Ещё пятнадцать минут ушло на попытки понять, что куда тянуть, и почему тренажёр издаёт звук, будто собирается взлететь. В итоге Минхо сел на пол, опёрся спиной о зеркало и хмыкнул:
– Мне скучно.
– Прошло всего двадцать минут, – возмутился Джисон, но тут же оживился. – О! Давай в правду или действие.
– В зале Чанбина?
– Тем лучше.
Сначала всё было безобидно. Правда – «сколько ты жмёшь». Действие – «покажи самый тупой способ разминки». Минхо показал. Джисон смеялся так громко, что где-то, наверное, дрогнула сигнализация.
Пока Хан не сказал:
– Действие.
Минхо медленно поднял голову. В глазах у него мелькнуло что-то опасно весёлое.
– Тогда, – протянул он, – закройся в раздевалке на десять минут.
– Пф. Легко, – Джисон фыркнул. – Думаешь, я не выдержу?
– С твоим шилом в заднице? – Минхо ухмыльнулся. – Даже минуты не протянешь.
Джисон показал ему язык и направился к раздевалке. На пороге он обернулся, хитро прищурился… и резко схватил Минхо за руку.
– Один я не пойду. Так не честно.
– Эй- что?!
Дверь захлопнулась за ними слишком быстро.
Раздевалка оказалась тёплой, с приглушённым светом. Они сначала просто бродили, считали шаги. Потом играли в цуефа. Потом начали открывать шкафчики.
– О, смотри. Жвачки, – хмыкнул Джисон. – Шорты… И ещё одни… Он вообще переодевался?
– Это запас на случай апокалипсиса, – Минхо усмехнулся.
Джисон полез в один из квадратных, явно более просторных шкафчиков – и внезапно оступился.
– АЙ-…
Он исчез внутрь с глухим ударом.
– Ты серьёзно? – Минхо согнулся от смеха. – Ты только что провалился в шкафчик.
Дверца качнулась. И, как назло, с силой толкнула Минхо вперёд.
Он даже не успел среагировать.
Они врезались друг в друга – и внезапно… застряли.
Тесно. Слишком тесно.
Минхо оказался слева, полулёжа, плечом упираясь в стенку шкафчика. Одна рука сама закрыла его рот – он трясся от смеха. Вторая, не подумав, легла Джисону на колено.
Джисон же стоял справа, на одном колене. То колено, что лежало, было перекинуто через ногу Минхо. Он упирался ладонями в стенки шкафчика, будто хотел оттолкнуться – и не мог.
– Минхо… – голос у него дрогнул. – Мы… мы застряли.
Лицо и шея у него налились красным почти мгновенно.
– Это лучшая твоя идея за сегодня, – выдавил Минхо, смеясь.
Хан попытался отодвинуться – и только сильнее прижался. Потом, явно паникуя, полез выше, стараясь увеличить расстояние.
– Я просто… я встану, подожди…
Он ударился головой о потолок шкафчика.
– Ауч!
– ПХАХАХА- – Минхо прикрыл улыбку ладонью, плечи тряслись. – Это явно зал даёт результаты.
– Что?… – Джисон замер, не сразу поняв.
Он посмотрел на Минхо. Какого хрена?..
Тишина вдруг стала другой. Слышно было только их дыхание. Чёрные майки, белые кроссовки, браслеты – всё как-то странно совпадало.
🍓63❤🔥18❤9💋9💘5👻3👍1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Зал дает результаты» 1/1
Татуировка blessed с компасом выглядывала из-под майки Джисона. Минхо машинально опустил взгляд – и тут же усмехнулся, не убрав руки с его колена.
– Эй… – пробормотал Хан. – Ты… ты чего так спокойно себя ведёшь?
– А что, должен визжать? – Минхо наклонил голову. – Ты же не кусачий. Ну… вроде.
– МИНХО.
– Да?
– ТЫ СЛИШКОМ БЛИЗКО.
– Мы в шкафчике, Джисон, – он хмыкнул. – Тут вариантов немного.
Хан сглотнул. Пирсинги под губой холодно поблёскивали. Он не знал, куда девать глаза. Пошевелился – и снова задел Минхо коленом.
– Перестань… двигаться, – выдохнул Минхо, смеясь тише. – А то я не выдержу.
– В смысле?!
– В смысле рассмеюсь ещё сильнее.
Десять минут тянулись преступно долго.
Когда дверца наконец распахнулась, свет полоснул по глазам.
– Я же сказал – час, – Чанбин замер. – …ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?
Минхо первым выбрался, всё ещё с хитрой улыбкой. Джисон последовал за ним, красный, будто его только что сварили.
– Почему он такой? – подозрительно спросил Чанбин.
– Закалялся, – легко ответил Минхо.
– В ШКАФЧИКЕ?
– Частный зал, – пожал плечами Минхо. – Эксклюзивные методы.
Джисон спрятал лицо в ладонях.
– Я ненавижу вас обоих…
Но, уходя, он всё равно догнал Минхо и шепнул:
– В следующий раз… правда.
Минхо только рассмеялся.
– Эй… – пробормотал Хан. – Ты… ты чего так спокойно себя ведёшь?
– А что, должен визжать? – Минхо наклонил голову. – Ты же не кусачий. Ну… вроде.
– МИНХО.
– Да?
– ТЫ СЛИШКОМ БЛИЗКО.
– Мы в шкафчике, Джисон, – он хмыкнул. – Тут вариантов немного.
Хан сглотнул. Пирсинги под губой холодно поблёскивали. Он не знал, куда девать глаза. Пошевелился – и снова задел Минхо коленом.
– Перестань… двигаться, – выдохнул Минхо, смеясь тише. – А то я не выдержу.
– В смысле?!
– В смысле рассмеюсь ещё сильнее.
Десять минут тянулись преступно долго.
Когда дверца наконец распахнулась, свет полоснул по глазам.
– Я же сказал – час, – Чанбин замер. – …ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?
Минхо первым выбрался, всё ещё с хитрой улыбкой. Джисон последовал за ним, красный, будто его только что сварили.
– Почему он такой? – подозрительно спросил Чанбин.
– Закалялся, – легко ответил Минхо.
– В ШКАФЧИКЕ?
– Частный зал, – пожал плечами Минхо. – Эксклюзивные методы.
Джисон спрятал лицо в ладонях.
– Я ненавижу вас обоих…
Но, уходя, он всё равно догнал Минхо и шепнул:
– В следующий раз… правда.
Минхо только рассмеялся.
🍓87💋22💘20❤14❤🔥2👻2
Какого черта в тт ограничения по хештегам…
🕊54❤🔥10👻7❤3💘3
2❤78🍓15💋11💘7👻2❤🔥1🕊1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Это водостойкая помада, идиот» 1/1
Хан Джисон гордился тем, что являлся опорной балкой академической репутации Академии Jaejun East.
Мистер Джисон – непоколебимый, хладнокровный, грамматический военачальник. Человек, который лично сломал три поколения студентов и носил это как боевую медаль. Его класс был священной территорией. Там царили порядок и тишина, такая плотная, что в ней можно было захлебнуться. Ручки щёлкали только по его разрешению. Телефоны умирали, как только пересекали порог. Абзац без темы предложения приравнивался к личному оскорблению. Отсутствие оксфордской запятой – к приговору: пятистраничное эссе о том, почему твоё будущее официально пошло под откос.
Джисон дышал Шекспиром и кровоточил сарказмом. Его боялись. Его любили. Потом снова боялись. Он это культивировал, выхаживал, поливал, как хищное растение. Он не выживал в академическом аду, не пережил рецензирование диссертаций и не угробил два последних отношения ради того, чтобы какой-то ничтожный историк позволял себе существовать рядом.
А потом появился мистер Ли Минхо.
Ходячая мигрень.
Причина, по которой у Джисона постоянно болела челюсть.
Весёлый учитель.
Минхо входил в школу с опозданием на десять минут – очки на голове, холодный кофе в руке, вид такой, будто он только что вывалился из романтической комедии Netflix про безответственного, но обаятельного отца-одиночку. Рубашка навыпуск. Рукава закатаны. Голос слишком громкий. Улыбка слишком самодовольная.
Ученики ловили каждое его слово, будто он Иисус, но с утверждённым учебным планом.
Его уроки были фарсом. Джисон слышал, как тот объяснял Первую мировую через аналогию с драмой в групповом чате. ДРАМОЙ. В ГРУППЕ. ОДНОКЛАССНИКОВ. Однажды он застал Минхо за рассказом о русской революции – тот бросал мел в детей за неправильные даты и называл Сталина «какой-то капризной сучкой». Он говорил сквозь стену класса Хана, как будто это был обычный коридор. Он включал музыку – громко – во время упражнений по литературному анализу.
Хан клялся, что слышал Дрейка во время теста по «Гамлету».
Он был всем, что Джисон презирал. Хаотичный. Неорганизованный. Слишком фамильярный с учениками. Хронически несерьёзный. Хан слышал, как Минхо однажды предложил дополнительные баллы за Hot Cheetos. Hot. Cheetos. В то время как Джисон требовал критический разбор Вирджинии Вульф на полторы тысячи слов, этот человек выдавал бонусы за победу в отжиманиях.
Джисон писал в администрацию. Не раз. С копией. Со скрытой копией.
Заместитель директора перестал смотреть ему в глаза в учительской. Джисону было наплевать. Он считал это справедливым.
Минхо, в свою очередь, считал всё это охуительно смешным.
– Мистер сволочь, – бросал он в коридоре.
Джисон мечтал столкнуть его с лестницы.
Это было не «Гордость и предубеждение».
Это было «Война и пошёл ты на хрен».
Каждый взгляд – дуэль. Каждое столкновение – новая линия фронта.
Ученики спрашивали, встречались ли они.
– Я не общаюсь с идиотами, – сухо отвечал Хан.
– Да, он звал меня замуж, – тут же отзывался Минхо. – Я отказал. Он так и не оправился.
Однажды Джисон сломал маркер пополам от злости.
Минхо не мог пройти мимо его двери, не сделав драматического жеста.
– Фу! В классе английского пахнет разбитыми мечтами и пассивной агрессией!
И вот однажды вечером Джисон проверял тесты в учительской. Красные исправления ложились, как раны. Ошибки множились. Он устало выдохнул.
Дверь открылась.
– О, ад закрыт на ужин? – раздалось весело.
Минхо сел неподалёку, закинув ногу на ногу, сигарета между пальцев – наглость почти интимная.
– Курить в помещении запрещено, – процедил Хан, не поднимая взгляда.
Минхо ухмыльнулся.
– Расслабься, лис. Я выдыхаю в сторону окна. Видишь? Я даже заботливый.
Слова летели, как ножи. Они встали.
Подошли ближе.
Слишком близко.
Хан сам не понял, когда толкнул его.
Минхо не ожидал – полетел назад и сел прямо на пол с глухим проклятием.
Хан уже видел помаду на полке – яркую и водостойкую. План в его голове был безупречным и абсолютно безумным.
Он опустился рядом.
– Не двигайся, – прошипел он.
Поцелуи были хаотичными. Лицо. Щека. Линия челюсти. Шея. Ткань рубашки. Ниже.
Мистер Джисон – непоколебимый, хладнокровный, грамматический военачальник. Человек, который лично сломал три поколения студентов и носил это как боевую медаль. Его класс был священной территорией. Там царили порядок и тишина, такая плотная, что в ней можно было захлебнуться. Ручки щёлкали только по его разрешению. Телефоны умирали, как только пересекали порог. Абзац без темы предложения приравнивался к личному оскорблению. Отсутствие оксфордской запятой – к приговору: пятистраничное эссе о том, почему твоё будущее официально пошло под откос.
Джисон дышал Шекспиром и кровоточил сарказмом. Его боялись. Его любили. Потом снова боялись. Он это культивировал, выхаживал, поливал, как хищное растение. Он не выживал в академическом аду, не пережил рецензирование диссертаций и не угробил два последних отношения ради того, чтобы какой-то ничтожный историк позволял себе существовать рядом.
А потом появился мистер Ли Минхо.
Ходячая мигрень.
Причина, по которой у Джисона постоянно болела челюсть.
Весёлый учитель.
Минхо входил в школу с опозданием на десять минут – очки на голове, холодный кофе в руке, вид такой, будто он только что вывалился из романтической комедии Netflix про безответственного, но обаятельного отца-одиночку. Рубашка навыпуск. Рукава закатаны. Голос слишком громкий. Улыбка слишком самодовольная.
Ученики ловили каждое его слово, будто он Иисус, но с утверждённым учебным планом.
Его уроки были фарсом. Джисон слышал, как тот объяснял Первую мировую через аналогию с драмой в групповом чате. ДРАМОЙ. В ГРУППЕ. ОДНОКЛАССНИКОВ. Однажды он застал Минхо за рассказом о русской революции – тот бросал мел в детей за неправильные даты и называл Сталина «какой-то капризной сучкой». Он говорил сквозь стену класса Хана, как будто это был обычный коридор. Он включал музыку – громко – во время упражнений по литературному анализу.
Хан клялся, что слышал Дрейка во время теста по «Гамлету».
Он был всем, что Джисон презирал. Хаотичный. Неорганизованный. Слишком фамильярный с учениками. Хронически несерьёзный. Хан слышал, как Минхо однажды предложил дополнительные баллы за Hot Cheetos. Hot. Cheetos. В то время как Джисон требовал критический разбор Вирджинии Вульф на полторы тысячи слов, этот человек выдавал бонусы за победу в отжиманиях.
Джисон писал в администрацию. Не раз. С копией. Со скрытой копией.
Заместитель директора перестал смотреть ему в глаза в учительской. Джисону было наплевать. Он считал это справедливым.
Минхо, в свою очередь, считал всё это охуительно смешным.
– Мистер сволочь, – бросал он в коридоре.
Джисон мечтал столкнуть его с лестницы.
Это было не «Гордость и предубеждение».
Это было «Война и пошёл ты на хрен».
Каждый взгляд – дуэль. Каждое столкновение – новая линия фронта.
Ученики спрашивали, встречались ли они.
– Я не общаюсь с идиотами, – сухо отвечал Хан.
– Да, он звал меня замуж, – тут же отзывался Минхо. – Я отказал. Он так и не оправился.
Однажды Джисон сломал маркер пополам от злости.
Минхо не мог пройти мимо его двери, не сделав драматического жеста.
– Фу! В классе английского пахнет разбитыми мечтами и пассивной агрессией!
И вот однажды вечером Джисон проверял тесты в учительской. Красные исправления ложились, как раны. Ошибки множились. Он устало выдохнул.
Дверь открылась.
– О, ад закрыт на ужин? – раздалось весело.
Минхо сел неподалёку, закинув ногу на ногу, сигарета между пальцев – наглость почти интимная.
– Курить в помещении запрещено, – процедил Хан, не поднимая взгляда.
Минхо ухмыльнулся.
– Расслабься, лис. Я выдыхаю в сторону окна. Видишь? Я даже заботливый.
Слова летели, как ножи. Они встали.
Подошли ближе.
Слишком близко.
Хан сам не понял, когда толкнул его.
Минхо не ожидал – полетел назад и сел прямо на пол с глухим проклятием.
Хан уже видел помаду на полке – яркую и водостойкую. План в его голове был безупречным и абсолютно безумным.
Он опустился рядом.
– Не двигайся, – прошипел он.
Поцелуи были хаотичными. Лицо. Щека. Линия челюсти. Шея. Ткань рубашки. Ниже.
❤66💘15🕊14👻3❤🔥2🍓2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Это водостойкая помада, идиот» 1/1
Минхо резко вдохнул, но не остановил.
Хан был огнём. Злостью. Годами сдерживаемым напряжением.
Он забрал сигарету, затянулся, выдохнул дым в пространство между ними и дёрнул Минхо за чёрный галстук.
– Хей, хитрый кролик.
Минхо улыбнулся – дразняще, опасно.
– Глупый лис.)) Ты не учёл одну деталь.
Хан замер.
– Помада остаётся и на тебе.
Джисон ошарашенно поднял руку. Яркий след на пальцах и губах. Твою…
Минхо рассмеялся – тихо, хрипло.
И в этом смехе не было насмешки.
Хан был огнём. Злостью. Годами сдерживаемым напряжением.
Он забрал сигарету, затянулся, выдохнул дым в пространство между ними и дёрнул Минхо за чёрный галстук.
– Хей, хитрый кролик.
Минхо улыбнулся – дразняще, опасно.
– Глупый лис.)) Ты не учёл одну деталь.
Хан замер.
– Помада остаётся и на тебе.
Джисон ошарашенно поднял руку. Яркий след на пальцах и губах. Твою…
Минхо рассмеялся – тихо, хрипло.
И в этом смехе не было насмешки.
2❤106💋23💘22🕊3❤🔥2👻2
Я вспомнила, что хотела сменить аватарку…
❤32❤🔥8💘5👻3🕊1