# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны #18+ «Pepero» бонус
– Минхо... пожалуйста, – прошептал он, голос сорвался на хрип. Руки скользнули под рубашку Ли, царапая спину, требуя большего.
Минхо не спешил. Он отстранился на миг, чтобы посмотреть: Хан сидел, растрёпанный, с покрасневшими щеками и губами, приоткрытыми в безмолвной мольбе. Эта картина разожгла в нём огонь ярче.
– Терпи, – тихо сказал он, но сам уже дрожал от желания. Пальцы нырнули под пояс джинсов Хана, расстёгивая их медленно, дразняще. Джисон дёрнулся, бедра инстинктивно приподнялись навстречу.
Столешница скрипнула под ним, когда Минхо стянул джинсы вниз, вместе с бельём, обнажая его полностью. Холод металла и жара рук – контраст сводил с ума. Джисон закусил губу, чтобы не застонать громче, но Минхо не дал: большим пальцем провёл по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, к тому месту, где Хан уже пульсировал от напряжения.
– Ты такой... отзывчивый, – прошептал Минхо, наклоняясь, и обхватил его член ладонью – твёрдым, горячим захватом. Джисон всхлипнул, впиваясь пальцами в плечи.
Движения были уверенными, ритмичными: вверх – вниз, с лёгким поворотом запястья, который заставлял Хана извиваться. Каждый стон, каждый рывок бёдер подталкивал Минхо продолжать, ускоряя темп, пока большой палец не скользнул по головке, размазывая капли предэякулята.
– Минхо... ах... не могу... – Хан задыхался, голова запрокинулась, обнажая шею, которую Минхо тут же прикусил, оставляя красный след.
Минхо отстранился ровно настолько, чтобы стащить с себя рубашку, бросив её на пол. Его собственное возбуждение натягивало ткань брюк, но он игнорировал это, сосредоточившись на Джисоне. Снова наклонился, целуя живот, спускаясь ниже, пока горячее дыхание не коснулось члена Хана.
– Расслабься, – пробормотал он, и прежде чем тот успел ответить, губы сомкнулись вокруг головки. Язык закружил, втягивая глубже, и Хан закричал – коротко, отчаянно, впиваясь ногтями в столешницу.
Минхо работал ртом уверенно, одной рукой сжимая основание, другой массируя яички, чувствуя, как тело Хана напрягается, готовясь взорваться. Сосать, лизать, заглатывать – ритм нарастал, слюна стекала по стволу, смешиваясь с влагой.
Джисон дёргался, бедра толкались навстречу, но Минхо прижал его сильнее, не давая ускорить.
– Ещё... чуть... – выдохнул Хан сквозь стоны, и Минхо подчинился, ускоряя, пока оргазм не накрыл Джисона волной: горячие
сперма хлынула в рот Минхо, густая и солёная, заполняя его до краёв. Он не отстранился, глотая жадно, выжимая каждую каплю языком, пока тело Хана не обмякло в судорогах, дрожа от пережитого.
Джисон тяжело дышал, глаза полузакрыты, губы искусаны. Минхо поднялся медленно, вытирая рот тыльной стороной ладони, и поймал его взгляд – затуманенный, благодарный, но всё ещё голодный.
– Твоя очередь? – прохрипел Хан, пытаясь сесть прямее, но ноги всё ещё подкашивались.
Минхо усмехнулся, расстёгивая свои брюки одной рукой. Ткань соскользнула вниз, освобождая его член – твёрдый, набухший, с венами, пульсирующими от желания. Джисон потянулся к нему инстинктивно, пальцы обхватили ствол, двигаясь вверх-вниз, сжимая у основания.
– Нет, – тихо сказал Минхо, перехватывая его запястья и прижимая их к столешнице над головой. – Я не закончил.
Он раздвинул ноги Хана шире, прижимаясь своим возбуждением к его всё ещё чувствительному входу. Слюна и остатки влаги служили смазкой – Минхо вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него, горячие и тесные. Джисон ахнул, выгибаясь, ногти впились в плечи.
– Блин... Минхо... ты... слишком... – слова прерывались стонами, пока Минхо не погрузился полностью, заполняя его до упора.
Движения начались плавно: глубокие толчки, каждый – с лёгким креном бёдер, чтобы задеть простату. Джисон всхлипнул, тело дёрнулось навстречу, мышцы сжались сильнее, выжимая стон из горла Минхо.
– Чёрт... ты идеально... подходишь, – выдохнул Минхо, ускоряя ритм.
❤126❤🔥36🔥24🍓8🙏7💋7💘6👻3
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны #18+ «Pepero» бонус
Столешница дрожала под ними, посуда в шкафах позвякивала в такт. Минхо наклонился, захватывая губы Хана в жёсткий поцелуй, заглушая крики языком. Пот стекал по вискам, смешиваясь с запахом секса и шоколада – густым, опьяняющим.
– Минхо... быстрее... пожалуйста, – простонал Джисон, когда поцелуй прервался, глаза блестели от слёз удовольствия. Он обвил ноги крепче, подталкивая глубже, бедра хлопали о бёдра с влажным шлепком.
Минхо подчинился, вбиваясь жёстче, быстрее – ритм стал беспощадным, яйца шлёпали по коже, член растягивал тесноту до предела. Он чувствовал, как Хан снова твердеет, как тело напрягается во второй раз, готовое сорваться.
– Кончи со мной, – прорычал Минхо, одной рукой обхватывая член Джисона, дроча в такт толчкам – грубо, сжимая головку. Это сломало Хана: оргазм накрыл его внезапно, сперма брызнула, заливая руки Минхо и столешницу, а сам Джисон закричал, выгибаясь в неистовом наслаждении.
Минхо, чувствуя, как Хан сжимается вокруг него, не смог устоять. Последний толчок, и он сам достиг своего пика, заполняя Джисона горячей волной. Они оба замерли, тяжело дыша, наслаждаясь моментом, который казался вечностью.
Минхо отстранился, чтобы посмотреть на Хана. Тот сидел, обессиленный, с растрёпанными волосами и блестящими глазами, полными счастья и удовлетворения. На его губах играла улыбка, а щеки всё ещё горели от страсти.
– Ты в порядке? – спросил Минхо, осторожно касаясь его лица, как будто боялся, что это всё может исчезнуть.
– В порядке? – Хан хихикнул, его голос всё ещё дрожал от эмоций. – Я никогда не был лучше.
Минхо усмехнулся, чувствуя, как в груди разгорается тепло. Он наклонился и поцеловал Хана в лоб, затем в губы, нежно и с любовью.
– Может, повторим это позже? – предложил он, подмигнув.
Хан приподнял бровь, его глаза заблестели от игривости. – Позже? Ты имеешь в виду, что у нас будет ещё один раунд?
– Почему бы и нет? – Минхо пожал плечами, но в его голосе звучала уверенность. – Я готов на всё ради тебя.
❤160💋38🔥29❤🔥13💘9🙏6🍓6👻4👍1🕊1
Поначалу я сомневалась, выкладывать ли это, так как я не большой поклонник писать на эту тему. Но очень много людей просило, так что решила сделать исключение
❤🔥70❤17💋17🥰8🙏5💘5👻3🤬1
Во-первых, нас уже 9к, хотя обычно это происходит ближе к концу месяца… Во-вторых, уже полмиллиона лайков, ватаф…. В-третьих, а чего так много на видео? Там даже испанцы собрались!
❤49💘21💋10❤🔥4🥰2💯2👍1🕊1👻1
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны #феликс «Два доллара» 1/1
На голубом пледе лежал старый полароид, как будто его просто бросили. Дешёвая камера с царапиной сбоку – то ли от падения, то ли от какого-то смешного случая. Продавец смотрел на неё странно, будто хотел отвернуться, но не мог. Феликс, тогда ещё начинающий фотограф, подрабатывающий на съёмках, заметил в его взгляде что-то такое: он хотел её продать, но не мог с ней расстаться.
– Два доллара, – тихо сказал парень. – И… если там что-то будет внутри… просто удалите.
Феликс кивнул и отдал деньги. Парень (его звали Минхо) устало улыбнулся, как будто извинялся за то, что продаёт что-то очень личное за такую цену.
**
До того, как камера стала для него обузой, была другая жизнь: шумная, полная музыки, тренировок и надежд, которые казались такими близкими, что их можно было потрогать.
Хан Джисон пришёл в JYP, как будто убегал от проблем. Музыка была для него единственным местом, где мысли становились понятными. Он писал песни до утра, иногда даже не понимая, о чём они, просто чтобы выкинуть из головы лишний шум.
Минхо появился в зале для тренировок тихо, как будто открыли окно, и вместе с прохладным воздухом вошёл ещё один человек. Он держался немного в стороне, как будто стеснялся занимать чужое место. Это и привлекло Джисона: тихие люди притягивают тех, кто боится тишины.
– Я Минхо, – сказал он.
– А я Хан, – ответил тот. – Хочешь покажу, где тут можно нормально поесть и не отравиться?
Минхо кивнул. Так началась их дружба – с простого вопроса и тихой улыбки.
Первое время они были не разлей вода: вместе репетировали, делали каверы, смеялись, когда тренеры говорили, что «у них есть талант». Талант – приятное слово, которое звучит как обещание, но обычно им и остаётся.
Пока другие группы дебютировали, набирали популярность, их оставляли «на потом».
– Сказали, мы не подходим по стилю, – сказал однажды Минхо, садясь на пол у зеркала.
– А мне… сказали, голос какой-то не такой, – усмехнулся Джисон. – Что это вообще значит? «Не такой»… как будто я брак.
Но они не сдавались. Были упрямыми. Даже слишком.
И давление – графиков, ожиданий, собственных желаний – росло. Ссоры начинались по пустякам, а заканчивались тишиной, в которой каждый слышал только своё сердце и усталость.
В какой-то момент тишина победила.
Они ушли из компании в разное время, но чувство, что дверь закрылась навсегда, было одинаковым.
Первый месяц после распада Минхо жил прошлым: еда остывала, пока он смотрел старые фотографии. Вот они вдвоём, смеются, репетируют, лежат на полу, пытаясь отдышаться. На одной фотке – неудачный прыжок, на другой – Джисон с гитарой, с которой он не расставался. На третьей – они держат листок с надписью: «Наша будущая песня №1».
Фотографии были слишком громкими.
Он хотел тишины.
Поэтому и продал фотоаппарат за два доллара на распродаже, почти не раздумывая. Ну, может и были сомнения, но он старался не показывать их.
**
Феликс нашёл фотографии вечером, когда проверял камеру. Он не ждал увидеть на плёнке что-то интересное – обычно всё стирают.
На снимках были два парня. Один – с добрым лицом и яркими глазами – как будто всегда хотел говорить, петь, выражать себя. Второй – спокойный и уверенный – казался тем, кто чувствует мир глубже, чем слышит.
Феликс не стал удалять фото.
Наоборот, он их пересматривал.
**
Дни шли, а мысли о них не давали покоя. Может быть, потому что на этих снимках они выглядели так, будто их мечта почти сбылась.
Однажды, проходя мимо места, где подрабатывал, он снова увидел Минхо. Тот шёл с пакетом еды и выглядел… опустошённым. Не грустным, а просто как человек, который давно ни на что не надеется.
– Извини… фотоаппарат… – начал Феликс.
Минхо кивнул.
– Можешь удалить, – повторил он. – Это просто прошлое. Оно… занимает слишком много места.
Феликс хотел спросить: почему ты улыбаешься на всех фотографиях, если сейчас выглядишь так, будто разучился? Но не стал.
Вместо этого спросил:
– Если бы можно было… ты бы хотел вернуть этого человека?
Минхо задумался. Надолго. И сказал:
– Я… не знаю, что тут можно вернуть.
Но глаза выдали его.
Феликс не был волшебником.
– Два доллара, – тихо сказал парень. – И… если там что-то будет внутри… просто удалите.
Феликс кивнул и отдал деньги. Парень (его звали Минхо) устало улыбнулся, как будто извинялся за то, что продаёт что-то очень личное за такую цену.
**
До того, как камера стала для него обузой, была другая жизнь: шумная, полная музыки, тренировок и надежд, которые казались такими близкими, что их можно было потрогать.
Хан Джисон пришёл в JYP, как будто убегал от проблем. Музыка была для него единственным местом, где мысли становились понятными. Он писал песни до утра, иногда даже не понимая, о чём они, просто чтобы выкинуть из головы лишний шум.
Минхо появился в зале для тренировок тихо, как будто открыли окно, и вместе с прохладным воздухом вошёл ещё один человек. Он держался немного в стороне, как будто стеснялся занимать чужое место. Это и привлекло Джисона: тихие люди притягивают тех, кто боится тишины.
– Я Минхо, – сказал он.
– А я Хан, – ответил тот. – Хочешь покажу, где тут можно нормально поесть и не отравиться?
Минхо кивнул. Так началась их дружба – с простого вопроса и тихой улыбки.
Первое время они были не разлей вода: вместе репетировали, делали каверы, смеялись, когда тренеры говорили, что «у них есть талант». Талант – приятное слово, которое звучит как обещание, но обычно им и остаётся.
Пока другие группы дебютировали, набирали популярность, их оставляли «на потом».
– Сказали, мы не подходим по стилю, – сказал однажды Минхо, садясь на пол у зеркала.
– А мне… сказали, голос какой-то не такой, – усмехнулся Джисон. – Что это вообще значит? «Не такой»… как будто я брак.
Но они не сдавались. Были упрямыми. Даже слишком.
И давление – графиков, ожиданий, собственных желаний – росло. Ссоры начинались по пустякам, а заканчивались тишиной, в которой каждый слышал только своё сердце и усталость.
В какой-то момент тишина победила.
Они ушли из компании в разное время, но чувство, что дверь закрылась навсегда, было одинаковым.
Первый месяц после распада Минхо жил прошлым: еда остывала, пока он смотрел старые фотографии. Вот они вдвоём, смеются, репетируют, лежат на полу, пытаясь отдышаться. На одной фотке – неудачный прыжок, на другой – Джисон с гитарой, с которой он не расставался. На третьей – они держат листок с надписью: «Наша будущая песня №1».
Фотографии были слишком громкими.
Он хотел тишины.
Поэтому и продал фотоаппарат за два доллара на распродаже, почти не раздумывая. Ну, может и были сомнения, но он старался не показывать их.
**
Феликс нашёл фотографии вечером, когда проверял камеру. Он не ждал увидеть на плёнке что-то интересное – обычно всё стирают.
На снимках были два парня. Один – с добрым лицом и яркими глазами – как будто всегда хотел говорить, петь, выражать себя. Второй – спокойный и уверенный – казался тем, кто чувствует мир глубже, чем слышит.
Феликс не стал удалять фото.
Наоборот, он их пересматривал.
**
Дни шли, а мысли о них не давали покоя. Может быть, потому что на этих снимках они выглядели так, будто их мечта почти сбылась.
Однажды, проходя мимо места, где подрабатывал, он снова увидел Минхо. Тот шёл с пакетом еды и выглядел… опустошённым. Не грустным, а просто как человек, который давно ни на что не надеется.
– Извини… фотоаппарат… – начал Феликс.
Минхо кивнул.
– Можешь удалить, – повторил он. – Это просто прошлое. Оно… занимает слишком много места.
Феликс хотел спросить: почему ты улыбаешься на всех фотографиях, если сейчас выглядишь так, будто разучился? Но не стал.
Вместо этого спросил:
– Если бы можно было… ты бы хотел вернуть этого человека?
Минхо задумался. Надолго. И сказал:
– Я… не знаю, что тут можно вернуть.
Но глаза выдали его.
Феликс не был волшебником.
❤55💘22❤🔥16💔4👻3
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны #феликс «Два доллара» 1/1
Но он был фотографом и умел видеть то, что скрыто от других.
Он стал обращать внимание на разные мелочи: на уличные фестивали, где выступают молодые музыканты, на вечера каверов в барах, на студии, где ищут звукорежиссёров.
Он нашёл Джисона случайно, когда снимал рекламу для бара. Тот сидел за пианино, грустно улыбался и говорил кому-то:
– Я когда-то думал, что стану звездой. А сейчас просто… пишу песни для тех, кому это нужно.
Феликс понял, что у него есть две половинки одной истории. И обе – настоящие, просто потерянные.
Он не стал устраивать им встречу в кафе. Он сделал то, что умел делать лучше всего.
Он распечатал одно из фото – то, где Джисон лежит на полу после репетиции, а Минхо смотрит на него с такой нежностью, что это можно принять за любовь, которую никто не заметил.
И повесил это фото в баре, где выступал Джисон. Как часть выставки «Найденные моменты», которую Феликс организовал из старых снимков разных людей.
Он знал, что Минхо иногда заходит туда за кофе. Он видел его чеки на стойке, когда снимал рекламу.
В день открытия Джисон подошёл к фотографиям первым. Он замер, как вкопанный. Руки задрожали.
Минхо вошёл позже. Он пришёл не на выставку, а за своим заказом. Но взгляд случайно упал на стену – и он остановился.
Они стояли в одном помещении, в нескольких метрах друг от друга. Феликсу показалось, что мир затих.
Джисон повернулся первым. Минхо поднял глаза вторым. И всё – все слова, все обиды – исчезли.
Потому что это была их жизнь: они были молодыми, счастливыми и готовыми покорить мир. А мир оказался к ним не готов.
Но сейчас они смотрели друг на друга – повзрослевшие, уставшие, но другие.
– Привет, – сказал Джисон, чтобы прервать тишину.
– Привет, – ответил Минхо. – Давно не виделись.
Феликс тихо вышел, оставив их наедине. Он понял, что это ещё не конец истории.
Они начали работать вместе не ради славы, а просто… для себя.
Хан снова начал писать музыку, но теперь рядом был Минхо. Не просто друг, а настоящий партнёр. Минхо, который боялся камер, снимал видео о них – с тем же вниманием, которое помогало ему видеть людей насквозь.
Они не стремились к успеху. Они делали то, что не успели сделать тогда: писали песни без страха, ссорились без злобы, смеялись от души. Феликс иногда снимал их клипы и думал, что никогда не видел людей, которые так хорошо смотрятся вместе в кадре.
**
Через пять лет они добились того, о чём мечтали в юности: не мировой славы, а чего-то большего.
Их стали слушать.
На их концерты приходили люди, которые говорили: «Ваши песни помогли мне не сдаться», «Ваше видео помогло мне пережить трудные времена», «Вы знаете, что значит потерять себя и найти».
Однажды, на встрече с фанатами, кто-то протянул им полароидную фотографию – ту самую. С царапиной с краю.
Минхо и Джисон посмотрели друг на друга. На секунду они снова стали теми мальчишками из зала для тренировок.
– Это вы? – спросил кто-то.
Минхо улыбнулся.
Джисон кивнул.
– Это мы. И… благодаря ей мы снова вместе.
Феликс смотрел на них со стороны. Он не считал себя частью этой истории. Он просто помог двум людям увидеть то, что они не могли забыть.
А фотоаппарат за два доллара остался у него. С новой плёнкой и новыми снимками.
На одном – Минхо и Джисон смеются. На другом – пустая сцена после концерта, где ещё звучит эхо их музыки.
Он стал обращать внимание на разные мелочи: на уличные фестивали, где выступают молодые музыканты, на вечера каверов в барах, на студии, где ищут звукорежиссёров.
Он нашёл Джисона случайно, когда снимал рекламу для бара. Тот сидел за пианино, грустно улыбался и говорил кому-то:
– Я когда-то думал, что стану звездой. А сейчас просто… пишу песни для тех, кому это нужно.
Феликс понял, что у него есть две половинки одной истории. И обе – настоящие, просто потерянные.
Он не стал устраивать им встречу в кафе. Он сделал то, что умел делать лучше всего.
Он распечатал одно из фото – то, где Джисон лежит на полу после репетиции, а Минхо смотрит на него с такой нежностью, что это можно принять за любовь, которую никто не заметил.
И повесил это фото в баре, где выступал Джисон. Как часть выставки «Найденные моменты», которую Феликс организовал из старых снимков разных людей.
Он знал, что Минхо иногда заходит туда за кофе. Он видел его чеки на стойке, когда снимал рекламу.
В день открытия Джисон подошёл к фотографиям первым. Он замер, как вкопанный. Руки задрожали.
Минхо вошёл позже. Он пришёл не на выставку, а за своим заказом. Но взгляд случайно упал на стену – и он остановился.
Они стояли в одном помещении, в нескольких метрах друг от друга. Феликсу показалось, что мир затих.
Джисон повернулся первым. Минхо поднял глаза вторым. И всё – все слова, все обиды – исчезли.
Потому что это была их жизнь: они были молодыми, счастливыми и готовыми покорить мир. А мир оказался к ним не готов.
Но сейчас они смотрели друг на друга – повзрослевшие, уставшие, но другие.
– Привет, – сказал Джисон, чтобы прервать тишину.
– Привет, – ответил Минхо. – Давно не виделись.
Феликс тихо вышел, оставив их наедине. Он понял, что это ещё не конец истории.
Они начали работать вместе не ради славы, а просто… для себя.
Хан снова начал писать музыку, но теперь рядом был Минхо. Не просто друг, а настоящий партнёр. Минхо, который боялся камер, снимал видео о них – с тем же вниманием, которое помогало ему видеть людей насквозь.
Они не стремились к успеху. Они делали то, что не успели сделать тогда: писали песни без страха, ссорились без злобы, смеялись от души. Феликс иногда снимал их клипы и думал, что никогда не видел людей, которые так хорошо смотрятся вместе в кадре.
**
Через пять лет они добились того, о чём мечтали в юности: не мировой славы, а чего-то большего.
Их стали слушать.
На их концерты приходили люди, которые говорили: «Ваши песни помогли мне не сдаться», «Ваше видео помогло мне пережить трудные времена», «Вы знаете, что значит потерять себя и найти».
Однажды, на встрече с фанатами, кто-то протянул им полароидную фотографию – ту самую. С царапиной с краю.
Минхо и Джисон посмотрели друг на друга. На секунду они снова стали теми мальчишками из зала для тренировок.
– Это вы? – спросил кто-то.
Минхо улыбнулся.
Джисон кивнул.
– Это мы. И… благодаря ей мы снова вместе.
Феликс смотрел на них со стороны. Он не считал себя частью этой истории. Он просто помог двум людям увидеть то, что они не могли забыть.
А фотоаппарат за два доллара остался у него. С новой плёнкой и новыми снимками.
На одном – Минхо и Джисон смеются. На другом – пустая сцена после концерта, где ещё звучит эхо их музыки.
1❤93💘27🍓22❤🔥11💔3👻3💋2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Computer error» 1/1
Арт взят у чериш
❤21💘9👻6🕊2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Computer error» 1/1
Хан всегда приходил в офис за десять минут до всех — будто это давало ему слабую иллюзию контроля над хаосом вокруг. Белая рубашка без единой складки, идеально выглаженные чёрные брюки, бейджик, блестящий на груди ровно по центру. Он выглядел как человек, который умеет держать свою жизнь в коробочке с аккуратно подписанными разделителями.
И всё бы ничего… если бы он не был настолько дотошным. Ну правда — невыносимо дотошным.
– Ты знаешь, что у тебя кулер жужжит? – начинал он, едва проходя мимо чьего-то стола. – А ещё у тебя яркость монитора слишком высокая, глаза болеть будут, я читал… – и так далее. Коллеги вздыхали, закатывали глаза, но терпели. Вроде того, как терпят шум кондиционера — неприятно, но часть интерьера.
Всё менялось в тот день, когда в офис вошёл новенький.
Минхо.
Хан в тот момент поднимал упавший степлер и увидел ботинки — чёрные, аккуратные. Потом взгляд поднялся выше. Рубашка навыпуск, лёгкая улыбка, лёгкость вообще во всём. Харизма — почти ощутимая, как теплый свет лампы над головой.
И Хана… зацепило. В груди появилось странное гулкое ощущение — невольно, как будто его кто-то толкнул изнутри.
Он даже на секунду забыл, какое выражение лица положено человеку в офисе. Просто стоял и смотрел.
Позже, за обедом, он услышал разговоры коллег. Что новенький шарит в технике. Что он нормальный, без занудства. Что девушки уже присмотрелись.
И Хана кольнуло. Где-то между рёбер. Не ревность — нет, что вы… просто… тревога. Тревога, приправленная той самой неловкостью, от которой Хан уже пару недель не мог избавиться. Ведь ему… нравился мужчина. И, учитывая его скудный опыт общения и с девушками, это всё переворачивало ещё сильнее.
Несколько дней он пытался придумать, как подойти. Как начать разговор. Как будто нужно было пройти финальный босс-левел: заговори с харизматичным человеком без предварительного плана — непреодолимый уровень сложности.
И он придумал. В смысле… кажется, придумал.
Ну, как получилось.
Он подошёл к столу Минхо, нервно поправил бейджик, втянул воздух.
– Вы… ээ… могли бы помочь мне установить винду? – спросил он так невинно, будто говорил о поливе комнатных растений.
Минхо улыбнулся. Тепло и почти ободряюще.
– Конечно. Пойдём посмотрим.
Но когда он увидел компьютер Хана… завис. В прямом смысле — стоял, моргнул и перевёл взгляд на Хана.
– …Ты хочешь установить Windows на… Mac?
– А это… нельзя? – Хан похлопал глазами, искренне, почти щенячье.
Минхо выдохнул, засмеялся, покачал головой.
– Можно, но… зачем?
Разговор как-то сам собой потёк дальше — легче, чем Хан думал. Минхо не смеялся зло, не закатывал глаза, наоборот — будто находил в Хане какое-то особое очарование. И Хан, вроде бы сам того не ожидая, разговорился. Потом ещё и ещё.
Спустя месяцы они шли по улице рядом, как будто всегда так ходили.
Когда Хан однажды оказался у Минхо дома «попить чай и поесть рамена», он сначала, конечно, ни о каком подтексте не думал. Вернее… думал, но старательно игнорировал. Хотя сердце почему-то било в горле сильнее, чем нужно.
– Ты знаешь… – сказал Минхо после ужина, слегка наклонившись к нему. – В Корее, если приглашают на рамен…
Хан покраснел так резко, будто его кто-то щёлкнул по плечу горячим воздухом.
– Я… я слышал… вроде того…
Он пытался шутить, отмахиваться, отводить взгляд, но каждый раз, когда Минхо подходил ближе — терял нить разговора. Невольно, как будто вся логика испарялась.
И всё происходило мягко, естественно, как будто давно назревало. Осторожно. С намёками, которые уже не нужно было прятать.
Минхо поднял его на руки так легко, что Хан даже выдохнуть забыл. А потом — мягкий удар спины о матрас, приглушённый смех, горячий взгляд сверху.
Хан, с полуприкрытыми веками, дышал неровно — губы дрожали, но улыбка всё равно пробивалась.
И вдруг тихо, почти шепотом:
– Мой… компьютер не работает… ты можешь… помочь?..
Слова зависли между ними. Намёк, перевёрнутая память о их первом разговоре, и что-то большее, от чего у Минхо в глазах зажёгся огонь.
Он наклонился ближе…
И всё бы ничего… если бы он не был настолько дотошным. Ну правда — невыносимо дотошным.
– Ты знаешь, что у тебя кулер жужжит? – начинал он, едва проходя мимо чьего-то стола. – А ещё у тебя яркость монитора слишком высокая, глаза болеть будут, я читал… – и так далее. Коллеги вздыхали, закатывали глаза, но терпели. Вроде того, как терпят шум кондиционера — неприятно, но часть интерьера.
Всё менялось в тот день, когда в офис вошёл новенький.
Минхо.
Хан в тот момент поднимал упавший степлер и увидел ботинки — чёрные, аккуратные. Потом взгляд поднялся выше. Рубашка навыпуск, лёгкая улыбка, лёгкость вообще во всём. Харизма — почти ощутимая, как теплый свет лампы над головой.
И Хана… зацепило. В груди появилось странное гулкое ощущение — невольно, как будто его кто-то толкнул изнутри.
Он даже на секунду забыл, какое выражение лица положено человеку в офисе. Просто стоял и смотрел.
Позже, за обедом, он услышал разговоры коллег. Что новенький шарит в технике. Что он нормальный, без занудства. Что девушки уже присмотрелись.
И Хана кольнуло. Где-то между рёбер. Не ревность — нет, что вы… просто… тревога. Тревога, приправленная той самой неловкостью, от которой Хан уже пару недель не мог избавиться. Ведь ему… нравился мужчина. И, учитывая его скудный опыт общения и с девушками, это всё переворачивало ещё сильнее.
Несколько дней он пытался придумать, как подойти. Как начать разговор. Как будто нужно было пройти финальный босс-левел: заговори с харизматичным человеком без предварительного плана — непреодолимый уровень сложности.
И он придумал. В смысле… кажется, придумал.
Ну, как получилось.
Он подошёл к столу Минхо, нервно поправил бейджик, втянул воздух.
– Вы… ээ… могли бы помочь мне установить винду? – спросил он так невинно, будто говорил о поливе комнатных растений.
Минхо улыбнулся. Тепло и почти ободряюще.
– Конечно. Пойдём посмотрим.
Но когда он увидел компьютер Хана… завис. В прямом смысле — стоял, моргнул и перевёл взгляд на Хана.
– …Ты хочешь установить Windows на… Mac?
– А это… нельзя? – Хан похлопал глазами, искренне, почти щенячье.
Минхо выдохнул, засмеялся, покачал головой.
– Можно, но… зачем?
Разговор как-то сам собой потёк дальше — легче, чем Хан думал. Минхо не смеялся зло, не закатывал глаза, наоборот — будто находил в Хане какое-то особое очарование. И Хан, вроде бы сам того не ожидая, разговорился. Потом ещё и ещё.
Спустя месяцы они шли по улице рядом, как будто всегда так ходили.
Когда Хан однажды оказался у Минхо дома «попить чай и поесть рамена», он сначала, конечно, ни о каком подтексте не думал. Вернее… думал, но старательно игнорировал. Хотя сердце почему-то било в горле сильнее, чем нужно.
– Ты знаешь… – сказал Минхо после ужина, слегка наклонившись к нему. – В Корее, если приглашают на рамен…
Хан покраснел так резко, будто его кто-то щёлкнул по плечу горячим воздухом.
– Я… я слышал… вроде того…
Он пытался шутить, отмахиваться, отводить взгляд, но каждый раз, когда Минхо подходил ближе — терял нить разговора. Невольно, как будто вся логика испарялась.
И всё происходило мягко, естественно, как будто давно назревало. Осторожно. С намёками, которые уже не нужно было прятать.
Минхо поднял его на руки так легко, что Хан даже выдохнуть забыл. А потом — мягкий удар спины о матрас, приглушённый смех, горячий взгляд сверху.
Хан, с полуприкрытыми веками, дышал неровно — губы дрожали, но улыбка всё равно пробивалась.
И вдруг тихо, почти шепотом:
– Мой… компьютер не работает… ты можешь… помочь?..
Слова зависли между ними. Намёк, перевёрнутая память о их первом разговоре, и что-то большее, от чего у Минхо в глазах зажёгся огонь.
Он наклонился ближе…
❤104💘24👻15❤🔥8💋3🕊2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «Computer error» 1/1
Цитата великих: вероятность встретить у себя в постели главного нерда вашего офиса очень мала, но никогда не равна нулю…
❤82🔥22💘20❤🔥8🕊2💋2👻2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «kiss it better, baby» 1/1
Арт взят у художницы akma
💋20❤🔥6💯6❤4💘3👻2
# Нэлли’s World 🎧 (не для слабонервных)
#зарисовка #минсоны «kiss it better, baby» 1/1
Минхо давно подозревал, что влюблённость может быть чем-то вроде медленной простуды – она подкрадывается, сидит в груди, мешает дышать, но вроде и не умираешь. Просто живёшь с этим ощущением, пока не станет слишком тесно. Вот так он и жил: рядом с Ханом, в его смехе, в его привычке чесать щёку, когда он нервничает, в его розовом блеске, который тот наносил «чисто чтобы губы не сушило». Минхо каждый раз думал, что если бы любовь имела цвет, то она была бы именно такой – мягкой, розовой и слегка глянцевой.
Но признаться? … нет. Признание звучало как что-то слишком громкое, как хлопок в тишине. А он боялся пугать. Боялся сломать. Боялся потерять то хрупкое, что уже было.
И вот однажды, прокручивая ленту перед сном, Минхо наткнулся на ролик. Девчонки, смеющиеся и чуть смущённые, целующие своих друзей в щёку. Реакции – от шока до смеха, от красных ушей до полураскрытых ртов. Что-то в нём щёлкнуло.
А если…
Идея, разумеется, была плохой. Настолько плохой, что он все отнекивался и отнекивался. Но он проиграл эту битву, damn…
На следующий день он поймал Хана после репетиции. Тот как обычно выглядел так, будто солнце решило жить у него в глазах: немного взъерошенный, с тёплой улыбкой и блеском на губах – свежим, едва заметным, но всё равно вызывающим странное желание смотреть дольше, чем принято между друзьями.
– Джисонаа, – сказал Минхо слишком обычным тоном, будто не собирался совершить преступление века. – Снимем ролик?
– Какой ролик? – Хан моргнул, зная его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.
– Увидишь. – Минхо уже держал камеру, включал запись и ставил фокус.
Хан приподнял бровь, но покорно встал рядом. Чуть ближе, чем надо. Или это Минхо так чувствовал?
– Так и… что мне делать? – осторожно спросил Хан, глядя на маленький красный огонёк записи.
Минхо улыбнулся. Чуть шире, чем стоило бы. Губы дрогнули. Сердце – тоже.
– Ничего. Просто стой.
И прежде чем Хан успел что-то ещё спросить, Минхо наклонился и быстро коснулся его щеки губами.
Хан вздрогнул. Щёки вспыхнули так ярко, что Минхо подумал: всё, конец, дружбе крышка, он сделал глупость, он идиот, он…
Но потом Хан повернулся к нему, очень медленно. С той самой узкой, хитрой улыбкой, от которой у Минхо всегда подкашивались колени.
– Минхо… – протянул он, прищурившись. – Что ты задумал?
Вот тут Минхо испугался по-настоящему.
И в эту же секунду Хан ловко выхватил камеру у него из рук.
– Моя очередь. – сказал он так сладко, что у Минхо по спине пробежала дрожь.
А затем Хан потянулся и поцеловал его в щёку. Потом в другую. Потом в висок. А потом – медленно спустился к шее, оставляя лёгкие, влажные, смеющиеся поцелуи. Его розовый блеск оставлял маленькие тёплые отметины, будто кто-то рисовал на Минхо сердечки.
Минхо заморгал, ошеломлённый.
– Д-Джисон… – выдохнул он.
– Мм? – откликнулся тот, не прекращая. – Ты же начал.
Он хихикнул – коротко, довольно, почти торжествующе.
Минхо был одновременно в шоке, в счастье, в каком-то новом состоянии, где воздух стал плотнее, тепло – ярче, а весь мир сузился до мягких касаний и нежного смеха у его шеи.
Когда Хан наконец отстранился, он не выключил камеру – просто поднял её, чтобы она снимала их обоих.
На экране был Минхо – со взлохмаченными чувствами и покрасневшими ушами. И Хан – сияющий, довольный, будто поймал главную шутку жизни.
– Знаешь, – сказал Хан тихо, наклоняясь ближе, – если ты хотел признаться… это довольно милый способ.
Минхо моргнул. Несколько раз. Улыбнулся, хоть и чуть растерянно.
– Думаю… да.
Хан коснулся его носом – лёгко, нежно.
– Тогда, Минхо… – его голос стал мягче. – Для протокола: я тоже давно хотел.
И Минхо, всё ещё смущённый, всё ещё счастливый, всё ещё едва дышащий, не нашёл никаких слов. Только тихо улыбнулся. Как кот, которому наконец разрешили свернуться клубком на чьих-то коленях.
А камера всё это записывала – их смех, их близость, их долгожданную честность.
Но файл они так и не выложили. Некоторые моменты слишком красивые, чтобы делиться ими с миром
Но признаться? … нет. Признание звучало как что-то слишком громкое, как хлопок в тишине. А он боялся пугать. Боялся сломать. Боялся потерять то хрупкое, что уже было.
И вот однажды, прокручивая ленту перед сном, Минхо наткнулся на ролик. Девчонки, смеющиеся и чуть смущённые, целующие своих друзей в щёку. Реакции – от шока до смеха, от красных ушей до полураскрытых ртов. Что-то в нём щёлкнуло.
А если…
Идея, разумеется, была плохой. Настолько плохой, что он все отнекивался и отнекивался. Но он проиграл эту битву, damn…
На следующий день он поймал Хана после репетиции. Тот как обычно выглядел так, будто солнце решило жить у него в глазах: немного взъерошенный, с тёплой улыбкой и блеском на губах – свежим, едва заметным, но всё равно вызывающим странное желание смотреть дольше, чем принято между друзьями.
– Джисонаа, – сказал Минхо слишком обычным тоном, будто не собирался совершить преступление века. – Снимем ролик?
– Какой ролик? – Хан моргнул, зная его достаточно хорошо, чтобы насторожиться.
– Увидишь. – Минхо уже держал камеру, включал запись и ставил фокус.
Хан приподнял бровь, но покорно встал рядом. Чуть ближе, чем надо. Или это Минхо так чувствовал?
– Так и… что мне делать? – осторожно спросил Хан, глядя на маленький красный огонёк записи.
Минхо улыбнулся. Чуть шире, чем стоило бы. Губы дрогнули. Сердце – тоже.
– Ничего. Просто стой.
И прежде чем Хан успел что-то ещё спросить, Минхо наклонился и быстро коснулся его щеки губами.
Хан вздрогнул. Щёки вспыхнули так ярко, что Минхо подумал: всё, конец, дружбе крышка, он сделал глупость, он идиот, он…
Но потом Хан повернулся к нему, очень медленно. С той самой узкой, хитрой улыбкой, от которой у Минхо всегда подкашивались колени.
– Минхо… – протянул он, прищурившись. – Что ты задумал?
Вот тут Минхо испугался по-настоящему.
И в эту же секунду Хан ловко выхватил камеру у него из рук.
– Моя очередь. – сказал он так сладко, что у Минхо по спине пробежала дрожь.
А затем Хан потянулся и поцеловал его в щёку. Потом в другую. Потом в висок. А потом – медленно спустился к шее, оставляя лёгкие, влажные, смеющиеся поцелуи. Его розовый блеск оставлял маленькие тёплые отметины, будто кто-то рисовал на Минхо сердечки.
Минхо заморгал, ошеломлённый.
– Д-Джисон… – выдохнул он.
– Мм? – откликнулся тот, не прекращая. – Ты же начал.
Он хихикнул – коротко, довольно, почти торжествующе.
Минхо был одновременно в шоке, в счастье, в каком-то новом состоянии, где воздух стал плотнее, тепло – ярче, а весь мир сузился до мягких касаний и нежного смеха у его шеи.
Когда Хан наконец отстранился, он не выключил камеру – просто поднял её, чтобы она снимала их обоих.
На экране был Минхо – со взлохмаченными чувствами и покрасневшими ушами. И Хан – сияющий, довольный, будто поймал главную шутку жизни.
– Знаешь, – сказал Хан тихо, наклоняясь ближе, – если ты хотел признаться… это довольно милый способ.
Минхо моргнул. Несколько раз. Улыбнулся, хоть и чуть растерянно.
– Думаю… да.
Хан коснулся его носом – лёгко, нежно.
– Тогда, Минхо… – его голос стал мягче. – Для протокола: я тоже давно хотел.
И Минхо, всё ещё смущённый, всё ещё счастливый, всё ещё едва дышащий, не нашёл никаких слов. Только тихо улыбнулся. Как кот, которому наконец разрешили свернуться клубком на чьих-то коленях.
А камера всё это записывала – их смех, их близость, их долгожданную честность.
Но файл они так и не выложили. Некоторые моменты слишком красивые, чтобы делиться ими с миром
1❤103💘34❤🔥19🍓4💔2👻2😇2🥰1😍1