Еду тут вечером на службу, дослушиваю по пути упущенное в своё время «Преступление и Наказание». Замечаю в вагоне рядом паренька с книгой, и какова должна быть вероятность, что у него тоже Достоевский? Парень читал «Игрока».

Но это еще что. Через несколько часов возвращаюсь домой, в наушниках та же книга — осталось всего-ничего. Вместе со мной в вагон входит девушка, в руках у нее… «Подросток» незабвенного Фёдор Михалыча.

Блеск.

Сия́ глаго́лет Госпо́дь иуде́ом: лю́дие Мой, что́ сотвори́х вам? Или́ чим вам стужи́х? Слепцы́ ва́ша просвети́х, прокаже́нныя очи́стих, му́жа су́ща на одре́ возста́ви́х. Лю́дие Мои́, что́ сотвори́х вам? И что́ Ми возда́сте? За ма́нну, желчь: за во́ду, о́цет: за е́же люби́ти Мя, ко Кресту́ Мя пригвозди́сте. Ктому́ не терплю́ про́чее, призову́ Моя́ язы́ки, и ти́и Мя просла́вят со Отце́м и Ду́хом, и Аз им да́рую Живо́т Ве́чный.

* * *
Днесь ви́сит на дре́ве, И́же на вода́х зе́млю пове́сивый: венце́м от те́рния облага́ется, И́же А́нгелов Царь: в ло́жную багряни́цу облача́ется, одева́яй не́бо о́блаки: зауше́ние прия́т, и́же во Иорда́не свободи́вый Адама: гвоздьми́ пригвозди́ся Жени́х Церко́вный: копие́м прободе́ся Сын Де́вы. Покланя́емся страсте́м Твои́м, Христе́. Покланя́емся страсте́м Твои́м, Христе́. Покланя́емся страсте́м Твои́м, Христе́: покажи́ нам и сла́вное Твое́ Воскресе́ние.

* * *
Дрéвом Адáм рая́ бысть изселéн, дрéвом же Крéстным разбóйник в рай всели́ся; ов ýбо вкушь, зáповедь отвéрже Сотвóршаго, ов же сраспинáемь, Бóга Тя исповéда тая́щагося. Помяни́ и нас, Спáсе, во Цáрствии Твоéм.

* * *
Распинáему Тебé, Христé, вся тварь ви́дящи трепетáше, основáния земли́ колебáхуся стрáхом держáвы Твоея́, свéтила скрывáхуся, и цéрковная раздрáся завéса, гóры вострепетáша, и кáмение разсéдеся, и разбóйник вéрный зовéт с нáми, Спáсе: éже помяни́ во Цáрствии Твоéм.

Не плачь, родная, слушай, что тебе говорят :
Мама, я спустился в ад, и я победил ад.

— Гагарин летал!
— Воистину летал!

:))))