Город в негативах
ИЗ НАСТОЯЩЕГО В ПРОШЛОЕ БУДУЩЕЕ: ПЕРВОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ О ЗОНИРОВАНИИ НЬЮ-ЙОРКА Как мы уже знаем, американцы не придумали правовое регулирование землепользования и застройки. Они вдохновились на тот момент самым передовым немецким опытом, который, слегка адаптировав…
ЗНАМЕНИТЫЙ СПОР О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗОНИРОВАНИЯ КАК БАЗА ДЛЯ ПОНИМАНИЯ ВСЕГО АМЕРИКАНСКОГО ОПЫТА
* Это будет самый «душный» пост, но без него мы в будущем далеко не уйдем *
Принятие первого документа правового зонирования в Нью-Йорке не сразу запустило тренд на разработку схожих документов в других городах. Конец 1910-х – начало 1920-х в США – период активных дебатов в каждом городе страны о необходимости введения системного регулирования застройки. Основной предмет спора – трактовать новую практику правового зонирования как изъятие (taking clause), либо как надлежащую правовую процедуру (due process clause).
Пояснение:
Пятая поправка Конституции США содержит положение, что «…nor shall private property be taken for public use, without just compensation». Противники зонирования утверждали, что новая практика, согласно этому тексту, является изъятием, так как зонирование (переводя объект недвижимости в разряд несоответствующего использования) может ограничить добросовестное использование недвижимости. А так как компенсации за введение зонирования не полагается, то вводить Правила – значит нарушать Конституцию. Апологеты института парировали, что согласно той же Пятой поправке, человек не может «be deprived of life, liberty, or property, without due process of law», а так как постановление о зонировании является правовым актом власти, то вполне себе может, что называется, «deprive», и нельзя трактовать это как изъятие (которое есть отдельная процедура).
Спор этот, на первый взгляд предельно легалистский, на самом деле отражал борьбу различных акторов: в менее крупных городах США, чем Нью-Йорк застройщики крайне сильно опасались, что введение регулирования нанесет удар по их кошельку, так как в отличие от крупнейшего мегаполиса «гарантии» отсутствия конкуренции на рынке влияли на финмодель значительно меньше, чем удорожание строительства из-за введения Правил. Однако в 1926 году дебатам о конституционности регулирования застройки был положен конец. Поводом для этого стало одно неприметное на первый взгляд судебное дело, дошедшее до Верховного суда США.
Ambler Realty Co. владела незастроенным участком около 68 акров в городке Евклид (в русском переводе также Юклид), Огайо. Когда городские власти приняли постановление о зонировании, компании был нанесен серьезный финансовый удар – из-за изменения списков видов разрешенного использования (ВРИ) стоимость акра упала в 4 раза. Компания подала в суд на местную администрацию, обвинив ту в конфискационном характере действий, а также необоснованном ограничении размещения «безобидных» ВРИ (запретили не только промышленность, но и, например, магазины). Администрация парировала, что ее действия направлены на защиту общественного благосостояния, ущерб, на который ссылается компания, носит спекулятивный характер, а «безопасность» отдельных ВРИ не лишает их неудобства в контексте соседства с жильем:
Суд первой инстанции встал на сторону Ambler Realty Co.; городская администрация обратилась в Верховный Суд. Рассмотрев дело, тот поддержал власти города. Основные тезисы в позиции суда были следующими:
- Общественное благосостояние имеет приоритет над спекулятивным рыночным интересом
- Критерий неудобства не менее существенен, чем критерий безопасности ВРИ, так как обеспечивает общественное благосостояние
- По принятию постановления о зонировании проводились слушания, и правообладатели недвижимости поддержали утверждение документа
- Документ утвержден официально, и изъятием действия города считать нельзя
Тем самым суд поддержал сторонников зонирования, что вскоре открыло дорогу к быстрому принятию схожих актов в других городах. Однако аргументы про общественное благосостояние (public welfare), неудобство (nuisance) и мнение правообладателей (homeowners) надо запомнить. Мы к ним еще не раз вернемся
#интерес_к_опыту #США
Принятие первого документа правового зонирования в Нью-Йорке не сразу запустило тренд на разработку схожих документов в других городах. Конец 1910-х – начало 1920-х в США – период активных дебатов в каждом городе страны о необходимости введения системного регулирования застройки. Основной предмет спора – трактовать новую практику правового зонирования как изъятие (taking clause), либо как надлежащую правовую процедуру (due process clause).
Пятая поправка Конституции США содержит положение, что «…nor shall private property be taken for public use, without just compensation». Противники зонирования утверждали, что новая практика, согласно этому тексту, является изъятием, так как зонирование (переводя объект недвижимости в разряд несоответствующего использования) может ограничить добросовестное использование недвижимости. А так как компенсации за введение зонирования не полагается, то вводить Правила – значит нарушать Конституцию. Апологеты института парировали, что согласно той же Пятой поправке, человек не может «be deprived of life, liberty, or property, without due process of law», а так как постановление о зонировании является правовым актом власти, то вполне себе может, что называется, «deprive», и нельзя трактовать это как изъятие (которое есть отдельная процедура).
Спор этот, на первый взгляд предельно легалистский, на самом деле отражал борьбу различных акторов: в менее крупных городах США, чем Нью-Йорк застройщики крайне сильно опасались, что введение регулирования нанесет удар по их кошельку, так как в отличие от крупнейшего мегаполиса «гарантии» отсутствия конкуренции на рынке влияли на финмодель значительно меньше, чем удорожание строительства из-за введения Правил. Однако в 1926 году дебатам о конституционности регулирования застройки был положен конец. Поводом для этого стало одно неприметное на первый взгляд судебное дело, дошедшее до Верховного суда США.
Ambler Realty Co. владела незастроенным участком около 68 акров в городке Евклид (в русском переводе также Юклид), Огайо. Когда городские власти приняли постановление о зонировании, компании был нанесен серьезный финансовый удар – из-за изменения списков видов разрешенного использования (ВРИ) стоимость акра упала в 4 раза. Компания подала в суд на местную администрацию, обвинив ту в конфискационном характере действий, а также необоснованном ограничении размещения «безобидных» ВРИ (запретили не только промышленность, но и, например, магазины). Администрация парировала, что ее действия направлены на защиту общественного благосостояния, ущерб, на который ссылается компания, носит спекулятивный характер, а «безопасность» отдельных ВРИ не лишает их неудобства в контексте соседства с жильем:
A nuisance may be merely a right thing in the wrong place, like a pig in the parlor instead of the barnyard.
Суд первой инстанции встал на сторону Ambler Realty Co.; городская администрация обратилась в Верховный Суд. Рассмотрев дело, тот поддержал власти города. Основные тезисы в позиции суда были следующими:
- Общественное благосостояние имеет приоритет над спекулятивным рыночным интересом
- Критерий неудобства не менее существенен, чем критерий безопасности ВРИ, так как обеспечивает общественное благосостояние
- По принятию постановления о зонировании проводились слушания, и правообладатели недвижимости поддержали утверждение документа
- Документ утвержден официально, и изъятием действия города считать нельзя
Тем самым суд поддержал сторонников зонирования, что вскоре открыло дорогу к быстрому принятию схожих актов в других городах. Однако аргументы про общественное благосостояние (public welfare), неудобство (nuisance) и мнение правообладателей (homeowners) надо запомнить. Мы к ним еще не раз вернемся
#интерес_к_опыту #США
1🔥6
Город в негативах
ЗНАМЕНИТЫЙ СПОР О КОНСТИТУЦИОННОСТИ ЗОНИРОВАНИЯ КАК БАЗА ДЛЯ ПОНИМАНИЯ ВСЕГО АМЕРИКАНСКОГО ОПЫТА * Это будет самый «душный» пост, но без него мы в будущем далеко не уйдем * Принятие первого документа правового зонирования в Нью-Йорке не сразу запустило тренд…
РУССКИЙ СЛЕД В АМЕРИКАНСКОМ РЕГУЛИРОВАНИИ, ИЛИ КАК ЛЬЮИС МАМФОРД ИДЕИ АНАРХИСТОВ ПРОДВИГАЛ
Один только судебный прецедент не мог определить, куда качнется регуляторный маятник во всей стране; для этого требовалась еще и управленческая воля. История ее формирования видится на первый взгляд довольно абсурдной – во всяком случае, меня подобное стечение обстоятельств при первом ознакомлении впечатлило сильно. И про это, кажется, в России не знает вообще никто.
Когда мне говорят, что регулирование застройки – авторитарная идея, и настоящая свобода есть отсутствие планирования, я люблю иронично отвечать, что как раз «зонинг» – это и есть истинная анархия. И в этой шутке лишь доля шутки, так как одним из главных факторов распространения правового регулирования застройки в его современном виде стала высокая популярность трудов известного русского анархиста Петра Кропоткина в США 1920-х годов.
В своей работе «Поля, фабрики и мастерские» Петр Алексеевич утверждал, что централизация промышленности, активно происходившая в эпоху ранней индустриализации, в определенный момент неизбежно начнет сменяться обратным процессом. Изучив большой объем данных, он показал, что после первого рывка, вызванного экономией на масштабе и небывалым технологическим прогрессом, дальнейшее развитие промышленности потребует ее децентрализации. Кропоткин связал это как с объективными тенденциями, так и с идейной компонентой – социальное напряжение и деградация городской среды в промышленную эпоху обусловлены не самим фактом развития промышленности, но как раз ее гиперцентрализацией и сопутствующей стихийной урбанизацией. По Кропоткину технический прогресс – это благо, но землепользование должно быть децентрализовано и сегментировано, и должно регулироваться местной властью.
Как пишет Харви Джекобс, «Kropotkin's work was quite influential». Мы доподлинно знаем, что Эбенизер Говард вдохновлялся идеями русского анархиста, когда описывал города-сады будущего (идея как раз основана на децентрализации промышленности). И самое интересное, что ряд зарубежных исследователей напрямую утверждает, что именно «Поля, фабрики и мастерские» во многом определили ключевые постулаты городского развития у Льюиса Мамфорда, который очень увлекался тогда философией левого толка. Описывая заселение территории США, американский социолог и урбанист указывал на специфику третьей волны миграции, приведшей к повышенной концентрации производств и населения в крупнейших городах страны. Критикуя сложившееся в городах США положение, Мамфорд писал:
На момент судебного дела в Юклиде Льюис Мамфорд уже играл лидирующую роль в среде американских градостроителей, возглавляя The Regional Plan Association of America. Когда в США разгорелись дебаты относительно необходимости введения правового регулирования застройки, именно Мамфорд оказал влияние на позицию объединений планировщиков в ключевых городах – Нью-Йорке и Чикаго – относительно зонирования; он же во многом ответственен за популяризацию в публичном дискурсе критерия неудобства (nuisance), через который суды с 1926 года стали обосновывать необходимость разграничения функций земельных участков. Символично, что социалистические аргументы Мамфорда хорошо ложились на почву теории общественного благосостояния Артура Пигу (об этом подробнее позже), а потому были легко восприняты в том числе специалистами, далекими от градостроительства и тем более идей Кропоткина.
Так что массовые практики правового зонирования в США 1920-х были определены не только одним судебным делом, но конъюнктурой экспертного сообщества, популярностью теории общественного благосостояния и идеями русского анархизма. По истине безумная комбинация
#интерес_к_опыту #США
Один только судебный прецедент не мог определить, куда качнется регуляторный маятник во всей стране; для этого требовалась еще и управленческая воля. История ее формирования видится на первый взгляд довольно абсурдной – во всяком случае, меня подобное стечение обстоятельств при первом ознакомлении впечатлило сильно. И про это, кажется, в России не знает вообще никто.
Когда мне говорят, что регулирование застройки – авторитарная идея, и настоящая свобода есть отсутствие планирования, я люблю иронично отвечать, что как раз «зонинг» – это и есть истинная анархия. И в этой шутке лишь доля шутки, так как одним из главных факторов распространения правового регулирования застройки в его современном виде стала высокая популярность трудов известного русского анархиста Петра Кропоткина в США 1920-х годов.
В своей работе «Поля, фабрики и мастерские» Петр Алексеевич утверждал, что централизация промышленности, активно происходившая в эпоху ранней индустриализации, в определенный момент неизбежно начнет сменяться обратным процессом. Изучив большой объем данных, он показал, что после первого рывка, вызванного экономией на масштабе и небывалым технологическим прогрессом, дальнейшее развитие промышленности потребует ее децентрализации. Кропоткин связал это как с объективными тенденциями, так и с идейной компонентой – социальное напряжение и деградация городской среды в промышленную эпоху обусловлены не самим фактом развития промышленности, но как раз ее гиперцентрализацией и сопутствующей стихийной урбанизацией. По Кропоткину технический прогресс – это благо, но землепользование должно быть децентрализовано и сегментировано, и должно регулироваться местной властью.
Как пишет Харви Джекобс, «Kropotkin's work was quite influential». Мы доподлинно знаем, что Эбенизер Говард вдохновлялся идеями русского анархиста, когда описывал города-сады будущего (идея как раз основана на децентрализации промышленности). И самое интересное, что ряд зарубежных исследователей напрямую утверждает, что именно «Поля, фабрики и мастерские» во многом определили ключевые постулаты городского развития у Льюиса Мамфорда, который очень увлекался тогда философией левого толка. Описывая заселение территории США, американский социолог и урбанист указывал на специфику третьей волны миграции, приведшей к повышенной концентрации производств и населения в крупнейших городах страны. Критикуя сложившееся в городах США положение, Мамфорд писал:
The third migration has not produced a good environment; it has sacrificed home, health and happiness to the pursuit of business enterprises designed to produce maximum profits. <…> The fourth migration offers an alternative in which efforts would be made to disperse population rather than to concentrate it.
На момент судебного дела в Юклиде Льюис Мамфорд уже играл лидирующую роль в среде американских градостроителей, возглавляя The Regional Plan Association of America. Когда в США разгорелись дебаты относительно необходимости введения правового регулирования застройки, именно Мамфорд оказал влияние на позицию объединений планировщиков в ключевых городах – Нью-Йорке и Чикаго – относительно зонирования; он же во многом ответственен за популяризацию в публичном дискурсе критерия неудобства (nuisance), через который суды с 1926 года стали обосновывать необходимость разграничения функций земельных участков. Символично, что социалистические аргументы Мамфорда хорошо ложились на почву теории общественного благосостояния Артура Пигу (об этом подробнее позже), а потому были легко восприняты в том числе специалистами, далекими от градостроительства и тем более идей Кропоткина.
Так что массовые практики правового зонирования в США 1920-х были определены не только одним судебным делом, но конъюнктурой экспертного сообщества, популярностью теории общественного благосостояния и идеями русского анархизма. По истине безумная комбинация
#интерес_к_опыту #США
1❤5
Город в негативах
РУССКИЙ СЛЕД В АМЕРИКАНСКОМ РЕГУЛИРОВАНИИ, ИЛИ КАК ЛЬЮИС МАМФОРД ИДЕИ АНАРХИСТОВ ПРОДВИГАЛ Один только судебный прецедент не мог определить, куда качнется регуляторный маятник во всей стране; для этого требовалась еще и управленческая воля. История ее формирования…
МАШИНА РАСОВОЙ СЕГРЕГАЦИИ ИЛИ КАК ЗОНИРОВАНИЕ СОЗДАЛО ФЕНОМЕН АМЕРИКАНСКОГО ПРИГОРОДА
Когда я писал обзорную статью про американский опыт правового зонирования, одной из первых закономерностей, сразу бросившихся в глаза, был резкий рост публикаций по теме в начале 1970-х. До этого момента – отдельные заметки в прессе про успешное принятие Правил во все новых городах США и почти полное отсутствие научного дискурса. Начиная примерно с 1975-1976 годов – всплеск алармистских заголовков в прессе и вал цитируемых публикаций в рецензируемых журналах.
Как же так получилось? Причин у такого взрывного интереса несколько, но сегодня поговорим о наиболее явной, лежащей на поверхности.
По результатам судебного дела в Юклиде доминирующей парадигмой зонирования стало разделение конфликтных функций. Помимо идеологических постулатов, продвигаемых Мамфордом, у этого было экономическое объяснение. Еще за долго до появления зонирования, Артур Пигу формализовал свою теорию общественного благосостояния. Основной справедливой экономики Пигу полагал четное распределение внешних эффектов (externalities): если кто-то оказывает негативное влияние на других, то он должен поделиться с ними частью своих выгод. Отсюда возникла идея названного так позднее «налога Пигу», который при обложении им фирмы компенсирует обществу убытки, причиненные ему действиями этой фирмы. Логика разделения видов землепользования как раз отвечает пигувианской концепции справедливости. Территориальная сепарация участков промышленности от жилых массивов снижает стоимость земли первых и повышает ее же для вторых; тем самым, происходит фактическая компенсация жителям издержек от соседства с промышленностью через перераспределение в их пользу условной цености земли.
В теории все звучит складно – «плохие капиталисты» наказаны, «простой люд» защищен. Проблемы, однако, начинаются в моменте, когда мы перестаем мыслить жителей как монолитную общность.
Представим, что на дворе 1955-ый. Есть два человека – Джон и Билл. Джон – белый мужчина средних лет, работает менеджером среднего звена в банке. Он женат, у него двое детей и собака. Жена Джона – домохозяйка, но для Джона это не проблема – его зарплаты в 500$ в месяц хватает, чтобы нормально обеспечивать всю семью и даже приобрести автомобиль. Билл – молодой чернокожий мужчина, работает на заводе за 200$ в месяц. Жена Билла подрабатывает на кухне закусочной за минимальную зарплату в 50$ в месяц. Совокупного дохода супругов в целом хватает на содержание своих трех детей, но лишних денег у них почти не остается. В том числе на автомобиль.
Теперь представим, что есть два дома в американском пригороде, стоимость каждого – 5000$. Джон в расслабленном режиме может накопить на него за 3 года; семье Билла придется ужаться, но в целом, покопив лет 10 шансы купить жилье имеются. Но есть проблема: семья Джона не хочет жить в соседнем доме с семьей Билла – в американской культуре все еще сильны расовые стереотипы, и белые сильно сторонятся чернокожих. Так как Джон покупает дом раньше Билла, он первым становится местным резидентом и получает право участвовать в публичных слушаниях по зонированию. На этих слушаниях Джон вместе с такими же как он голосует за уменьшение площади жилых зон, запрет на размещение в городской черте промышленности и ограничение строительства коммерческих объектов (по критерию неудобства). Уменьшение объемов застройки приводит к росту цены на уже построенные дома; вынос же промышленности и ограничение коммерции приводит к резкому сокращению количества рабочих мест. Мало того, что дом, который хотел купить Билл, стоит уже 10000$, так и работу рядом с домом он уже не найдет – основная часть рабочих мест теперь находится в часе езды от жилого района. Для Джона с его автомобилем это небольшая проблема, а для Билла – большая.
Примерно так регулирование, абсолютно правовое и на первый взгляд справедливое, порождает в определенный момент феномен американской субурбии. А что такого произошло в 1970-х обсудим в следующий раз. Я же пока отбываю в экспедицию в Дагестан; ждите вестей с полей
#интерес_к_опыту #США
Когда я писал обзорную статью про американский опыт правового зонирования, одной из первых закономерностей, сразу бросившихся в глаза, был резкий рост публикаций по теме в начале 1970-х. До этого момента – отдельные заметки в прессе про успешное принятие Правил во все новых городах США и почти полное отсутствие научного дискурса. Начиная примерно с 1975-1976 годов – всплеск алармистских заголовков в прессе и вал цитируемых публикаций в рецензируемых журналах.
Как же так получилось? Причин у такого взрывного интереса несколько, но сегодня поговорим о наиболее явной, лежащей на поверхности.
По результатам судебного дела в Юклиде доминирующей парадигмой зонирования стало разделение конфликтных функций. Помимо идеологических постулатов, продвигаемых Мамфордом, у этого было экономическое объяснение. Еще за долго до появления зонирования, Артур Пигу формализовал свою теорию общественного благосостояния. Основной справедливой экономики Пигу полагал четное распределение внешних эффектов (externalities): если кто-то оказывает негативное влияние на других, то он должен поделиться с ними частью своих выгод. Отсюда возникла идея названного так позднее «налога Пигу», который при обложении им фирмы компенсирует обществу убытки, причиненные ему действиями этой фирмы. Логика разделения видов землепользования как раз отвечает пигувианской концепции справедливости. Территориальная сепарация участков промышленности от жилых массивов снижает стоимость земли первых и повышает ее же для вторых; тем самым, происходит фактическая компенсация жителям издержек от соседства с промышленностью через перераспределение в их пользу условной цености земли.
В теории все звучит складно – «плохие капиталисты» наказаны, «простой люд» защищен. Проблемы, однако, начинаются в моменте, когда мы перестаем мыслить жителей как монолитную общность.
Представим, что на дворе 1955-ый. Есть два человека – Джон и Билл. Джон – белый мужчина средних лет, работает менеджером среднего звена в банке. Он женат, у него двое детей и собака. Жена Джона – домохозяйка, но для Джона это не проблема – его зарплаты в 500$ в месяц хватает, чтобы нормально обеспечивать всю семью и даже приобрести автомобиль. Билл – молодой чернокожий мужчина, работает на заводе за 200$ в месяц. Жена Билла подрабатывает на кухне закусочной за минимальную зарплату в 50$ в месяц. Совокупного дохода супругов в целом хватает на содержание своих трех детей, но лишних денег у них почти не остается. В том числе на автомобиль.
Теперь представим, что есть два дома в американском пригороде, стоимость каждого – 5000$. Джон в расслабленном режиме может накопить на него за 3 года; семье Билла придется ужаться, но в целом, покопив лет 10 шансы купить жилье имеются. Но есть проблема: семья Джона не хочет жить в соседнем доме с семьей Билла – в американской культуре все еще сильны расовые стереотипы, и белые сильно сторонятся чернокожих. Так как Джон покупает дом раньше Билла, он первым становится местным резидентом и получает право участвовать в публичных слушаниях по зонированию. На этих слушаниях Джон вместе с такими же как он голосует за уменьшение площади жилых зон, запрет на размещение в городской черте промышленности и ограничение строительства коммерческих объектов (по критерию неудобства). Уменьшение объемов застройки приводит к росту цены на уже построенные дома; вынос же промышленности и ограничение коммерции приводит к резкому сокращению количества рабочих мест. Мало того, что дом, который хотел купить Билл, стоит уже 10000$, так и работу рядом с домом он уже не найдет – основная часть рабочих мест теперь находится в часе езды от жилого района. Для Джона с его автомобилем это небольшая проблема, а для Билла – большая.
Примерно так регулирование, абсолютно правовое и на первый взгляд справедливое, порождает в определенный момент феномен американской субурбии. А что такого произошло в 1970-х обсудим в следующий раз. Я же пока отбываю в экспедицию в Дагестан; ждите вестей с полей
#интерес_к_опыту #США
1❤🔥6🔥3
ГОРОД, В КОТОРОМ ЖИВУТ ПРАВИЛЬНО. ИНОГДА ЕЩЕ И ПО ЗАКОНУ
Для меня Дербент - этакий маленький русский Иерусалим. Многоликий сплав тысячелетий взаимодействия разных культур: больших - азербайджанской, армянской, русской, еврейской - и малых лакской, табасаранский, даргинской, лезгинской, агульский и многих других. Всех не упомнишь, если не прожил тут пару лет. Многоликая гармония жизни старого города вкупе с накопленным культурным пластом порождает поразительных людей и привлекает амбициозных и талантливых со всей Республики и даже с разных концов остальной России. В результате рождается уникальная правовая культура, специфика которой преображает застроенную среду своим неповторимым образом.
Мы обычно привыкли думать, что можно либо жить четко по закону, либо его нарушать. Мы мыслим чиновника, служащего как должностное лицо, который либо работает по закрепленным нормативно правилам, либо нарушает их. В первом случае мы считаем, что он поступает правильно; во втором - что он ведет себя халатно либо занимается коррупцией (часто вещи взаимосвязанные). Смотря через подобный привычный фрейм на Дербент, я лично ожидал увидеть одну из двух ситуаций. Либо федеральное внимание - разработанный в 2019 году мастер-план, новые зоны охраны наследия, и множество проектов благоустройства - вымыло традиционные управленческие практики. Либо все планы глобальных преобразований остались на бумаге, будучи заблокированы ретроградной традицией.
Реальность оказалась совсем другой. Правовой плюрализм приобрел неожиданный для внешнего наблюдателя синергетический эффект, в рамках которого разные модусы права дополнили друг друга, а не вступили в конфликт. Когда один наш респондент рассказывает, как уговаривает предпринимателей убрать вызывающие вывески, потому что так нельзя по закону, а в случае получения дерзкого отказа "переводит на личное" и разбирается "уже по-другому", он не видит противоречия в своих словах. Право традиционное и даже "право сильного" - естественное продолжение права, закрепленного законом:
Коррупции в нашем понимании тоже нет - у людей и бизнеса не берут, это "стыдно", это "потом уважать никто тебя не будет". Но находиться на службе и иметь бизнесы самому - нормально. Это нужно, чтобы "не воровали", это ведь "честные деньги". Это не коррупция.
Когда человек обеспечен всем необходимым, когда у него есть авторитет и он способен "перевести на личное", то тогда соблюдается закон. Удивительно, но многие положения мастер-плана правда реализуются, и не только деньгами известного сенатора. Удивительно, но благоустройство дворов и улиц реально происходит. Удивительно, но многие проявления неформальности (пристройки, надстройки и прочее) правда периодически ликвидируются (насколько системно - разговор отдельный). Удивительно, но даже регламенты охраны наследия частично, но соблюдаются, хоть жители старого города всё ещё нет нет, да вытаскивают камни из стен цитадели Нарын-Кала. Но мысль, что на все нужна "зеленка" (правоустанавливающий документ, разрешение) уже посажена в головы простых людей. Есть коллективное понимание, что "жить нужно по закону". Как его нормы вменяются - другой вопрос. Но вменяются. По большей части.
Есть риск, что понимание внешнего человека, даже обогащенное на месте, все равно фреймировано суждениями тех экспертов, с которыми он общался на месте. Так что оставляю вероятность, что все не так радужно, как я описал. Но какой-то процесс налаживания диалога между разными модусами права явно идет. И это радует
#Дербент #стремление_к_знанию
Для меня Дербент - этакий маленький русский Иерусалим. Многоликий сплав тысячелетий взаимодействия разных культур: больших - азербайджанской, армянской, русской, еврейской - и малых лакской, табасаранский, даргинской, лезгинской, агульский и многих других. Всех не упомнишь, если не прожил тут пару лет. Многоликая гармония жизни старого города вкупе с накопленным культурным пластом порождает поразительных людей и привлекает амбициозных и талантливых со всей Республики и даже с разных концов остальной России. В результате рождается уникальная правовая культура, специфика которой преображает застроенную среду своим неповторимым образом.
Мы обычно привыкли думать, что можно либо жить четко по закону, либо его нарушать. Мы мыслим чиновника, служащего как должностное лицо, который либо работает по закрепленным нормативно правилам, либо нарушает их. В первом случае мы считаем, что он поступает правильно; во втором - что он ведет себя халатно либо занимается коррупцией (часто вещи взаимосвязанные). Смотря через подобный привычный фрейм на Дербент, я лично ожидал увидеть одну из двух ситуаций. Либо федеральное внимание - разработанный в 2019 году мастер-план, новые зоны охраны наследия, и множество проектов благоустройства - вымыло традиционные управленческие практики. Либо все планы глобальных преобразований остались на бумаге, будучи заблокированы ретроградной традицией.
Реальность оказалась совсем другой. Правовой плюрализм приобрел неожиданный для внешнего наблюдателя синергетический эффект, в рамках которого разные модусы права дополнили друг друга, а не вступили в конфликт. Когда один наш респондент рассказывает, как уговаривает предпринимателей убрать вызывающие вывески, потому что так нельзя по закону, а в случае получения дерзкого отказа "переводит на личное" и разбирается "уже по-другому", он не видит противоречия в своих словах. Право традиционное и даже "право сильного" - естественное продолжение права, закрепленного законом:
Невозможно к человеку прийти и дать протокол. <...> Нужно, чтобы человек приходил, у которого авторитет есть. Очень важно, чтобы в нем видели человека, который правильное говорит.
Коррупции в нашем понимании тоже нет - у людей и бизнеса не берут, это "стыдно", это "потом уважать никто тебя не будет". Но находиться на службе и иметь бизнесы самому - нормально. Это нужно, чтобы "не воровали", это ведь "честные деньги". Это не коррупция.
Когда человек обеспечен всем необходимым, когда у него есть авторитет и он способен "перевести на личное", то тогда соблюдается закон. Удивительно, но многие положения мастер-плана правда реализуются, и не только деньгами известного сенатора. Удивительно, но благоустройство дворов и улиц реально происходит. Удивительно, но многие проявления неформальности (пристройки, надстройки и прочее) правда периодически ликвидируются (насколько системно - разговор отдельный). Удивительно, но даже регламенты охраны наследия частично, но соблюдаются, хоть жители старого города всё ещё нет нет, да вытаскивают камни из стен цитадели Нарын-Кала. Но мысль, что на все нужна "зеленка" (правоустанавливающий документ, разрешение) уже посажена в головы простых людей. Есть коллективное понимание, что "жить нужно по закону". Как его нормы вменяются - другой вопрос. Но вменяются. По большей части.
Есть риск, что понимание внешнего человека, даже обогащенное на месте, все равно фреймировано суждениями тех экспертов, с которыми он общался на месте. Так что оставляю вероятность, что все не так радужно, как я описал. Но какой-то процесс налаживания диалога между разными модусами права явно идет. И это радует
#Дербент #стремление_к_знанию
1❤🔥12❤3🤯1
Forwarded from Урбанисты из Вышки (ФГРР ВШЭ)
Все идёт по мастер-плану? Исследование регулирования и фактической застройки в городах Дагестана
Студенческая экспедиция «Опорные города Дагестана: планируемое и фактическое использование городской территории на примере Махачкалы и Дербента» началась 14 сентября. Её организовала команда ВШУ в рамках программы «Открываем Россию заново».
В ближайшие дни участники будут исследовать, как развиваются Дербент и Махачкала. Главная задача экспедиции — понять, как городское регулирование работает на практике и что формирует современный облик двух крупнейших городов Дагестана.
Команда изучит существующее регулирование землепользования и планы по его трансформации, связанные с ним управленческие практики и особенности реальной застройки, возникающей и меняющейся под воздействием норм.
Следите за новостями в каналах руководителей экспедиции Дарьи Мальцевой и Романа Бабейкина.
Студенческая экспедиция «Опорные города Дагестана: планируемое и фактическое использование городской территории на примере Махачкалы и Дербента» началась 14 сентября. Её организовала команда ВШУ в рамках программы «Открываем Россию заново».
В ближайшие дни участники будут исследовать, как развиваются Дербент и Махачкала. Главная задача экспедиции — понять, как городское регулирование работает на практике и что формирует современный облик двух крупнейших городов Дагестана.
Команда изучит существующее регулирование землепользования и планы по его трансформации, связанные с ним управленческие практики и особенности реальной застройки, возникающей и меняющейся под воздействием норм.
Следите за новостями в каналах руководителей экспедиции Дарьи Мальцевой и Романа Бабейкина.
1❤🔥7❤1🎉1