Город в негативах
ОТ «ЭСТЕТИЧНОСТИ» К «АРТИСТИЧНОСТИ»: ЗАБЫТЫЙ ЗОЛОТОЙ ВЕК НЕМЕЦКОЙ ГРАДОТСРОИТЕЛЬНОЙ МЫСЛИ Первая мировая война оказала на немецкую градостроительную мысль решающее значение. Главное противоречие – стремление к городскому самоуправлению при попытке сохранить…
«ВОЙНА КРЫШ» КАК АПОГЕЙ ПРОТИВОСТОЯНИЯ МОДЕРНА И ТРАДИЦИИ
«Войной крыш» принято называть довольно продолжительное противостояние двух архитектурно-градостроительных школ позднего Веймара: модернистов и традиционалистов. Представители первой школы выступали за прагматизм в городском планировании: жилой дом как сам должен быть эффективным пространством частной жизни (отсюда упрощение и оптимизация внутренних планировок), так и должен повышать эффективность жизни общественной (никаких закрытых дворов, только открытый микрорайон). Наследуя логику «артистичного» города, заложенную ранее экспрессионистами, представители школы считали, что главное – строить больше, строить удобнее и пронизывать ткань города нитями социальной жизни. Сторонники же консервативного подхода полагали связь здания и земли основой традиционного города: кварталы должны были быть замкнутым пространством частной жизни, а архитектура зданий – выражать элементы немецкого национального духа.
Сторонники двух школ критиковали друг друга еще с середины 1920-х, но спусковым крючком открытой войны стало создание модернистами образцового «жилого образования будущего» в Вайсенхоффе, Штутгарт (1-3). Проект получился во многом интернациональным, но его лицом в Германии стал известный архитектор-новатор Людвиг Мис ван дер Роэ, который позиционировал созданный квартал как будущий образец жилой среды немецкого города. Проект не на шутку взбесил консервативную общественность, и источником самой острой критики стал довольно известный в ее кругах архитектор Пауль Шульце-Наумбург. В своей критике Шульце-Наумбург более всего атаковал концепцию плоской крыши как одной из главных особенностей новаторского проекта.
Модернисты позиционировали крышу как будущее пространство социальных взаимодействий: согласно их видению, крыша должна была потенциально стать местом соседского общения, ранее зажатого в узких коридорах между квартирами; люди должны были иметь доступ на крышу, а поэтому она должна была быть плоской. К тому же, у плоской крыши был еще плюс – при должном развитии строительных технологий ее создание могло бы стать более дешевой альтернативой классической двускатной крыше; а дешевле, значит лучше. Шульце-Наумбург же полагал, что плоская крыша уродует классический образ немецкой архитектуры и создает ложные отсылки к чужим, «африканским» культурам (постоянно проводилась параллель Вайсенхоффа с арабскими «деревушками»); к тому же архитектор полагал, что пространство соседской жизни должно быть приватным, и в этом смысле двор в классическом немецком квартале выигрывает у любой крыши.
Самое интересное в «войне крыш» то, что вместо того, чтобы вести праздные дискуссии, обе стороны конфликта активно приступили к делу – уже через несколько лет во многих городах были созданы как кварталы с исключительно плоскими и, наоборот, нарочито сложными по форме крышами. Классический пример здесь – районы Целендорф и Кохенхоф, Берлин. Модернистские микрорайоны Бруно Таута (с плоскими крышами, конечно же) (4, 5) здесь соседствуют по сей день с консервативными кварталами Шмиттенера (6, 7), выделяющимися даже на фонде действительно исторической застройки своими сложными, двускатными крышами с дополнительными изломами.
«Война крыш» активно шла почти до середины 1930-х, и финал ее был показателен. О нем – в следующих постах.
#германия
«Войной крыш» принято называть довольно продолжительное противостояние двух архитектурно-градостроительных школ позднего Веймара: модернистов и традиционалистов. Представители первой школы выступали за прагматизм в городском планировании: жилой дом как сам должен быть эффективным пространством частной жизни (отсюда упрощение и оптимизация внутренних планировок), так и должен повышать эффективность жизни общественной (никаких закрытых дворов, только открытый микрорайон). Наследуя логику «артистичного» города, заложенную ранее экспрессионистами, представители школы считали, что главное – строить больше, строить удобнее и пронизывать ткань города нитями социальной жизни. Сторонники же консервативного подхода полагали связь здания и земли основой традиционного города: кварталы должны были быть замкнутым пространством частной жизни, а архитектура зданий – выражать элементы немецкого национального духа.
Сторонники двух школ критиковали друг друга еще с середины 1920-х, но спусковым крючком открытой войны стало создание модернистами образцового «жилого образования будущего» в Вайсенхоффе, Штутгарт (1-3). Проект получился во многом интернациональным, но его лицом в Германии стал известный архитектор-новатор Людвиг Мис ван дер Роэ, который позиционировал созданный квартал как будущий образец жилой среды немецкого города. Проект не на шутку взбесил консервативную общественность, и источником самой острой критики стал довольно известный в ее кругах архитектор Пауль Шульце-Наумбург. В своей критике Шульце-Наумбург более всего атаковал концепцию плоской крыши как одной из главных особенностей новаторского проекта.
Модернисты позиционировали крышу как будущее пространство социальных взаимодействий: согласно их видению, крыша должна была потенциально стать местом соседского общения, ранее зажатого в узких коридорах между квартирами; люди должны были иметь доступ на крышу, а поэтому она должна была быть плоской. К тому же, у плоской крыши был еще плюс – при должном развитии строительных технологий ее создание могло бы стать более дешевой альтернативой классической двускатной крыше; а дешевле, значит лучше. Шульце-Наумбург же полагал, что плоская крыша уродует классический образ немецкой архитектуры и создает ложные отсылки к чужим, «африканским» культурам (постоянно проводилась параллель Вайсенхоффа с арабскими «деревушками»); к тому же архитектор полагал, что пространство соседской жизни должно быть приватным, и в этом смысле двор в классическом немецком квартале выигрывает у любой крыши.
Самое интересное в «войне крыш» то, что вместо того, чтобы вести праздные дискуссии, обе стороны конфликта активно приступили к делу – уже через несколько лет во многих городах были созданы как кварталы с исключительно плоскими и, наоборот, нарочито сложными по форме крышами. Классический пример здесь – районы Целендорф и Кохенхоф, Берлин. Модернистские микрорайоны Бруно Таута (с плоскими крышами, конечно же) (4, 5) здесь соседствуют по сей день с консервативными кварталами Шмиттенера (6, 7), выделяющимися даже на фонде действительно исторической застройки своими сложными, двускатными крышами с дополнительными изломами.
«Война крыш» активно шла почти до середины 1930-х, и финал ее был показателен. О нем – в следующих постах.
#германия
1❤8
Город в негативах
ЗАТЯНУВШАЯСЯ РЕВОЛЮЦИЯ ОСУЩЕСТВИЛАСЬ, КОГДА НИКТО УЖЕ НЕ ЖДАЛ Урбанистам свойственно рассуждать об институтах и инструментах - генплан, ПЗЗ, КРТ и т. д. - а более глобальные изменения из вида упускать. Задумался я об этом, так как вот уже вторую неделю подряд…
Гудзь,_Бабейкин,_Самоловских_2025_Институциональный_кризис_градостроительного.pdf
807.5 KB
КТО ЖЕ УБИЙЦА И КОГДА ЕГО ОСТАНОВЯТ?! 🤬
Так должна была бы называться наша новая статья, если бы выходила в желтой газетенке или паблике, посвященном обзору криминальной хроники. Хотя учитывая содержание специального номера «Социологии власти» об эмпирических исследованиях права, мы уже практически часть этой самой хроники, только в более формализованном виде. Несмотря на то, что подобное соседство довольно случайно – каким-то чудом двум юристам и человеку с непонятной квалификацией (мне) удалось пробиться в журнал, где публикуются только социологи – оно, как это не странно, крайне логично, ведь тема нашей работы отдает предчувствием чего-то не вполне хорошего.
Если говорить серьезно, то мне кажется, что это один из самых важных текстов моих соавторов и, наверное, самый важный мой текст. Он – о системном кризисе ключевого института в сфере градостроительной деятельности, который определяет ее как сферу компетенции муниципальной власти. Градостроительное зонирование – единственный институт с сугубо муниципальной природой, и сегодня он если не находится при смерти, то проживает довольно специфическое перерождение. Об этом вполне осознанно говорят опрошенные нами институциональные эксперты (Минэка, Минстроя, ИЭГа и т. д.); это же подсознательно вербализируют правоприменители (благодаря Татьяне Васильевне собрали ответы от более, чем 500 муниципальных образований и пары десятков регионов!). Это перерождение является очень показательным маркером и регионализации муниципальных полномочий, и изменения федеральной политики в отрасли. Об этом важно говорить, и мне кажется, что у нас получился в этот раз особенно системный и важный текст о проблеме, о которой часто молчат.
Эта работа – финальная в списке статей по моей диссертации, хоть официально в него не входит (формально, аспирантуру я уже закончил). Локализация системной проблемы путем ее отчетливой вербализации в путанном управленческом дискурсе о проектном подходе и повышении эффективности строительства жилья. Потому текст мне особенно дорог; он местами, конечно, может показаться сумбурным, но такая эпоха – говорить приходиться кратко и иногда смягчая углы. А поговорить там еще есть о чем, ведь в представленной статье дана лишь выжимка из довольно большого социологического исследования; некоторые подробности возможно расскажу в этом канале уже в новом году.
#самореклама #готовность_к_институтам #стремление_к_знанию
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤🔥9
В этот день принято рефлексировать о годе прошедшем и что-то желать на год грядущий, но я лично хочу просто отдохнуть и временно отодвинуть рассуждения о городах на второй план. И вам желаю того же)))
Поэтому сегодня без рефлексии, а из пожеланий - постарайтесь все просто хорошо отдохнуть в эту ночь и в ближайшие праздничные дни. Сейчас это важнее любых размышлений
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1❤20
В НОВЫЙ ГОД БЕЗ НЕГАТИВА, НО С НЕГАТИВАМИ
Обычно в декабре принято подводить итоги года прошедшего и формировать планы на год грядущий. Канал у меня, однако, молодой, и подводить итоги за 2025-ый мне показалось не совсем корректно, а размышление над планами затянулось почти на весь январь, так как носили весьма фундаментальный характер.
Поэтому вместо посвящения первого поста нового года какой-то конкретной теме, я решил выстроить его вокруг обозначения тенденций, в рамках которых «Город в негативах» будет развиваться в 2026-ом; тем более, что некоторый тематический расфокус (в частности, мой изначальный обман про то, что канал этот про городское право, ахах) мог отпугнуть ряд читателей. Так как свой канал я воспринимаю в логике единого нарратива, тенденции ожидаются следующие:
- Финализация затянувшихся сюжетных арок. Здесь, конечно же, речь в первую очередь про градостроительство в Германии. Серия постов крайне важная, но без контекста – который, увы, не мог быть заранее предзадан, но только очерчен постфактум – может показаться скучной и неактуальной, что очень видно по реакциям. Будет еще пара постов, после чего я попробую (но не факт) собрать какое-то резюме в виде отдельной мини статьи, чтобы закрепить материал на будущие в виде единого блока текста.
- Выстраивание новых сюжетных линий. Как минимум, от Германии переходим к кейсу США – самой богатой почве для рассуждения о правовом регулировании застройки из возможных. Отсылки к Германии сформируют «билдап» захватывающей истории, где одинаково важные роли сыграют русский анархист Петр Кропоткин, американский социолог Льюис Мамфорд и прусское правительство канцлера Вильгельма. И это история такой штуки, как ПЗЗ, конечно же. А вы что думали?
- Создание неожиданных сюжетных поворотов. В этом году попробую давать больше уникального контента, которого нет и никогда не было в других телеграмм каналах. А в ряде случаев – в интернете вообще. Благо, некоторый задел уже имеется!
- Постановка акцента на действие, а не на описание. Будет больше рассуждений про происходящее со мной здесь и сейчас. До этого ограничивался пиаром мероприятий (что тоже интересно не всем), тогда как сейчас будет акцент на, прежде всего, преподавательскую рефлексию. Скоро, например, намечается день ФГРР, и из мероприятий со школьниками можно немало любопытного вытащить и для взрослых. А уж сколько можно вытащить из разговоров про проектный семинар…
- Выделение и проработка главных героев. Я много думал о том, каких рубрик на этом канале не хватает, и понял, что, как минимум, студентам (которые составляют львиную часть подписчиков) часто не хватает дополнительного контекста про метров, о которых они слышат часто, но которых услышать получается не всегда. Да-да, постараюсь периодически делиться своим пониманием некоторых ключевых (и неочевидных) идей Гутнова, Высоковского и, да простит меня за вольности в интерпретации Олег Артемович, Баевского. Кто-то воспримет мой пересказ как дополнительную образовательную активность, а кто-то – как повод поспорить. Посмотрим, что из этого выйдет.
Пока что планов много. Остаетсяне залениться все успеть
Обычно в декабре принято подводить итоги года прошедшего и формировать планы на год грядущий. Канал у меня, однако, молодой, и подводить итоги за 2025-ый мне показалось не совсем корректно, а размышление над планами затянулось почти на весь январь, так как носили весьма фундаментальный характер.
Поэтому вместо посвящения первого поста нового года какой-то конкретной теме, я решил выстроить его вокруг обозначения тенденций, в рамках которых «Город в негативах» будет развиваться в 2026-ом; тем более, что некоторый тематический расфокус (в частности, мой изначальный обман про то, что канал этот про городское право, ахах) мог отпугнуть ряд читателей. Так как свой канал я воспринимаю в логике единого нарратива, тенденции ожидаются следующие:
- Финализация затянувшихся сюжетных арок. Здесь, конечно же, речь в первую очередь про градостроительство в Германии. Серия постов крайне важная, но без контекста – который, увы, не мог быть заранее предзадан, но только очерчен постфактум – может показаться скучной и неактуальной, что очень видно по реакциям. Будет еще пара постов, после чего я попробую (но не факт) собрать какое-то резюме в виде отдельной мини статьи, чтобы закрепить материал на будущие в виде единого блока текста.
- Выстраивание новых сюжетных линий. Как минимум, от Германии переходим к кейсу США – самой богатой почве для рассуждения о правовом регулировании застройки из возможных. Отсылки к Германии сформируют «билдап» захватывающей истории, где одинаково важные роли сыграют русский анархист Петр Кропоткин, американский социолог Льюис Мамфорд и прусское правительство канцлера Вильгельма. И это история такой штуки, как ПЗЗ, конечно же. А вы что думали?
- Создание неожиданных сюжетных поворотов. В этом году попробую давать больше уникального контента, которого нет и никогда не было в других телеграмм каналах. А в ряде случаев – в интернете вообще. Благо, некоторый задел уже имеется!
- Постановка акцента на действие, а не на описание. Будет больше рассуждений про происходящее со мной здесь и сейчас. До этого ограничивался пиаром мероприятий (что тоже интересно не всем), тогда как сейчас будет акцент на, прежде всего, преподавательскую рефлексию. Скоро, например, намечается день ФГРР, и из мероприятий со школьниками можно немало любопытного вытащить и для взрослых. А уж сколько можно вытащить из разговоров про проектный семинар…
- Выделение и проработка главных героев. Я много думал о том, каких рубрик на этом канале не хватает, и понял, что, как минимум, студентам (которые составляют львиную часть подписчиков) часто не хватает дополнительного контекста про метров, о которых они слышат часто, но которых услышать получается не всегда. Да-да, постараюсь периодически делиться своим пониманием некоторых ключевых (и неочевидных) идей Гутнова, Высоковского и
Пока что планов много. Остается
1❤15👍2🔥1🏆1
ДЕВЕЛОПМЕНТ, ГРАДОРЕГУЛИРОВАНИЕ И ШИЗОФРЕНИЯ
За сегодня в рамках одного мероприятия я анекдотически много раз услышал рядом слова девелопмент и градорегулирование. Причем зацепило меня не первое (оно как никак было в повестке), а второе, плюс характер его взаимосочетания в дискуссии с первым. Ассоциации у меня возникли самые странные, но я посчитал примечательным их здесь привести.
Когда в своей книге «История безумия в классическую эпоху» Мишель Фуко разбирает характер изменения отношения к душевнобольным в разные времена, в качестве примера он приводит историю немецких «кораблей дураков» (Narrenschiff). Со Средневековья и до позднего Возрождения на практике было распространено явление, когда моряки, проплывая по Рейну мимо торговых городов, забирали к себе на корабль отдельных не вполне психически здоровых горожан. Власти города отдавали безумцев целенаправленно: таким образом они гуманно (по-христиански) освобождали город от нелицеприятных личностей, а моряки взамен получали уважение, а иногда и соразмерную плату. На некоторых кораблях накапливалось так много ненормальных, что со временем их стали метафорически именовать «кораблями дураков».
И как утверждает Фуко, сначала отношение к безумцам было крайне сдержанным и обыденным – считалось, что те порочны и иметь дело с ними не стоит. Безумие воспринималось как грех, и потому вызывало легкую насмешку. При этом, хотя никто из «адекватных» сам безумцем становиться не желал и всерьез их речи не воспринимал (грешно слушать поруганных Богом), многие уважали их тяжелое бремя – бремя безмерной свободы, вызванной невольным заточением (ведь мало кто из средневековых горожан мог за жизнь увидеть столько городов, как узники корабля дураков!). Поэтому «корабли дураков» города встречали без радости, но спокойно – хоть дел с безумцами никто иметь не хотел, их право на специфическую «свободу» все соблюдали.
Но со временем отношение к узникам корабля начало меняться. Все чаще прибытие корабля вызывало у горожан ажиотаж, так как формировало ассоциации с концом света. Пережившая чуму Европа ожидала страшного суда, и безумцы все больше начинали видеться не грешниками, но людьми с особым даром – даром за пеленой текущих и будущих страданий человека видеть проблески будущего рая. Из тягостной обыденности безумие стало обретать черты космической силы, притягательной для людей творческих и отталкивающей адекватное большинство. Именно в этот момент упоминания Narrenschiff в литературе и живописи стали становиться все более частыми, хотя масштаб реального явления начинал постепенно угасать. Сумасшествие, уходящее все дальше от обыденной жизни, постепенно романтизировалось. Казалось, из свободного, но изгоя, безумец постепенно превращался в ментального капитана города, из которого до этого был вежливо, но изгнан.
А потом все это однажды кончилось. Развитие науки и постепенный отход масс от религиозного сознания начали постепенно «приземлять» образ безумия: теперь это был уже не грех и не дар, а всего лишь диагноз. А у кого есть диагноз, того можно вылечить; все же это не сущность во власти Бога, а что-то человеческое и приземленное. Обновленное видение безумия как болезни трагично наложилось на следы предыдущей эпохи: наука убила романтизацию потери рассудка, однако не позволила снять тревоги масс, этой романтизацией ранее сформированные. В результате сумасшедшие оказались в проигравших – у них больше не было ни романтического образа эпохи Возрождения, ни специфической свободы времен Средневековья. Narrenschiff быстро ушел как из искусства, так и из практики. Заменой ему стали многочисленные стерильные психиатрические лечебницы.
Если вы ждали в конце вывод, то его не будет. Возможно, если вы подумаете, то придете к нему сами. А может быть, этого вывода здесь и не подразумевалось. Все-таки этот текст тоже отчасти написан безумцем
За сегодня в рамках одного мероприятия я анекдотически много раз услышал рядом слова девелопмент и градорегулирование. Причем зацепило меня не первое (оно как никак было в повестке), а второе, плюс характер его взаимосочетания в дискуссии с первым. Ассоциации у меня возникли самые странные, но я посчитал примечательным их здесь привести.
Когда в своей книге «История безумия в классическую эпоху» Мишель Фуко разбирает характер изменения отношения к душевнобольным в разные времена, в качестве примера он приводит историю немецких «кораблей дураков» (Narrenschiff). Со Средневековья и до позднего Возрождения на практике было распространено явление, когда моряки, проплывая по Рейну мимо торговых городов, забирали к себе на корабль отдельных не вполне психически здоровых горожан. Власти города отдавали безумцев целенаправленно: таким образом они гуманно (по-христиански) освобождали город от нелицеприятных личностей, а моряки взамен получали уважение, а иногда и соразмерную плату. На некоторых кораблях накапливалось так много ненормальных, что со временем их стали метафорически именовать «кораблями дураков».
И как утверждает Фуко, сначала отношение к безумцам было крайне сдержанным и обыденным – считалось, что те порочны и иметь дело с ними не стоит. Безумие воспринималось как грех, и потому вызывало легкую насмешку. При этом, хотя никто из «адекватных» сам безумцем становиться не желал и всерьез их речи не воспринимал (грешно слушать поруганных Богом), многие уважали их тяжелое бремя – бремя безмерной свободы, вызванной невольным заточением (ведь мало кто из средневековых горожан мог за жизнь увидеть столько городов, как узники корабля дураков!). Поэтому «корабли дураков» города встречали без радости, но спокойно – хоть дел с безумцами никто иметь не хотел, их право на специфическую «свободу» все соблюдали.
Но со временем отношение к узникам корабля начало меняться. Все чаще прибытие корабля вызывало у горожан ажиотаж, так как формировало ассоциации с концом света. Пережившая чуму Европа ожидала страшного суда, и безумцы все больше начинали видеться не грешниками, но людьми с особым даром – даром за пеленой текущих и будущих страданий человека видеть проблески будущего рая. Из тягостной обыденности безумие стало обретать черты космической силы, притягательной для людей творческих и отталкивающей адекватное большинство. Именно в этот момент упоминания Narrenschiff в литературе и живописи стали становиться все более частыми, хотя масштаб реального явления начинал постепенно угасать. Сумасшествие, уходящее все дальше от обыденной жизни, постепенно романтизировалось. Казалось, из свободного, но изгоя, безумец постепенно превращался в ментального капитана города, из которого до этого был вежливо, но изгнан.
А потом все это однажды кончилось. Развитие науки и постепенный отход масс от религиозного сознания начали постепенно «приземлять» образ безумия: теперь это был уже не грех и не дар, а всего лишь диагноз. А у кого есть диагноз, того можно вылечить; все же это не сущность во власти Бога, а что-то человеческое и приземленное. Обновленное видение безумия как болезни трагично наложилось на следы предыдущей эпохи: наука убила романтизацию потери рассудка, однако не позволила снять тревоги масс, этой романтизацией ранее сформированные. В результате сумасшедшие оказались в проигравших – у них больше не было ни романтического образа эпохи Возрождения, ни специфической свободы времен Средневековья. Narrenschiff быстро ушел как из искусства, так и из практики. Заменой ему стали многочисленные стерильные психиатрические лечебницы.
1💔13🕊5✍3🔥3🙏2💯2👀2❤1
РЕКОНСТРУИРУЯ ИДЕОЛОГИЮ ВЫСОКОВСКОГО: ПРАВОВОЙ АСПЕКТ
Мы тут с группой коллег в последние недели загорелись идей некоторого системного реконструирования наследия Александра Высоковского. Пока идеи сделать готовый продукт на внешнюю аудиторию нет, скорее стараемся систематизировать имеющиеся у нас знания о том, что было сделано мэтром и его последователями (поэтому подробнее распространяться не буду). Однако, это создало лишнюю мотивацию покопаться в том, в чем всегда очень хотелось покопаться лично мне – в ранних текстах Александра Аркадьевича. И вот делюсь первыми результатами.
Меня, как обычно, более всего интересуют работы, связанные с участием Высоковского в продвижении института правового зонирования в России. Отдельные работы, конечно, представлены в знаменитом трехтомнике; также в открытом доступе можно отыскать книгу про разработку первых Правил землепользования и застройки в Кыргызстане. Но это далеко не все – Александр Аркадьевич так-то написал намного больше текстов по теме, заметная часть которых была опубликована в таких журналах, как «Городское управление» и «Местное самоуправление». Долгое время я считал, что для их прочтения нужно будет обращаться в какой-нибудь московский архив, но тут оказалось, что именно у этих журналов есть архивы электронные, да еще и охватывающие весь период 1990-х годов. Так мною были найдены (и в данном посте обнародованы) ранние тексты Высоковского про правовое зонирование и не только!
Тексты, конечно, потрясающие в аспекте описания характера эпохи. Некоторые из них частично рерайтнуты автором позднее и включены в трехтомник, но есть и «эксклюзив». Возможно, касательно некоторых работ позднее в канале будет проведена отдельная рефлексия, но пока могу смело сказать, что мой фаворит – текст «Правила землепользования и застройки: стратегия введения в действие», посвященный введению в действие первых Правил Казани (вторых Правил в России после Великого Новгорода). Некоторые цитаты из него сейчас звучат весьма безумно:
Также меня зацепила история про привлечение разных стейкхолдеров к разработке документа, да и сама схема организации публичной работы по введению Правил выглядит любопытно. Веет нынешней дискуссией про «инновационные» процедуры вовлечения в мастер-планирование, только в доцифровую эпоху.
Все найденные мной тексты в комментариях к данному посту 👇
#готовность_к_институтам #высоковский
Мы тут с группой коллег в последние недели загорелись идей некоторого системного реконструирования наследия Александра Высоковского. Пока идеи сделать готовый продукт на внешнюю аудиторию нет, скорее стараемся систематизировать имеющиеся у нас знания о том, что было сделано мэтром и его последователями (поэтому подробнее распространяться не буду). Однако, это создало лишнюю мотивацию покопаться в том, в чем всегда очень хотелось покопаться лично мне – в ранних текстах Александра Аркадьевича. И вот делюсь первыми результатами.
Меня, как обычно, более всего интересуют работы, связанные с участием Высоковского в продвижении института правового зонирования в России. Отдельные работы, конечно, представлены в знаменитом трехтомнике; также в открытом доступе можно отыскать книгу про разработку первых Правил землепользования и застройки в Кыргызстане. Но это далеко не все – Александр Аркадьевич так-то написал намного больше текстов по теме, заметная часть которых была опубликована в таких журналах, как «Городское управление» и «Местное самоуправление». Долгое время я считал, что для их прочтения нужно будет обращаться в какой-нибудь московский архив, но тут оказалось, что именно у этих журналов есть архивы электронные, да еще и охватывающие весь период 1990-х годов. Так мною были найдены (и в данном посте обнародованы) ранние тексты Высоковского про правовое зонирование и не только!
Тексты, конечно, потрясающие в аспекте описания характера эпохи. Некоторые из них частично рерайтнуты автором позднее и включены в трехтомник, но есть и «эксклюзив». Возможно, касательно некоторых работ позднее в канале будет проведена отдельная рефлексия, но пока могу смело сказать, что мой фаворит – текст «Правила землепользования и застройки: стратегия введения в действие», посвященный введению в действие первых Правил Казани (вторых Правил в России после Великого Новгорода). Некоторые цитаты из него сейчас звучат весьма безумно:
Создание позитивного отношения к опыту Казани достигалось с помощью включения в международные и межрегиональные информационные сети, федеральные и региональные программы, участия в работе общественных организаций различного уровня, семинаров, конференций и т. п. Так, например, глава администрации Казани К. Ш. Исхаков выступал в Женеве с заключительным докладом от группы региональных и городских властей на Форуме по привлечению прямых иностранных инвестиций, организованном Экономической Комиссией Европы ООН.
Также меня зацепила история про привлечение разных стейкхолдеров к разработке документа, да и сама схема организации публичной работы по введению Правил выглядит любопытно. Веет нынешней дискуссией про «инновационные» процедуры вовлечения в мастер-планирование, только в доцифровую эпоху.
Все найденные мной тексты в комментариях к данному посту 👇
#готовность_к_институтам #высоковский
1🔥11❤6
СНЕСТИ НЕЛЬЗЯ СОХРАНИТЬ: ПРАКТИКА ГОРОДСКОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ ДЛЯ ЛИЦЕИСТОВ, Ч. 1
Захотелось тут поделиться некоторыми результатами нестандартных образовательных активностей, которыми мы на факультете иногда занимаемся. В частности, второй год с коллегамиставим социальные эксперименты над школьниками в интерактивной форме обучаем лицеистов Вышки основам городского планирования в рамках Факультетского дня ФГРР. Автор эксперимента образовательной методики *без лишней скромности* я, так что я его вам кратко и опишу. В этом посте – про прошлый год.
Основной формат *внезапно* – социальная ролевая настольная игра о развитии условно предзаданной застроенной территории. Территория представляет собой некоторую периферийную зону города, в границах которой сформировано несколько участков, занятых лесами, озерами, корпусами полузаброшенной фабрики и ветшающей усадьбой, имеющей статус ОКН. Игроки разбиваются на команды – застройщики, местная администрация, активисты-общественники и обычные горожане. Каждая команда должна разместить на территории определенные типы объектов, учитывая действующие Правила землепользования и застройки (предзаданы организаторами); при этом каждый из участников каждой команды также имеет второстепенную цель по сохранению определенного типа существующих на территории объектов.
Как уже, наверное, понимает каждый заядлый игрок в настольные игры, разместить все нужные каждой команде новые объекты без «сноса» уже существующих и/или нарушения Правил невозможно. Это задает последовательность игры – в течение трех раундов переговоров участники разных команд ведут переговоры друг с другом, пытаясь выторговать себе наилучшие условия. Межкомандный конфликт интересов последовательно усиливается конфликтом индивидуальных целей участников команды.
Задумка игры оказалась очень крутой как минимум, потому что за два раза, что мы играли, мы получили два совершенно разных результата. Так, в прошлом году команда школьников пошла по пути радикального отрицания индивидуальных целей игроков и тотально увлеклась сносом существующей застройки. Не посчастливилось даже ОКН – один из «флигелей» усадьбы был беспощадно снесен, а на его месте возведен новый многоквартирный жилой дом. Что характерно, в момент подсчета очков в конце игры все участвующие одинаково удивились факту подобного неуважения к наследию и активно начали перекладывать ответственность за снос ОКН друг на друга. Но самое интересное, что когда вся существующая застройка была частично снесена, озера осушены, а леса вырублены, все команды осознали, что их объекты все равно в полном объеме никуда не влезают (так и было задумано, хехе). Решение было найдено быстро: заметив, что на игровом поле рядом с территорией, выделенной под застройку, есть пустое белое пятно, всеми командами коллективно было выдвинуто организаторам требование расширить территорию проектирования. Так как по правилам участники имели право голосовать за изменение условий игры (нам как раз было интересно посмотреть, как именно им воспользуются), территория проектирования была резко увеличена почти в два раза, что позволило всем командам вместить все что хотелось, оставив при этом существенную часть нового полигона застройки «голым».
Ход «редевелопмента» можно видеть на последних трех фото.
#склонность_к_обучению
Захотелось тут поделиться некоторыми результатами нестандартных образовательных активностей, которыми мы на факультете иногда занимаемся. В частности, второй год с коллегами
Основной формат *внезапно* – социальная ролевая настольная игра о развитии условно предзаданной застроенной территории. Территория представляет собой некоторую периферийную зону города, в границах которой сформировано несколько участков, занятых лесами, озерами, корпусами полузаброшенной фабрики и ветшающей усадьбой, имеющей статус ОКН. Игроки разбиваются на команды – застройщики, местная администрация, активисты-общественники и обычные горожане. Каждая команда должна разместить на территории определенные типы объектов, учитывая действующие Правила землепользования и застройки (предзаданы организаторами); при этом каждый из участников каждой команды также имеет второстепенную цель по сохранению определенного типа существующих на территории объектов.
Как уже, наверное, понимает каждый заядлый игрок в настольные игры, разместить все нужные каждой команде новые объекты без «сноса» уже существующих и/или нарушения Правил невозможно. Это задает последовательность игры – в течение трех раундов переговоров участники разных команд ведут переговоры друг с другом, пытаясь выторговать себе наилучшие условия. Межкомандный конфликт интересов последовательно усиливается конфликтом индивидуальных целей участников команды.
Задумка игры оказалась очень крутой как минимум, потому что за два раза, что мы играли, мы получили два совершенно разных результата. Так, в прошлом году команда школьников пошла по пути радикального отрицания индивидуальных целей игроков и тотально увлеклась сносом существующей застройки. Не посчастливилось даже ОКН – один из «флигелей» усадьбы был беспощадно снесен, а на его месте возведен новый многоквартирный жилой дом. Что характерно, в момент подсчета очков в конце игры все участвующие одинаково удивились факту подобного неуважения к наследию и активно начали перекладывать ответственность за снос ОКН друг на друга. Но самое интересное, что когда вся существующая застройка была частично снесена, озера осушены, а леса вырублены, все команды осознали, что их объекты все равно в полном объеме никуда не влезают (так и было задумано, хехе). Решение было найдено быстро: заметив, что на игровом поле рядом с территорией, выделенной под застройку, есть пустое белое пятно, всеми командами коллективно было выдвинуто организаторам требование расширить территорию проектирования. Так как по правилам участники имели право голосовать за изменение условий игры (нам как раз было интересно посмотреть, как именно им воспользуются), территория проектирования была резко увеличена почти в два раза, что позволило всем командам вместить все что хотелось, оставив при этом существенную часть нового полигона застройки «голым».
Ход «редевелопмента» можно видеть на последних трех фото.
#склонность_к_обучению
1❤11🥰3🔥2
Город в негативах
СНЕСТИ НЕЛЬЗЯ СОХРАНИТЬ: ПРАКТИКА ГОРОДСКОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ ДЛЯ ЛИЦЕИСТОВ, Ч. 1 Захотелось тут поделиться некоторыми результатами нестандартных образовательных активностей, которыми мы на факультете иногда занимаемся. В частности, второй год с коллегами ставим…
СНЕСТИ НЕЛЬЗЯ СОХРАНИТЬ: ПРАКТИКА ГОРОДСКОЙ КОНФЛИКТОЛОГИИ ДЛЯ ЛИЦЕИСТОВ, Ч. 2
В этом году игра пошла совершенно по иному сценарию. На месте белой «пустоты» вокруг территории проектирования в этот раз мы решили дорисовать некоторый контекст (ж/д станцию, какую-то инженерку, кварталы ИЖС и т. д.), что автоматом пресекло любые рассуждения в командах касательно расширения территории проектирования: сразу проявилось какое-то внутреннее уважение участников к частной собственности («ну туда мы не полезем, там уже люди живут»). Так и в реальной жизни – в стесненных условиях застройщики вынуждены глубже прорабатывать свои проектные решения.
Сам редевелопмент территории в этот раз тоже был очень щадящим – ОКН не тронули вообще, да и существенная часть других объектов оказалась сохранена. Трудно объяснить почему, но в этот раз ребята четко обозначили для себя, что культурные ценности сообщества они рушить не будут. На самом деле, и в прошлый раз снос ОКНа был воспринят участниками весьма травматично, так что дело не в культурном уровне участников, а, опять же, подходе к проектированию – в этот раз обсуждения были более длительными и организованными, что позволило не упустить разговоры о ценностях.
Ценой сохранения наследия, однако, стало неразмещение всего объема новой застройки и локальные нарушения Правил. Забавно, что второе проталкивалось некоторыми командами в скрытом режиме; напрямую никто не указывал, что нужно отклониться от Правил. Больше всего тут выделилась команда жителей, смело размещавшая свои здания с грубыми нарушениями минимальных отступов от красной линии под возгласы в духе «нам нужны эти объекты, так как мы живем в социальном государстве!» (очень хороший аргумент!). Также в этом году команды, не расслабленные увеличением территории проектирования, оказались вынуждены внимательнее изучать Правила, в результате чего были найдены «лакуны» в регулировании, позволившие повысить плотность застройки. Самым гениальным до сих пор считаю частичное размещение подошвы нескольких жилых домов прямо на водной глади озера с аргументацией, что, во-первых, Правилами такое не запрещено, и во-вторых, вообще «в Москве же вот ЖК Бадаевский практически так построен, так что все норм».
Так что хороший обучающий опыт вышел, демонстрирующий, что городское планирование – результат переговорного процесса, который не всегда приводит к складыванию идеальной городской среды. Для меня результаты игр обоих лет, конечно, еще хорошее свидетельство институциональной хрупкости общих правил игры, носящих правовую природу. Эти правила всегда требуют большой проработки, иначе в них всегда можно будет найти обходные пути, а необходимость учета сложившихся характеристик городской среды создает дополнительный стимул для застройщиков работать с незастроенными территориями, где у них есть больше свободы реализовать нужные им объемы.
Результаты этапов редевелопмента также на последних фото.Так как нас было трое в этот раз, часть тьюторов тоже попала в кадр)
#склонность_к_обучению
В этом году игра пошла совершенно по иному сценарию. На месте белой «пустоты» вокруг территории проектирования в этот раз мы решили дорисовать некоторый контекст (ж/д станцию, какую-то инженерку, кварталы ИЖС и т. д.), что автоматом пресекло любые рассуждения в командах касательно расширения территории проектирования: сразу проявилось какое-то внутреннее уважение участников к частной собственности («ну туда мы не полезем, там уже люди живут»). Так и в реальной жизни – в стесненных условиях застройщики вынуждены глубже прорабатывать свои проектные решения.
Сам редевелопмент территории в этот раз тоже был очень щадящим – ОКН не тронули вообще, да и существенная часть других объектов оказалась сохранена. Трудно объяснить почему, но в этот раз ребята четко обозначили для себя, что культурные ценности сообщества они рушить не будут. На самом деле, и в прошлый раз снос ОКНа был воспринят участниками весьма травматично, так что дело не в культурном уровне участников, а, опять же, подходе к проектированию – в этот раз обсуждения были более длительными и организованными, что позволило не упустить разговоры о ценностях.
Ценой сохранения наследия, однако, стало неразмещение всего объема новой застройки и локальные нарушения Правил. Забавно, что второе проталкивалось некоторыми командами в скрытом режиме; напрямую никто не указывал, что нужно отклониться от Правил. Больше всего тут выделилась команда жителей, смело размещавшая свои здания с грубыми нарушениями минимальных отступов от красной линии под возгласы в духе «нам нужны эти объекты, так как мы живем в социальном государстве!» (очень хороший аргумент!). Также в этом году команды, не расслабленные увеличением территории проектирования, оказались вынуждены внимательнее изучать Правила, в результате чего были найдены «лакуны» в регулировании, позволившие повысить плотность застройки. Самым гениальным до сих пор считаю частичное размещение подошвы нескольких жилых домов прямо на водной глади озера с аргументацией, что, во-первых, Правилами такое не запрещено, и во-вторых, вообще «в Москве же вот ЖК Бадаевский практически так построен, так что все норм».
Так что хороший обучающий опыт вышел, демонстрирующий, что городское планирование – результат переговорного процесса, который не всегда приводит к складыванию идеальной городской среды. Для меня результаты игр обоих лет, конечно, еще хорошее свидетельство институциональной хрупкости общих правил игры, носящих правовую природу. Эти правила всегда требуют большой проработки, иначе в них всегда можно будет найти обходные пути, а необходимость учета сложившихся характеристик городской среды создает дополнительный стимул для застройщиков работать с незастроенными территориями, где у них есть больше свободы реализовать нужные им объемы.
Результаты этапов редевелопмента также на последних фото.
#склонность_к_обучению
1❤8