Потихоньку жизнь начала входить в своё русло. Оуэн и Ксавье делали вид, что ничего не произошло, и что ночная встреча в пустом кафе была просто недоразумением. Ричардс продолжал передавать информацию, крутить деньгами перед носом прокуратуры, короче говоря, вновь выполнять ту самую работу, от которой он так хотел уйти.
Почему-то на этот раз, когда они с Кларциссом вновь попробовали съехаться, семейная жизнь ощущалась легче. Наконец-то исчезла та самая неловкость, которая сопровождала их первые попытки жить вместе. Теперь Оуэн уже привык к тому, что утром кто-то занимает ванную, а вечером на кухне можно наткнуться на человека, который сидит за ноутбуком с таким серьёзным видом, будто пишет код для взлома пентагона. Они наконец перестали быть гостями в общей жизни и начали просто жить как раньше, просто теперь в присутствии любимого человека.
Пришлось осваивать и новые кулинарные шедевры, чтобы прокормить двоих. Оуэну хоть и нравилось готовить, но мастерства всё ещё не хватало. Он перерыл холодильник, вытащил всё, что там было, и теперь сидел с телефоном в руках, листая рецепты и пытаясь понять, что из этого можно приготовить, ничего не испортив. Пальцы двигались по экрану, открывая одну страницу за другой, но на ум ничего так и не приходило. Он заставил себя отвлечься, посмотрел на Кларцисса, который сидел за ноутбуком, и осторожно спросил:
— Кларцисс, что ты не любишь из продуктов? Хочу что-то новое приготовить, а что — не знаю.
Вопрос повис в воздухе, потому что рыжик, увлечённый происходящим на экране, ответил не сразу. Он работал на сайте с чёрным фоном и зелёным шрифтом — такие используют, чтобы ни на что не отвлекаться. Причиной их спокойной жизни в основном стало дело, которым он занимался с первого дня после той ночи. Строки кода, которые он писал, на самом деле были тем, что должно было изменить всё, — не программа для клиента, о которой он твердил Оуэну, а та самая настоящая улика.
— Ау? — переспросил Кларцисс, выныривая из своих мыслей. — Ам, да-да... Ой, то есть...
Он заставил себя оторваться от экрана и, отъехав на кресле от стола, потёр переносицу. Внутри него всё клокотало: он знал, что прямо сейчас на его ноутбуке лежат доказательства, которые могут разрушить жизнь Ксавье, но также и жизнь Оуэна, если тот узнает, кто их передал. И это осознание сидело уже несколько дней, не давая ни есть, ни спать, ни даже просто сидеть на месте и спокойно смотреть телевизор.
— Мне всё нравится, Оуэн, можешь не переживать, — выдохнул тот. — И так, к слову, мне нужно будет ещё спросить у тебя кое-что сегодня, но чуть позже, сейчас я занят.
Он улыбнулся любимому и снова придвинулся к ноутбуку. Пальцы снова забегали по клавиатуре, но теперь быстрее, чем раньше.
Оуэн отложил телефон, потянулся и подошёл к парню со спины, приобнимая его за шею и утыкаясь носом в чужую щёку. Взгляд упал на экран, но не подметил там ничего, кроме зелёных букв на чёрном фоне. Для него IT и всё, что с этим связано, было тёмным лесом, где он не знал ни тропинок, ни ориентиров. Его умения заканчивались на обычной офисной работе с документами, и когда Кларцисс начинал говорить о коде, Оуэн просто внимательно слушал, хоть и не понимал ни слова.
— А что ты там делаешь?
— Работаю, — ответил Гёте, переключая вкладку на похожую, но с другим текстом. — Код заказали, вот пишу. Тебе прислали файл с заключением о компьютерной томографии? Что там с твоей гортанью?
Оуэн с интересом наблюдал за происходящим на экране, хотя и не понимал, что там написано, и это выглядело чертовски заумно и красиво — строки, которые складывались в нечто большее, чем просто буквы.
— Да, прислали. Если бы сжатие было хоть чуть сильнее, был бы огромный риск смещения гортани. В общем, чёртов медик точно знает, сколько сил нужно приложить, чтобы навредить. В остальном всё хорошо, от синяков мазь прописали.
Он говорил о случившемся с лёгкостью, словно старался убедить себя и своего партнёра, что это не так страшно, как было на самом деле. А Кларцисс, слушая, сжимал челюсть и чувствовал, как внутри поднимается то самое холодное осознание того, что Ксавье чуть не убил его парня, и что он не сможет простить себе, если позволит этому повториться.
— Вышли мне, пожалуйста, я посмотрю, — попросил он, отрываясь от компьютера и глядя на Оуэна. Тот бегло чмокнул его в щёку. — А когда ты начал думать о прекращении этой деятельности? Не думал, что ты и вправду соберёшься это делать...
Ричардс зевнул, перелистывая очередную страницу рецептов.
— Думал то я давно. Просто причины уходить не было. Когда я... скажем, сблизился с Ксавье, думал, что у нас что-то да выйдет, и мне не придётся думать о неудачном будущем из-за всего этого. Но когда ничего не получилось и я начал осознавать, что он, так или иначе, отторгает меня от потенциальных партнёров, мыслей об уходе становилось всё больше.
— А он всегда был таким? Знаешь, на нашем двойном свидании, я даже успел позабыть, что он на такое способен... — Вздохнул Кларцисс, приласкавшись к плечу Оуэна.
— Я даже не уверен, что знаю его. Он умеет выстраивать о себе хорошее мнение и постоянно подстраивается под ситуации и людей.
— И как часто вы вот так вот скрываетесь в подобных местах?
— Скрываемся? Ха-ха, Кларцисс, ты с чего так резко стал интересоваться Ксавье? Скажи ещё, что хочешь узнать, как вообще он этим заниматься стал. — Он покачал головой. — Нечасто, только в крайних случаях, когда разговор нетелефонный.
Кларцисс почувствовал, как внутри что-то сжимается от осознания, что Оуэн всё ещё не понимает, насколько глубоко он в этом замешан. Что уж говорить, он сам не знал, как далеко это зашло.
— В смысле «с чего»? — переспросил Гёте. — Тебе напомнить, как он тебе гортань почти сместил? Просто интересно, как можно быть таким... кхм. На самом деле было бы интересно узнать, как он начал всем этим заниматься. Ты-то ясно, а он... мне вообще не понятно.
— То, как можно быть «таким», на деле тесно связано с тем, как всё это перешло в его руки. Женя мне рассказывал однажды. В общем, с наркотиками он связан был, можно сказать, с самого детства. Неблагополучная семья, родители-наркоманы-алкаши, готовые отдать всё за очередную дозу. Шприцы, порошки, соли — там всё было. Его родители, так и не понял зачем, решили пробовать эту дрянь ещё и на ребёнке, то есть на самом Ксавье. Кололи до изнеможения. Сам представь: ребёнок, которому и десяти нет, подвергается чуть ли не ежедневным принудительным дозам.
Кларцисс слушал, приоткрыв рот от недоумения. Ну конечно, у каждого злодея должна быть своя история, которая и делает их злодеями.
— Но дети быстро выздоравливают, — продолжил Оуэн. — Если визуально и по симптомам все признаки такого «весёлого» детства ушли, то представь, что с психикой творится. Она ведь не восстанавливается. Под очередным приходом родители оставили его в какой-то глуши, где нашёл уже приёмный отец. И вот как совпало: этот приёмный отец был дилером, хотя и хорошим человеком. Всё это Ксавье перешло от него и, оказавшись в его руках, стало огромных масштабов.
— Почему его ещё в психиатричке не закрыли? Он ни разу не обследовался что ли?
— Да бог его знает, но мне кажется, он бы не позволил себя лечить, — Ричардс пожал плечами. — Он же тебе рассказывал, что формулу для своих таблеток сам вывел, меня вот это действительно пугает. Это какая-то смесь гениальности и сумасшествия.
Кларцисс понимал: если он ничего не сделает, они оба будут жить в этом страхе до конца своих дней. И наконец он решил действовать.
Когда Оуэн ушёл на кухню доваривать утренний кофе, Гёте закрыл ноутбук и на мгновение замер, глядя в пустоту. Он знал, что если сейчас не сделает этого, то будет жалеть всю жизнь. Но также знал, что если сделает, то может потерять Оуэна навсегда.
Все следующие дни Кларцисс провёл за ноутбуком. Проконсультировавшись с юристом, он спокойно собрал всё: аудиозапись с собственного диктофона разговора в кафе, фотки с его телефона переписки Оуэна с Ксавье, сделанные исподтишка, файлы из больницы о заключении компьютерной томографии. Сделал несколько копий записи, сохранил оригинал нетронутым и отдельно пометил дату. Вычислил контрольный отпечаток файла, зафиксировал вместе с заметками.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💘2❤🔥1
Несколько копий зашифровал и положил в защищённое облако.
Он знал, что местная система скомпрометирована, поэтому не пытался пробиться через тех же людей. Первым делом он связался с юристом, которого ему когда-то рекомендовали — консультантом, который разбирался в том, как работают федеральные структуры. Юрист выслушал, задал несколько вопросов и подтвердил: если Кларцисс хочет остаться анонимным, лучший способ — напрямую отправить материалы в ФБР через официальный канал для анонимных сообщений. Никаких посредников, никаких рискованных цепочек. Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство и Кларциссу придётся давать показания или защищать себя.
Он понял, что это единственный легальный способ не подставить ни себя, ни Оуэна.
Кларцисс продолжал действовать с той же осторожностью, когда дело дошло до передачи материалов. Он не пользовался общими устройствами, не подключался к домашнему Wi-Fi, не оставлял никаких следов на компьютере, к которому мог бы иметь доступ Оуэн. Всё, что он делал, хранилось на отдельном зашифрованном носителе, который тот прятал в кармане куртки, когда выходил из дома, и возвращал обратно только после того, как убеждался, что его парень уже спит.
Вечером, дождавшись, когда Оуэн уснёт, он сел за старый ноутбук, который купил за наличные и хранил в отдельном месте. Никто в доме не знал о его существовании. Кларцисс подключился к VPN, скрывающему IP-адрес, и зашёл на сайт ФБР. Заполнил анонимную форму для подачи информации. Прикрепил зашифрованные файлы. Указал все известные факты — даты, имена, места. В примечании написал: «Источник просит сохранить анонимность. Материалы собраны добровольно, автор не связан с преступной деятельностью». Отправил.
Он знал, что ФБР официально принимает такие сообщения и гарантирует конфиденциальность — это была единственная возможность действовать без риска для Оуэна. Но он также понимал, что если ФБР проигнорирует сообщение или начнёт сливать информацию, придётся подключать другие каналы.
Он понимал, что Оуэн — это тот самый человек, ради которого всё это затевалось, и если Кларцисс ошибётся хотя бы на шаг, то уничтожит не только Ксавье, но и того, кого пытался защитить. Поэтому каждое действие, каждое нажатие клавиши, каждый файл, который он копировал и пересылал, сопровождалось внутренним голосом, который без устали твердил: не оставляй следов, не дай ему узнать, не втягивай его в это. Знал, что если Оуэн когда-нибудь обнаружит, что Кларцисс собирал на него улики, даже если они были направлены против Ксавье, — это станет концом всего, что они строили.
Поэтому Кларцисс действовал с той осторожностью, которая граничила с паранойей. Он тщательно перепроверял каждую копию файла, удаляя метаданные, которые могли бы указывать на устройство, с которого велась запись, или на время её создания. Все ссылки на Оуэна в его заметках были зашифрованы под безобидные инициалы или вовсе исключены из общего контекста — юрист и адвокат получали только факты, но не имена, которые могли бы скомпрометировать Ричардса. Кларцисс специально избегал упоминать Оуэна в разговорах с юристом, используя обтекаемые формулировки вроде «лицо, вовлечённое под давлением» или «третья сторона, не имеющая прямого отношения к событиям». Он знал, что если в деле всплывёт имя Оуэна, то тот окажется под ударом — не только со стороны Ксавье, но и со стороны закона, который не делает различий между жертвой и соучастником.
Особенно осторожно он обходился с теми фотографиями переписки, которые случайно запечатлели не только сообщения Ксавье, но и ответы Оуэна. Кларцисс вручную вырезал из скриншотов всё, что могло идентифицировать его парня, заменяя имена на чёрные прямоугольники, и сохранял только те фрагменты, где Ксавье фигурировал как единственный инициатор. Эта работа была кропотливой и утомительной, но он не позволял себе пропустить ни одной детали — потому что знал: один неосторожный шаг, и Оуэн окажется в той же комнате для допросов, что и Ксавье.
Каждый раз, когда Оуэн проходил мимо, Кларцисс быстро переключал вкладку, пряча улики за рабочим кодом, и старался не выглядеть подозрительно — улыбался, кивал, делал вид, что просто занят заказом. Внутри него всё сжималось от страха, что однажды он не успеет, что Оуэн заметит что-то, что заставит его задать вопросы, на которые у Кларцисса не будет ответов. И когда адвокат спросил его, уверен ли он, что хочет скрыть источник, тот ответил, не колеблясь:
— Источник должен остаться анонимным. Если Ксавье узнает, кто его сдал, он уничтожит всех, кто имеет отношение к этому делу, — но особенно того, кто был рядом со мной. Он не должен пострадать. Ни при каких обстоятельствах.
Все операции он проводил через VPN. Файлы хранились на зашифрованной флешке в кармане куртки. Даже на сайт ФБР он заходил не из дома, а из круглосуточного кафе в двух кварталах, подключаясь к общедоступной сети. Он знал, что это не даёт стопроцентной гарантии — но давало время.
Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство. Кларцисс записал на отдельный листок имя Джо Смит, которого ему рекомендовал тот же юрист. Он специализировался на делах, связанных с наркотрафиком, и умел работать с анонимными источниками. Кларцисс решил, что если ФБР начнёт действовать, он свяжется с ней и уже официально передаст показания — но только после того, как у Ксавье не останется возможности выйти на след Оуэна.
Парень прекрасно понимал, что Фрейсл выйдет быстро, если всё же получится его посадить. Его задача: припугнуть Ксавье и мягко предупредить о том, что с ним всё же можно справиться, не смотря на подкупную полицию и прокуратуру. А также, безусловно, освободить Оуэна из этого болота и дать шанс на нормальную жизнь.
В то же время, в другой части города, Ксавье не покидало странное предчувствие. Случай с Оуэном и его желание уйти, да ещё и ненужный свидетель — всё это выглядело как трещина в системе. Если всё касательно бизнеса было продумано уже давно, то что делать с Женей в крайнем случае? Он в планы дилера никогда не входил, да и появился в жизни чересчур внезапно. У Паника не было никакого имущества и очень мало своих денег — в случае краха он останется ни с чем.
Он решил перестраховаться. Одним вечером, почти подкравшись к Жене, Ксавье приобнял его со спины, запуская ладони под футболку и выцеловывая узоры на его шее. Жест был откровенным, и многое можно было подумать. Он чувствовал, как под пальцами бьётся пульс наркомана.
— Уделишь мне пару минут? — его шёпот завис над ухом младшего.
Женя сжался, чувствуя эти неожиданные прикосновения, которые одновременно успокаивали и настораживали, а после повернул голову на Ксавье.
— Ксавье, блять.. что такое? — спросил он также шёпотом.
Ксавье уткнулся лбом в его лоб, оставляя ладони на пояснице Жени. Он выдохнул, прикрыв глаза.
— Слушай меня внимательно и запоминай, — Резко выпалил Ксавье. — Никаких письменных объяснений я не оставлю. Если что-то пойдёт не так — вернись на место, где мы встретились впервые. Напротив того переулка есть заброшенное здание, пятый этаж, балкон, выходящий на переулок. С левой стороны — выделяющийся, неправильно стоящий кирпич. Под ним будет то, что тебе поможет, если меня рядом не будет.
— Чего? В смысле? — Женя насторожился и положил руки на плечи Фрейсела, отодвигаясь, чтобы посмотреть на его лицо и убедиться, что тот не шутит. — Ты о чём? В смысле «тебя рядом не будет»? Да что, мать твою, происходит!?
Ксавье взглянул на его непонимающие глаза и покачал головой.
— Вопросы излишни. Это просто мера предосторожности. Перескажи мне, что я сказал, чтобы точно запомнил.
— Заброшка какая-то, пятый этаж, кирпич.. не знаю, короче, — Женя нахмурился. — Объясни, что всё это значит? Ты где-то накосячил?
Ксавье поправил его чёлку, заправляя за ухо.
— Время покажет, Женя. Просто если что-то произойдёт — я буду уверен, что ты знаешь, куда идти. Никому не говори об этом диалоге. Никто не должен знать это. Только ты. Ты меня понял?
Он знал, что местная система скомпрометирована, поэтому не пытался пробиться через тех же людей. Первым делом он связался с юристом, которого ему когда-то рекомендовали — консультантом, который разбирался в том, как работают федеральные структуры. Юрист выслушал, задал несколько вопросов и подтвердил: если Кларцисс хочет остаться анонимным, лучший способ — напрямую отправить материалы в ФБР через официальный канал для анонимных сообщений. Никаких посредников, никаких рискованных цепочек. Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство и Кларциссу придётся давать показания или защищать себя.
Он понял, что это единственный легальный способ не подставить ни себя, ни Оуэна.
Кларцисс продолжал действовать с той же осторожностью, когда дело дошло до передачи материалов. Он не пользовался общими устройствами, не подключался к домашнему Wi-Fi, не оставлял никаких следов на компьютере, к которому мог бы иметь доступ Оуэн. Всё, что он делал, хранилось на отдельном зашифрованном носителе, который тот прятал в кармане куртки, когда выходил из дома, и возвращал обратно только после того, как убеждался, что его парень уже спит.
Вечером, дождавшись, когда Оуэн уснёт, он сел за старый ноутбук, который купил за наличные и хранил в отдельном месте. Никто в доме не знал о его существовании. Кларцисс подключился к VPN, скрывающему IP-адрес, и зашёл на сайт ФБР. Заполнил анонимную форму для подачи информации. Прикрепил зашифрованные файлы. Указал все известные факты — даты, имена, места. В примечании написал: «Источник просит сохранить анонимность. Материалы собраны добровольно, автор не связан с преступной деятельностью». Отправил.
Он знал, что ФБР официально принимает такие сообщения и гарантирует конфиденциальность — это была единственная возможность действовать без риска для Оуэна. Но он также понимал, что если ФБР проигнорирует сообщение или начнёт сливать информацию, придётся подключать другие каналы.
Он понимал, что Оуэн — это тот самый человек, ради которого всё это затевалось, и если Кларцисс ошибётся хотя бы на шаг, то уничтожит не только Ксавье, но и того, кого пытался защитить. Поэтому каждое действие, каждое нажатие клавиши, каждый файл, который он копировал и пересылал, сопровождалось внутренним голосом, который без устали твердил: не оставляй следов, не дай ему узнать, не втягивай его в это. Знал, что если Оуэн когда-нибудь обнаружит, что Кларцисс собирал на него улики, даже если они были направлены против Ксавье, — это станет концом всего, что они строили.
Поэтому Кларцисс действовал с той осторожностью, которая граничила с паранойей. Он тщательно перепроверял каждую копию файла, удаляя метаданные, которые могли бы указывать на устройство, с которого велась запись, или на время её создания. Все ссылки на Оуэна в его заметках были зашифрованы под безобидные инициалы или вовсе исключены из общего контекста — юрист и адвокат получали только факты, но не имена, которые могли бы скомпрометировать Ричардса. Кларцисс специально избегал упоминать Оуэна в разговорах с юристом, используя обтекаемые формулировки вроде «лицо, вовлечённое под давлением» или «третья сторона, не имеющая прямого отношения к событиям». Он знал, что если в деле всплывёт имя Оуэна, то тот окажется под ударом — не только со стороны Ксавье, но и со стороны закона, который не делает различий между жертвой и соучастником.
Особенно осторожно он обходился с теми фотографиями переписки, которые случайно запечатлели не только сообщения Ксавье, но и ответы Оуэна. Кларцисс вручную вырезал из скриншотов всё, что могло идентифицировать его парня, заменяя имена на чёрные прямоугольники, и сохранял только те фрагменты, где Ксавье фигурировал как единственный инициатор. Эта работа была кропотливой и утомительной, но он не позволял себе пропустить ни одной детали — потому что знал: один неосторожный шаг, и Оуэн окажется в той же комнате для допросов, что и Ксавье.
Каждый раз, когда Оуэн проходил мимо, Кларцисс быстро переключал вкладку, пряча улики за рабочим кодом, и старался не выглядеть подозрительно — улыбался, кивал, делал вид, что просто занят заказом. Внутри него всё сжималось от страха, что однажды он не успеет, что Оуэн заметит что-то, что заставит его задать вопросы, на которые у Кларцисса не будет ответов. И когда адвокат спросил его, уверен ли он, что хочет скрыть источник, тот ответил, не колеблясь:
— Источник должен остаться анонимным. Если Ксавье узнает, кто его сдал, он уничтожит всех, кто имеет отношение к этому делу, — но особенно того, кто был рядом со мной. Он не должен пострадать. Ни при каких обстоятельствах.
Все операции он проводил через VPN. Файлы хранились на зашифрованной флешке в кармане куртки. Даже на сайт ФБР он заходил не из дома, а из круглосуточного кафе в двух кварталах, подключаясь к общедоступной сети. Он знал, что это не даёт стопроцентной гарантии — но давало время.
Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство. Кларцисс записал на отдельный листок имя Джо Смит, которого ему рекомендовал тот же юрист. Он специализировался на делах, связанных с наркотрафиком, и умел работать с анонимными источниками. Кларцисс решил, что если ФБР начнёт действовать, он свяжется с ней и уже официально передаст показания — но только после того, как у Ксавье не останется возможности выйти на след Оуэна.
Парень прекрасно понимал, что Фрейсл выйдет быстро, если всё же получится его посадить. Его задача: припугнуть Ксавье и мягко предупредить о том, что с ним всё же можно справиться, не смотря на подкупную полицию и прокуратуру. А также, безусловно, освободить Оуэна из этого болота и дать шанс на нормальную жизнь.
В то же время, в другой части города, Ксавье не покидало странное предчувствие. Случай с Оуэном и его желание уйти, да ещё и ненужный свидетель — всё это выглядело как трещина в системе. Если всё касательно бизнеса было продумано уже давно, то что делать с Женей в крайнем случае? Он в планы дилера никогда не входил, да и появился в жизни чересчур внезапно. У Паника не было никакого имущества и очень мало своих денег — в случае краха он останется ни с чем.
Он решил перестраховаться. Одним вечером, почти подкравшись к Жене, Ксавье приобнял его со спины, запуская ладони под футболку и выцеловывая узоры на его шее. Жест был откровенным, и многое можно было подумать. Он чувствовал, как под пальцами бьётся пульс наркомана.
— Уделишь мне пару минут? — его шёпот завис над ухом младшего.
Женя сжался, чувствуя эти неожиданные прикосновения, которые одновременно успокаивали и настораживали, а после повернул голову на Ксавье.
— Ксавье, блять.. что такое? — спросил он также шёпотом.
Ксавье уткнулся лбом в его лоб, оставляя ладони на пояснице Жени. Он выдохнул, прикрыв глаза.
— Слушай меня внимательно и запоминай, — Резко выпалил Ксавье. — Никаких письменных объяснений я не оставлю. Если что-то пойдёт не так — вернись на место, где мы встретились впервые. Напротив того переулка есть заброшенное здание, пятый этаж, балкон, выходящий на переулок. С левой стороны — выделяющийся, неправильно стоящий кирпич. Под ним будет то, что тебе поможет, если меня рядом не будет.
— Чего? В смысле? — Женя насторожился и положил руки на плечи Фрейсела, отодвигаясь, чтобы посмотреть на его лицо и убедиться, что тот не шутит. — Ты о чём? В смысле «тебя рядом не будет»? Да что, мать твою, происходит!?
Ксавье взглянул на его непонимающие глаза и покачал головой.
— Вопросы излишни. Это просто мера предосторожности. Перескажи мне, что я сказал, чтобы точно запомнил.
— Заброшка какая-то, пятый этаж, кирпич.. не знаю, короче, — Женя нахмурился. — Объясни, что всё это значит? Ты где-то накосячил?
Ксавье поправил его чёлку, заправляя за ухо.
— Время покажет, Женя. Просто если что-то произойдёт — я буду уверен, что ты знаешь, куда идти. Никому не говори об этом диалоге. Никто не должен знать это. Только ты. Ты меня понял?
Он взялся за щёки Жени, устремляя его взгляд на себя. Паник почувствовал, как холодок пробегает по позвоночнику, как внутри разрастается страх неизвестности. Он хотел спросить, что случилось, хотел крикнуть, что он не ребёнок, чтобы его успокаивали загадочными намёками, но вместо этого просто выдохнул:
— Почему ты говоришь это именно сейчас? Что случилось? Где у тебя проёб?
Женёк прекрасно понимал, что что-то способствовало этому разговору, но что именно — понять ему, видимо, не суждено.
— Даже если не сейчас — будущего это тоже касается, — сказал он, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Просто запомни мои слова и всё. Об остальном я сам позабочусь, главное — будь терпелив.
— Почему ты говоришь это именно сейчас? Что случилось? Где у тебя проёб?
Женёк прекрасно понимал, что что-то способствовало этому разговору, но что именно — понять ему, видимо, не суждено.
— Даже если не сейчас — будущего это тоже касается, — сказал он, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Просто запомни мои слова и всё. Об остальном я сам позабочусь, главное — будь терпелив.
❤🔥1❤1
ㅤㅤ
Ощущение скорого краха не покидало Ксавье последние несколько дней. Каждый час тянулся с бабочками в животе и неусидчивостью. Он перевёз большую часть наркотиков из дома на свой основной засекреченный склад, где хранился основной товар, оставив в коттедже лишь малую часть. Наркотиков должно быть меньше, но не так, чтобы выглядело подозрительно. Раз нужно играть грязно — значит, Фрейсл будет играть грязно.
В тот вечер район был подозрительно тихим. Даже машины почти не ездили. У федеральных агентов уже был на руках ордер no-knock warrant, подтверждённый судом. В донесении, которое Кларцисс отправил в ФБР, было указано: «Объект вооружён и имеет доступ к огнестрельному оружию. При попытке задержания может оказать сопротивление». Этого было достаточно, чтобы судья подписал ордер на штурм без предварительного уведомления.
К полуночи команда заняла позиции, и люди в бронежилетах бесшумно рассредоточились по периметру. Старший поднял руку, и в тот же миг всё пришло в движение.
Ксавье сидел в зале при свете одной лампы, разбирался с документами из налоговой. Но идиллию прервал треск входной двери и крики вооружённых людей, уже вошедших в дом. Всё-таки предчувствие было не зря. Метаться не имело смысла: ФБР уже нагрянули. Ксавье дотянулся до выключателя, включил основной свет и поднялся с дивана.
— Ну-ну, молодые люди, район разбудите такими криками. В чём дело?
Красные точки лазерных прицелов пересекли комнату, и один из старших сдержанно и монотонно заговорил, никак не отвечая на сарказм:
— Федеральное бюро расследований. У нас ордер на обыск и арест. Руки, где я могу их видеть. Медленно.
Часть группы уже рассредоточилась по комнатам, проверяя помещения. Дверцы шкафов хлопали, лестница на второй этаж загудела под тяжёлыми шагами. Кто-то уже поднялся с находками — несколько пластиковых контейнеров с изъятыми пакетиками и оборудованием появились у двери, пока всё фиксировалось на камеру.
— Господин Фрейсл, вы задержаны. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право хранить молчание и право на адвоката.
Ксавье послушно медленно поднял руки, удерживая зрительный контакт со старшим сотрудником. На его торжественную речь он лишь кивнул, но после перевёл взгляд на недоумевающего Женю, которого уже выводили из дома. Тот возмущённо что-то орал сотрудникам и пытался вырваться из хватки агентов.
— Ксавье! Что происходит?! — уже за дверью сложно было понять, что он кричал.
— Адвоката запрашиваю частного. В отделении дам номер вашему начальству, — сказал Ксавье, глядя на агента. — И просьба: с моим сожителем обращаться вежливее, он ни в чём не обвиняется. Сопротивления не оказываю и не собираюсь.
— Принято. Ваши слова зафиксированы, — ответил агент. — С вашим адвокатом свяжется следователь в участке.
Женю, которого вывели в коридор, отделили от основной группы. Один из агентов тихо сказал, что он не задержан, но для протокола обязан пройти опрос как свидетель — обычная процедура. Его посадили в отдельную машину сопровождения, чтобы не смешивать с основной группой.
Дилера вывели к чёрному фургону, усадили в салон, закрыли дверь и сразу направились в федеральный участок. В нём было холодно, зябко. Ксавье сидел, пристёгнутый наручниками к поручню, и смотрел в маленькое зарешечённое окно — за ним проплывали мутные жёлтые пятна фонарей, оставляя на тёмном стекле длинные, дрожащие полосы. Он перебирал в голове всё, что могло пойти не так за последние несколько часов: дом зачищен, товар на складе, Женя в другой машине...
В участке обвиняемого перевели в комнату для допросов: голый стол, два стула, камера в углу, которая мигала красным огоньком. С наручников сняли фиксацию, но руки оставили на виду. Через несколько минут вошёл следователь с папкой в руках, сразу открывая протокол.
— Господин Фрейсл, вас задержали по подозрению в хранении и распространении наркотических веществ, а также, судя по обследованию дома, в организации подпольной нарколаборатории. У вас будет возможность дать показания, либо воспользоваться правом хранить молчание до прибытия адвоката.
За дверью, в другой комнате, Женю оформляли как свидетеля: уточняли, где он был в момент обыска, знал ли о деятельности Ксавье, есть ли у него информация, которая может подтвердить или опровергнуть найденные улики. Всё это проходило без давления, лишь формальная часть, чтобы закрепить его позицию «неприкасаемого к делу». Паник врал, что ничего не знает. Он старался, чтобы голос не дрожал, но внутри всё предательски тряслось. Единственное, что реально спасало его сейчас — приятное стечение обстоятельств. Последние несколько месяцев он почти не принимал: ломка прошла, руки перестали дрожать без причины, синяки под глазами исчезли. Если бы штурм случился полгода назад, когда он ещё активно сидел на дозе, агент наверняка заметил бы следы от уколов на руках, или его состояние, и тогда бы все его слова о том, что он ничего не знает, разбились бы о первый взгляд федеральных сотрудников.
Ксавье мало что удивляло во всей этой ситуации. К подобному он готовился всю свою карьеру, изучал, как нужно вести себя, не создавать проблем ради собственной же выгоды. Но мысли сейчас были заполнены Женей. Он был уверен, что мозгов ему хватило всё отрицать. Тревога была только из-за одного вопроса: нормально ли к нему относятся сотрудники?
Фрейсл взглянул на подошедшего следователя и, выдохнув, покачал головой.
— Буду хранить молчание до прибытия адвоката. Его ведь уже вызвали? — он посмотрел на мужчину.
— Да, адвокат вызван.
Ксавье помолчал.
— Где мой сожитель? Я хочу убедиться, что с ним всё нормально. Я смогу его увидеть?
— А чего это вы так распереживались, мистер Фрейсл? Неужели этот малый с вами заодно? — следователь напрягся и нахмурился.
— А вы бы, сэр, за любимого человека не переживали? Вы, выходит, бессердечный.
Его прервали — за картонной стенкой послышались стук по столу и крики Жени: «Что-что он делал?! Серьёзно?! Да я ему уши поотрываю!»
Ксавье не сдержал усмешки. Он знал, что Женя переигрывает, но это было именно то, что нужно. Мужчина не сомневался, что в страхе ментов держать будет именно он, а не наоборот.
— Кажется, и видеться мне с ним не стоит, — сказал Ксавье, подмигивая следователю. — Уши поотрывает.
Он расслабился на стуле, чувствуя, как внутри понемногу отпускает.
Через битые полчаса в кабинет вошла адвокат. За это время уже окончили обыск дома и отправили все фотографии в главное здание. Женщина средних лет, которая прекрасно выглядела, будучи одетая в белую рубашку и строгий пиджак поставила сумку с грохотом на стол и протянула следователю ладонь:
— Агата Митчелл, частный адвокат мистера Фрейсла. В чём дело?
Следователь поднял глаза от папки и коротко кивнул, принимая рукопожатие.
— Агент Браун. Госпожа Митчелл, ордер на обыск был выдан федеральным судьёй округа. В ходе обыска дома мистера Фрейсла обнаружены вещества, предположительно наркотического происхождения, а также оборудование для их производства. Всё зафиксировано и изъято по процедуре.
Он перелистнул страницы в папке, остановившись на распечатках с фотографиями из подвала.
— Господин Фрейсл, у вас есть право не отвечать, но я обязан задать вопросы. Первое: можете ли вы объяснить происхождение оборудования, найденного в вашем подвале? Второе: в доме найдено огнестрельное оружие, зарегистрированное частично, но не всё. Как вы прокомментируете наличие незарегистрированного пистолета? И последнее: в процессе обыска зафиксированы пакеты с веществом, визуально совпадающим с наркотиками. Мы направили их в лабораторию. Хотите ли вы дать показания уже сейчас или намерены ждать заключений?
Ксавье мельком взглянул на адвоката, обмениваясь короткими взглядами.
— Я отвечу на вопросы, — сказал он. — С юношеского возраста я увлекался химией. Оборудование в моём доме не направлено на производство наркотических веществ, оно лишь для моего личного интереса. Вот вы, например, знаете, как реагируют друг с другом обыкновенная перекись водорода и железосинеродистый калий, известный также как красная кровяная соль? Реагируя, они образуют возбуждённое состояние 3-аминофталевой кислоты, испускающей яркий синий свет. — На губах заиграла улыбка.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
💘2❤🔥1
— По поводу оружия: некоторое я зарегистрировать ещё не успел, а другое имеет историческую ценность и в лицензии не нуждается. Показания я дам после официальных заключений экспертизы.
Женщина взглянула на папку в руках следователя.
— Я могу взглянуть на документы? Кто сделал донос на моего подзащитного?
— Конфиденциальная информация. — Тот протянул адвокату папку. — Дополнительные материалы есть у меня в кабинете. Сказали, допросить о них позже.
— Значит, после того как вы зададите все вопросы, мы направимся в кабинет, и вы предоставите мне дополнительные материалы по делу моего подзащитного.
Агата молча протянула Ксавье одну из страниц — расшифровку аудиозаписи, где чёрным по белому были напечатаны его собственные слова: «Ты не уйдёшь до того, как я сам этого не пожелаю», «Мне плевать, что тебя не устраивает», «Если тебе до сих пор непонятно, то беседовать с ними буду уже лично я. Только вот это будут их последние слова». Фрейсл взял лист, пробежался глазами по тексту, и внутри что-то щёлкнуло. Он узнал этот разговор — ту самую ночь в кафе, когда он держал Оуэна за шею и угрожал его парню. Тогда в помещении были только они трое. И если запись попала в руки ФБР, значит, её сделал кто-то из тех, кто был там. Не Оуэн — тот слишком боялся, чтобы рискнуть. Значит, остаётся только один. Ксавье перечитал страницу ещё раз, потом медленно положил её на стол и поднял взгляд на Агату. Никаких вопросов он не задал — ответ был очевиден. Кларцисс. Рыжий ублюдок, который приставил к его голове пистолет, а потом тихо собрал доказательства и сдал его. Фрейсл усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Женя вымотал сотрудников своими орами и истериками, поэтому через пару часов его отпустили, после заполнения нужных документов. Он вышел на улицу, и только тогда страх накрыл его с головой. Руки задрожали, ноги не слушались. Парень опустился на ступеньки участка, уткнулся локтями в колени и стал обдумывать, что делать дальше. С головой накрыло непонимание, каким образом вообще вышли на Ксавье. Сам Женя прекрасно знал об их продуманной системе безопасности, подкупных копов, поэтому догадаться было тяжело. Первым делом, он написал Оуэну:
«Ксавье закрыли.» — Серьёзное сообщение, совсем не похожее на те, которые тот обычно пишет.
«Закрыли? В смысле закрыли? Что произошло?»
«ФБР обследовали дом, забрали нас. Меня быстро отпустили, а Ксавье всё ещё там... Мне страшно, Оуэн.»
«Ксавье и не выпустят. Если его закрыли, значит нашли весомые доказательства. ФБР давно на него зуб точит, только вот доков никогда не хватало. Ксавье выберется, не волнуйся. Он никогда не играет честно. Тебя забрать?»
Домой идти было бессмысленно — там, скорее всего, уже успели всё перекрыть. И в этот момент он вспомнил указание Ксавье.
Под чехлом телефона лежало несколько долларов, на случай чего. Дойдя до ближайшей остановки, Женя заказал такси.
Он остановился у того самого переулка, где Ксавье впервые его увидел — по телу пробежала дрожь от осознания, что именно тут всё и началось.
Внутри заброшки пахло сыростью, алкоголем, на полу валялись осколки и использованные иглы. Он немного побродил по зданию в поисках лестницы, прежде чем поднялся на нужный этаж, где оглядел стены и почти сразу заметил выпирающий кирпич. Осторожно взял его и потащил на себя. Под кирпичом, в глубине стены, оказалась папка: документ, записка и конверт. В записке — почерком Ксавье указание купить новый телефон и связаться с женщиной по номеру ниже, если возникнут вопросы. В конверте — чек на несколько сотен тысяч долларов. В документах — свидетельство о собственности на дом, зарегистрированного на Женю.
Ксавье оформил дарственную на небольшой коттедж в пригороде, подав форму 709 в налоговую. Налога он не заплатил — стоимость дома просто вычли из его пожизненного лимита. На отдельный счёт Жене он перевёл сумму, достаточную для года жизни, и тоже задекламировал её как подарок. Если ФБР когда-нибудь заинтересуется происхождением этих активов, у Жени на руках будут документы, подтверждающие, что он их получил как дар.
Паник перечитал документы три раза, и каждый раз цифры на чеке оставались теми же. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Имена в документах были его, фамилии совпадали, печати и подписи выглядели настоящими. Женя опустился на холодную ступеньку, сжимая папку в руках, и уткнулся лбом в колени, пытаясь понять, что всё это значит. Достаточно быстро руки достали телефон из кармана, и тот набрал номер из записки.
За это время Ксавье из допросной уже выпустили, но теперь поместили в изолятор временного содержания до суда. Доказательства были слишком весомыми, чтобы замять всё простыми показаниями. Суд должен был состояться через пару дней в девять утра. Успев обсудить все детали с подзащитным, Агата покинула участок и уже направилась в сторону дома, по пути изучая документы. Прервал её звонок телефона. Мельком взглянув на номер, та подняла трубку.
— Слушаю.
— Ам.. Здравствуйте, Ксавье передал мне ваш номер. Сказал обращаться по вопросам о нём..
— Агата Митчелл, я его адвокат. Слушание в четверг в девять утра. До этого момента ему запрещено контактировать с кем-либо, кроме меня. Доказательств слишком много. Оправдать его не получится, так что мы будем максимально сокращать срок.
— Блять.. А как на него вышли вообще?
— Кто-то сделал донос и пожелал остаться анонимным. В суде за этого человека будет выступать адвокат.
Звонок скоро закончился, и тишина заброшки начала давить на уши, заставляя слышать каждый шорох собственного дыхания и каждый удар сердца, который отдавался в висках. Женя смотрел на телефон, на папку в другой руке, на тёмный проём двери, через который он сюда зашёл, но так и не находил ответов, даже после диалога с Агатой. Что теперь ему делать? Адвокат сказала, что Ксавье не выпустят до суда, что доказательства слишком весомые, что срок будут сокращать, но не отменят.. Он заставил себя подняться, сунул папку под куртку и вышел на улицу, где холодный воздух ударил в лицо. Парень шёл вдоль дороги, не зная куда, и только когда через пару кварталов увидел свет от заправки, понял, что пора что-то делать. Пора ехать.. в новый дом.
Кларцисс получал все данные о том, где Фрейсл и что с ним происходит. Он заметил, как Оуэн уже долгое время сидит с открытым чатом, постукивая пальцем по корпусу мобильника. Подглядывание за переписками Оуэна уже стало обычаем. Как-то же надо было собирать компроматы на Ксавье, верно?
— С кем переписываешься?
Оуэн сидел на диване и слушал, как тикают часы на стене. «Ксавье закрыли» — два слова, которые всё меняли. Он перечитал их раз, потом второй, потом положил телефон на стол и уставился в стену, пытаясь понять, что это значит для него, для них, для всего, что было построено за эти годы.
— Ксавье повязали... у меня под контролем все возможные доносчики, это не они, — задумчиво проговорил он вслух, сжимая губы.
Оуэн посмотрел на Кларцисса, и в голове резко начинали складываться детали, которые он не замечал раньше: странные вопросы о Ксавье, внезапный интерес к его прошлому, работа, которая никогда не заканчивалась и требовала всё больше времени. Теперь он видел это ясно — слишком, чтобы продолжать делать вид, что ничего не происходит.
— Это был ты, не так ли? — Оуэн стиснул зубы, взглянув на Кларцисса. — Ты обвинитель.
Гёте посмотрел на своего партнёра, и внутри него всё сжалось от страха, который он так старательно прятал последние дни. Он знал, что этот разговор неизбежен — рано или поздно Оуэн узнал бы правду, потому что они не могли просто взять и уехать, не объяснив ничего, не сказав, почему всё это случилось и что теперь будет дальше. Кларцисс планировал рассказать ему, но позже — когда Ксавье уже будет сидеть, когда угроза минует, когда у них будет время спокойно сесть и обсудить всё, не боясь, что кто-то ворвётся в дом или перехватит их по дороге. Но сейчас, когда Ричардс стоял перед ним и задавал этот вопрос, Кларцисс понял, что откладывать больше нельзя.
Женщина взглянула на папку в руках следователя.
— Я могу взглянуть на документы? Кто сделал донос на моего подзащитного?
— Конфиденциальная информация. — Тот протянул адвокату папку. — Дополнительные материалы есть у меня в кабинете. Сказали, допросить о них позже.
— Значит, после того как вы зададите все вопросы, мы направимся в кабинет, и вы предоставите мне дополнительные материалы по делу моего подзащитного.
Агата молча протянула Ксавье одну из страниц — расшифровку аудиозаписи, где чёрным по белому были напечатаны его собственные слова: «Ты не уйдёшь до того, как я сам этого не пожелаю», «Мне плевать, что тебя не устраивает», «Если тебе до сих пор непонятно, то беседовать с ними буду уже лично я. Только вот это будут их последние слова». Фрейсл взял лист, пробежался глазами по тексту, и внутри что-то щёлкнуло. Он узнал этот разговор — ту самую ночь в кафе, когда он держал Оуэна за шею и угрожал его парню. Тогда в помещении были только они трое. И если запись попала в руки ФБР, значит, её сделал кто-то из тех, кто был там. Не Оуэн — тот слишком боялся, чтобы рискнуть. Значит, остаётся только один. Ксавье перечитал страницу ещё раз, потом медленно положил её на стол и поднял взгляд на Агату. Никаких вопросов он не задал — ответ был очевиден. Кларцисс. Рыжий ублюдок, который приставил к его голове пистолет, а потом тихо собрал доказательства и сдал его. Фрейсл усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Женя вымотал сотрудников своими орами и истериками, поэтому через пару часов его отпустили, после заполнения нужных документов. Он вышел на улицу, и только тогда страх накрыл его с головой. Руки задрожали, ноги не слушались. Парень опустился на ступеньки участка, уткнулся локтями в колени и стал обдумывать, что делать дальше. С головой накрыло непонимание, каким образом вообще вышли на Ксавье. Сам Женя прекрасно знал об их продуманной системе безопасности, подкупных копов, поэтому догадаться было тяжело. Первым делом, он написал Оуэну:
«Ксавье закрыли.» — Серьёзное сообщение, совсем не похожее на те, которые тот обычно пишет.
«Закрыли? В смысле закрыли? Что произошло?»
«ФБР обследовали дом, забрали нас. Меня быстро отпустили, а Ксавье всё ещё там... Мне страшно, Оуэн.»
«Ксавье и не выпустят. Если его закрыли, значит нашли весомые доказательства. ФБР давно на него зуб точит, только вот доков никогда не хватало. Ксавье выберется, не волнуйся. Он никогда не играет честно. Тебя забрать?»
Домой идти было бессмысленно — там, скорее всего, уже успели всё перекрыть. И в этот момент он вспомнил указание Ксавье.
Под чехлом телефона лежало несколько долларов, на случай чего. Дойдя до ближайшей остановки, Женя заказал такси.
Он остановился у того самого переулка, где Ксавье впервые его увидел — по телу пробежала дрожь от осознания, что именно тут всё и началось.
Внутри заброшки пахло сыростью, алкоголем, на полу валялись осколки и использованные иглы. Он немного побродил по зданию в поисках лестницы, прежде чем поднялся на нужный этаж, где оглядел стены и почти сразу заметил выпирающий кирпич. Осторожно взял его и потащил на себя. Под кирпичом, в глубине стены, оказалась папка: документ, записка и конверт. В записке — почерком Ксавье указание купить новый телефон и связаться с женщиной по номеру ниже, если возникнут вопросы. В конверте — чек на несколько сотен тысяч долларов. В документах — свидетельство о собственности на дом, зарегистрированного на Женю.
Ксавье оформил дарственную на небольшой коттедж в пригороде, подав форму 709 в налоговую. Налога он не заплатил — стоимость дома просто вычли из его пожизненного лимита. На отдельный счёт Жене он перевёл сумму, достаточную для года жизни, и тоже задекламировал её как подарок. Если ФБР когда-нибудь заинтересуется происхождением этих активов, у Жени на руках будут документы, подтверждающие, что он их получил как дар.
Паник перечитал документы три раза, и каждый раз цифры на чеке оставались теми же. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Имена в документах были его, фамилии совпадали, печати и подписи выглядели настоящими. Женя опустился на холодную ступеньку, сжимая папку в руках, и уткнулся лбом в колени, пытаясь понять, что всё это значит. Достаточно быстро руки достали телефон из кармана, и тот набрал номер из записки.
За это время Ксавье из допросной уже выпустили, но теперь поместили в изолятор временного содержания до суда. Доказательства были слишком весомыми, чтобы замять всё простыми показаниями. Суд должен был состояться через пару дней в девять утра. Успев обсудить все детали с подзащитным, Агата покинула участок и уже направилась в сторону дома, по пути изучая документы. Прервал её звонок телефона. Мельком взглянув на номер, та подняла трубку.
— Слушаю.
— Ам.. Здравствуйте, Ксавье передал мне ваш номер. Сказал обращаться по вопросам о нём..
— Агата Митчелл, я его адвокат. Слушание в четверг в девять утра. До этого момента ему запрещено контактировать с кем-либо, кроме меня. Доказательств слишком много. Оправдать его не получится, так что мы будем максимально сокращать срок.
— Блять.. А как на него вышли вообще?
— Кто-то сделал донос и пожелал остаться анонимным. В суде за этого человека будет выступать адвокат.
Звонок скоро закончился, и тишина заброшки начала давить на уши, заставляя слышать каждый шорох собственного дыхания и каждый удар сердца, который отдавался в висках. Женя смотрел на телефон, на папку в другой руке, на тёмный проём двери, через который он сюда зашёл, но так и не находил ответов, даже после диалога с Агатой. Что теперь ему делать? Адвокат сказала, что Ксавье не выпустят до суда, что доказательства слишком весомые, что срок будут сокращать, но не отменят.. Он заставил себя подняться, сунул папку под куртку и вышел на улицу, где холодный воздух ударил в лицо. Парень шёл вдоль дороги, не зная куда, и только когда через пару кварталов увидел свет от заправки, понял, что пора что-то делать. Пора ехать.. в новый дом.
Кларцисс получал все данные о том, где Фрейсл и что с ним происходит. Он заметил, как Оуэн уже долгое время сидит с открытым чатом, постукивая пальцем по корпусу мобильника. Подглядывание за переписками Оуэна уже стало обычаем. Как-то же надо было собирать компроматы на Ксавье, верно?
— С кем переписываешься?
Оуэн сидел на диване и слушал, как тикают часы на стене. «Ксавье закрыли» — два слова, которые всё меняли. Он перечитал их раз, потом второй, потом положил телефон на стол и уставился в стену, пытаясь понять, что это значит для него, для них, для всего, что было построено за эти годы.
— Ксавье повязали... у меня под контролем все возможные доносчики, это не они, — задумчиво проговорил он вслух, сжимая губы.
Оуэн посмотрел на Кларцисса, и в голове резко начинали складываться детали, которые он не замечал раньше: странные вопросы о Ксавье, внезапный интерес к его прошлому, работа, которая никогда не заканчивалась и требовала всё больше времени. Теперь он видел это ясно — слишком, чтобы продолжать делать вид, что ничего не происходит.
— Это был ты, не так ли? — Оуэн стиснул зубы, взглянув на Кларцисса. — Ты обвинитель.
Гёте посмотрел на своего партнёра, и внутри него всё сжалось от страха, который он так старательно прятал последние дни. Он знал, что этот разговор неизбежен — рано или поздно Оуэн узнал бы правду, потому что они не могли просто взять и уехать, не объяснив ничего, не сказав, почему всё это случилось и что теперь будет дальше. Кларцисс планировал рассказать ему, но позже — когда Ксавье уже будет сидеть, когда угроза минует, когда у них будет время спокойно сесть и обсудить всё, не боясь, что кто-то ворвётся в дом или перехватит их по дороге. Но сейчас, когда Ричардс стоял перед ним и задавал этот вопрос, Кларцисс понял, что откладывать больше нельзя.
Он чувствовал, как руки начинают дрожать, и заставил себя сжать их в кулаки, чтобы Оуэн не заметил, но внутри всё кричало от страха потерять его — не из-за Ксавье, не из-за доказательств, а из-за того, что он действовал за его спиной, не спросив, хочет ли тот сам, чтобы его спасали таким образом. И всё же, несмотря на этот страх, где-то глубоко внутри него сидела уверенность: он всё равно сказал бы ему. Нельзя построить новую жизнь на лжи, даже если эта ложь была во благо. Он выдохнул, чувствуя, как воздух выходит из лёгких, и сказал то, что уже не мог скрывать:
— Ты прав. Это был я.
Оуэн смотрел на своего парня и пытался переварить всё то, что только что услышал. Он знал, что Кларцисс сделал это ради него, знал, что тот хотел сделать как лучше, — и он правда был благодарен. За то, что хоть кто-то наконец решил действовать, пока он сам только думал и откладывал. Но на смену благодарности быстро пришёл страх. Ксавье узнает. И когда он поймёт, что это был Кларцисс, он не остановится ни перед чем. Не перед Оуэном, не перед законом. Ричардс видел, как дилер расправляется с теми, кто переходил ему дорогу, и мысль о том, что Кларцисс теперь стал одной из этих мишеней, заставила дрожать. Он пытался дышать ровно, пытался унять дрожь в пальцах, но она не проходила. Оуэн не смог уберечь его от того, во что тот влез, пытаясь спасти его самого. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы, и заставил себя поднять глаза.
— Блять, Кларцисс, ты в своём уме?! С какой целью? Ты хоть понимаешь, что проиграешь дело? Ксавье отделается лёгким испугом, но он точно поймёт, что это ты...
— Я знаю, что делаю, — Кларцисс говорил спокойно. — Я не проиграю, Ксавье сядет. Возможно на небольшой срок или в лечебницу, не важно. Я делаю это ради тебя, неужели ты не понимаешь? Ты сможешь уйти. Возможно, на время, но я надеюсь, что навсегда. Когда он выйдет, мы уже должны быть далеко с оборванными связями.
— Нет. Это ты не понимаешь. Это не просто «заплатил разок» — это связи, выстраиваемые десятками лет, а то и больше. Это мир крупнейших акул, с которыми ты ещё не сталкивался. Ксавье оправдают любой ценой, он, чёрт возьми, будет играть грязно, пока не лишится жизни. Даже если он сядет — ничего не изменится!
Оуэн поднялся с дивана и, подойдя к бару, налил себе немного выпить.
— Твои действия его не напугают. Лишь раззадорят..
— Плевать я хотел на этот мир, — ответил Кларцисс. — Только вот знаешь, все его связи, что выстраивались годами, разрушились под весомыми доказательствами. Раззадорят — и пусть. Оуэн, тебе это всё не нужно. Я должен был что-то сделать, чтобы ты не мучался на этой работе. Ксавье сядет, а мы оборвём связи и уедем. Это звучит как мечта, неужели нет?
— Они не разрушились! Да, ты нашёл лазейку, но этого мало...
Оуэн замолчал, поставил стакан на стойку.
— Нгх.. ладно, чёрт с ним, будь, что будет... Подай мне очки, пожалуйста...
— Ты прав. Это был я.
Оуэн смотрел на своего парня и пытался переварить всё то, что только что услышал. Он знал, что Кларцисс сделал это ради него, знал, что тот хотел сделать как лучше, — и он правда был благодарен. За то, что хоть кто-то наконец решил действовать, пока он сам только думал и откладывал. Но на смену благодарности быстро пришёл страх. Ксавье узнает. И когда он поймёт, что это был Кларцисс, он не остановится ни перед чем. Не перед Оуэном, не перед законом. Ричардс видел, как дилер расправляется с теми, кто переходил ему дорогу, и мысль о том, что Кларцисс теперь стал одной из этих мишеней, заставила дрожать. Он пытался дышать ровно, пытался унять дрожь в пальцах, но она не проходила. Оуэн не смог уберечь его от того, во что тот влез, пытаясь спасти его самого. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы, и заставил себя поднять глаза.
— Блять, Кларцисс, ты в своём уме?! С какой целью? Ты хоть понимаешь, что проиграешь дело? Ксавье отделается лёгким испугом, но он точно поймёт, что это ты...
— Я знаю, что делаю, — Кларцисс говорил спокойно. — Я не проиграю, Ксавье сядет. Возможно на небольшой срок или в лечебницу, не важно. Я делаю это ради тебя, неужели ты не понимаешь? Ты сможешь уйти. Возможно, на время, но я надеюсь, что навсегда. Когда он выйдет, мы уже должны быть далеко с оборванными связями.
— Нет. Это ты не понимаешь. Это не просто «заплатил разок» — это связи, выстраиваемые десятками лет, а то и больше. Это мир крупнейших акул, с которыми ты ещё не сталкивался. Ксавье оправдают любой ценой, он, чёрт возьми, будет играть грязно, пока не лишится жизни. Даже если он сядет — ничего не изменится!
Оуэн поднялся с дивана и, подойдя к бару, налил себе немного выпить.
— Твои действия его не напугают. Лишь раззадорят..
— Плевать я хотел на этот мир, — ответил Кларцисс. — Только вот знаешь, все его связи, что выстраивались годами, разрушились под весомыми доказательствами. Раззадорят — и пусть. Оуэн, тебе это всё не нужно. Я должен был что-то сделать, чтобы ты не мучался на этой работе. Ксавье сядет, а мы оборвём связи и уедем. Это звучит как мечта, неужели нет?
— Они не разрушились! Да, ты нашёл лазейку, но этого мало...
Оуэн замолчал, поставил стакан на стойку.
— Нгх.. ладно, чёрт с ним, будь, что будет... Подай мне очки, пожалуйста...
❤1❤🔥1💘1
ㅤㅤ
Два месяца прошло с той ночи, когда тяжёлый стук тарана разорвал тишину коттеджа Ксавье. Два месяца, которые тянулись бесконечно долго, разрываясь между ожиданием и тревогой, между надеждой и страхом. Два месяца, за которые Женя успел привыкнуть к одиночеству, к пустому дому, к тишине, которая не нарушалась ничьим голосом. Странно, что он уже такое проживал, но всё равно почему-то было особенно мерзко вновь возвращаться в ту рутинную жизнь.
Оуэн и Кларцисс ждали. Они не появлялись в суде — их анонимность была главным условием сделки с ФБР, и они не могли рисковать, зная, что Ксавье, даже за решёткой, мог иметь связи, способные выйти на них. За них выступал адвокат, который представлял интересы обвинения, но сами они оставались в тени, следя за новостями через Женю и через сообщения от адвоката. Каждое утро Кларцисс проверял телефон, надеясь, что пришло сообщение, где было бы написано, что всё кончено.
Прошло ещё несколько недель, прежде чем стало известно, что состоится суд и финальное слушание. Всё уже было решено, но зачем-то всё равно требовалась эта показушность. Агата Митчелл прислала письмо с указанием даты и времени, и с этого момента жизнь Жени превратилась в бесконечное ожидание, в котором каждый день сливался со следующим, и единственным ориентиром оставался календарь, где он отмечал дни, оставшиеся до слушания.
За неделю до суда Агата встретилась с Ксавье в изоляторе. Бетонные стены, тусклый свет, металлический стол. Ксавье сидел на стуле, руки лежали на столе, и он смотрел на девушку напротив. Под глазами залегли глубокие тени — результат бессонных ночей, а также долгого и периодичного отказа от таблеток. Агата иногда могла приносить заначки и осторожно их передавать, но проворачивать такое на постоянке было слишком опасно.
— Ты знаешь, что будет завтра? — спросила Агата, открывая папку с документами.
— Приблизительно, — ответил он. — Ты будешь говорить о моей невменяемости. Они будут говорить о том, что я опасен. Судья в последний раз будет слушать и наконец решать, что мне делать.
— Если всё пойдёт по плану, ты получишь лечение, а не тюрьму.
— Я знаю.
— Ты должен выглядеть больным, — сказала она. — Не говори слишком много. Не улыбайся. Если судья увидит, что ты контролируешь себя, он может решить, что твоё состояние не так серьёзно, как мы утверждаем.
Ксавье кивнул, и на его губах появилась лёгкая усмешка, которая тут же исчезла, когда он заставил себя принять серьёзное выражение лица.
— Боюсь, если я проведу ещё хотя бы неделю без таблеток, то мне и не придётся делать вид, что я болен.
— Точно. Извини, совсем из головы вылетело. Нужно было принести тебе препараты.
— Нет, так даже лучше. Может, мне завтра и не придется отыгрывать психа.
Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Отказ от таблеток давался тяжело. Лёгкая дрожь в руках, которую он с трудом скрывал, тупая боль в висках, которая не проходила даже после холодного душа, — всё это было частью плана, но цена была высока.
— Завтра в девять, — сказала она. — Не подведи меня.
***
Здание суда было большим и серым, с высокими колоннами и широкими ступенями, которые вели к главному входу. Женя поднялся по ступеням, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо. В холле было шумно — люди в костюмах ходили туда-сюда, адвокаты обсуждали дела, журналисты стояли с камерами, хотя в зал их не пускали. Неужели дело Ксавье настолько обсуждаемое? Он прошёл через металлоискатель и направился в зал заседаний.
Внутри было прохладно и тихо. Ряды скамей были почти пусты. Он сел в середине, ближе к выходу. Оуэн обещал прийти, как и обещал на все прослушивания, но каждый раз он отказывался в последний момент из-за большой загруженности. Как и сейчас. Женя не обижался, всё прекрасно понимал: компания осталась без главы и работы стало вдвое больше. Он перевёл взгляд на стол подсудимого, который стоял напротив судьи. Ксавье ещё не привели.
Прошло около десяти минут, прежде чем зал начал заполняться. Судья занял своё место — мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и строгим лицом, не выражавшим никаких эмоций. Он сел, поправил мантию и оглядел зал. Свет падал на его лицо, подчёркивая глубокие морщины и усталые глаза. На противоположной стороне уже стоял адвокат обвинения — человек в идеально выглаженном костюме, который держал в руках папку с документами и смотрел на судью с выражением сдержанной уверенности. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати — помощник прокурора, которая постоянно что-то записывала в блокнот, не поднимая глаз.
Дверь в дальней части зала открылась, и ввели Ксавье. Он был в том же чёрном костюме, что и в ночь ареста, но без пиджака. Рубашка была расстегнута на верхнюю пуговицу, волосы растрёпаны. Его проводили к столу подсудимого, и он сел, положив руки на стол перед собой.
Агата уже сидела рядом с ним, разложив перед собой бумаги. Когда Ксавье сел, она коротко кивнула ему, не поднимая глаз. Ксавье ответил лёгким наклоном головы. Они уже обсудили всё заранее и теперь просто ждали, когда начнётся процесс.
Зал стих, когда тяжёлый молоток несколько рад ударил по дереву. Судья начал.
— Слушание по делу Фрейсла Ксавье. Суду предоставлены все необходимые материалы. В ходе предыдущих заседаний были изучены доказательства, заслушаны свидетели и эксперты. Сегодня — заключительные прения, — объявил судья. — Прошу стороны представиться.
Адвокат обвинения поднялся.
— Джо Смит, помощник прокурора. Обвинение представляет интересы федерального правительства.
Агата поднялась следом.
— Агата Митчелл, защита мистера Фрейсла.
Судья кивнул и перелистнул страницу в своих бумагах.
— Сторона обвинения, слово предоставляется вам.
Джо Смит вышел из-за своего стола и направился к центру зала. Он был высоким, с резкими чертами лица и уверенным низким голосом. Он раскрыл папку и начал говорить, не глядя в бумаги, ведь уже знал дело наизусть.
— Ваша честь, в ходе следствия были собраны неопровержимые доказательства, подтверждающие, что мистер Фрейсл организовал и какое-то время вёл деятельность по производству и хранению наркотических веществ в своём доме. Оборудование, изъятое в ходе обыска, пакеты с веществами четвёртой категории, огнестрельное оружие — всё это было зафиксировано изъято по процедуре и подтверждено экспертизами.
Он сделал паузу, давая судье время сделать пометку.
— Кроме того, в деле присутствует аудиозапись, на которой мистер Фрейсл угрожает физической расправой своему партнёру. Эта запись была сделана в ночь на пятнадцатое ноября и прошла экспертизу на подлинность. Содержание записи не оставляет сомнений в том, что мистер Фрейсл осознанно запугивал человека, который находился в зависимом от него положении. Обвинение настаивает на том, что действия мистера Фрейсла носили систематический характер и представляют общественную опасность. Прошу суд учесть все представленные материалы и назначить наказание, предусмотренное законом, включая тюремное заключение и конфискацию имущества, приобретённого преступным путём.
Он повернулся к судье и слегка кивнул.
— Сторона обвинения готова представить все доказательства по мере рассмотрения дела.
Судья кивнул, делая пометки.
— Сторона защиты, слово предоставляется вам.
Агата поднялась с места, поправила пиджак и медленно вышла из-за стола.
— Ваша честь, я не оспариваю факт наличия веществ и оборудования в доме моего подзащитного. Более того, я не отрицаю, что мистер Фрейсл действительно производил некоторые препараты в домашних условиях. Однако я прошу суд обратить внимание на обстоятельства, которые делают это дело не таким однозначным, как его представляет сторона обвинения. — девушка расправила плечи и перелистнула страницу в своей папке. — Во-первых, все изъятые вещества относятся к четвёртой категории — то есть к слабым наркотикам, которые, к тому же, могут применяться в медицинских целях. Во-вторых, оборудование, найденное в доме, было использовано для личного производства препарата, который мистер Фрейсл принимает для лечения тяжёлого психического расстройства.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤4❤🔥1💊1
Она выпрямилась и посмотрела на судью более пристально.
— Мистер Фрейсл с раннего детства страдает от панических атак и внезапных вспышек агрессии. Ни один из выписанных врачами препаратов не помогал ему справляться с симптомами. Именно поэтому он создал свой собственный препарат — на основе веществ, которые он нашёл безопасными для себя, – Агата перевела дух и продолжила:
— Запись угроз была сделана в момент острого психоза. Это подтверждено заключением эксперта-психиатра, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет. Мы просим суд учесть это смягчающее обстоятельство и признать его ограниченно вменяемым на момент совершения инкриминируемых действий. Наказание, которое мы предлагаем, — не тюремное заключение, а принудительное лечение в специализированном учреждении. Это даст ему шанс на восстановление и снизит риск для общества.
— Ваша честь, прошу слова для возражения.
Судья лишь молча кивнул.
— Защита утверждает, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но производство наркотиков — сложный процесс, требующий концентрации и планирования. Если он был настолько невменяем, как он мог месяцами поддерживать лабораторию? Как он мог вести переговоры? Психическое расстройство не избирательно. Оно не может отключаться для производства и включаться для угроз. Он контролировал свои действия. Он знал, что делал.
Агата выслушала обвинения и вздохнула:
— Мистер Фрейсл обладает профессиональными знаниями в химии — он получил медицинское образование. Но именно эти знания он использовал для самолечения, а не для преступной деятельности. Человек с психическим расстройством может сохранять профессиональные навыки, но терять контроль в кризисных ситуациях. Мы не утверждаем, что он был невменяем круглосуточно. Мы утверждаем, что в момент угроз он не контролировал себя. Это подтверждено медицинскими заключениями.
— Ваша честь, в деле нет ни одного документа, подтверждающего, что он обращался за медицинской помощью до ареста. Всё, что предоставила защита, — заключения эксперта, нанятого после задержания. Если бы он действительно был настолько болен, он не смог бы организовать производство. А он смог. Это говорит о том, что он отдавал отчёт своим действиям.
Судья поднял руку:
— Хорошо. Сторона защиты, есть ли у вас дополнительные доказательства?
— Ваша честь, мы хотим вызвать врача, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет до его ареста. Он подтвердит, что состояние моего подзащитного ухудшалось постепенно и что в моменты обострения он терял контроль над своими действиями.
— Хорошо. Сторона защиты может вызвать своего специалиста, если считает это необходимым.
***
В зал вошёл мужчина в белом халате — доктор Роберт Хейл. Известный психиатр местного района. Только вот была проблема: никто не знал, что его подкупили. Он сел за свидетельскую стойку, поправил очки и представился суду.
— Ваша честь, я наблюдал мистера Фрейсла в течение последних пяти лет. У него диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное жестоким обращением в детстве, а также пограничное расстройство личности. В периоды обострения он терял способность контролировать свои импульсы. В момент, когда была сделана запись, он находился в состоянии острого психоза и не отдавал отчёт своим действиям.
Смит сжал губы и подошёл к стойке свидетеля:
— Доктор, вы утверждаете, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но как вы объясните, что он мог производить наркотики, если был в таком состоянии?
— Мистер Фрейсл обладает высоким интеллектом и профессиональными навыками в химии. В периоды ремиссии он мог работать. Однако в моменты стресса его состояние ухудшалось, и он терял контроль. Запись угроз была сделана именно в такой момент.
— Вы можете доказать, что он не симулирует?
— Я провёл несколько независимых обследований. Результаты указывают на наличие реального расстройства. Симуляция была бы выявлена.
— Доводы сторон приняты к сведению. Мистер Фрейсл, у вас есть право сказать последнее слово.
Ксавье впервые поднял голову за всё слушание. Зрачки беспокойно пробежали по незнакомым лицам. Он прокашлялся, поправил воротник рубашки и, немного помолчав, всё же добавил пару слов в свою защиту:
— Я не буду отрицать, что в моём доме нашли то, что нашли. Но я никогда не ставил целью навредить кому-то. Всё, что я делал, — я делал, чтобы выжить. Чтобы справиться с тем, что не давало мне жить нормально. Я готов к лечению. И я готов нести ответственность, но в той мере, в какой это соответствует моему состоянию.
— Суд удаляется для вынесения решения. Перерыв пятнадцать минут.
Фрейсл поднялся сразу, как только суд удалился. Комок в глотке, словно кошка, скребущая все внутренние органы. Тремор в руках не давал сосредоточиться, а внезапно раздавшиеся голоса гостей суда раздражали с каждой секундой всё сильнее. Терять себя сейчас было нельзя — не на суде.
Женя сидел и грыз ногти, всё слушание проводя словно на большой арене для тенниса, где все следят за мячиком, смотря то на одну сторону поля, то на другую. Он покашлял пару раз, стараясь обратить на себя внимание Ксавье и показать, что он тут присутствует.
Хоть какие-то здравые мысли прервал внезапный кашель где-то из зала. Мужчина поднял взгляд на источник звука, но не остановился, даже увидев Женю. Тот лишь крепче стиснул зубы, что-то шепнул Агате и вышел из зала суда. Заметив странное поведение со стороны Ксавье, он сразу побежал за ним, по пути извиняясь перед людьми, через ноги которых он проходил. Женя обнаружил его в туалете.
В туалете Ксавье стоял у раковины, опершись на неё ладонями. Он умылся холодной водой, но это не помогло. Его руки всё ещё дрожали.
— Сав, ты в порядке? — спросил Женя, подходя ближе.
Ксавье мельком поднял голову и посмотрел на него через зеркало, но взгляда не задержал.
— Я не принимал таблетки почти неделю.
Женя почувствовал, как внутри него всё сжимается. Сейчас, когда Ксавье стоял перед ним, Женя видел, как он пытается контролировать себя, и это выглядело действительно страшно.
— Блять.. У тебя есть какая-нибудь закладка? Может, я успею сбегать?
Женя подошёл чуть ближе, смотря на него через зеркало. Было страшно подходить ближе, да и в общем находиться рядом, зная, что без таблеток Ксавье — животное.
— Ничего нет. — Ксавье поднял взгляд в свое отражение в зеркале: капли воды стекали по щекам и мелкие капли попадали на руки. Это единственное, на чём хотелось зацепить своё внимание.
Вариантов развития событий было множество, только вот решений не было. Только если в самом суде обратиться за мед помощью, но будет ли от этого какой-то толк помимо плюсика в сторону доказательства невменяемости? От безысходности он кулаком ударил по раковине, пытаясь привести себя в чувства.
— Женя, иди обратно, всё хорошо. Ты нашёл папку, которую я тебе оставил?
Женя коротко кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Эта встреча — возможно последняя перед долгой разлукой, и заканчивать её так не хотелось вовсе. Он сжал руки в кулаки и тяжело вздохнул:
— Сав, я люблю тебя.
Самостоятельные попытки вернуть здравые мысли мало чем помогали, зато слова Жени словно стали отрезвляющими.
Судьи сейчас выносили приговор. Это либо немаленький срок, либо психиатрическая лечебница, к чему упорно склонял адвокат. С тяжелым вздохом он потёр переносицу и вновь взглянул на Женьку.
— Ладно, пуговка, иди ко мне… — он повернулся к блондину и расправил руки для объятий.
Женя томно улыбнулся, подошёл и крепко его обнял, чувствуя, как чужие руки сжимают его спину. Он не хотел отпускать его, не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Но он знал, что скоро его уведут, и он вновь останется один.
— И я тебя люблю, Женя. И я тебя люблю..
Не хотелось ничего спрашивать, устраивать допросов по тому, что произошло. Хотелось просто.. ещё немного постоять вот так.
— Будь осторожен, — сказал Ксавье, отстраняясь. — Я найду способ связаться с тобой. Обещаю. И надолго ты от меня не избавишься.
Он быстро поцеловал Женю в губы и погладил его волосы. Задерживаться было нельзя.
— Мистер Фрейсл с раннего детства страдает от панических атак и внезапных вспышек агрессии. Ни один из выписанных врачами препаратов не помогал ему справляться с симптомами. Именно поэтому он создал свой собственный препарат — на основе веществ, которые он нашёл безопасными для себя, – Агата перевела дух и продолжила:
— Запись угроз была сделана в момент острого психоза. Это подтверждено заключением эксперта-психиатра, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет. Мы просим суд учесть это смягчающее обстоятельство и признать его ограниченно вменяемым на момент совершения инкриминируемых действий. Наказание, которое мы предлагаем, — не тюремное заключение, а принудительное лечение в специализированном учреждении. Это даст ему шанс на восстановление и снизит риск для общества.
— Ваша честь, прошу слова для возражения.
Судья лишь молча кивнул.
— Защита утверждает, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но производство наркотиков — сложный процесс, требующий концентрации и планирования. Если он был настолько невменяем, как он мог месяцами поддерживать лабораторию? Как он мог вести переговоры? Психическое расстройство не избирательно. Оно не может отключаться для производства и включаться для угроз. Он контролировал свои действия. Он знал, что делал.
Агата выслушала обвинения и вздохнула:
— Мистер Фрейсл обладает профессиональными знаниями в химии — он получил медицинское образование. Но именно эти знания он использовал для самолечения, а не для преступной деятельности. Человек с психическим расстройством может сохранять профессиональные навыки, но терять контроль в кризисных ситуациях. Мы не утверждаем, что он был невменяем круглосуточно. Мы утверждаем, что в момент угроз он не контролировал себя. Это подтверждено медицинскими заключениями.
— Ваша честь, в деле нет ни одного документа, подтверждающего, что он обращался за медицинской помощью до ареста. Всё, что предоставила защита, — заключения эксперта, нанятого после задержания. Если бы он действительно был настолько болен, он не смог бы организовать производство. А он смог. Это говорит о том, что он отдавал отчёт своим действиям.
Судья поднял руку:
— Хорошо. Сторона защиты, есть ли у вас дополнительные доказательства?
— Ваша честь, мы хотим вызвать врача, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет до его ареста. Он подтвердит, что состояние моего подзащитного ухудшалось постепенно и что в моменты обострения он терял контроль над своими действиями.
— Хорошо. Сторона защиты может вызвать своего специалиста, если считает это необходимым.
***
В зал вошёл мужчина в белом халате — доктор Роберт Хейл. Известный психиатр местного района. Только вот была проблема: никто не знал, что его подкупили. Он сел за свидетельскую стойку, поправил очки и представился суду.
— Ваша честь, я наблюдал мистера Фрейсла в течение последних пяти лет. У него диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное жестоким обращением в детстве, а также пограничное расстройство личности. В периоды обострения он терял способность контролировать свои импульсы. В момент, когда была сделана запись, он находился в состоянии острого психоза и не отдавал отчёт своим действиям.
Смит сжал губы и подошёл к стойке свидетеля:
— Доктор, вы утверждаете, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но как вы объясните, что он мог производить наркотики, если был в таком состоянии?
— Мистер Фрейсл обладает высоким интеллектом и профессиональными навыками в химии. В периоды ремиссии он мог работать. Однако в моменты стресса его состояние ухудшалось, и он терял контроль. Запись угроз была сделана именно в такой момент.
— Вы можете доказать, что он не симулирует?
— Я провёл несколько независимых обследований. Результаты указывают на наличие реального расстройства. Симуляция была бы выявлена.
— Доводы сторон приняты к сведению. Мистер Фрейсл, у вас есть право сказать последнее слово.
Ксавье впервые поднял голову за всё слушание. Зрачки беспокойно пробежали по незнакомым лицам. Он прокашлялся, поправил воротник рубашки и, немного помолчав, всё же добавил пару слов в свою защиту:
— Я не буду отрицать, что в моём доме нашли то, что нашли. Но я никогда не ставил целью навредить кому-то. Всё, что я делал, — я делал, чтобы выжить. Чтобы справиться с тем, что не давало мне жить нормально. Я готов к лечению. И я готов нести ответственность, но в той мере, в какой это соответствует моему состоянию.
— Суд удаляется для вынесения решения. Перерыв пятнадцать минут.
Фрейсл поднялся сразу, как только суд удалился. Комок в глотке, словно кошка, скребущая все внутренние органы. Тремор в руках не давал сосредоточиться, а внезапно раздавшиеся голоса гостей суда раздражали с каждой секундой всё сильнее. Терять себя сейчас было нельзя — не на суде.
Женя сидел и грыз ногти, всё слушание проводя словно на большой арене для тенниса, где все следят за мячиком, смотря то на одну сторону поля, то на другую. Он покашлял пару раз, стараясь обратить на себя внимание Ксавье и показать, что он тут присутствует.
Хоть какие-то здравые мысли прервал внезапный кашель где-то из зала. Мужчина поднял взгляд на источник звука, но не остановился, даже увидев Женю. Тот лишь крепче стиснул зубы, что-то шепнул Агате и вышел из зала суда. Заметив странное поведение со стороны Ксавье, он сразу побежал за ним, по пути извиняясь перед людьми, через ноги которых он проходил. Женя обнаружил его в туалете.
В туалете Ксавье стоял у раковины, опершись на неё ладонями. Он умылся холодной водой, но это не помогло. Его руки всё ещё дрожали.
— Сав, ты в порядке? — спросил Женя, подходя ближе.
Ксавье мельком поднял голову и посмотрел на него через зеркало, но взгляда не задержал.
— Я не принимал таблетки почти неделю.
Женя почувствовал, как внутри него всё сжимается. Сейчас, когда Ксавье стоял перед ним, Женя видел, как он пытается контролировать себя, и это выглядело действительно страшно.
— Блять.. У тебя есть какая-нибудь закладка? Может, я успею сбегать?
Женя подошёл чуть ближе, смотря на него через зеркало. Было страшно подходить ближе, да и в общем находиться рядом, зная, что без таблеток Ксавье — животное.
— Ничего нет. — Ксавье поднял взгляд в свое отражение в зеркале: капли воды стекали по щекам и мелкие капли попадали на руки. Это единственное, на чём хотелось зацепить своё внимание.
Вариантов развития событий было множество, только вот решений не было. Только если в самом суде обратиться за мед помощью, но будет ли от этого какой-то толк помимо плюсика в сторону доказательства невменяемости? От безысходности он кулаком ударил по раковине, пытаясь привести себя в чувства.
— Женя, иди обратно, всё хорошо. Ты нашёл папку, которую я тебе оставил?
Женя коротко кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Эта встреча — возможно последняя перед долгой разлукой, и заканчивать её так не хотелось вовсе. Он сжал руки в кулаки и тяжело вздохнул:
— Сав, я люблю тебя.
Самостоятельные попытки вернуть здравые мысли мало чем помогали, зато слова Жени словно стали отрезвляющими.
Судьи сейчас выносили приговор. Это либо немаленький срок, либо психиатрическая лечебница, к чему упорно склонял адвокат. С тяжелым вздохом он потёр переносицу и вновь взглянул на Женьку.
— Ладно, пуговка, иди ко мне… — он повернулся к блондину и расправил руки для объятий.
Женя томно улыбнулся, подошёл и крепко его обнял, чувствуя, как чужие руки сжимают его спину. Он не хотел отпускать его, не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Но он знал, что скоро его уведут, и он вновь останется один.
— И я тебя люблю, Женя. И я тебя люблю..
Не хотелось ничего спрашивать, устраивать допросов по тому, что произошло. Хотелось просто.. ещё немного постоять вот так.
— Будь осторожен, — сказал Ксавье, отстраняясь. — Я найду способ связаться с тобой. Обещаю. И надолго ты от меня не избавишься.
Он быстро поцеловал Женю в губы и погладил его волосы. Задерживаться было нельзя.
❤🔥2❤1
— Всё будет нормально. Иди, пуговка, нам не следует ходить вместе.
— Ты же потом расскажешь, что произошло? — он приостановился, опираясь на дверной косяк.
Ксавье кивнул, после проводя Женю из уборной взглядом. Он вновь взглянул на себя в зеркало, поправляя растрёпанные волосы. Вряд ли Паник хотел бы знать, кто именно сделал донос. Но сейчас действительно стоило бы думать не о этом. На лицо натянулась привычная лукавая ухмылка, а отсутствие препаратов лишь подпитывали её двуличность.
***
Когда Ксавье вернулся в зал, он выглядел спокойнее, чем раньше. Сел за стол, поправил волосы и перевёл взгляд на судью, который уже занял своё место. Женя сидел в углу, сжав кулаки, и ждал.
Судья открыл папку и начал говорить.
— Рассмотрев представленные материалы, выслушав доводы стороны обвинения и защиты, а также показания приглашённого специалиста, суд постановил.
Он сделал паузу, и в зале стало слышно, как кто-то тихо кашлянул.
— Вина подсудимого в хранении и производстве запрещённых веществ установлена. Однако медицинские заключения и показания врача подтверждают наличие психического расстройства, которое ограничивало его способность контролировать свои действия в кризисные моменты. В то же время способность вести сложную деятельность говорит о том, что он был вменяем в периоды ремиссии..
Судья снял очки и посмотрел на Ксавье.
— Приговор следующий: штраф в размере пятидесяти тысяч долларов за нарушение закона о контролируемых веществах. Дальнейшее наказание — не тюремное заключение, а обязательное помещение в специализированную психиатрическую клинику федерального уровня до момента стабилизации состояния.
Он ударил молотком.
— Дело закрыто.
Губы Ксавье расплылись в улыбке, когда он услышал приговор. При таком количестве доказательств и серьёзности обвинений, это — лучшее, на что можно было рассчитывать. Штраф не был проблемой, а провести пару месяцев в стационаре специального назначения труда не составит. Он поднялся, когда охранники подошли к нему, но, прежде чем они взяли его под руки, он остановился у стола адвоката обвинения.
— Ах да, сэр… — он взглянул на мужчину и хитро улыбнулся ему. — Передайте, пожалуйста, мистеру Гёте, что сыграно было хорошо, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Моё почтение.
Адвокат ничего не ответил, только гордо кивнул, после чего почти сразу отписался Кларциссу.
Ксавье поднял руки в обезоруженном жесте, когда охранники уже начали его подпинывать к выходу. На мгновение он задержал взгляд на Жене — и улыбнулся ему, прежде чем его вывели из зала.
Женя вскочил, высматривая Ксавье из толпы. Пришлось даже на носочки встать. Через время он уже смотрел на пустую дверь, через которую ушёл Ксавье, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Он не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем он увидит его снова. Но он знал, что будет ждать.
Он вышел из здания суда и остановился на верхней ступеньке. Холодный ветер бил в лицо, но он не чувствовал его. В руке он сжимал телефон, на котором уже открыл чат с Оуэном.
«Ксавьп дали срок в лесебниуе и штраф», — написал он и отправил сообщение.
«Это лучшее, что он мог получить. Тебе точно есть куда идти? Деньги нужны?»
Всё то время, пока Ксавье находился в изоляции, Оуэн был весь на нервах. Постоянно проверял сообщения, словно приговор выносили ему, а не Фрейслу. Хотя, даже тут была какая-то доля правды.
«Есть всп ок. Модн я приду пж»
«Да, конечно, приходи.»
— Ты же потом расскажешь, что произошло? — он приостановился, опираясь на дверной косяк.
Ксавье кивнул, после проводя Женю из уборной взглядом. Он вновь взглянул на себя в зеркало, поправляя растрёпанные волосы. Вряд ли Паник хотел бы знать, кто именно сделал донос. Но сейчас действительно стоило бы думать не о этом. На лицо натянулась привычная лукавая ухмылка, а отсутствие препаратов лишь подпитывали её двуличность.
***
Когда Ксавье вернулся в зал, он выглядел спокойнее, чем раньше. Сел за стол, поправил волосы и перевёл взгляд на судью, который уже занял своё место. Женя сидел в углу, сжав кулаки, и ждал.
Судья открыл папку и начал говорить.
— Рассмотрев представленные материалы, выслушав доводы стороны обвинения и защиты, а также показания приглашённого специалиста, суд постановил.
Он сделал паузу, и в зале стало слышно, как кто-то тихо кашлянул.
— Вина подсудимого в хранении и производстве запрещённых веществ установлена. Однако медицинские заключения и показания врача подтверждают наличие психического расстройства, которое ограничивало его способность контролировать свои действия в кризисные моменты. В то же время способность вести сложную деятельность говорит о том, что он был вменяем в периоды ремиссии..
Судья снял очки и посмотрел на Ксавье.
— Приговор следующий: штраф в размере пятидесяти тысяч долларов за нарушение закона о контролируемых веществах. Дальнейшее наказание — не тюремное заключение, а обязательное помещение в специализированную психиатрическую клинику федерального уровня до момента стабилизации состояния.
Он ударил молотком.
— Дело закрыто.
Губы Ксавье расплылись в улыбке, когда он услышал приговор. При таком количестве доказательств и серьёзности обвинений, это — лучшее, на что можно было рассчитывать. Штраф не был проблемой, а провести пару месяцев в стационаре специального назначения труда не составит. Он поднялся, когда охранники подошли к нему, но, прежде чем они взяли его под руки, он остановился у стола адвоката обвинения.
— Ах да, сэр… — он взглянул на мужчину и хитро улыбнулся ему. — Передайте, пожалуйста, мистеру Гёте, что сыграно было хорошо, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Моё почтение.
Адвокат ничего не ответил, только гордо кивнул, после чего почти сразу отписался Кларциссу.
Ксавье поднял руки в обезоруженном жесте, когда охранники уже начали его подпинывать к выходу. На мгновение он задержал взгляд на Жене — и улыбнулся ему, прежде чем его вывели из зала.
Женя вскочил, высматривая Ксавье из толпы. Пришлось даже на носочки встать. Через время он уже смотрел на пустую дверь, через которую ушёл Ксавье, и чувствовал, как внутри него разрастается пустота. Он не знал, сколько времени пройдёт, прежде чем он увидит его снова. Но он знал, что будет ждать.
Он вышел из здания суда и остановился на верхней ступеньке. Холодный ветер бил в лицо, но он не чувствовал его. В руке он сжимал телефон, на котором уже открыл чат с Оуэном.
«Ксавьп дали срок в лесебниуе и штраф», — написал он и отправил сообщение.
«Это лучшее, что он мог получить. Тебе точно есть куда идти? Деньги нужны?»
Всё то время, пока Ксавье находился в изоляции, Оуэн был весь на нервах. Постоянно проверял сообщения, словно приговор выносили ему, а не Фрейслу. Хотя, даже тут была какая-то доля правды.
«Есть всп ок. Модн я приду пж»
«Да, конечно, приходи.»
❤🔥1🍓1
ㅤㅤㅤ
После того, как Ксавье закрыли, Оуэн словно потерял связь с реальностью. Тревожность, которая, казалось бы, должна была сойти на ноль после ухода потенциального раздражителя, возросла в геометрической прогрессии. Ричардс не сомневался, что Кларцисс сделал всё правильно – со временем понял, что он лишь хотел вытащить его из этого дерьма, но почти каждая минута скручивалась в животе тугим узлом неусидчивости и мыслями:
«А если Ксавье всё узнает? Что тогда?»
Оуэн не сомневался, что он догадается, а значит, находиться в собственном же доме было небезопасно. Кларцисс тоже понимал: вся проделанная работа не гарантировала полную безопасность, неясно, какие люди на стороне Ксавье и какую информацию он может донести им — нужно было переезжать. Каждый раз, стоило Гёте завести диалог об этом, Оуэн отвечал расплывчато или вовсе уходил от разговора, чувствуя, что вовсе не готов обсуждать это сейчас.
***
Такого облегчения Женя не чувствовал уже давно. Весь груз от навалившегося ощущался на грудной клетке почти физически, но диалог с лучшим другом помог всем эмоциям улечься за битых полтора часа. Никакого алкоголя, никаких наркотиков, лишь душевные разговоры на абсолютно отстраненные от произошедшего темы, которые, то и дело, что переходили в тихий смех. Невесомое тепло в груди давало понять, что даже в трудные времена Женя не один, есть человек, который безотказно поможет отвлечься и расслабиться, и теперь все те страхи, которые в одиночестве казались непреодолимыми, сжались до размеров мелких задач.
Уняв смех, Женя расслабленно опрокинул голову на спинку дивана, наконец делая вдох полной грудью. Оуэн, сидящий рядом и смотрящий на то, как его другу наконец становится легче, непроизвольно улыбнулся.
— Боже, мне так хорошо не было недели две, если не больше. Спасибо, Оуэн, я в долгу. — Женя взглянул на друга и, улыбнувшись, подмигнул ему. Оуэн, в ответ, погладил Паника по волосам
— Обращайся. Знаешь, я думаю, тебе стоит начать заводить здесь друзей. Общение ведь никогда не повредит, так? Да даже если тебе неловко, можно записаться в эти кружки, где люди со своими проблемами борются.
— Боже, кружки.. это которые вот эти из фильмов про бойцовский клуб и так далее?.. — он нахмурил брови, а после закатил глаза. — Не хочу я с неженками возиться. А друзья.. сами появятся. Не думаю, что я сам горазд найти кого-то нормального, а не проблемного наркомана под мостом. — Отшутился Женя.
— Ха-ха, ну, как знаешь. Моё дело предложить. — Оуэн выдохнул, отводя взгляд.
Трудно было осознавать, что в лучшем для Ричардса случае Женю придется просто бросить. Он попросту не мог так поступить.
— Ты не знаешь, когда Ксавье выпишут?
— Кстати, хороший вопрос.. следовало бы спросить у его адвоката. Чёт после всех этих судов я сам не свой. Тупо дома лежал и гнил, прикинь? — он потянулся и приобнял Оуэна. — Ещё раз спасибо, что пустил в гости, ты мой лучший брателла. И всё же, знаешь, мне как-то не по себе. Я до сих пор без понятия что произошло и каким боком его смогли закрыть, он же.. буквально все всегда продумывал. Он где-то прокололся, я тебе точно говорю! У тебя есть какие-то догадки?
Оуэн обнял Женю, поглаживая его по спине и затылку. Он сжал губы, понимая, что нельзя говорить другу о том, из-за кого именно Ксавье прокололся. В этом была доля вины самого Ричардса, и растерянный тон Паника заставил вспомнить об этом.
— Всякое ведь бывает.. Там всё так запутанно, что проколоться можно везде. Это бы всё равно случилось рано или поздно, невозможно постоянно держать всё под своим контролем.
— Раз так, получается, и ты работу потерял? Ты же с Ксавье там тоже что-то творил.. А заместитель Ксавье уже нашёлся? — Женя заинтересованно наклонил голову, до сих пор не до конца понимая, как устроена работа Ксавье.
— Не заместитель, скорее просто ближний подчиненный. А я… ну, всё равно уходить хотел. Тяжело всё это. — Рассеянно потерев переносицу, Оуэн отвел взгляд в сторону, невольно вспоминая все разговоры о переезде, которые так ни к чему и не привели.
— Ясно.. ну да, это жёсткая работка. А тут вот, шанс выдался уйти, почему бы не воспользоваться. — Паник пожал плечами. — И что собираешься делать, пока Ксавье не вернётся?
— Ну.. я так подумываю, закончу получать образование, а по профессии работать не буду. Хочу открыть свой ресторан и заниматься любимым делом, а не все эти незаконные бумажки. К тому же, у нас с Кларциссом, вроде как, всё налаживается, мы думали купить дом и переехать вместе.
— Ух-ты, вы дом будете покупать? Где-то неподалёку, да? — Женя задал этот вопрос ради шутки, словно и так знал ответ.
Риторический вопрос заставил Оуэна натянуто улыбнуться.
Пока ещё ничего не решили, это лишь планы. Не хочу в принципе пока о будущем думать, важнее настоящее.
Паник, не желая больше тревожить своего друга, улыбнулся ему и подтолкнул Оуэна в плечо, наконец поднимаясь с дивана.
— Ла-а-адно, голубки, я понял. Слушай, ещё раз спасибо, я не знаю, что бы без тебя делал. — Паник приобнял провожающего его Оуэна за плечо, и в ответ получил не менее тёплое объятие.
***
Кларцисс прикрыл крышку ноутбука, за которым просидел, пока его партнёр проводил время со своим другом, и бесшумно вышел из кабинета. Оуэн как раз хозяйничал на кухне: засыпал ароматный байховый чай в небольшой сервизный чайничек. Взглянув на своего расслабленного партнёра из дверного проема, рыжий сделал пару тихих шагов вперед и обвил руками талию Ричардса, удобно оперев подбородок о его макушку. Почувствовав родное тепло, Оуэн едва заметно вздохнул, опустил плечи и откинулся назад, полностью доверившись опоре.
— Как посидели, дорогой? — Кларцисс с интересом наблюдал за тем, как Оуэн аккуратно раскладывает в фильтр-сеточке листочки мяты.
— Хорошо. Жене явно стало получше, но он всё равно переживает за Ксавье. — Оуэн пожал плечами, заливая кипяток в чайничек. По кухне моментально разнесся аромат свежей мяты. — Думаю.. нам пора поговорить о переезде. Не стоит откладывать до последнего. Какие твои варианты, куда? — тот давно понимал, что пора уезжать, менять круг лиц в своей жизни, начинать что-то новое. Но внутри всё равно держалось напряжение, не позволяющее отпустить прошлое и просто жить.
— Другой штат, страну, как тебе было бы комфортнее и безопаснее? — Гёте достал из шкафчика две сервизные чашки, аккуратно поставил их на стол и опустился на стул. — Я же не знаю, насколько Ксавье… не от мира сего.
Принеся чайник, Ричардс сел рядом. Кларцисс тут же подался вперёд и тепло поцеловал его в лоб.
— А тебе самому где было бы комфортнее? — переспросил Оуэн, с благодарной улыбкой принимая поцелуй, но тут же тяжело вздохнул.
— Главное не в Великобританию, ха-ха. — Кларцисс усмехнулся и погладил его по спине. — Было бы удобнее переехать в другой штат, но, такое чувство, что найти нас будет не проблема…
— Но если в другую страну, то куда бы ты хотел, Кларцисс?
— Я бы хотел в Европу. Во Францию или Италию, что-то из этого, а может, и в общем на их границе. Хотя бы просто пожить там какое-то время, а после вновь переехать.
— О, Италия… я был там в детстве, даже хотел переехать когда-то. Очень красивая страна. Впрочем, знаешь… мне неважно куда, лишь бы ты был рядом.
Кларцисс слабо улыбнулся и провёл пальцем по краю своей кружки.
— Как тебе, кстати, первые дни без работы? Полегче стало? — тот спросил уже тише.
— Полегче… не сказал бы. Наоборот, даже тревожнее. Постоянно кажется, будто вот-вот произойдет что-то. Может, просто с непривычки, не знаю. — Ричардс положил голову на плечо Кларцисса, приобнимая. — Я никогда не хотел лезть в политику. По факту ведь никакой справедливости там нет. А по прихоти отца поступил на международные отношения. Разбираться-то разбираюсь, а удовольствия не получаю. Мне всегда ближе была работа с людьми, та же администрация в ресторане. Там же такой спектр эмоций и одновременно многозадачность.
— Тревога у тебя, скорее всего, с непривычки. Раньше ты крутился как белка в колесе с этими встречами, номерами, симками, а сейчас это всё резко пропало, а тело пока ещё не привыкло. — Его губы тронула лёгкая улыбка.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤1
— Знаешь, Ксавье человек в принципе труднопредсказуемый. — задумчиво проговорил Оуэн, поглаживая тыльную сторону ладони рыжего. — Вот, мы думаем, что он станет искать нас, сделает что-то. А на деле он может просто забить болт и продолжить заниматься своими делами в том же темпе. Так что рано судить.
— В любом случае стоит перестраховаться. — Кларцисс задумчиво потёр затылок. — Вот переедем куда-нибудь, и откроешь свой ресторан, который будет лучший, во всей стране.. нет, в мире. Бюджета у нас предостаточно, чтобы это осуществить.
— Ты правда думаешь, что получится и свой открыть? Да, репутация и финансы есть, но все же…
— Конечно получится. У тебя, можно сказать, и опыт есть, в ресторанах ты и так отлично разбираешься.
Кларцисс подмигнул.
— Кстати.., прости, немного отойду от темы. Ты сильно расстроишься, если потеряешь связь с Евгением? Он, вроде как, твой друг. — Отвлекая от тяжёлых мыслей, Гёте с теплотой поцеловал партнёра в щёку.
— С Женей… — Оуэн тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Ах, Кларцисс, не знаю. Давай не будем затрагивать эту тему, ладно? Мне даже представлять тяжело то, что его придётся просто… бросить.
— В любом случае стоит перестраховаться. — Кларцисс задумчиво потёр затылок. — Вот переедем куда-нибудь, и откроешь свой ресторан, который будет лучший, во всей стране.. нет, в мире. Бюджета у нас предостаточно, чтобы это осуществить.
— Ты правда думаешь, что получится и свой открыть? Да, репутация и финансы есть, но все же…
— Конечно получится. У тебя, можно сказать, и опыт есть, в ресторанах ты и так отлично разбираешься.
Кларцисс подмигнул.
— Кстати.., прости, немного отойду от темы. Ты сильно расстроишься, если потеряешь связь с Евгением? Он, вроде как, твой друг. — Отвлекая от тяжёлых мыслей, Гёте с теплотой поцеловал партнёра в щёку.
— С Женей… — Оуэн тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза. — Ах, Кларцисс, не знаю. Давай не будем затрагивать эту тему, ладно? Мне даже представлять тяжело то, что его придётся просто… бросить.
❤🔥1❤1
ㅤㅤㅤ
За месяц, что Ксавье пребывал в стационаре, с Женей он так и не связался. Сделать это оказалось куда труднее, чем планировалось — врачи следили буквально отовсюду, и любой телефонный звонок, любое сообщение могли быть перехвачены или зафиксированы. Но, не считая надзора, Ксавье и сам считал, что прошло ещё слишком мало времени для какой-либо связи. Он не знал точно, вдруг и телефон Жени могут проверять после случившегося, так что и рисковать не хотелось.
Прошло уже несколько недель, а он всё ещё не привык к тишине. Раньше в этом доме всегда было шумно — Ксавье ходил по коридору, что-то говорил по телефону, гремел посудой. Теперь ничего этого не было.
В парке недалеко от дома Жени бродил странного вида парень. Не просто бродил — явно искал что-то, проверял совершенно неожиданные места: то к водостоку подойдёт, пощупает, то под скамейку залезет, то у мусорки покрутится, и так циклично, будто он повторял один и тот же маршрут снова и снова, надеясь, что в этот раз удача будет на его стороне. С каждым его проходом по окрестностям было видно, как терпение закипает, он начинал психовать и внезапно ударять случайные вещи, что попадались под руку. Руки дрожали, под глазами синяки, словно тот не спал больше суток, искусанные в кровь губы и бледная кожа, а подпитывала всё это нарушенная координация движений. Но особенно во внимание бросалась речь неизвестного — не всегда внятная, запутанные слова, заторможенная формулировка мыслей.
Он в очередной раз ощупывал последнюю скамейку в парке и, не найдя ничего, кулаком ударил по брусьям, усаживаясь на них после. Боль от удара отозвалась в костяшках, но он почти не заметил её — тело привыкло к боли за все эти годы. Он просидел так несколько секунд, глядя в землю, и тихо выругался, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние.
— Гнхх, да я в рот ебал!
Женя шёл с магазина с тяжёлыми пакетами алкоголя. Он никогда не пил так много, но последние недели стали слишком тяжёлыми, чтобы оставаться трезвым.
Оуэн — единственная его поддержка и опора сейчас — отвечал всё реже и реже, он соглашался на встречи, но каждый раз их переносил. Это происходило настолько часто, что уже стало невозможно перестать замечать.
Он купил три бутылки разного алкоголя, закуски, сигареты — всё, что могло заглушить тишину в пустой квартире. Увидев по пути домой какую-то странную фигуру, что избивала мусорки и лавочки, он напрягся и присмотрелся. До него быстро дошло, что перед ним нарик, который не может найти свой клад — он сам выглядел так же несколько лет назад, и это узнавание отдало в груди.
Он с тихим свистом подошёл к нему и присел рядом, пока стеклянные бутылки забились друг о друга в пакете.
— Ненаход, дружочек? — Женя хитро улыбнулся, как-то свысока смотря на парня перед ним.
Брюнет вздрогнул. Он широко раскрытыми глазами посмотрел на Женю, по виду сначала совсем не понимая, человек ли перед ним сидит или просто очередная галлюцинация, которые преследовали его всё чаще в последнее время. Покачав головой, парень отмахнулся от него.
— Бля, чувак.. отъебись по-хорошему, мне и без твоего замечания это душу разрывает. — Он замолчал на секунду, переводя дыхание. — Бабло заплатил, а найти, блять, не могу! Дерьмо, дерьмо, какое же дерьмо...
Парня всего передёрнуло, когда он перевёл взгляд на тёмное небо, держа ладони на дрожащем колене.
— Какие координаты? Ты точно по ним следовал или просто местность нашёл и стал искать? — Женя поставил пакет на лавку и повернулся к нему.
Захотелось помочь бедолаге, ведь сам он был несколько раз обманутым производителями, и знал, какого это — когда ты платишь последние деньги, а в условленном месте ничего нет.
— По координатам нихуя нет, вот я и стал искать по другим возможным местам... нету, ничего нету, — он тихо, почти истерически засмеялся и шмыгнул.
— Может тогда пойдём бухнём у меня? — Женя зевнул, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё дрожало. — Не думаю, что кто-то действительно что-то положил.
— Чел, у тебя все дома? — он взглянул на него, приподнимая бровь. — Какого-то парня к себе домой звать, чтобы бухнуть. Ну ты и кадр.
— Вот именно что дома никого нет, — Женя закатил глаза. — Не выёбывайся, и так тошно. У кого заказ брал?
— Заказ брал у... ээ... да не ебу.
— Пф, поэтому и ненаход. Сколько уже употребляешь?
— Бля, шкет, нахуй тебе это знать? Ты коп? Или кто? Ну, допустим, шесть лет.
— Я типа бывший нарик. На алкоголь вот перешёл.
Незнакомец покачал головой и задумался над словами блонди. Так или иначе, денег нет, а если тот впадёт в состояние ломки — считай, пиши пропало. Что-то прошипев себе под нос, он поднялся со скамейки и взъерошил свои волосы.
— Ладно, похуй, пошли уж.
Женя усмехнулся, встал, достал из кармана самокрутки с травой и протянул одну бедному парню, а вторую сунул себе в рот и поджёг, после протягивая вслед зажигалку.
— На, мейби поможет. У меня где-то списки проверенные были с дешёвкой, дома найду, покажу.
— Ебать, — парень принял подгон, осматривая самокрутку. Он выхватил зажигалку из рук Жени и, сунув косяк меж зубов, поджёг кончик со вдохом. Тут же почувствовал, как дым начинает распространяться по глотке и лёгким, обжигая слизистые. В глазах всё немного закрутилось. — Охохо... пиздец, это что? Трава? Ебать она качественная, стоит то, наверное, как почка.
Он кинул зажигалку обратно.
— Удивишься, но она от Фостеров, — подмигнул Женя.
Его хватила.. не гордость даже, а скорее странное удовлетворение от того, что он может это сказать не как наркоман, который достал редкий товар, а как человек, у которого этот товар есть просто потому, что он может его иметь. Он поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы этот нарик знал: он не просто «бывший», — он был внутри системы, он знает, как всё работает, он касался того, до чего другие не дотягиваются. В этом не было желания вернуться к такой жизни — было желание показать, что, если бы он захотел, он мог бы быть самым крутым наркоманом с лёгким доступом к лучшим наркотикам в этом штате, но он не захотел. От этого внутри была смесь удовлетворения и пустоты, будто он хвастался чем-то, что уже не имело значения, но его всё ещё грело самолюбие.
Женя поймал зажигалку и сунул её к себе в карман. Он тоже закурил, чувствуя, как тепло от дыма начинает распространяться по телу, успокаивая нервы.
— От Фостеров!? Да ты чешешь! — парниша поплёлся за новым и.. достаточно выгодным знакомым как пёсик.
— Хочешь верь, хочешь нет. — Он вскинул брови и пожал плечи. — Как тебя звать?
— А.. Аллен. Аллен я.
— Аллен, Аллен.. запомню. Пошли уже.
Он потянулся и зашагал к своему дому, который находился буквально в нескольких шагах от парка. Зайдя внутрь, он разулся и включил свет, отходя с порога, и почувствовал, как тепло домашней квартиры обволакивает его, хотя внутри всё ещё было холодно.
Увидев его дом, вопросов у Аллена стало лишь больше. Женя совсем не выглядит как самодостаточный, откуда всё это?
— Пиздец... ты богатенький типа или что?
Он прошёл за порог и закрыл за собой дверь, оглядываясь по сторонам с плохо скрываемым любопытством.
— Мне.. можно сказать, подарили, — Женя сжал губы и прошёл на кухню. В очередной раз вспоминать о Ксавье хотелось меньше всего, но это имя было и будет его историей. Правда сейчас малейшая мысль о нём вызывало скрежет в душе. — Не считаю всё это своим. Просто знакомые хорошие. Проходи.
— Подарили!? — Аллен осмотрел хатку с раскрытым ртом. — Чел, «просто знакомые» не могут такое дарить! Или это подгон любовничка, а?
Он усмехнулся, проходя на кухню за парнем.
— Типо того, — Женя тяжело вздохнул и стал разбирать пакет с тремя бутылками различного алкоголя. Он даже не смотрел, что берёт на полках магазина. Следом он достал небольшую горстку разных закусок и разложил всё по тарелке. — Из закусок я какую-то дрянь американскую взял, хз, не шарю. Я типа не здешний, если что. А, и ещё, забыл представиться, я Женя, приятно познакомиться.
— Не здешний? Россия, Украина?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥1🍓1
— Рашка.
— Я-ясно.. — протянул Аллен, рукой очерчивая какую-то тумбу. — И, знаешь, ещё больше меня волнует, как такой как ты достал товар Фостеров. Они ж сейчас кому попало не толкают.
— Я ж говорю, знакомые хорошие. Связи имеются. — Он максимально старался отходить от темы Фостеров, чтобы не болтнуть лишку. — И погоди, в смысле «такой как ты»? Неужели со мной что-то не так?
— Ну-у..
— Я стебусь. Риторический вопрос.
Аллен неловко посмеялся и кивнул.
— Йо, чувак, да ты реально крут. У русских талант крутиться среди уважаемых людей? — Аллен залез на стульчик рядом с парнем и подпёр голову ладонью.
— Пфф, это мне многого стоило, попрошу заметить!
Женя встал на стул, достал из верхнего шкафчика какие-то бокалы и с лёгким грохотом поставил два на барную стойку.
— Не забудь за ночь мне всю хату обнести, — отшутился он, прекрасно понимая, что это действительно может произойти. В шутке было больше правды, чем хотелось бы признавать.
— Чё, прям разрешаешь всё вынести? Ну смотри, сам напрашиваешься.
Он подмигнул Жене, а после потянулся к одной из бутылок, чтобы открыть её.
Женя тихо посмеялся и открыл вторую бутылку, из стеллажа рядом взяв два каких-то бокала.
— Трусы мои только оставь, хотя бы.
Он усмехнулся и налил себе полный бокал. Новому знакомому он дал волю сам выбрать, что тот будет пить.
— Нет, не оставлю, мне нужнее, — Аллен открыл бутылку и плеснул себе в стакан почти до краёв, явно не жалея чужих денег. Раз дали, нужно брать столько, сколько можешь.
— Расскажи о себе, Аллен.
— О чем рассказывать то? Мне 22, принимаю лет 6 уже, наверное... не учусь, не работаю, с хаты на хаты переезжаю, пока не выгонят. Больше ничего.
Женя закатил глаза и хмыкнул, сразу залпом выпивая налитый им стакан. Он чуть нахмурился, взяв немного закуски.
— А чего так кисло? О семье расскажи там, не знаю.
Аллен взглянул на Женю, который залпом выпил весь стакан. Ухмыльнувшись, он решил не отставать и так же двумя глотками опустошил ёмкость, сморщившись от обжигающего глотку алкоголя.
— Брр... да не общаюсь я с семьёй, господи. Вообще без понятия, как они и где.
— Ну и правильно. Я со своими... так же, — Женя чуть крепче сжал бокал, а после налил себе ещё, хлебая дорогой алкоголь словно водичку. — Как тебя в наркоту занесло, друг мой?
Он потянулся, расправляя плечи, чувствуя, как алкоголь уже потихоньку начинает действовать, расслабляя мышцы и притупляя чувства.
— Да мелкий когда был, в плохую компанию попал. Там и алкоголь, и наркотики, и преступления мелкие, всё по красоте, короче, — Аллен вытянул перед собой дрожащую ладонь, демонстрируя последствия. — Подростком брал все, чё суют, а как итог — тремор не утихает никогда. И зависимость сильная. И сутки не могу без какой-то дряни прожить. А передозов то сколько было... кажется, уже даже бог не знает, каким хуем я остаюсь жив.
Женя слушал это, словно Аллен хвалился.
— Да-а.. Плохие компании они такие. Я так же начинал. Я бросил только из-за.. него. Наверное, будет проще так сказать.
Выпив ещё один стакан залпом, он чуть нахмурился, сжимая губы в тонкую линию. Воспоминания о той ночи были слишком яркими, чтобы их можно было просто забыть.
— Него — это кого? И где он сейчас? — Аллен протёр глаза и, вновь взяв бутылку, снова плеснул себе полный стакан, который тут же был выпит двумя глотками. — Охох, хорошо идёт...
Он сморщился, взял первую попавшуюся закуску и быстро прожевал, не чувствуя вкуса.
— Любовничек, можно сказать. Тот самый, что мне всё это подарил. Сейчас он.. закрыт. Но скоро выйти должен, вроде.. — Женя положил голову на стойку и тяжело вздохнул. — Люблю его очень.. не думал, что мне без него так херово будет.
У Аллена глаза на лоб полезли. То есть этот миловидный русский трахается с каким-то богатым уголовником?
— Закрыт!? То есть, он сидит? И он подарил тебе всё это? Блять, чувак, как? Просто как? Может, мне тоже нужно как-то охмурить какую-то богатую тётку? Ну, или мужика... да похуй, лишь бы денег давал, — он потёр затылок, переваривая всю информацию. — Ну и житуха, я не думал, что настолько скучно живу... за что сидит хоть? Бабло отмывал небось?
— Фактически сидит. В дурке его закрыли на полгода-год... — Женя чуть нахмурился, смотря на Аллена. — Слушай, идея так себе, на самом деле. Все эти деньги не приносят такого дикого удовольствия, как ты думаешь.
— Блять, серьёзно? Или у меня белочка уже? — Аллен задал риторический вопрос и вновь повторил свои действия с алкоголем. — Да плевал я на удовольствие или его отсутствие, главное, чтобы деньги и наркота были. С остальным уж свыкнусь, поверь.
— Ха, ты мне очень кое-кого напоминаешь, братан, — Женя усмехнулся, выпивая ещё один стакан. Потихоньку по телу прошлась качка, словно он находился на корабле в открытом море. — Грх, качает уже...
— Кого я там тебе напоминаю? — следом и у Аллена залетели ещё несколько стаканов. Его вновь передёрнуло, когда парень покачал головой.
— Меня, около года-двух назад. До того, как я встретился с моим любовничком, — Женя хмыкнул, щекой оперевшись на руку. Второй рукой он делал круговые движения, мешая то, что осталось на донышке стакана.
Из головы никак не вылетали наркотики. Он сидел, глядя на Аллена, и чувствовал, как внутри поднимается желание, которое он так старательно подавлял последние месяцы. Раньше наркотики были где-то далеко — он не думал о них, не искал их, не хотел их. Но сейчас, когда перед ним сидел человек, который говорил о дозе так, будто это было что-то естественное и простое, всё это снова стало реальным, осязаемым, близким. Он смотрел на дрожащие руки Аллена, на его бледное лицо, на глаза, которые горели лихорадочной пустотой, — и знал, что это то же самое, что было у него год назад. И всё равно где-то внутри, под слоями страха и здравого смысла, шевелилось что-то тёплое и тягучее, что шептало: «А что если?» Он видел, чем это заканчивается, видел, как Аллен едва стоит на ногах, как он ищет закладку, как его тело ломается, — но всё это казалось не предупреждением, а скорее напоминанием о том, что он сам когда-то это пережил и выжил. А значит, может пережить и сейчас. И от этой мысли становилось страшно, потому что он понимал, что это возвращение к тому, от чего он так долго уходил, и он не был уверен, что сможет остановиться, если начнёт. Аллен смотрел на него так, как будто насмехался над его безысходностью и непонятными ограничениями, которых на деле же не было. Вот он, человек перед ним, что его не ограничивает, он находится в доме, где ему ничего не угрожает, денег у него предостаточно.. слишком хорошие условия для бывшего наркомана, не так ли?
— И чё щас ты? Не принимаешь?
Женя сжал губы в тонкую линию, и внутри него всё сжалось от неловкости, которая разлилась по телу, как холодная вода. Ему хотелось сказать что-то уверенное, что-то, что покажет, что он сильнее этого, что он не поддастся, но слова застревали в горле, потому что он сам не был уверен, что это правда.
— Не принимаю. Уже.. около четырёх месяцев в ремиссии.
Ему хотелось добавить что-то, что объяснило бы, почему он всё ещё держится, почему он не сорвался, но он не знал, что сказать. Вместо этого он просто отвёл взгляд и сделал глоток алкоголя, чувствуя, как он обжигает горло, заглушая тот самый голос, который шептал ему о дозе.
— Ну предаешь общину, получается, Женя. Бывших наркоманов не бывает.
Женя сжал губы в тонкую линию. Он чуть нахмурился, а после отшутился:
— Ха-ха, я предатель всего народа. Ну, видимо, бывают.
Он подмигнул, сжав руки в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается то самое желание, которое он так старательно подавлял. Аллен смотрел на него, и в его взгляде читалась то ли зависть, то ли очередная насмешка..
— В смысле бывает!? Чувак, у тебя, как я вижу, есть бабло, так че ты пьёшь это дерьмо? Оно ведь настоящего кайфа тебе не принесёт. А вот мет, экстази, соль... ммм, красота! — Аллен засмеялся, пропуская через тело очередное вздрагивание. — Ты пробовал когда-то соль колоть, м? Привыкание вызывает после первого принятия, но, блять, как же это ахуенно...
— Я-ясно.. — протянул Аллен, рукой очерчивая какую-то тумбу. — И, знаешь, ещё больше меня волнует, как такой как ты достал товар Фостеров. Они ж сейчас кому попало не толкают.
— Я ж говорю, знакомые хорошие. Связи имеются. — Он максимально старался отходить от темы Фостеров, чтобы не болтнуть лишку. — И погоди, в смысле «такой как ты»? Неужели со мной что-то не так?
— Ну-у..
— Я стебусь. Риторический вопрос.
Аллен неловко посмеялся и кивнул.
— Йо, чувак, да ты реально крут. У русских талант крутиться среди уважаемых людей? — Аллен залез на стульчик рядом с парнем и подпёр голову ладонью.
— Пфф, это мне многого стоило, попрошу заметить!
Женя встал на стул, достал из верхнего шкафчика какие-то бокалы и с лёгким грохотом поставил два на барную стойку.
— Не забудь за ночь мне всю хату обнести, — отшутился он, прекрасно понимая, что это действительно может произойти. В шутке было больше правды, чем хотелось бы признавать.
— Чё, прям разрешаешь всё вынести? Ну смотри, сам напрашиваешься.
Он подмигнул Жене, а после потянулся к одной из бутылок, чтобы открыть её.
Женя тихо посмеялся и открыл вторую бутылку, из стеллажа рядом взяв два каких-то бокала.
— Трусы мои только оставь, хотя бы.
Он усмехнулся и налил себе полный бокал. Новому знакомому он дал волю сам выбрать, что тот будет пить.
— Нет, не оставлю, мне нужнее, — Аллен открыл бутылку и плеснул себе в стакан почти до краёв, явно не жалея чужих денег. Раз дали, нужно брать столько, сколько можешь.
— Расскажи о себе, Аллен.
— О чем рассказывать то? Мне 22, принимаю лет 6 уже, наверное... не учусь, не работаю, с хаты на хаты переезжаю, пока не выгонят. Больше ничего.
Женя закатил глаза и хмыкнул, сразу залпом выпивая налитый им стакан. Он чуть нахмурился, взяв немного закуски.
— А чего так кисло? О семье расскажи там, не знаю.
Аллен взглянул на Женю, который залпом выпил весь стакан. Ухмыльнувшись, он решил не отставать и так же двумя глотками опустошил ёмкость, сморщившись от обжигающего глотку алкоголя.
— Брр... да не общаюсь я с семьёй, господи. Вообще без понятия, как они и где.
— Ну и правильно. Я со своими... так же, — Женя чуть крепче сжал бокал, а после налил себе ещё, хлебая дорогой алкоголь словно водичку. — Как тебя в наркоту занесло, друг мой?
Он потянулся, расправляя плечи, чувствуя, как алкоголь уже потихоньку начинает действовать, расслабляя мышцы и притупляя чувства.
— Да мелкий когда был, в плохую компанию попал. Там и алкоголь, и наркотики, и преступления мелкие, всё по красоте, короче, — Аллен вытянул перед собой дрожащую ладонь, демонстрируя последствия. — Подростком брал все, чё суют, а как итог — тремор не утихает никогда. И зависимость сильная. И сутки не могу без какой-то дряни прожить. А передозов то сколько было... кажется, уже даже бог не знает, каким хуем я остаюсь жив.
Женя слушал это, словно Аллен хвалился.
— Да-а.. Плохие компании они такие. Я так же начинал. Я бросил только из-за.. него. Наверное, будет проще так сказать.
Выпив ещё один стакан залпом, он чуть нахмурился, сжимая губы в тонкую линию. Воспоминания о той ночи были слишком яркими, чтобы их можно было просто забыть.
— Него — это кого? И где он сейчас? — Аллен протёр глаза и, вновь взяв бутылку, снова плеснул себе полный стакан, который тут же был выпит двумя глотками. — Охох, хорошо идёт...
Он сморщился, взял первую попавшуюся закуску и быстро прожевал, не чувствуя вкуса.
— Любовничек, можно сказать. Тот самый, что мне всё это подарил. Сейчас он.. закрыт. Но скоро выйти должен, вроде.. — Женя положил голову на стойку и тяжело вздохнул. — Люблю его очень.. не думал, что мне без него так херово будет.
У Аллена глаза на лоб полезли. То есть этот миловидный русский трахается с каким-то богатым уголовником?
— Закрыт!? То есть, он сидит? И он подарил тебе всё это? Блять, чувак, как? Просто как? Может, мне тоже нужно как-то охмурить какую-то богатую тётку? Ну, или мужика... да похуй, лишь бы денег давал, — он потёр затылок, переваривая всю информацию. — Ну и житуха, я не думал, что настолько скучно живу... за что сидит хоть? Бабло отмывал небось?
— Фактически сидит. В дурке его закрыли на полгода-год... — Женя чуть нахмурился, смотря на Аллена. — Слушай, идея так себе, на самом деле. Все эти деньги не приносят такого дикого удовольствия, как ты думаешь.
— Блять, серьёзно? Или у меня белочка уже? — Аллен задал риторический вопрос и вновь повторил свои действия с алкоголем. — Да плевал я на удовольствие или его отсутствие, главное, чтобы деньги и наркота были. С остальным уж свыкнусь, поверь.
— Ха, ты мне очень кое-кого напоминаешь, братан, — Женя усмехнулся, выпивая ещё один стакан. Потихоньку по телу прошлась качка, словно он находился на корабле в открытом море. — Грх, качает уже...
— Кого я там тебе напоминаю? — следом и у Аллена залетели ещё несколько стаканов. Его вновь передёрнуло, когда парень покачал головой.
— Меня, около года-двух назад. До того, как я встретился с моим любовничком, — Женя хмыкнул, щекой оперевшись на руку. Второй рукой он делал круговые движения, мешая то, что осталось на донышке стакана.
Из головы никак не вылетали наркотики. Он сидел, глядя на Аллена, и чувствовал, как внутри поднимается желание, которое он так старательно подавлял последние месяцы. Раньше наркотики были где-то далеко — он не думал о них, не искал их, не хотел их. Но сейчас, когда перед ним сидел человек, который говорил о дозе так, будто это было что-то естественное и простое, всё это снова стало реальным, осязаемым, близким. Он смотрел на дрожащие руки Аллена, на его бледное лицо, на глаза, которые горели лихорадочной пустотой, — и знал, что это то же самое, что было у него год назад. И всё равно где-то внутри, под слоями страха и здравого смысла, шевелилось что-то тёплое и тягучее, что шептало: «А что если?» Он видел, чем это заканчивается, видел, как Аллен едва стоит на ногах, как он ищет закладку, как его тело ломается, — но всё это казалось не предупреждением, а скорее напоминанием о том, что он сам когда-то это пережил и выжил. А значит, может пережить и сейчас. И от этой мысли становилось страшно, потому что он понимал, что это возвращение к тому, от чего он так долго уходил, и он не был уверен, что сможет остановиться, если начнёт. Аллен смотрел на него так, как будто насмехался над его безысходностью и непонятными ограничениями, которых на деле же не было. Вот он, человек перед ним, что его не ограничивает, он находится в доме, где ему ничего не угрожает, денег у него предостаточно.. слишком хорошие условия для бывшего наркомана, не так ли?
— И чё щас ты? Не принимаешь?
Женя сжал губы в тонкую линию, и внутри него всё сжалось от неловкости, которая разлилась по телу, как холодная вода. Ему хотелось сказать что-то уверенное, что-то, что покажет, что он сильнее этого, что он не поддастся, но слова застревали в горле, потому что он сам не был уверен, что это правда.
— Не принимаю. Уже.. около четырёх месяцев в ремиссии.
Ему хотелось добавить что-то, что объяснило бы, почему он всё ещё держится, почему он не сорвался, но он не знал, что сказать. Вместо этого он просто отвёл взгляд и сделал глоток алкоголя, чувствуя, как он обжигает горло, заглушая тот самый голос, который шептал ему о дозе.
— Ну предаешь общину, получается, Женя. Бывших наркоманов не бывает.
Женя сжал губы в тонкую линию. Он чуть нахмурился, а после отшутился:
— Ха-ха, я предатель всего народа. Ну, видимо, бывают.
Он подмигнул, сжав руки в кулаки, чувствуя, как внутри поднимается то самое желание, которое он так старательно подавлял. Аллен смотрел на него, и в его взгляде читалась то ли зависть, то ли очередная насмешка..
— В смысле бывает!? Чувак, у тебя, как я вижу, есть бабло, так че ты пьёшь это дерьмо? Оно ведь настоящего кайфа тебе не принесёт. А вот мет, экстази, соль... ммм, красота! — Аллен засмеялся, пропуская через тело очередное вздрагивание. — Ты пробовал когда-то соль колоть, м? Привыкание вызывает после первого принятия, но, блять, как же это ахуенно...
❤🔥1
— Аллен, нет, не начинай пожалуйста, — Женя стал кусать свои щёки, задумываясь о чужих словах. Он налил себе ещё стакан и быстро опустошил его несколькими глотками. Рассудок мутнел, он уже потихоньку поддавался.
— Что не начинай? Я правду тебе говорю! — Аллен закатил глаза и следом за Женей тоже налил себе стакан. Парень залпом допил содержимое и, поморщившись, вновь потянулся за закуской.
— Отвали, Аллен. Без тебя разберусь, че мне надо, а че нет, понял, да? — Женя лёг головой на стол, тяжело выдыхая.
— Какой ты зануда! — Аллен закатил глаза и слез со стула, сначала чуть ли не упав. Но, выровняв равновесие, парень завалился на диван. — Вообще ты меня расстраиваешь. Какого-то там мужика слушаешь... мужика же, да? Как вы вообще пересеклись? И как он на нарика посмотрел...
— Пересеклись в переписке по поводу котиков, а потом он пришёл ко мне проверить моё состояние... бля, он такой хот, ты бы знал!
— Бля, меня мужики не особо привлекают, если честно. Ну, че он там? Небось негр какой-то...
— Сам ты негр, придурок, — Женя закатил глаза. — Он белый, чёрные волосики такие.. и глаза.. миндале.. мин.. миндаль короче! А знаешь че самое крутое? Он владелец компании Фостеров!
Алкоголь сильно развязал язык. Женя прикрыл глаза, зевая, чувствуя, как алкоголь окончательно берёт верх над его сознанием.
— Чего-чего он владелец!? Что!? То есть, вот откуда у тебя их наркота!? Блять, чувак, кто он? Его посадили!?
— Да! Видал? А ты его срал! — Женя закатил глаза и тихо посмеялся. — Мой любимый Ксавьешечка.. в дурке он, говорил же.. хз, говорят, на год.. может меньше.. А че ты так всколыхнулся то?
— Аа.. да нет, нет, просто… а как же бизнес то без управляющего! Не бывает такого. Да ты пиздишь мне, не может такой влиятельный человек клюнуть на такого, как ты, — Аллен закатил глаза и отвёл взгляд.
— Та господи, явно подмена есть какая-то. Это ж тебе не по приколу продажа. И эй! Вообще, я у него просто наркоту украл, а потом отрабатывал. Поэтому мы и сблизились, вот..
— Пиздец... и он тебя не повесил за кражу? — Аллен хоть и не знал Ксавье лично, но много слышал о том, как у Фостеров всё строго. Всё просчитано до миллиграмма, и, если хоть что-то будет украдено — пиши пропало. — У меня плохие новости, он влюблён.
— Ну.. там было не так всё просто.. ээ.. не суть, знаешь..
— Познакомишь? — Аллен растянул губы в хитрой улыбке.
Женя нахмурился.
— Ещё чего. Я вон, Катьку тебе посоветовать могу. Она, конечно, крыса та ещё, но действительно секси. И тоже хорошо продаёт.
— Катька? Это ещё кто?
— «Мэри Сью» слышал? Вот это она. Секс-женщина, ваще... — Он поднялся со стула, пошатнувшись, но всё же устоял, крепко держась за стойку. Плюхнулся к Аллену на диван и вздохнул. — Знаешь, как мне одиноко тут? Это у-ужас!
— Так найди себе кого-то, он же всё равно не скоро вернётся. У тебя вон какие богатства, кого угодно зацепишь.
— Эу, борщишь, чуваак.. — Женя зевнул. — Не буду же я ему изменять, я че, дебил что-ли какой? Го дружить с тобой.. будешь приходи-ить.. Мой дружбан Оуэн всё чаще и чаще меня игнорит, хз с чем это связано.. Прикинь, даже вот сегодня бухнуть со мной не пришёл! Друг ещё называется...
— Почему не будешь-то? Он же всё равно ничего не узнает. Его нет рядом. Повеселись с кем-то, имеешь право, — Аллен потянулся на диване, запрокидывая голову назад. — Эх, щас бы сигаретку...
— Да фу, это мерзко.. — Женя зевнул и лёг на диван параллельно ему. Он сжался в комочек и прикрыл глаза. — Там, в пальто глянь.. если дойдёшь, ха-ха...
— Бля, это мерзко, то мерзко, конечно ты будешь сидеть дома и хуйней страдать! Не изменяешь, не принимаешь... Господи, как скучно. Я тебе отвечаю, если ты повеселишься разок другой, он ничего не узнает, — Аллен поднялся с дивана и на ватных коленях побрёл к указанному пальто. Порывшись в карманах, он раздобыл сигареты и зажигалку. — И че, реально будешь сидеть на жопе ровно и ждать его возвращения? Думаешь, он за твоей спиной не трахался с кем-то? Знаю я этих барыг, знаю...
— Да никто мне не интересен кроме него, угомонись, — Женя пробубнил это в диванную подушку, зевая. — Я не такой уж фанат секса, на самом деле...
— Да-да, а ты за него можешь говорить? Я когда изменял, тоже утверждал, что не делал этого, — убрав от губ сигарету, Аллен выдохнул дым и закрыл глаза. — Ну-ну, сам решай. Но учти, я тебя предупреждал. Эти псы те ещё хитрые засранцы и манипуляторы...
— Ага, я понял, уймись уже.. — тот лёг поудобнее, зевнул и почти сразу после этого диалога вырубился.
Женя оказался прав. Единственный, с кем он реально горазд сам подружиться — так это с ебучим наркоманом.
— Что не начинай? Я правду тебе говорю! — Аллен закатил глаза и следом за Женей тоже налил себе стакан. Парень залпом допил содержимое и, поморщившись, вновь потянулся за закуской.
— Отвали, Аллен. Без тебя разберусь, че мне надо, а че нет, понял, да? — Женя лёг головой на стол, тяжело выдыхая.
— Какой ты зануда! — Аллен закатил глаза и слез со стула, сначала чуть ли не упав. Но, выровняв равновесие, парень завалился на диван. — Вообще ты меня расстраиваешь. Какого-то там мужика слушаешь... мужика же, да? Как вы вообще пересеклись? И как он на нарика посмотрел...
— Пересеклись в переписке по поводу котиков, а потом он пришёл ко мне проверить моё состояние... бля, он такой хот, ты бы знал!
— Бля, меня мужики не особо привлекают, если честно. Ну, че он там? Небось негр какой-то...
— Сам ты негр, придурок, — Женя закатил глаза. — Он белый, чёрные волосики такие.. и глаза.. миндале.. мин.. миндаль короче! А знаешь че самое крутое? Он владелец компании Фостеров!
Алкоголь сильно развязал язык. Женя прикрыл глаза, зевая, чувствуя, как алкоголь окончательно берёт верх над его сознанием.
— Чего-чего он владелец!? Что!? То есть, вот откуда у тебя их наркота!? Блять, чувак, кто он? Его посадили!?
— Да! Видал? А ты его срал! — Женя закатил глаза и тихо посмеялся. — Мой любимый Ксавьешечка.. в дурке он, говорил же.. хз, говорят, на год.. может меньше.. А че ты так всколыхнулся то?
— Аа.. да нет, нет, просто… а как же бизнес то без управляющего! Не бывает такого. Да ты пиздишь мне, не может такой влиятельный человек клюнуть на такого, как ты, — Аллен закатил глаза и отвёл взгляд.
— Та господи, явно подмена есть какая-то. Это ж тебе не по приколу продажа. И эй! Вообще, я у него просто наркоту украл, а потом отрабатывал. Поэтому мы и сблизились, вот..
— Пиздец... и он тебя не повесил за кражу? — Аллен хоть и не знал Ксавье лично, но много слышал о том, как у Фостеров всё строго. Всё просчитано до миллиграмма, и, если хоть что-то будет украдено — пиши пропало. — У меня плохие новости, он влюблён.
— Ну.. там было не так всё просто.. ээ.. не суть, знаешь..
— Познакомишь? — Аллен растянул губы в хитрой улыбке.
Женя нахмурился.
— Ещё чего. Я вон, Катьку тебе посоветовать могу. Она, конечно, крыса та ещё, но действительно секси. И тоже хорошо продаёт.
— Катька? Это ещё кто?
— «Мэри Сью» слышал? Вот это она. Секс-женщина, ваще... — Он поднялся со стула, пошатнувшись, но всё же устоял, крепко держась за стойку. Плюхнулся к Аллену на диван и вздохнул. — Знаешь, как мне одиноко тут? Это у-ужас!
— Так найди себе кого-то, он же всё равно не скоро вернётся. У тебя вон какие богатства, кого угодно зацепишь.
— Эу, борщишь, чуваак.. — Женя зевнул. — Не буду же я ему изменять, я че, дебил что-ли какой? Го дружить с тобой.. будешь приходи-ить.. Мой дружбан Оуэн всё чаще и чаще меня игнорит, хз с чем это связано.. Прикинь, даже вот сегодня бухнуть со мной не пришёл! Друг ещё называется...
— Почему не будешь-то? Он же всё равно ничего не узнает. Его нет рядом. Повеселись с кем-то, имеешь право, — Аллен потянулся на диване, запрокидывая голову назад. — Эх, щас бы сигаретку...
— Да фу, это мерзко.. — Женя зевнул и лёг на диван параллельно ему. Он сжался в комочек и прикрыл глаза. — Там, в пальто глянь.. если дойдёшь, ха-ха...
— Бля, это мерзко, то мерзко, конечно ты будешь сидеть дома и хуйней страдать! Не изменяешь, не принимаешь... Господи, как скучно. Я тебе отвечаю, если ты повеселишься разок другой, он ничего не узнает, — Аллен поднялся с дивана и на ватных коленях побрёл к указанному пальто. Порывшись в карманах, он раздобыл сигареты и зажигалку. — И че, реально будешь сидеть на жопе ровно и ждать его возвращения? Думаешь, он за твоей спиной не трахался с кем-то? Знаю я этих барыг, знаю...
— Да никто мне не интересен кроме него, угомонись, — Женя пробубнил это в диванную подушку, зевая. — Я не такой уж фанат секса, на самом деле...
— Да-да, а ты за него можешь говорить? Я когда изменял, тоже утверждал, что не делал этого, — убрав от губ сигарету, Аллен выдохнул дым и закрыл глаза. — Ну-ну, сам решай. Но учти, я тебя предупреждал. Эти псы те ещё хитрые засранцы и манипуляторы...
— Ага, я понял, уймись уже.. — тот лёг поудобнее, зевнул и почти сразу после этого диалога вырубился.
Женя оказался прав. Единственный, с кем он реально горазд сам подружиться — так это с ебучим наркоманом.
❤🔥1😢1
ㅤㅤㅤ ㅤ
Аллен стал постоянным гостем у Жени, почти не уходил — лишь для того, чтобы купить наркотики и подзаработать деньжат крайне неприятными способами, о которых Женя предпочитал не спрашивать. На работу его не принимали: видели, что человек зависимый. Хранил всё купленное он так же у Жени, и порой делал закладки по дому, постоянного жилья не имел, да и зачем, если всё время контуется у этого русского? В трезвом уме Аллен находился редко — либо под лёгкими наркотиками, словно успокоительными, либо в лежку лежал с галлюнами от нейролептиков. Женя тоже всегда получал от него предложение взять что-то в качестве платы за жильё. Предлагал он напористо, «в шутку». Но пару раз, конечно, чуть ли не принуждал.
Дни смешались в один длинный, мутный поток. Утро начиналось не с кофе, а с того, что Аллен шёл в аптеку за ампулами, а Женя оставался в квартире один, глядя в потолок и слушая, как в голове гудит пустота. Потом возвращался Аллен, приносил что-то, и они снова сидели на диване, пили, курили, говорили ни о чём. Иногда Аллен засыпал прямо там, с тлеющей сигаретой в руке, а Женя смотрел на него и думал, что, если бы не этот человек, он бы, наверное, уже сошёл с ума.
Холодильник почти опустел. Женя заказывал продукты через доставку, но забывал их разбирать, и пакеты стояли в коридоре, пока Аллен не начинал рыться в них в поисках чего-то съедобного. Грязная посуда накапливалась в раковине, а вокруг раковины уже начинала разрастаться плесень от влаги. Окна были занавешены, и Женя уже не помнил, когда в последний раз выходил на улицу, чтобы потрогать траву или порадоваться вышедшему солнцу.
Тишина, которая раньше давила на уши, теперь заполнялась голосом Аллена, его смехом, его бессвязной речью и тупейшими шутками. Без этого шума заснуть уже не получалось. Женя не мог сказать, когда именно всё это началось. Или мог...
Оуэн окончательно перестал отвечать. Больше — даже не читал сообщения и не заходил в сеть. Первую неделю Женя надеялся, что тот просто занят, что переходит на другой номер. Но всё оказалось не так просто. Его не было в сети около половины месяца, ни в мессенджерах, ни в каких-либо других социальных сетях, все странички были просто заброшены.
Спустя месяц Женя всё-таки нашёл силы приехать к нему домой, чтобы узнать, всё ли хорошо, но не обнаружил никого. Дом стоял на продажу.
В чате висело всего одно короткое сообщение Жени:
«Ты уехал?»
Он начал искать причину: были ли это виноваты отношения с Кларциссом? Ну да, конечно, все эти его взгляды на Женю как на дерьмо.. Он точно что-то наговорил Оуэну, а тот поверил. Да и сам Оуэн придурок. Он просто сводил общение на нет, и думал, что это останется незамеченным! А потом просто взял и исчез, ничего не сказав. Он хотел бы ненавидеть Оуэна, уверить себя, что он предатель, который бросил его в трудный момент, что он не заслуживает ни капли жалости и его внимания. Но не получалось. Он постоянно оправдывал его, понимал, что Оуэн возможно просто так же, как и Женя, не знал, что ему делать, и абсолютно так же не спал ночами и не находил себе места..
Женя чувствовал обиду. Чувствовал себя брошенным, искал проблему в себе и действительно уверял себя, что так оно и было. Он сам испортил всю свою жизнь, и это было уже не впервые. Можно было догадаться, что все эти пьяные слезливые вечера Оуэну не нравились, что они его нагружали, а сам Женя никогда не давал должную отдачу на истории Оуэна. Он сам во всём виноват.
После грусти пришла злость: Женя заблокировал Оуэна везде, чтобы он не смог дописаться, но через время всё-таки разблокировал, в надежде, что тот напишет. Но сообщение так и не пришло.
После всего этого предложения Аллена становились ещё более привлекательными. Женя отказывался раз, другой, третий, но с каждым разом отказ давался всё труднее. Он видел, как Аллен колется, как его лицо расслабляется, как напряжение уходит из тела. Он знал, чем это заканчивается, видел последствия и у Аллена, и у себя, но знание не помогало, лишь делало ожидание конца более мучительным.
В очередной день Женя лежал в зале на диване, подавленный. Не хотелось ровным счётом ничего. Даже новость о том, что Ксавье скоро выйдет, его не радовала. Ксавье был далеко, в клинике, не мог ответить на звонок. Оуэн исчез. Оставался только Аллен, который сидел рядом и смотрел на него с умоляющим взглядом принять.
Аллен уходил утром и возвращался к вечеру. Женя не спрашивал, где он был и что делал. По тому, как Аллен входил — шатаясь, с расширенными зрачками, с бессвязной речью, — было понятно, что день прошёл не зря. Он приносил с собой пакеты, иногда бутылки спиртного, иногда ничего. Бросал всё на стол и падал на диван, рядом с Женей, и начинал говорить. Говорил он много, но Женя почти не слушал. Он кивал, иногда отвечал что-то, но мысли его были о другом. О Ксавье, который сидел в клинике и не мог позвонить, об Оуэне, который выставил дом на продажу и исчез, обо всём, что было раньше, и как это всё рассыпалось на куски.
Аллен после очередного закупа сидел уже не особо вменяемый. Его покачивало, подёргивало, он то смеялся без причины, то наоборот сидел кислый. Но его попытки подтолкнуть Женю к наркоте не угасали. Вместе же веселее.
В очередной раз на грудь Жени прилетел пакетик.
— Э, кислая блонда. Харе горевать. Тебе не надоело уже второй месяц лежать на кровати и гнить? Может, уже составишь мне компанию? Ха-ха, бля, ты ж реально блонда... пиздец, а это твой цвет? Типа, ты реально блондин? Ахереть...
Женя глянул на пакетик. Он взял его большим и указательным пальцем, встряхнул. Он действительно задумался, спустя столько отказов. Один раз. Всего один. Ксавье ни о чём не узнает.
Он посмотрел на Аллена и почувствовал в груди непонятный щемящий комок. Он думал о Ксавье, о том, что тот не хотел бы этого, что он обещал ему, что он держался уже полгода. Но Ксавье не было рядом.
— Напомни, сколько ты уже меня упрашиваешь?
— Сколько? Полтора месяца, наверное...
Женя с интересом оглядел пакетик.
— Это что, кстати?
— Бля, я ваще хз, че первое попалось, то и взял... — Аллен откинулся на спинку дивана и выдохнул, расслабляясь.
Женя сжал губы в тонкую линию и сел. Он сжал пакетик крепче и, тяжело вздохнув, принял решение. Внутри него всё кричало, что это ошибка, что он пожалеет, что назад дороги не будет. Но желание, на фоне всего дерьма, что сейчас с ним происходило, явно выигрывало.
— Ладно.. окей, я составлю тебе компанию. Ты доволен? — он решил передать ответственность Аллену, чтобы совесть его сильно не жрала, и открыл пакетик.
— Вот это уже мой мальчик! Говорил же, не бывает бывших наркоманов, — Аллен засмеялся и локтями опёрся о колени, внимательно наблюдая за блондином.
— Бывают. Это.. одноразовая акция, я больше не буду, — он отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как слова звучат неубедительно даже для него самого.
Парень придвинул журнальный столик и рассыпал туда белый порошок. Он достал из-под чехла карту и подровнял дорожку. Женя быстренько сбегал за трубочкой и сел перед белым рассыпчатым веществом. Он тяжело посмотрел на знакомую картину перед ним. Внутри были какие-то непонятные чувства и эмоции. Но пора бы уже отдохнуть от всего, что происходит вокруг.
В нос резко ударила боль. Он потёр его, чтобы хоть как-то ослабить неприятные ощущения. Поднял голову к потолку и шмыгнул, выдыхая. Светильники стали расплываться.
— Какая же мерзость.. — сказал Женя с непривычки. Дешёвое говно он не употреблял уже долгое время.
— Ха-ха, ну-ну, мерзость. А у тебя есть варианты получше? Вот муженёк твой вернётся, снобит нас чем надо.
— Пфф.. не. Он точно нам ничё не даст.. А тебя вообще за шкирку из дома вышвернет. — Женя прикрыл глаза и облокотился на спинку дивана.
Аллен хмыкнул и, наклонившись к своей сумке у дивана, нашёл парочку шприцов. Встряхнув содержимое, он протянул Жене. Парнишка приоткрыл глаза. Сердце пропустило удар.
— Ох ты юхты карамухты.. — он выпрямился и усмехнулся.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥1💘1
Женя взял шприц и посмотрел на него. Внутри была какая-то жидкость, мутная, непонятная. Он подумал о Ксавье, о том, как тот колол ему, как его руки были уверенными и точными, и какой же оргазм испытывался от ощущений. Теперь Женя должен был сделать это сам.
— Юхты... что? — Аллен изогнул бровь, не понимая, что стелет Женя. — Хочешь, покажу, как меня научил мой.. муженёк колоть?
Покачав головой, он кинул ещё один из шприцов Жене.
— Ну покажи, покажи, на что там этот немощь способен. Это у вас такие прелюдии были? Наркоту колоть?
Женя усмехнулся, показав ровный ряд зубов. Он приблизился к Аллену, взяв шприц. Открыв крышечку, Женя бережно выпустил лишний воздух, оставляя всё сокровище внутри.
— Ну.. типа того, ха-ха.
Аллен послушно протянул парнишке руку, внимательно следя за его действиями. Не сказать, что он уж больно доверял этому блондину, мало ли, вену иглой вскроет, но уже было как-то всё равно.
Женя взял чужую руку и, нащупав исколотую вену на изгибе локтя, стал её бережно массировать, прогоняя кровь. Спустя минуту он ввёл иглу и медленно ввёл наркотик. Он бросил шприц на пол и вновь огладил вену. После, прикусил губу, представляя, какой же кайф сейчас испытывает Аллен.
— Ну? Как тебе?
— О... хо-хо... это как так работает?..
— Да-а.. ахаха.. — Женя перекинул ногу, усаживаясь на чужих коленях. Он взял свой шприц и проделал абсолютно то же, что и делал Аллену. Он расслабился, также откидывая шприц куда-то за спину. Тот лёг на чужую грудь, тяжело выдыхая. — Признаюсь, мне этого жуть как не хватало..
— О-оу... это ещё что за телодвижения? — Аллен откинулся на спинку дивана. Он хмыкнул, слегка сжимая чужие бёдра. — Чего именно? Наркоты или посидеть на коленях у мужика?
— А че так реагируешь? Неужели ни разу так к тебе не садились? Ха-ха! Да всего, сладкий.
Аллен взглянул на Женю, приподняв брови после нового прозвища.
— Ты уверен, что я на сладкого похож, а? Или наркота совсем на мозг села?
Аллен хмыкнул, поглаживая Женины бёдра, через которые отчётливо чувствовал косточки. Женя же тихо посмеялся и притёрся щекой к чужой груди.
— Нет, почему.. Ты симпатичный, честно скажу. У тебя такой разрез глаз красивый.. Ты случайно не из Кореи?
— Корея? Ну это ты уж загнул, по-моему.. — его снова передёрнуло под Женей. Шмыгнув, Аллен приподнялся и свалил блондина с себя на диван, а сам навис сверху. — Ну.. раз так, ты всё ещё считаешь, что измена своему.. муженьку — это всё ещё плохая идея? — он хмыкнул, взглядом очертив Женю под собой.
Женя от неожиданности ахнул, а после осмотрел личико Аллена, рукой убрав прядь его волос за ухо.
— Бро-о.. какая измена? Секс меня не привлекает.
Он усмехнулся, ногами обхватив чужую талию.
Аллен закатил глаза, покачав головой.
— Этому своему ты тоже не даёшь? Или, может, он у тебя снизу? — парень ухмыльнулся и, прижавшись ближе, накрыл чужие губы своими, затягивая Женю в нетерпеливый поцелуй.
Женя слегка удивился, но сил сопротивляться не было. В моменте тот прервался, выдыхая в чужие губы.
— А хочешь, я тебе покажу настоящий кайф? — Аллен поднялся с Жени, достал какую-то мутную штуку и покрутил этот пузырёк в пальцах, глядя на Женю. — Я думал приберечь её на потом, всё-таки столько бабок слил.. Тебе точно понравится.
Женя смотрел на пузырёк, и внутри него всё сжималось. Он прекрасно знал, чем это обычно заканчивается, знал, что привыкание идёт с первого принятия. Он видел передозы, несколько раз сам их ловил. Но сознание уже мутнело. Не было тех давящих мыслей, что были раньше. Он наконец-то прекратил просто напросто думать. В голове было тихо. Но эта тишина отличалась от той, которая была дома долгое время. Дома он боялся тишины, потому что каждый раз эта тишина словно стелила красную дорожку для мыслей, от который каждый день становилось только хуже. На самом деле он хотел тишины, определённо, но не дома, а в своей голове.
— Не стоит..
— Юхты... что? — Аллен изогнул бровь, не понимая, что стелет Женя. — Хочешь, покажу, как меня научил мой.. муженёк колоть?
Покачав головой, он кинул ещё один из шприцов Жене.
— Ну покажи, покажи, на что там этот немощь способен. Это у вас такие прелюдии были? Наркоту колоть?
Женя усмехнулся, показав ровный ряд зубов. Он приблизился к Аллену, взяв шприц. Открыв крышечку, Женя бережно выпустил лишний воздух, оставляя всё сокровище внутри.
— Ну.. типа того, ха-ха.
Аллен послушно протянул парнишке руку, внимательно следя за его действиями. Не сказать, что он уж больно доверял этому блондину, мало ли, вену иглой вскроет, но уже было как-то всё равно.
Женя взял чужую руку и, нащупав исколотую вену на изгибе локтя, стал её бережно массировать, прогоняя кровь. Спустя минуту он ввёл иглу и медленно ввёл наркотик. Он бросил шприц на пол и вновь огладил вену. После, прикусил губу, представляя, какой же кайф сейчас испытывает Аллен.
— Ну? Как тебе?
— О... хо-хо... это как так работает?..
— Да-а.. ахаха.. — Женя перекинул ногу, усаживаясь на чужих коленях. Он взял свой шприц и проделал абсолютно то же, что и делал Аллену. Он расслабился, также откидывая шприц куда-то за спину. Тот лёг на чужую грудь, тяжело выдыхая. — Признаюсь, мне этого жуть как не хватало..
— О-оу... это ещё что за телодвижения? — Аллен откинулся на спинку дивана. Он хмыкнул, слегка сжимая чужие бёдра. — Чего именно? Наркоты или посидеть на коленях у мужика?
— А че так реагируешь? Неужели ни разу так к тебе не садились? Ха-ха! Да всего, сладкий.
Аллен взглянул на Женю, приподняв брови после нового прозвища.
— Ты уверен, что я на сладкого похож, а? Или наркота совсем на мозг села?
Аллен хмыкнул, поглаживая Женины бёдра, через которые отчётливо чувствовал косточки. Женя же тихо посмеялся и притёрся щекой к чужой груди.
— Нет, почему.. Ты симпатичный, честно скажу. У тебя такой разрез глаз красивый.. Ты случайно не из Кореи?
— Корея? Ну это ты уж загнул, по-моему.. — его снова передёрнуло под Женей. Шмыгнув, Аллен приподнялся и свалил блондина с себя на диван, а сам навис сверху. — Ну.. раз так, ты всё ещё считаешь, что измена своему.. муженьку — это всё ещё плохая идея? — он хмыкнул, взглядом очертив Женю под собой.
Женя от неожиданности ахнул, а после осмотрел личико Аллена, рукой убрав прядь его волос за ухо.
— Бро-о.. какая измена? Секс меня не привлекает.
Он усмехнулся, ногами обхватив чужую талию.
Аллен закатил глаза, покачав головой.
— Этому своему ты тоже не даёшь? Или, может, он у тебя снизу? — парень ухмыльнулся и, прижавшись ближе, накрыл чужие губы своими, затягивая Женю в нетерпеливый поцелуй.
Женя слегка удивился, но сил сопротивляться не было. В моменте тот прервался, выдыхая в чужие губы.
— А хочешь, я тебе покажу настоящий кайф? — Аллен поднялся с Жени, достал какую-то мутную штуку и покрутил этот пузырёк в пальцах, глядя на Женю. — Я думал приберечь её на потом, всё-таки столько бабок слил.. Тебе точно понравится.
Женя смотрел на пузырёк, и внутри него всё сжималось. Он прекрасно знал, чем это обычно заканчивается, знал, что привыкание идёт с первого принятия. Он видел передозы, несколько раз сам их ловил. Но сознание уже мутнело. Не было тех давящих мыслей, что были раньше. Он наконец-то прекратил просто напросто думать. В голове было тихо. Но эта тишина отличалась от той, которая была дома долгое время. Дома он боялся тишины, потому что каждый раз эта тишина словно стелила красную дорожку для мыслей, от который каждый день становилось только хуже. На самом деле он хотел тишины, определённо, но не дома, а в своей голове.
— Не стоит..
❤2❤🔥1💘1