Выбесила мамочка на детской площадке.

Такая активная, дружелюбная. Припарковала чудо-каталку-велосипед, по телефону согласовала ужин, отвела ребёнка в песочницу, посетовала, что игрушек мало взяли, но ничего, сейчас с папой гулять пойдут, побольше возьмут. Посадила дите на лошадку, потрясла, поиго-гокала. Рассказала другой мамочке в каком дворе площадка лучше, тут же запомнила имя чужого ребёнка, продемонстрировала это несколько раз, одолжила им бибикающую каталку со словами «мы же добрые, да, любовь моя? Да! Я тобой горжусь!».

Её любовь только глазами озадаченно хлопала. И я ей поддакивала.

У нас-то с Лео всё наперекосяк: белая рубашка измазана (придумайте худший вариант) — в смоле!, моська в шоколаде, колени биты, сок закончился, у самоката отвалилось колесо, слезать с качелей не планируется, мать ноет пойдём домой, сын ноет покачай. И ужин никто не приготовит, и папа игрушек больше не возьмёт.

Тут я вынырнула из мыслей и поняла, что идеальной матери уже и след простыл — укатила ребёнка другим родственникам на пересменку.

Вот так «мышка бежала, хвостиком махнула» — и разбилась моя хрупкая материнская самооценка. Таксебешная я мать на её благородном фоне. Правда, её энергичности хватило минут на десять.

Шёл шестой час наших гуляний...