ЕЩЕ РАЗ О СОЦИАЛЬНОМ ПАРТНЕРСТВЕ

30 марта текущего года в газете «Вечерняя Москва» было опубликовано небольшое интервью Валентины Захаренковой ‒ заместителя руководителя Правовой инспекции труда Московской федерации профсоюзов (ФНПР) (Вечерняя Москва, 30.03. 2026).

Кроме перечисления достигнутых успехов за прошлый год и рекомендаций работникам, как им действовать в сложных ситуациях, Валентина Захаренкова заявила буквально следующее: «…Если в организации есть профсоюз и действует коллективный договор, это самый надежный показатель того, что работодатель настроен на диалог и показывает себя как социально ориентированный…».

Как это просто: есть профсоюз (неважно, что он из себя представляет, главное, что он есть) и действует коллективный договор ‒ и все, дело, оказывается в шляпе! Непонятно, правда, почему работодатель в таком случае выступает именно в качестве «социально-ориентированного»... Он, что ли,  создал профсоюз, написал коллективный трудовой договор? Все же, наверное, и первое, и второе обычно инициируется со стороны профсоюза и трудового коллектива.

Да и тем более в той же Москве и по сей день имеется весьма представительное количество производств и учреждений (вроде НИИ), которые были созданы и функционировали еще до того, как у нас вновь появились «работодатели» ‒ хозяева. И тогда, как правило, на них действовали профсоюзы, заключались коллективные трудовые договора и т.д. Тогда, повторяем, причем здесь «социально-ориентированный» работодатель? Все-таки, скорее всего, не причем…

Кроме того, наличие профсоюза и коллективного трудового договора отнюдь не является панацеей, в частности, от нарушений прав работников со стороны работодателя. Обратимся вновь к некоторым «московским» примерам. Так, на весьма крупном авиационном заводе «Салют» в течение последних лет руководство неоднократно пыталось отобрать дополнительную неделю к отпуску у работников ряда цехов этого предприятия, в одностороннем порядке пересмотрев СОУТ (Специальную оценку условий труда), увеличить продолжительность рабочего дня и т.д.

Был ли на предприятии официальный профсоюз? Был. Действовали ли коллективный трудовой договор? Действовал. Все это не мешало начальству делать так, как ему было нужно и выгодно, нарушая трудовые права работников. «Социально-ответственный» работодатель, да? Не знаем, не знаем.

Еще один пример. В 2022‒2023 гг. на НИЦ «Электроника», где также имелся и профсоюз, и коллективный трудовой договор, наличествовали многомесячные задержки заработной платы у работников. Вероятно, «социально-ответственный» работодатель поступает именно таким образом ‒ задерживает заработную плату.

Впрочем, в данном случае профсоюз сумел, обратившись в прокуратуру, заставить руководство НИЦ погасить задолженность по заработной плате перед работниками…Правда, бывает еще хуже: на московских предприятиях (особенно с почтенной историей) или в тех же НИИ профсоюзы могут отсутствовать в принципе, то есть когда-то они были, а потом прекратили свое существование, само собой, по разным причинам. В таком случае работникам может быть совсем туго, так как обратиться совсем некуда.

Здесь один вариант ‒ воссоздание профсоюзов «снизу», насколько это, конечно, возможно. Поэтому несколько наивным (если не хуже) выглядят слова Валентины Захаренковой от том, что «…Профсоюз может договориться с работодателем, чтобы гарантии и компенсации сотрудника были повышены по сравнению с установленными нормами трудового законодательства…».

Да-да, это очень просто договориться с работодателем. А если он не захочет договариваться? Тогда что делать? Очевидно, профсоюзу (если он, конечно, имеется) придется инициировать коллективный трудовой спор, не иначе.

Далеко не всегда принципы социального партнерства, недвусмысленно проступающие в интервью госпожи Захаренковой, работают на практике, ведь, как ни крути, слишком интересы хозяев и работников слишком различаются, чтобы совпадать.

О СНОСЕ 10 КОРПУСОВ МУРМАНСКОГО АРКТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. УЧЕНЫЕ ПРОТИВ.

Преподаватели и научные сотрудники Мурманского Арктического университета (МАУ) недавно выступили против планируемого сноса 10 корпусов вуза под предлогом строительства «Кампуса мирового уровня» МАУ. При этом научные работники отнюдь не выступают против строительства «Кампуса мирового уровня» как такового. Более того, они ‒ «за».

Вопрос в методах строительства «Кампуса», поскольку в указанных 10 корпусах располагаются лаборатории и научно-производственная база университета. 13 апреля текущего года сотрудники МАУ обратились с письмом к вице-премьеру Денису Мантурову, министру науки и высшего образования Валерию Фалькову и губернатора Мурманской области Андрею Чибису.

Всего коллективное обращение подписало 112 человек. К сожалению, найти полный текст письма нам не удалось. В СМИ приводится лишь кусочек письма. Процитируем его: «…Анализ практики реализации аналогичных проектов в иных субъектах РФ свидетельствует о предпочтительности размещения кампусов на свободных территориях в целях минимизации рисков для действующих образовательных организаций…».

Ну, что ж, вполне разумно и логично. Не добавить, не прибавить: надо построить «Кампус»? Стройте его в другом месте. Но что же власть? Надо сказать, что реакция на обращение со стороны госорганов последовала незамедлительно ‒ ответ уже появился 14‒15 апреля текущего года. Естественно, как и заведено, на обращение откликнулось само руководство вуза.

Что же оно сказало? А то, что снос 10 корпусов МАУ просто необходим, так как по-иному не выйдет: в Мурманске и в окрестностях просто нет места под «Кампус мирового уровня». Вот как ‒ нет места. Странно как-то все это. Странно и сомнительно….Кроме того, оказывается, часть из 10 отмеченных корпусов еще и аварийные. Речь, в первую очередь, идет о корпусах «А» и «Д». Хорошо, эти корпуса аварийные, а остальные что? Тоже? Или вполне нормальные?

Непонятно…Нет, конечно, начальство обещает, что будет организован нормальный переезд людей и оборудования на другие локации в городе, то есть с лабораториями ничего, в целом, ничего не случится. Одновременно студенты вуза, видимо, частично будут переведены на дистанционный режим.

Безусловно, это хорошо, что оборудование и лаборатории перевезут и сохранят. Только вот в чем проблема: смогут ли те же кафедры и лаборатории нормально функционировать на новых площадях, куда их перевезут? Действительно ли новые площади приспособлены для этого? Будет ли там исправно работать вузовское оборудование? Вопросы, вопросы…

Про студентов мы вообще молчим, комфортное обучение им обеспечено. Как и научная и преподавательская деятельность работников МАУ, поскольку вряд ли процесс возведения «Кампуса мирового уровня» займет короткий срок. Скорее всего, будет наоборот. В любом случае, поживем, увидим, как оно все будет на практике.

Правда, сомнения в вышеописанной методике обновления учебных и научных заведений все же остаются, ведь не зря говорят: «хочешь что-нибудь развалить, постоянно это реорганизуй». Как бы и с МАУ так не вышло.

ФНПР ПОСЧИТАЛО ЗАРПЛАТЫ МЕДИКОВ.

Эксперты Профсоюза работников здравоохранения (ФНПР) недавно провели исследования зарплат медиков, проанализировав данные по всем регионам страны. И, честно сказать, полученные результаты весьма и весьма любопытные. Во-первых, выяснилось, что меньше всего медики получают на Северном Кавказе.

Так, средняя зарплата медика в Ингушетии составляет 42 тыс. руб., в Чечне ‒ 44, 6 тыс. руб., в Дагестане ‒ 45,7 тыс. руб. Чуть получше ситуация в 14 других регионах РФ ‒ в них заработная плата врачей, медсестер, фельдшеров и т.д. составляет около 60 тыс. И на контрасте приведем данные по Москве и Санкт-Петербургу ‒ соответственно, 159, 5 и 125, 5 тыс. руб. в месяц.

Из приведенных выше данных ясно, что зарплата медиков зависит от богатства региона. Чем беднее ‒ тем меньше. Кроме того, эксперты Профсоюза работников здравоохранения подчеркивают, что зачастую регионы сами решают, какую систему оплаты труда медиков следует выбрать.

Важно отметить, что размеры заработной платы, обнародованные профсоюзными экспертами, являются средними. Это что-то вроде средней температуры по больнице. Попросту берется самая высокая зарплата (как правило, это зарплата медицинского начальства) и самая низкая, складывается и делится на два.

Но на самом деле, исходя из текущей практики, ясно, что дела с зарплатами медиков обстоят гораздо хуже, и указанные суммы следует делить как минимум еще на два. Если не больше. Но почему мы имеем то, что имеем? Почему зарплаты медиков так сильно варьируются от региона к региону? Причина в том, что еще в далеком 2007 г. в стране была ликвидирована единая система оплаты труда медиков.

По факту оплата труда врачей и т.д. была отдана на откуп местному начальству, в том числе медицинскому. Да, сейчас предпринимаются попытки отчасти возвратиться к положению, которое было в медицинской сфере до 2007 г. Но пока все это находится на уровне пилотного проекта, и что будет дальше, неясно.

Поэтому что есть, то есть…Зарплаты платятся зачастую так, как это пожелает начальство, особенно это касается всяческих надбавок и премиальных. Единственный выход ‒ восстановление ЕТС оплаты труда медиков. Иначе…Иначе врачей может просто не остаться...

28 АПРЕЛЯ - ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ ОХРАНЫ ТРУДА.

28 апреля - Всемирный день охраны труда, введенный во многих странах мира (сейчас их 187) по рекомендации МОТ (Международной организации труда), начиная с 2003 г. В России Всемирный день охраны труда официально проводится как раз с 2003. Надо сказать, что охрана труда является одной из актуальнейших задач, которые стоят перед профсоюзным и вообще рабочим движением в текущий период.

Особенно это важно в условиях распространения в нашей стране так называемой «платформенной экономики», когда работодатели зачастую не хотят признавать те отношения, которые в ней складываются между хозяином и работником, трудовыми. Для него это невыгодно, поскольку признание отношений трудовыми влечет за собой и признание с его стороны социальных обязательств перед каким-нибудь курьером или таксистом (хотя и не только ими).

Ведь можно же сэкономить, наградив человека титулом «самозанятого». Естественно, в таком случае вообще не приходится говорить о какой-либо защите труда, ведь работник формально работает сам на себя, а не на условный «Яндекс» или «Самокат». Правда, если бы указанная проблема наличествовала в сфере «платформенной занятости».

Например, в последние годы в России наблюдается устойчивый рост производственного травматизма, что, безусловно, связано с принятым несколько лет назад мораторием на проверки бизнеса. Работодателям фактически дан карт-бланш...

Да, самая крупная профсоюзная структура в России ФНПР выступает за признание платформенной экономики сферой трудовых отношений, скептически она относится к мораторию на проверки бизнеса...Но пока , во всяком случае, все как было, так и осталось.

Не можем мы не сказать и о предложениях ввести 6-ти дневную рабочую неделю с 12-ти часовым рабочим днем. Ни в коем случае подобные инициативы не должны быть воплощены на практике, иначе о какой-либо охране труда можно будет забыть - большинство работников просто не доживет до пенсии.

Да и любым попыткам еще больше поднять пенсионный возраст, в частности, работающим пенсионерам нельзя давать никакого практического выхода. В противном случае мы столкнемся с озвученным выше - люди полностью превратятся в придаток рабочего места.

Про повышении смертности (в первую очередь, среди мужчин) и говорить нечего...Поэтому профсоюзы должны решительно выступать за улучшение и защиту условий труда работников. А день 28 апреля еще один повод обратить внимание на эту важнейшую проблему.

Воркутинский «рывок»

В Воркуте (Республика Коми), где шахты десятилетиями были основой жизни города, на предприятии «Воркутауголь» начались серьезные проблемы. Это градообразующая компания, и от ее решений зависит работа, зарплаты и жизнь тысяч людей.

Сейчас компания заявляет, что пересматривает свои обязательства перед работниками. Проще говоря, часть льгот и выплат, которые раньше были гарантированы коллективным договором, могут сократить или отменить. Речь идет о деньгах за стаж работы, дополнительных выплатах, медицинском страховании, бесплатных путевках и компенсациях за коммунальные услуги. Для шахтеров это не «дополнения», а важная часть дохода и поддержки, особенно в условиях тяжелой и опасной работы на крайнем Севере.

Причиной называют кризис в угольной отрасли. По всей стране у предприятий падают доходы: уменьшается спрос на уголь, часть крупных покупателей отказывается от поставок, у компаний накапливаются долги, а цены и условия на рынке становятся хуже. В таких условиях бизнес пытается снижать расходы, и почти всегда это происходит за счет работников.

Стоит добавить, что за последние годы сама структура собственности «Воркутаугля» несколько раз менялась. Раньше предприятие принадлежало компании «Северсталь», которая постепенно избавлялась от угольных активов. После этого активы перешли к структурам, связанным с бизнесменом Романом Троценко и его группой AEON. Это был промежуточный этап, когда предприятие уже рассматривалось как проблемный актив, который нужно перепродать дальше.

В 2025–2026 годах контроль над активом снова сменился. «Воркутауголь» оказалась под управлением структур, связанных с кузбасским угольным бизнесом. Формально ключевую роль сейчас играет компания «Маяк» и связанные с ней структуры «Каракан Инвест». Эти структуры ассоциируются с Сергеем Шафровым, который стал публичным управляющим нового этапа работы предприятия.

При этом Шафров и его команда не являются полностью самостоятельными игроками. Они работают в рамках более крупной кузбасской группы, где важную роль играет опытный отраслевой управленец Георгий Краснянский. Его называют человеком, который хорошо связан с угольной отраслью и государственными структурами, включая Минэнерго. Фактически он задает стратегию, а новые менеджеры на местах реализуют ее в виде конкретных решений по экономии и оптимизации.

Сейчас именно эта новая управленческая связка принимает решения о сокращении расходов, включая социальные программы. Формально это объясняется кризисом и убытками, но по факту речь идет о перераспределении рисков: бизнес пытается сохранить рентабельность, уменьшая расходы на работников.

Минэнерго ставит задачу сохранять добычу угля и устойчивость отрасли в целом. Однако конкретные последствия кризиса не берут на себя федеральные структуры — они переходят на уровень компаний и регионов. В результате получается схема, где стратегические решения принимаются наверху, а социальные последствия остаются на рабочих местах.

Для Воркуты это особенно чувствительно, потому что город полностью зависит от шахт. Любые изменения в оплате труда или сокращения льгот сразу отражаются на всей жизни города: уровне доходов, магазинах, оттоке населения и будущем самого региона.

Ситуация вокруг «Воркутаугля» показывает более общую проблему угольной отрасли: когда наступает кризис, основные потери несут не руководители и не государственные структуры, а обычные рабочие, которые продолжают работать в тех же условиях, но с меньшими зарплатами.

СОКРАЩЕНИЯ НА "САЛЮТЕ"

На крупнейшем предприятии города Москвы «Салюте», специализирующемся на производстве авиационного оборудования, прежде всего, моторах, ‒ массовые сокращения. По разным оценкам под них уже попало от нескольких сотен до 2 тыс. человек (последняя цифра, впрочем, несколько сомнительна).

В первую очередь, под массовые увольнения попали те, кто когда-то трудился на другом авиационном заводе ‒ им. Чернышева, располагавшемся до осени 2025 г. на м. Тушино. Затем оба предприятия были слиты, объединены в одно. И это несмотря на протесты работников, обращения депутатов, шум в СМИ и недовольство общественности. На месте же завода им. Чернышева по плану должен появиться очередной жилой квартал из человейников.

Вообще, конечно, начальство на заводе «Салют» заботится о работниках. Например, отменяет нескольким цехам дополнительную неделю отпуска, убрав у нескольких сот работников «вредность», произвольно проведя СОУТ. Естественно, в одностороннем порядке и в нарушение Коллективного трудового договора. Другое его художество ‒ попытки чуть ли не официально увеличить рабочий день тем, кто трудится на предприятии. Да, на 15‒30 мин в день, но в итоге-то получается много. А вот теперь сокращения…

И да. Нам постоянно вещают буквально из каждого утюга о том, что у нас в стране нехватка квалифицированных специалистов, и тут же мы сталкиваемся с массовыми сокращениями квалифицированных работниками на каком-нибудь «Салюте». Ясно, что официальная риторика не очень вяжется с реальностью, ибо если работников не хватает, то зачем сокращаться уже имеющихся? Но логика здесь весьма банальна и сводится к банальным законам работы капиталистического предприятия. В случае с «Салютом» можно привести несколько объяснений, почему его руководство активно сокращает персонал.

Первое. Интесификация производства ‒ меньше работников производят больше продукции. Хозяевам это выгодно, так как можно сэкономить на заработной плате. Второе. Проблемы с заказами. С точки зрения руководства предприятия, если они наличествуют, ни в коем случае много работников попросту не нужно. Слишком накладно. Прибыль-то падает. С теми заказами, что есть, справятся те, которые останутся после сокращений.

Кстати, последнее объяснение, в целом, вписывается в ситуацию падения промышленного производства в РФ в текущее время. С другой стороны, мы ни в коей мере не настаиваем на каком-либо приведенном выше объяснении ‒ информации слишком мало, а дирекция, само собой, молчит. Не хочет выносить сор из избы, как говорится…Что ж, будем следить за ситуацией.

Интересную статистику недавно обнародовал Росстат, ее прокомментировали в центральной газете ФНПР ‒ «Солидарности». Оказывается, в России разрыв между средними зарплатами в регионах уже составляет 161 тыс. руб. Правда, в январе 2026 г. Росстат фиксировал сумму в 177 тыс. руб. То есть вроде бы разрыв даже уменьшился…И это отмечается в статье, опубликованной в «Солидарности». Проблема только в том, что цены, в том числе и на товары первой необходимости», выросли за последние месяцы весьма и весьма прилично. То же самое можно сказать про тарифы на услуги ЖКХ. Да и инфляцию никто не отменял. Поэтому сомнительно, что рост зарплат работников покрывает все вышеуказанное. Но вернемся к данным Росстата о средних зарплатах. Так, максимальный уровень разрыва между самой низкой и самой высокой зарплатой зафиксирован на Чукотке ‒ более 200 тыс. руб. Минимальный ‒ в Ингушетии ‒ 46,6 тыс. руб. О чем это говорит? А о том, что между российскими регионами существует многократная разница в зарплатах работников. Даже в «средних», как бы не относиться к самому понятию «средняя зарплата». Очевидно, также, что разница касается зарплат работников одних и тех же профессий. Как правило, если регион ресурсодобывающий или северный (за рядом исключений, в частности, можно назвать Карелию, где с зарплатами работников все не очень), то зарплаты там достаточно весомые. Правда, вот цены тоже…кусаются…В других регионах ‒ ситуация гораздо хуже. Не повезло тамошним жителям, нет у них нефти и газа или. Именно нефти и газа, а не, например, угля. В Кемерово вот он есть, а регион ‒ депрессивный, большинство разрезов и шахт убыточны, людям периодически не платят зарплату и т.д. На тяжелую ситуацию с угледобывающей отраслью напрямую указывает профсоюз шахтеров, входящий в ФНПР. На непростом положении угольной отрасли пытается греть руки и РЖД, завышая тарифы на перевозку угля. Безусловно, именно так выглядит экономическое сотрудничество.

Поэтому несколько странным является намек авторов заметки в «Солидарности», видимо, считающих, что специализация региона на добыче полезных ископаемых говорит его развитости. Где здесь вообще экономическое развитие? Где развитие реального сектора? Где создание новых рабочих мест? Где собственное производство качественной и высокотехнологичной продукции? Нет даже намека на нечто подобное. Да и что тут такого премудрого: выкачать из недр нефть и газ, а потом куда-нибудь продать? А еще можно оборудование использовать, оставшееся от предшественников, использовать, пока оно не придет в полную негодность. Э-экономия. И максимизация прибыли. Граждане-журналисты обратитесь к известному труду Э. Галеано «Вскрытые вены Латинской Америки. Пять веков разграбления». М., 2025 ‒ найдете в нем много интересного и поучительного. И Вас, граждане мы призываем задуматься и задаться вопросом: почему у нас такой разрыв в зарплатах между регионами? И правильно ли это? Выводы делаете сами.

История принадлежит народу — или только ведомственным кабинетам?

Жители нашей страны всё чаще пытаются восстановить историю своих семей, но постоянно упираются в архивный феодализм. Недавно неравнодушные граждане, уставшие от бесконечных барьеров, объединились и направили официальное обращение в Архивный комитет Санкт-Петербурга (входит в состав городского правительства) с требованием сдвинуть цифровую доступность документов с мертвой точки. Получив официальный ответ, исследователи поделились этим примечательным документом с нами...

Что ж, граждане, в очередной раз можно порадоваться ‒ Россия вырвалась на целое 4-ое место по доступности электричества для населения в Европе. Соответственно, первые места занимают такие страны как Исландия с ее 26 тысячами киловатт-часов на среднемесячную зарплату, далее идут Лихтенштейн и Норвегия. У России же можно потреблять 17,3 тысяч киловатт-часов электричества на среднемесячную зарплату. А еще РФ занимает второе место по стоимости электроэнергии ‒ 5,2 руб. за киловатт-час. Первое место занимает Казахстан. В этой стране киловатт-час стоит 3,9 руб. Прекрасная статистика. Статистика прямо-таки социального государства. Однако если мы обратимся к некоторым другим фактам, то картина того, насколько социальна российская электроэнергетика, может приобрести несколько иные очертания.

В первую очередь, следует заметить, что российские электросети крайне изношены. По разным подсчетам степень их изношенности составляет от 50 до 70%. Наиболее проблемными регионами здесь являются юг страны, Сибирь и Дальний Восток. Что касается столь существенной изношенности электросетей (их могли не менять в течение нескольких десятилетий, при этом срок эксплуатации их уже давно мог быть исчерпан), то объясняется она просто ‒ операторы эксплуатируют последние до предела, буквально до ручки, практически не вкладываясь в их модернизацию. Да, безусловно, есть и исключения, но, как говорится, исключения лишь подтверждают правило. А все потому, что после реформ прошлых десятилетий электроэнергетика стала коммерческой, рыночной, нацеленной на максимальное извлечение прибыли и минимизация каких-либо издержек.

Отсюда и постоянный рост тарифов для населения. Например, в текущем году тарифы на электричество были увеличены после Нового года (по официальным данным на 1,7%, скорее всего, больше), далее ‒ в октябре их рост должен в среднем составить 11, 3%. Что это как не двухэтапная индексация? Правда, рост тарифов не спасает от аварий и веерных отключений электричества.

Но одно дело признать, а другое ‒ предложить выход из сложившейся ситуации. И он, конечно, был найден. Найден еще 2 года назад. Во-первых, это постоянная индексация тарифов для населения, для потребителя. Во-вторых, это фактический отказ от «социальных», «заниженных» тарифов. Безусловно, еще тогда заявлялось, что рост тарифов будет небольшим ‒ всего лишь несколько процентов. Теперь же мы читаем про 11,3 и даже про 15%.

Так что статистика статистикой (см. выше), а факты ‒ таковы. Нет, мы, в целом, не сомневаемся по поводу доступности электричества в стране. Только в основном это ‒ наследие прошлого, наследие, которое когда-нибудь придет к своему логическому завершению. И монополии тоже не спасут. Выход один ‒ реконструкция единой энергосистемы, энергосистемы, функционирующей в интересах людей, потребителей, трудящихся, где будет отсутствовать само понятие ‒ извлечение прибыли.