"Черт возьми мы вкалываем на фабриках и в ресторанах, гнем спину в офисах. Нас дразнят рекламируя одежду. Мы работаем в дерьме, чтоб купить дерьмо нам не нужное. Мы пасынки истории ребята,мы не востребованы. Ни тебе великой войны, ни великой депрессии. Наша война - война духовная, наша депрессия - наша судьба.Телевидение внушило нам веру в то, что все мы станем миллионерами ,звездами кино и рок-н-рола,все вранье, и мы начали это осознавать.И это приводит всех в ярость..."

Чак Паланик. "Бойцовский клуб"

Полицейские испортили праздник Владимиру Путину. Петербургский экономический форум - одно из немногих важных лично для вождя мероприятий. И вот, менты берут Голунова, аккурат под старт форума, мгновенно выбивая вопросы экономики из информационной повестки. Коллеги Ивана, аккредитованные на мероприятие, завалили первых лиц государства вопросами, связанными с кейсом Голунова, пожалуй, это единственное, что их интересовало. Это закономерно. Колокольцеву поручили "решить вопрос" и вопрос был решён, даже двух генералов "сдали". Такая подстава для Кремля - промеж форума и прямой линией, влезли со своими неумело подброшенными наркотиками.

Примечательно и неудивительно, что возмущение власти связано больше не с тем обстоятельством, что было насрано в неположенном месте, а с тем, что запах дошёл до праздничного стола.

Об этом писали многие. К чему повторять то, что уже было сказано? Так вот, 23 июня тысячи людей выйдут на улицы, на акции против фабрикации уголовных дел. В Москве, лозунги с требованием отставки министра МВД и мэра Собянина, в свете последних событий, должны стать ключевыми.

Активисты и сочувствующие Ассоциации Народного Сопротивления выйдут на митинг против фабрикации уголовных дел и преследований по политическим мотивам.

23 июня. Москва. Простект Сахарова.

АНС всецело поддерживает повестку мероприятия и призывает представителей всех политических сил, объединений, гражданских активистов и просто неравнодушных граждан, вместе, выступить против существующего курса российских властей и высказать категорическое несогласие с политикой силовых ведомств.

Так уж на Руси повелось, что относительная свобода тут наступала только с приходом голода. В сытые же года крепчало самое махровое рабство. В самом деле: когда от крепостных и дворовых уже нет никакой прибыли, а жрать они хотят, то какой смысл удерживать их при себе? Чтоб они, вконец озверев от голода, самого барина слопали? Пусть уж лучше идут, куда глаза глядят, сами ищут, как прокормиться. И уходили, разбегались. Иной незадачливый боярин или дворянин в голодный год мог всех холопов лишиться. Но раньше или позже голод прекращался. Тут-то «закон» и вступал в силу! Искать-сыскать, вернуть барину его беглую собственность! Сами же беглые и просто ушедшие с этим были категорически не согласны. По причине своей «темноты».
Весь этот беглый люд почему-то считал, что и у господ тоже должны быть обязанности. Что если они кормят-поят-одевают бар, то и баре тоже должны им помогать в трудную минуту. А поскольку господа от своего долга самоустранились, то и они вправе к ним не возвращаться. Представляете, какой экстремизм! Нет, с таким народом надо пожёстче, чтоб «порядок» навести! Требовались «строгие меры», и беглецы их получали по полной программе. Посылка карательных отрядов, облавы, а главное, кнутом их, окаянных, кнутом! Кнут не хлеб, на него не скупились.
А по возвращении – душеспасительные проповеди попа. «Бога бойтесь, царя чтите!», «Христос терпел и нам велел!», «Сим царство держит, Иафет молитву деет, Хам сеет, смерть всем владеет!» В смысле, хамову отродью (рабочим и крестьянам) сам праотец Ной завещал ишачить на господ (потомков Сима и Иафета) и не вякать. Какую бы пакость они не учинили.
Всё это холопам чрезвычайно не нравилось, и потому после голода начинались крестьянские бунты. Богобоязненные прихожане же только вздыхали в церквях: «Ох-хо-хо, за грехи наши нам такое наказание, ждите глада, мора и бунта…» Элементарный здравый смысл был им недоступен.
Но зато когда бунты подавлялись, трупы повстанцев сваливали в одну яму без всяких молитв и вместо креста втыкали осиновый кол. С табличкой: «Здесь лежат преступники перед Богом, Царём и Помещиком!» Этакая святая троица…
Так и в ельцинской России цепи рабства несколько ослабли только по этой причине. Государство не могло кормить своих работных людей, даже на карателей денег не хватало, и потому было вынуждено допускать относительную свободу. Теперь же, набив нефтедолларами забугорную кубышку (и карманы верноподданных гудковых), захотело барское отродье вернуть прежний «порядок». С чем, опять-таки, многие не согласны. В самую тяжёлую минуту нас бросили – выкарабкивайтесь, как знаете! – а теперь отожрались, обнаглели и какие-то «права» на нас предъявляют. Нет, спасибо

Сбор на митинг перед рамками металлоискателей. Ориентируйтесь на черно-зеленые флаги.

Строимся

Колонна АНС на сегодняшнем митинге.

Владимиру Ратникову (Комарницкому) сегодня в очередной раз продлили арест до 26.09.19.

​​Политзаключенным необходима ваша поддержка

Уже год Владимир сидит в СИЗО. Написать ему можно по адресу: 107076, Москва, ул. Матросская тишина, 18а, СИЗО-1 УФСИН России по г. Москве (77/1), Комарницкому Владимиру Геннадьевичу, 1996 года рождения. Так же можно отправить электронное письмо через сервис «ФСИН-письмо».

Предлагаем вниманию читателей отрывок из трудов выдающегося русского публициста А.И.Герцена, где в свойственной ему манере он очень точно противопоставляет Россию народную и имперскую Россию, т.е. русский народ и антинародную сущность государства тех лет:

«Мы, оставившие Россию только для того, чтобы свободное русское слово раздалось, наконец, в Европе, — мы тут налицо и считаем долгом подать свой голос, когда человек, вооруженный огромным и заслуженным авторитетом, утверждает, что «Россия не существует, что русские не люди, что они лишены нравственного смысла».

Если вы разумеете Россию официальную, царство-фасад, византийско-немецкое правительство, то вам и книги в руки. У правительства так много агентов в прессе, что в красноречивых апологиях его действий никогда не будет недостатка. Но не об одном официальном обществе идет речь в вашем труде; вы затрагиваете вопрос более глубокий; вы говорите о самом народе. Русский народ, милостивый государь, жив, здоров и даже не стар, — напротив того, очень молод. Прошлое русского народа темно; его настоящее ужасно, но у него есть права на будущее.

Русский вопрос принимает огромные, страшные размеры; но, мне кажется, что слишком много занимаются Россиею императорскою, Россиею официальной и слишком мало Россиею народной, Россиею безгласной.

Община спасла русский народ от монгольского варварства и от имперской цивилизации, от выкрашенных по-европейски помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хоть и сильно потрясенная, устояла против вмешательства власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе. Это обстоятельство бесконечно важно для России.

…единственной целью царизма остался царизм. Он властвует, чтоб властвовать. Громадные силы употребляются на взаимное уничтожение, на сохранение искусственного покоя. Но самодержавие для самодержавия напоследок становится невозможным; это слишком нелепо, слишком бесплодно.

Народ начинает роптать под игом помещиков; беспрестанно вспыхивают местные восстания: вы сами приводите тому страшный пример. Партия движения, прогресса требует освобождения крестьян; она готова принести в жертву свои права. Царь колеблется и мешает; он хочет освобождения и препятствует ему. Он понял, что освобождение крестьян сопряжено с освобождением земли, что освобождение земли, в свою очередь, — начало социальной революции.

Россия никогда не сделает революции с целью отделаться от царя и заменить его царями-представителями, царями-судьями, царями-полицейскими. Сам царь это замечает и свирепствует против университетов, против идей, против науки. Он делает свое дело.

Я уже сказал это прежде. Не следует слепо верить в будущее; каждый зародыш имеет право на развитие, но не каждый развивается. Кто может предсказать судьбу славянского мира в случае, если реакция и абсолютизм окончательно победят революцию в Европе?

Быть может, он погибнет? Но в таком случае погибнет и Европа…»