#журналистское
Пожалуй, выслушать самого следователя из федеральной криминальной полиции – это кратчайший путь…
Когда я услышал эту фразу в очередной серии аниме "Монстр" (я все же иногда пытаюсь отвлекаться от работы), у меня внутри что-то оборвалось. Буквально.
Любой журналист, работающий сегодня, знает, что поговорить со столичным следователем по особо важным делам, конечно, возможно… но скорее всего на допросе. Причем диктофон будет работать не у тебя. Просто так подойти в коридоре отдела и спросить, мол, как продвигается дело — практически нереально.
Возможно, кто-то из коллег, плотно работающих в столичном криминальном пуле, и имеет доступ к таким собеседникам, но большая часть журналистов не может о об этом даже мечтать. Ну, возможно, еще пара сотрудников "Фонтанки", если речь о Петербурге, но это не точно.
С местными правоохранителями говорить иногда удается. Я сам в свое время напрямую общался с некоторыми судьями с Северного Кавказа. Но это, скорее, исключение нежели правило. Сама конструкция отделов полиции, управлений следственного комитета и судов препятствует даже возможности подобной встречи.
Там, где архитектура не справляется, работают внутренние распоряжения, ведомственные приказы и активная работа пресс-служб. Даже государственные гиганты вроде ТАСС, РИА или "Российской газеты" не имеют возможности просто подойти к следователю и спросить что-то о деле, которое он ведет.
И все же этот образ раз за разом появляется в фильмах, сериалах, книгах. Здесь можно задаться вопросом — есть ли смысл серьезно обсуждать мультики? Тем более не самые современные, тем более японские, но рассказывающие о жизни в Германии?
Мне кажется, да. И дело тут не в том, что аниме, комикс или фильм отражают реальность. Они, как я уже писал раньше, отражают представление о нашей работе. То, чего от нас ждет общество, как бы пафосно это ни звучало. Однако возможностей соответствовать этому идеалу у нас все меньше, причем даже не только при работе с органами.
Все чаще сталкиваешься с тем, что если человек в должности директора или главного инженера, или ответственного секретаря с тобой говорит, то в конце беседы прозвучит просьба согласовать с пресс-службой... Которая вычеркнет из комментария всю жизнь. Если такая просьба не звучит, то иногда сам едва не спрашиваешь на автомате: "а вас точно не будет проблем?"
Любопытно при этом, что все эти следователи, ответственные секретари и даже сотрудники пресс-служб смотрят те же самые аниме, читают те же романы и ходят на те же фильмы. Многие из них сами совершенно искренне желают большей открытости, но сама логика общественных отношений диктует обратное…
Все как описывал эколог Гарретт Хардин — все фермеры хотят общего блага, но каждый логично предполагает, что может выставить еще одну овцу на пастбище и получается трагедия общин. Утешает только одно — в экономике эту теорию уже опровергли (это сделала Элинор Остром, за что получила Нобелевскую премию), выяснилось, что если все хотят добра, то можно договориться о том, чтобы лишние животные по пастбищу все же не бегали. Глядишь и с комментариями так же получится в один прекрасный день...
Пожалуй, выслушать самого следователя из федеральной криминальной полиции – это кратчайший путь…
Когда я услышал эту фразу в очередной серии аниме "Монстр" (я все же иногда пытаюсь отвлекаться от работы), у меня внутри что-то оборвалось. Буквально.
Любой журналист, работающий сегодня, знает, что поговорить со столичным следователем по особо важным делам, конечно, возможно… но скорее всего на допросе. Причем диктофон будет работать не у тебя. Просто так подойти в коридоре отдела и спросить, мол, как продвигается дело — практически нереально.
Возможно, кто-то из коллег, плотно работающих в столичном криминальном пуле, и имеет доступ к таким собеседникам, но большая часть журналистов не может о об этом даже мечтать. Ну, возможно, еще пара сотрудников "Фонтанки", если речь о Петербурге, но это не точно.
С местными правоохранителями говорить иногда удается. Я сам в свое время напрямую общался с некоторыми судьями с Северного Кавказа. Но это, скорее, исключение нежели правило. Сама конструкция отделов полиции, управлений следственного комитета и судов препятствует даже возможности подобной встречи.
Там, где архитектура не справляется, работают внутренние распоряжения, ведомственные приказы и активная работа пресс-служб. Даже государственные гиганты вроде ТАСС, РИА или "Российской газеты" не имеют возможности просто подойти к следователю и спросить что-то о деле, которое он ведет.
И все же этот образ раз за разом появляется в фильмах, сериалах, книгах. Здесь можно задаться вопросом — есть ли смысл серьезно обсуждать мультики? Тем более не самые современные, тем более японские, но рассказывающие о жизни в Германии?
Мне кажется, да. И дело тут не в том, что аниме, комикс или фильм отражают реальность. Они, как я уже писал раньше, отражают представление о нашей работе. То, чего от нас ждет общество, как бы пафосно это ни звучало. Однако возможностей соответствовать этому идеалу у нас все меньше, причем даже не только при работе с органами.
Все чаще сталкиваешься с тем, что если человек в должности директора или главного инженера, или ответственного секретаря с тобой говорит, то в конце беседы прозвучит просьба согласовать с пресс-службой... Которая вычеркнет из комментария всю жизнь. Если такая просьба не звучит, то иногда сам едва не спрашиваешь на автомате: "а вас точно не будет проблем?"
Любопытно при этом, что все эти следователи, ответственные секретари и даже сотрудники пресс-служб смотрят те же самые аниме, читают те же романы и ходят на те же фильмы. Многие из них сами совершенно искренне желают большей открытости, но сама логика общественных отношений диктует обратное…
Все как описывал эколог Гарретт Хардин — все фермеры хотят общего блага, но каждый логично предполагает, что может выставить еще одну овцу на пастбище и получается трагедия общин. Утешает только одно — в экономике эту теорию уже опровергли (это сделала Элинор Остром, за что получила Нобелевскую премию), выяснилось, что если все хотят добра, то можно договориться о том, чтобы лишние животные по пастбищу все же не бегали. Глядишь и с комментариями так же получится в один прекрасный день...
❤7👍3
#журналистское #дневниковое
Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал…
Честно говоря, я уже давно отучился проверять электронную почту. Все нужное сразу видно по уведомлениям, а все ненужное копится в качестве хлама, который время от времени удаляется, когда ящик (за расширенный объем которого сложновато заплатить), переполняется.
Однако сегодня, придя на работу, я стал лихорадочно изучать свою рабочую почту, поскольку уже давно жду письма от одного из университетов — я надеялся получить комментарий от их ученых для текста. Я ждал письма позавчера, ждал его вчера и уже начал думать, что просто пропустил уведомление, хотя обычно со мной такого не бывает.
Раньше мы с ними общались в телеграме, но, как говорится, что-то случилось, и они предложили перейти на обмен письмами. И вот, в 10 утра я сижу в редакции и пытаюсь понять, почему письма до сих пор нет...
Я точно помню, что написал им запрос — и да, я его нахожу в отправленных. Я точно помню, что получил ответ — мол, на неделе с 13 по 17 не можем, все в отпусках, вас устроил бы комментарий на следующей — вот это письмо в полученных.
Я уверен, что написал ответ — мол, да, присылайте на следующей, все равно другие спикеры тоже попросили больше времени — а вот его я уже найти не смог. Потом я вспомнил, что набирал этот ответ с телефона — рабочая почта не открывается с устройств, на которых работает телеграм. Пошел искать в личную почту…
Однако, видимо, оттуда письмо не ушло (возможно, не было мобильного интернета) и теперь я уже с рабочей почты пишу письмо с извинениями и вопросом, может быть спикер все же поговорит со мной на этой неделе?
Самое простое действие, которое раньше занимало 5 секунд превратилось в сложный квест. Нужно вспомнить, в каком из мессенджеров с тобой готов общаться собеседник. С какой почты ты ему или ей писал, и где собеседник отвечает (а где ответа ждать бессмысленно). И все это сработает при условии, что мобильный интернет будет работать у меня, работать у него или у нее…
Зато, раздолье для современных поэтов. Представьте, насколько выразительнее могло бы звучать стихотворение Ахматовой, будь оно написано не в 1912, а в 2026-м:
Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал?
А может просто нет его в сети —
ведь там где он, опять нет интернета?
Или писал он, только телеграм
я не могу открыть уже вторые сутки?
VK, Imo, e-mail — стыд и срам —
Я чахну от тоски душевной муки
Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал…
Честно говоря, я уже давно отучился проверять электронную почту. Все нужное сразу видно по уведомлениям, а все ненужное копится в качестве хлама, который время от времени удаляется, когда ящик (за расширенный объем которого сложновато заплатить), переполняется.
Однако сегодня, придя на работу, я стал лихорадочно изучать свою рабочую почту, поскольку уже давно жду письма от одного из университетов — я надеялся получить комментарий от их ученых для текста. Я ждал письма позавчера, ждал его вчера и уже начал думать, что просто пропустил уведомление, хотя обычно со мной такого не бывает.
Раньше мы с ними общались в телеграме, но, как говорится, что-то случилось, и они предложили перейти на обмен письмами. И вот, в 10 утра я сижу в редакции и пытаюсь понять, почему письма до сих пор нет...
Я точно помню, что написал им запрос — и да, я его нахожу в отправленных. Я точно помню, что получил ответ — мол, на неделе с 13 по 17 не можем, все в отпусках, вас устроил бы комментарий на следующей — вот это письмо в полученных.
Я уверен, что написал ответ — мол, да, присылайте на следующей, все равно другие спикеры тоже попросили больше времени — а вот его я уже найти не смог. Потом я вспомнил, что набирал этот ответ с телефона — рабочая почта не открывается с устройств, на которых работает телеграм. Пошел искать в личную почту…
Однако, видимо, оттуда письмо не ушло (возможно, не было мобильного интернета) и теперь я уже с рабочей почты пишу письмо с извинениями и вопросом, может быть спикер все же поговорит со мной на этой неделе?
Самое простое действие, которое раньше занимало 5 секунд превратилось в сложный квест. Нужно вспомнить, в каком из мессенджеров с тобой готов общаться собеседник. С какой почты ты ему или ей писал, и где собеседник отвечает (а где ответа ждать бессмысленно). И все это сработает при условии, что мобильный интернет будет работать у меня, работать у него или у нее…
Зато, раздолье для современных поэтов. Представьте, насколько выразительнее могло бы звучать стихотворение Ахматовой, будь оно написано не в 1912, а в 2026-м:
Сегодня мне письма не принесли:
Забыл он написать или уехал?
А может просто нет его в сети —
ведь там где он, опять нет интернета?
Или писал он, только телеграм
я не могу открыть уже вторые сутки?
VK, Imo, e-mail — стыд и срам —
Я чахну от тоски душевной муки
😁14
Уголок для ворчания
#журналистское Коротко о том, что приятного в журналистской работе. Большая часть журналистов - это маленькие дети в оболочке больших детей. Мы очень любим влипать в неприятности, искать скрытые смыслы, рассказывать истории. Мы любим совать нос в чужие…
#журналистское #дневниковое
Как говорится, сегодня нелегкая судьба журналиста занесла меня в рубку "Метеора", который идет в Кронштадт
Как говорится, сегодня нелегкая судьба журналиста занесла меня в рубку "Метеора", который идет в Кронштадт
🐳6👍4🔥1
Уголок для ворчания
#журналистское #friday_post Самое большее, что можно сказать: человек ехал в машине с тремя другими людьми и на момент задержания в автомобиле была какая-то литература… Октябрь 2020 года. В индийском штате Уттар-Прадеш (именно там находится Тадж-Махал) очень…
#журналистское #friday_post #историческое
Необходим минимум политического сознания, чтобы осознать: перемены неизбежны…
С таких слов испанский журналист Хосе Аументе начал свою статью в журнале Triumpho. Она вышла из печати 26 апреля 1975 года, за 208 дней до кончины Франко.
Генералиссимус, который правил страной уже 35 лет, тяжело болел, но его режим все еще стоял на ногах. Аументе это не смущало, он продолжал:
Появление такого текста в Triumpho вряд ли удивило постоянных читателей. Журнал был основан в 1946-м как издание о театре и кино, но уже с 1962-го стал браться за общественно-политическую повестку. С тех пор он был рупором испанских левых и вообще тех, кому не нравилась под затянувшаяся десятилетия военная диктатура.
«Ты должен почитать Triumpho», — такой совет вполне можно было услышать в камере политзеков. Собственно там его и получил впоследствии известный писатель и журналист Васкес Монтальбан, отбывавший трехлетний срок за участие в антиправительственном движении. После освобождения он стал одним из самых известных авторов журнала под псевдонимом Сикстинская Капелла.
Разумеется, франкистское правительство не собиралось давать спокойно жить оппозиционному изданию, в котором работают бывшие политзеки. Издание регулярно штрафовали, его журналистов задерживали. Так, 24 апреля 1971 года Triumpho выпустил специальный номер, посвященный вопросам семьи. Среди названий статей фигурировали такие: «Брак гражданский или брак церковный?», а также «Кризис общества, кризис брака».
В итоге весь тираж был изъят, выпуск журнала приостановлен на четыре месяца, а редакция оштрафована на четверть миллиона песет (по тогдашнему курсу это было почти 3800 долларов или почти 31000 долларов в сегодняшних ценах).
Статью Хосе Аументе о том, что перемены неизбежны власти тоже без внимания не оставили. Текст был признан "посягательством на безопасность государства". Выпуск журнала приостановили. В итоге, смерть Франко выпала как раз на время наказания, и Triumpho не смог освещать это событие.
В декабре 1975-го новое уже монархическое правительство объявило амнистию для всех изданий, которые попали под цензурные статьи «Закона о печати». Для всех, кроме Triumpho. В итоге журнал смог вернуться лишь в январе 1976 года, и, по словам очевидцев, весь 160-тысячный тираж разошелся за считанные часы.
Закрылся журнал в 1982-м, не выдержав конкуренции на новом, куда более свободном, рынке Испании. Здесь в пору всплакнуть, что издание, которое боролось за демократию, оказалось при ней не нужно. Но, возможно, это и правильно. В конце концов память о Triumpho живет — о нем пишут материалы и научные работы. Есть отдельный сайт, где собран полный архив журнала.
Всему свое время — вот у нас есть сохранилось много звездных изданий Перестройки, которые сейчас далеки от своих прежних идеалов.
Необходим минимум политического сознания, чтобы осознать: перемены неизбежны…
С таких слов испанский журналист Хосе Аументе начал свою статью в журнале Triumpho. Она вышла из печати 26 апреля 1975 года, за 208 дней до кончины Франко.
Генералиссимус, который правил страной уже 35 лет, тяжело болел, но его режим все еще стоял на ногах. Аументе это не смущало, он продолжал:
Франкизм — это гораздо больше, чем идеология, это своеобразная техника власти, которая не может пережить личность, осуществлявшую ее, и те весьма специфические обстоятельства, которые сделали ее возможной…
Появление такого текста в Triumpho вряд ли удивило постоянных читателей. Журнал был основан в 1946-м как издание о театре и кино, но уже с 1962-го стал браться за общественно-политическую повестку. С тех пор он был рупором испанских левых и вообще тех, кому не нравилась под затянувшаяся десятилетия военная диктатура.
«Ты должен почитать Triumpho», — такой совет вполне можно было услышать в камере политзеков. Собственно там его и получил впоследствии известный писатель и журналист Васкес Монтальбан, отбывавший трехлетний срок за участие в антиправительственном движении. После освобождения он стал одним из самых известных авторов журнала под псевдонимом Сикстинская Капелла.
Разумеется, франкистское правительство не собиралось давать спокойно жить оппозиционному изданию, в котором работают бывшие политзеки. Издание регулярно штрафовали, его журналистов задерживали. Так, 24 апреля 1971 года Triumpho выпустил специальный номер, посвященный вопросам семьи. Среди названий статей фигурировали такие: «Брак гражданский или брак церковный?», а также «Кризис общества, кризис брака».
В итоге весь тираж был изъят, выпуск журнала приостановлен на четыре месяца, а редакция оштрафована на четверть миллиона песет (по тогдашнему курсу это было почти 3800 долларов или почти 31000 долларов в сегодняшних ценах).
Статью Хосе Аументе о том, что перемены неизбежны власти тоже без внимания не оставили. Текст был признан "посягательством на безопасность государства". Выпуск журнала приостановили. В итоге, смерть Франко выпала как раз на время наказания, и Triumpho не смог освещать это событие.
В декабре 1975-го новое уже монархическое правительство объявило амнистию для всех изданий, которые попали под цензурные статьи «Закона о печати». Для всех, кроме Triumpho. В итоге журнал смог вернуться лишь в январе 1976 года, и, по словам очевидцев, весь 160-тысячный тираж разошелся за считанные часы.
Закрылся журнал в 1982-м, не выдержав конкуренции на новом, куда более свободном, рынке Испании. Здесь в пору всплакнуть, что издание, которое боролось за демократию, оказалось при ней не нужно. Но, возможно, это и правильно. В конце концов память о Triumpho живет — о нем пишут материалы и научные работы. Есть отдельный сайт, где собран полный архив журнала.
Всему свое время — вот у нас есть сохранилось много звездных изданий Перестройки, которые сейчас далеки от своих прежних идеалов.
👍4❤2🥰2
Уголок для ворчания
Photo
#журналистское #дневниковое
Иногда журналистская суббота может выглядеть так. Концерт Kiss, забег по лётному полю Пулково, премьера в Мариинке или... Вечер в ложе матча звёзд НХЛ на СКА Арене.
Бывает так, что вас приглашают просто так, или перепадают билеты от редакции, кого-то зовут герои.
Признаюсь, я нередко испытываю тут некоторую неловкость. Вот, вижу плакат на трибуне: "[Проехала] 7000 км, чтобы увидеть легенду". А я тут просто потому, что люди все еще верят в силу прессы. Чувствуешь себя чем-то вроде самозванца.
Хотя я искренне рад посмотреть как Джин Симмонс играет на басу, как Артемий Панарин (один из моих любимых игроков)обращается с шайбой (даже хотел бы чаще). Более того, я понимаю, что часто это форма премии или поощрения. Покупают же билеты сотрудникам на заводах или в авиакомпаниях. Чем журналисты хуже?
Однако, признаюсь, я испытываю огромное облегчение, когда из редакции меня просят сделать пост/новость/фотку с места.
Получается, я тут по делу, а значит, я тут вполне обоснованно?
Иногда журналистская суббота может выглядеть так. Концерт Kiss, забег по лётному полю Пулково, премьера в Мариинке или... Вечер в ложе матча звёзд НХЛ на СКА Арене.
Бывает так, что вас приглашают просто так, или перепадают билеты от редакции, кого-то зовут герои.
Признаюсь, я нередко испытываю тут некоторую неловкость. Вот, вижу плакат на трибуне: "[Проехала] 7000 км, чтобы увидеть легенду". А я тут просто потому, что люди все еще верят в силу прессы. Чувствуешь себя чем-то вроде самозванца.
Хотя я искренне рад посмотреть как Джин Симмонс играет на басу, как Артемий Панарин (один из моих любимых игроков)обращается с шайбой (даже хотел бы чаще). Более того, я понимаю, что часто это форма премии или поощрения. Покупают же билеты сотрудникам на заводах или в авиакомпаниях. Чем журналисты хуже?
Однако, признаюсь, я испытываю огромное облегчение, когда из редакции меня просят сделать пост/новость/фотку с места.
Получается, я тут по делу, а значит, я тут вполне обоснованно?
❤7
Уголок для ворчания
#журналистское Поисковый трафик на новостные сайты в мировом масштабе уже сократился на треть всего за один год — из-за появления ИИ-обзоров и чат-ботов, а также изменений в поисковых алгоритмах… За почти уже минувшую неделю многие, думаю, прочитали тот…
#журналистское
В перспективе трех лет издатели [СМИ] ожидают, что объем трафика из поисковых систем сократится почти вдвое (–43%)
Последние недели коллеги активно обсуждают доклады и новости о нашем журналистском жить-бытье (увы, не на все посты могу дать ссылку).
Если коротко, 10 июля PressGazette выпустила аналитику, согласно которой классические медиа стремительно теряют аудиторию. Так, New York Times за год потеряла 16% трафика, Fox News — 24%, CNN — 39%, Reuters — 40%, Newsweek — 77%.
16-го Reuters Institute выпустил доклад о состоянии медиарынка. Он куда спокойнее, но в целом показывает сходные тенденции. Соцсети, видеохостинги, подкаст-платформы и ИИ-поиск все больше отъедают трафик у медиакомпаний. Да, ИИ-боты для получения новостей используют в США лишь 10% пользователей, в Греции — уже 12%, а Южной Корее — 15%.
В общем, заматываться в саван пока рано, но проще не будет. Есть и другие доклады на сходную тему.
Это, повторюсь, вызвало много дискуссий, все по классике из Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, гнев и потихоньку доходим до торга. И вот тут есть одна интересная штука, на которой хотелось бы остановиться. В принципе на этой стадии есть много разумных аргументов, которые говорят нам, что ИИ нас не убьет, во всяком случае не всех и не сразу, что абсолютно справедливо.
Один из важных аргументов — ИИ-поиску надо будет что-то суммаризировать. Он не сможет анализировать и давать краткую выжимку новостей, если этих самых новостей никто не будет писать. Звучит очень логично, однако тут есть одно простое возражение.
Во всем мире есть целый ряд редакций, которые на самом деле не зависят от того, сколько их на самом деле читают. Вернее как, у редакторов есть KPI, журналистов дрючат за то, чтобы их тексты давали трафик или ссылки в других медиа. Но на самом деле их бизнес-модель никак не зависит от просмотров. Вы, наверное, уже догадались о чем речь: BBC, CBC, NPR, ТАСС, «РИА Новости» — словом, государственные и общественные медиа. Сюда же можно добавить реальные или будущие пет-проджекты миллиардеров, которые не ограничены в деньгах и хотят обзавестись своим рупором.
Повторюсь, формально, каждый из этих проектов отчитывается за трафик, пользователей, цитаты, ссылки, получение журналистских премий. Но строго говоря, их функция в донесении до общества того, что их руководство считает важнейшими новостями. Канал этого донесения — дело десятое. И мы все понимаем, что в зависимости от политического контекста набор этого важнейшего будет разный.
Конечно, я не хочу сказать, что завтра мы проснемся в мире, где существуют только государственные медиа. Однако, кажется, что технологии могут дать буст именно им (вернее их конкуренты получат жирный минус). В конце концов все мы помним эволюцию Я.Новостей...
В перспективе трех лет издатели [СМИ] ожидают, что объем трафика из поисковых систем сократится почти вдвое (–43%)
Последние недели коллеги активно обсуждают доклады и новости о нашем журналистском жить-бытье (увы, не на все посты могу дать ссылку).
Если коротко, 10 июля PressGazette выпустила аналитику, согласно которой классические медиа стремительно теряют аудиторию. Так, New York Times за год потеряла 16% трафика, Fox News — 24%, CNN — 39%, Reuters — 40%, Newsweek — 77%.
16-го Reuters Institute выпустил доклад о состоянии медиарынка. Он куда спокойнее, но в целом показывает сходные тенденции. Соцсети, видеохостинги, подкаст-платформы и ИИ-поиск все больше отъедают трафик у медиакомпаний. Да, ИИ-боты для получения новостей используют в США лишь 10% пользователей, в Греции — уже 12%, а Южной Корее — 15%.
Даже наиболее продвинутые в цифровом отношении новостные организации все чаще сталкиваются с тем, что в большинстве стран посреднические платформы для потребления контента, принадлежащие третьим сторонам, пользуются большей популярностью, чем собственные цифровые площадки, которые развивали сами издатели
В общем, заматываться в саван пока рано, но проще не будет. Есть и другие доклады на сходную тему.
Это, повторюсь, вызвало много дискуссий, все по классике из Элизабет Кюблер-Росс: отрицание, гнев и потихоньку доходим до торга. И вот тут есть одна интересная штука, на которой хотелось бы остановиться. В принципе на этой стадии есть много разумных аргументов, которые говорят нам, что ИИ нас не убьет, во всяком случае не всех и не сразу, что абсолютно справедливо.
Один из важных аргументов — ИИ-поиску надо будет что-то суммаризировать. Он не сможет анализировать и давать краткую выжимку новостей, если этих самых новостей никто не будет писать. Звучит очень логично, однако тут есть одно простое возражение.
Во всем мире есть целый ряд редакций, которые на самом деле не зависят от того, сколько их на самом деле читают. Вернее как, у редакторов есть KPI, журналистов дрючат за то, чтобы их тексты давали трафик или ссылки в других медиа. Но на самом деле их бизнес-модель никак не зависит от просмотров. Вы, наверное, уже догадались о чем речь: BBC, CBC, NPR, ТАСС, «РИА Новости» — словом, государственные и общественные медиа. Сюда же можно добавить реальные или будущие пет-проджекты миллиардеров, которые не ограничены в деньгах и хотят обзавестись своим рупором.
Повторюсь, формально, каждый из этих проектов отчитывается за трафик, пользователей, цитаты, ссылки, получение журналистских премий. Но строго говоря, их функция в донесении до общества того, что их руководство считает важнейшими новостями. Канал этого донесения — дело десятое. И мы все понимаем, что в зависимости от политического контекста набор этого важнейшего будет разный.
Конечно, я не хочу сказать, что завтра мы проснемся в мире, где существуют только государственные медиа. Однако, кажется, что технологии могут дать буст именно им (вернее их конкуренты получат жирный минус). В конце концов все мы помним эволюцию Я.Новостей...
Telegram
Расчитать / Егор Федоров
Привет! Меня зовут Егор, я журналист из Сибири, работаю в Медиазоне.
Я делаю еженедельную рассылку с главными текстами из российских медиа: raschitat.substack.com.
И пишу про все, что кажется важным в медиа.
Для связи: @eg_fedorov
Я делаю еженедельную рассылку с главными текстами из российских медиа: raschitat.substack.com.
И пишу про все, что кажется важным в медиа.
Для связи: @eg_fedorov
👍6
#журналистское
Ветхозаветный Адам в нас все еще настолько силен, что всякому, кто хочет быть довольным жизнью, нуждается в каком-то занятии… [Так что в будущем] мы постараемся распределять работу между как можно большим числом людей, подобно тому как намазываем масло на хлеб потоньше. Трехчасовые смены или 15-часовая рабочая неделя надолго позволят нам отсрочить проблему [безделья]. Ибо трех часов в день вполне достаточно, чтобы уважить ветхозаветного Адама, живущего в каждом из нас…
Неожиданное продолжение темы ИИ. За последние несколько дней я стал свидетелем нескольких споров о том, что может (а вернее, чего не может) искусственный интеллект в журналистике.
Предсказуемо голоса разделились следующим образом. Авторы текстов уверены, что ИИ не способен писать тексты, зато вполне себе подходит для производство инфографики, обложек для материалов, обработки фотографий и прочих, как им кажется, визуальных фантиков, в которые заворачиваются материалы.
Люди, ответственные за визуал, обычно чуть толерантнее к нейросетям. Они говорят, что ИИ вполне релевантен в их работе как инструмент, но для текстов он уж точно отлично подходит.
На самом деле последние больше правы (видимо, потому что опыта применения нейросетей у них нередко больше). Сама по себе модель ничего особо толкового не сделает. В лучшем случае человек, не сведущий в том, что хочет сгенерировать, получит посредственный, но крепко сбитый результат в виде текста, иллюстрации, графика. В худшем выйдет полная ерунда. Как говорится:
Однако в руках профессионала ИИ действительно превращается в волшебную палочку. Хороший текстовик может буквально диктовать материал, голосом прося показать тот или иной фрагмент текста, документ или цитату. Хороший инфографист может с помощью нейросети генерировать сложнейший скролителлинг (это когда графики у вас меняются по мере прокрутки экрана), не зная ни команды из JavaScript. Гениальный корректор сможет проверить не только правописание, но и стиль большой книги за пару дней.
Никто, почти никто, не хочет этого признавать, потому что это обесценивает твою работу. Если ты можешь делать статью за 5 часов, а не за 26, то почему ты должен все еще получат те же деньги? Или как минимум почему бы тебе не писать еще четыре таких же статьи за то же самое время? То есть проблема традиционно не в технологии, а в человеках.
Собственно, если бы нейросети позволили бы журналистам (и всем остальным) работать так, как в 1930-м предсказывал экономист Джон Мейнард Кейнс в своем легендарном эссе Economic Possibilities for our Grandchildren (как вы понимаете, именно оттуда цитата из начала поста) все было бы иначе.
Сколько было бы противников ИИ, если бы речь шла не о том, что с его помощью можно уволить авторов и залить всю сеть шестисортным слопом, а о том, чтобы позволить авторам писать текст 6 часов вместо 26, а оставшееся время отдыхать за ту же зарплату?
Ветхозаветный Адам в нас все еще настолько силен, что всякому, кто хочет быть довольным жизнью, нуждается в каком-то занятии… [Так что в будущем] мы постараемся распределять работу между как можно большим числом людей, подобно тому как намазываем масло на хлеб потоньше. Трехчасовые смены или 15-часовая рабочая неделя надолго позволят нам отсрочить проблему [безделья]. Ибо трех часов в день вполне достаточно, чтобы уважить ветхозаветного Адама, живущего в каждом из нас…
Неожиданное продолжение темы ИИ. За последние несколько дней я стал свидетелем нескольких споров о том, что может (а вернее, чего не может) искусственный интеллект в журналистике.
Предсказуемо голоса разделились следующим образом. Авторы текстов уверены, что ИИ не способен писать тексты, зато вполне себе подходит для производство инфографики, обложек для материалов, обработки фотографий и прочих, как им кажется, визуальных фантиков, в которые заворачиваются материалы.
Люди, ответственные за визуал, обычно чуть толерантнее к нейросетям. Они говорят, что ИИ вполне релевантен в их работе как инструмент, но для текстов он уж точно отлично подходит.
На самом деле последние больше правы (видимо, потому что опыта применения нейросетей у них нередко больше). Сама по себе модель ничего особо толкового не сделает. В лучшем случае человек, не сведущий в том, что хочет сгенерировать, получит посредственный, но крепко сбитый результат в виде текста, иллюстрации, графика. В худшем выйдет полная ерунда. Как говорится:
Хочешь понять, что нейросеть делает в непонятной для тебя сферы? Попроси ее сгенерировать то, в чем ты разбираешься…
Однако в руках профессионала ИИ действительно превращается в волшебную палочку. Хороший текстовик может буквально диктовать материал, голосом прося показать тот или иной фрагмент текста, документ или цитату. Хороший инфографист может с помощью нейросети генерировать сложнейший скролителлинг (это когда графики у вас меняются по мере прокрутки экрана), не зная ни команды из JavaScript. Гениальный корректор сможет проверить не только правописание, но и стиль большой книги за пару дней.
Никто, почти никто, не хочет этого признавать, потому что это обесценивает твою работу. Если ты можешь делать статью за 5 часов, а не за 26, то почему ты должен все еще получат те же деньги? Или как минимум почему бы тебе не писать еще четыре таких же статьи за то же самое время? То есть проблема традиционно не в технологии, а в человеках.
Собственно, если бы нейросети позволили бы журналистам (и всем остальным) работать так, как в 1930-м предсказывал экономист Джон Мейнард Кейнс в своем легендарном эссе Economic Possibilities for our Grandchildren (как вы понимаете, именно оттуда цитата из начала поста) все было бы иначе.
Сколько было бы противников ИИ, если бы речь шла не о том, что с его помощью можно уволить авторов и залить всю сеть шестисортным слопом, а о том, чтобы позволить авторам писать текст 6 часов вместо 26, а оставшееся время отдыхать за ту же зарплату?
👍6🔥5
#журналистское
Одно можно сказать наверняка: освещение новостей в регионе будет гораздо менее всеобъемлющим, чем раньше
Если помните, пару недель назад я рассказывал о локальной газете Avisa Nordland из небольшого норвежского города Будё, ставшего известным благодаря своей отважной футбольной команде, успешно сыгравшей в минувшем розыгрыше Лиги Чемпионов.
Я немного почитал об истории издания, и она оказалась едва ли не интереснее футбола. Оказывается Avisa Nordland родилась на руинах двух газет, которые вели непримиримую борьбу друг с другом, на протяжении века!
Первая из них — консервативная Nordlandsposten (буквально «Нурланнская почта» — по названию региона, центром которого является Будё). Ее основали в 1862-м, свое окончательное название она получила в 1881-м. В 1940-м редакция сгорела в ходе немецкого налета. После войны газета восстановилась и долгое время была крупнейшей в Будё. В 2000-м году выходило больше 15 тысяч экземпляров (напомню, речь о городе с примерно 40-тысячным населением).
Вторая — левая Nordlands Framtid (буквально «Будущее Нурланна»). Ее основали в 1910-м, в Сулитджелме, небольшом поселке недалеко от Будё. В столицу Нурланна издание переехало в 1913-м, в 1930-е оно уже бросило вызов Nordlandsposten, приблизившись к респектабельному конкуренту по тиражу. В 1940-м редакция также сгорела в результате налета. Попытку возобновления работы пресекли оккупационные власти, однако в 1945-м газета вернулась в строй.
В 1960-х Nordlands Framtid переходит с полного формата на таблоидный, в 1984-м пережила еще один редизайн, к концу 1980-х издание впервые обогнало своего главного конкурента по тиражу. К 2000-му году он достиг почти 20 тысяч экземпляров (в городе на 40 тысяч человек, где уже есть газета с тиражом в 15 тысяч).
Это соперничество считалось «самым ожесточенным во всей стране» (во всяком случае так пишут в норвежской Википедии). Как подсчитал, Сигурд Аллерн из университета Осло, на двоих Nordlandsposten и Nordlands Framtid опубликовали 633 местные новости (увы, Аллерн не пишет за какой период). Так вот, лишь 44 из них были посвящены одним и тем же событиям — меньше 7%!
Размер номера у обеих газет приближался к «Verdens Gang», главному таблоиду страны. «Производительность сотрудников была чрезвычайно высокой. Обе газеты держались на плаву экономически, но они не приносили большой прибыли», — добавляет Аллерн. Собственно поэтому обе газеты были по договоренности владельцев закрыты и на их месте появилась Avisa Nordland.
История достойная Netflix одним словом, очень, знаете ли, захотелось поработать в Nordlands Framtid 1960-х годов…
Одно можно сказать наверняка: освещение новостей в регионе будет гораздо менее всеобъемлющим, чем раньше
Если помните, пару недель назад я рассказывал о локальной газете Avisa Nordland из небольшого норвежского города Будё, ставшего известным благодаря своей отважной футбольной команде, успешно сыгравшей в минувшем розыгрыше Лиги Чемпионов.
Я немного почитал об истории издания, и она оказалась едва ли не интереснее футбола. Оказывается Avisa Nordland родилась на руинах двух газет, которые вели непримиримую борьбу друг с другом, на протяжении века!
Первая из них — консервативная Nordlandsposten (буквально «Нурланнская почта» — по названию региона, центром которого является Будё). Ее основали в 1862-м, свое окончательное название она получила в 1881-м. В 1940-м редакция сгорела в ходе немецкого налета. После войны газета восстановилась и долгое время была крупнейшей в Будё. В 2000-м году выходило больше 15 тысяч экземпляров (напомню, речь о городе с примерно 40-тысячным населением).
Вторая — левая Nordlands Framtid (буквально «Будущее Нурланна»). Ее основали в 1910-м, в Сулитджелме, небольшом поселке недалеко от Будё. В столицу Нурланна издание переехало в 1913-м, в 1930-е оно уже бросило вызов Nordlandsposten, приблизившись к респектабельному конкуренту по тиражу. В 1940-м редакция также сгорела в результате налета. Попытку возобновления работы пресекли оккупационные власти, однако в 1945-м газета вернулась в строй.
В 1960-х Nordlands Framtid переходит с полного формата на таблоидный, в 1984-м пережила еще один редизайн, к концу 1980-х издание впервые обогнало своего главного конкурента по тиражу. К 2000-му году он достиг почти 20 тысяч экземпляров (в городе на 40 тысяч человек, где уже есть газета с тиражом в 15 тысяч).
Это соперничество считалось «самым ожесточенным во всей стране» (во всяком случае так пишут в норвежской Википедии). Как подсчитал, Сигурд Аллерн из университета Осло, на двоих Nordlandsposten и Nordlands Framtid опубликовали 633 местные новости (увы, Аллерн не пишет за какой период). Так вот, лишь 44 из них были посвящены одним и тем же событиям — меньше 7%!
Немногие истории, которые обе газеты освещали в один и тот же день, были крупными событиями. Помимо общенациональной политически мотивированной забастовки, это были местные преступления и аварии. Газеты вкладывали значительные ресурсы в поиск и разработку собственных новостей, а не в придумывание собственного «угла» для одной и той же истории. Та же закономерность была обнаружена в разделах Спорт и Искусство
Размер номера у обеих газет приближался к «Verdens Gang», главному таблоиду страны. «Производительность сотрудников была чрезвычайно высокой. Обе газеты держались на плаву экономически, но они не приносили большой прибыли», — добавляет Аллерн. Собственно поэтому обе газеты были по договоренности владельцев закрыты и на их месте появилась Avisa Nordland.
История достойная Netflix одним словом, очень, знаете ли, захотелось поработать в Nordlands Framtid 1960-х годов…
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское
Мужчина, напившийся до беспамятства, проснулся, когда Норвегия вышла вперед
В последние пару лет Норвегия стала надежным поставщиком футбольных сенсаций. Сперва скромный по европейским меркам клуб Будё-Глимт из города на 50 тысяч человек…
Мужчина, напившийся до беспамятства, проснулся, когда Норвегия вышла вперед
В последние пару лет Норвегия стала надежным поставщиком футбольных сенсаций. Сперва скромный по европейским меркам клуб Будё-Глимт из города на 50 тысяч человек…
❤7👍2🔥1
#журналистское
Это человечество уже проходило, называется XIX век!
Известный трюизм гласит: все бывает в первый раз. Вот и со мной случилась необычная для меня вещь. Некоторое время назад я публиковал пост и текст о городах будущего.
В них социолог города Петр Иванов и архитектурный критик Мария Элькина рассуждали о том, как будет выглядеть наш мир, если оправдаются расчеты Forbes относительно роста мегаполисов (по ним, выходило что к 2100-му году 38% населения Земли будет жить в миллионниках, против теперешних 24%).
Картинка получилась мрачная — если все будет идти как идет, то города станут экстремально неудобными и будут населены цифровым прекариатом. Как резюмировал Петр Иванов:
Что же тут необычного? Увидев мой пост, экономист Дмитрий Прокофьев позвонил и предложил дать экономический ответ на эти опасения:
Здесь я задал вопрос — сохранится ли эта система социальной защиты в новых условиях? В принципе все больше пишут о том того, как она сдает позиции.
Дмитрий Андреевич парирует — чем больше будут города, тем более они будут субъектными, и вынужденными конкурировать за кадры, так или иначе переманивая к себе людей, желающих к ним переехать (по мере урбанизации поток новых города будет постепенно сокращаться, так что придется бороться за старых).
На вопрос о том, что развитие мегаполисов еще обострит жилищный вопрос Прокофьев парирует — это не тупик, а вопрос приоритетов:
Мы не скатимся назад в XIX век, уверен Дмитрий Андреевич, просто в силу того, что мир платформенных бездомных рабов будет блокировать развитие. И тут он делает, самое, на мой взгляд, оптимистичное замечание:
Что думаете?
Это человечество уже проходило, называется XIX век!
Известный трюизм гласит: все бывает в первый раз. Вот и со мной случилась необычная для меня вещь. Некоторое время назад я публиковал пост и текст о городах будущего.
В них социолог города Петр Иванов и архитектурный критик Мария Элькина рассуждали о том, как будет выглядеть наш мир, если оправдаются расчеты Forbes относительно роста мегаполисов (по ним, выходило что к 2100-му году 38% населения Земли будет жить в миллионниках, против теперешних 24%).
Картинка получилась мрачная — если все будет идти как идет, то города станут экстремально неудобными и будут населены цифровым прекариатом. Как резюмировал Петр Иванов:
Получается такой дикий капитализм с легким налетом Warhammer’а
Что же тут необычного? Увидев мой пост, экономист Дмитрий Прокофьев позвонил и предложил дать экономический ответ на эти опасения:
Был в середине XIX в. экономист Генри Кэри. Он составил базу данных по зарплатам в тогдашних США. Элементарная логика подсказывала, что труд должен цениться там, где есть нехватка рабочих рук, где-то на Среднем Западе. Оказалось, нет. Доля оплаты труда в конечном продукте оказалась максимальна в крупных городах Восточного побережья. Выяснилось, что драйвер роста зарплат — не избыток или отсутствие людей, а наличие капитала и конкуренции за труд. Понятно, что какая-то часть в этой ситуации временно остается за бортом, но в этом и есть задача системы welfare. Пособия по безработице нужны не для того, чтобы человек бездельничал и курил бамбук, а чтобы он мог найти работу, соответствующую его квалификации.
Здесь я задал вопрос — сохранится ли эта система социальной защиты в новых условиях? В принципе все больше пишут о том того, как она сдает позиции.
Дмитрий Андреевич парирует — чем больше будут города, тем более они будут субъектными, и вынужденными конкурировать за кадры, так или иначе переманивая к себе людей, желающих к ним переехать (по мере урбанизации поток новых города будет постепенно сокращаться, так что придется бороться за старых).
На вопрос о том, что развитие мегаполисов еще обострит жилищный вопрос Прокофьев парирует — это не тупик, а вопрос приоритетов:
В свое время четверть всего жилого фонда, в котором мы сейчас с вами живем, построена была в СССР за 10 лет — с 1965 по 1975. Да, жилье было не самым комфортным, но выбор стоял между таким и никаким…
Мы не скатимся назад в XIX век, уверен Дмитрий Андреевич, просто в силу того, что мир платформенных бездомных рабов будет блокировать развитие. И тут он делает, самое, на мой взгляд, оптимистичное замечание:
Великий Роберт Солоу говорил, что в теории можно вообразить себе статичную систему, где не будет экономического роста, все будет в руках олигархии, которая просто будет воспроизводить самою себя, уничтожив все социальные лифты. Нигде не сказано, что такое общество экономически невозможно. Вопрос в том, тут я уже добавлю от себя, что долго оно не просуществует, ведь в конце концов устанет само от себя.
Что думаете?
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское #левое
Такой мир бездомных людей и платформенной экономики…
Как будет выглядеть мир лет через 50? Мы редко задаемся этим вопросом. Во многом потому, что сегодняшняя жизнь подкидывает достаточно поводов для раздумий: где заправить машину;…
Такой мир бездомных людей и платформенной экономики…
Как будет выглядеть мир лет через 50? Мы редко задаемся этим вопросом. Во многом потому, что сегодняшняя жизнь подкидывает достаточно поводов для раздумий: где заправить машину;…
🤔4👏2
Сегодня здесь должен был быть другой пост, я его уже почти придумал, но, кажется, полезнее дать небольшую ссылочку на разбор от двух известных адвокатов о том, что для пользователей Telegram значит сегодняшние новости.
В целом, если вы читаете этот текст, то наверняка и так не слишком перепугались, но, как говорится, чтобы окончательно расставить все точки над "i".
В целом, если вы читаете этот текст, то наверняка и так не слишком перепугались, но, как говорится, чтобы окончательно расставить все точки над "i".
Telegram
Собака.ru
Дуров — в списке террористов и экстремистов
📍Является ли теперь сам Telegram террористической организацией?
Все еще нет! Как объясняет Собака.ru адвокат Сергей Подольский, значение здесь имеет не статус основателя мессенджера, а решения в отношении юридического…
📍Является ли теперь сам Telegram террористической организацией?
Все еще нет! Как объясняет Собака.ru адвокат Сергей Подольский, значение здесь имеет не статус основателя мессенджера, а решения в отношении юридического…
❤4👍4🤯2