#журналистское #дневниковое
Как же, черт побери, надоело привыкать…
Сегодня я проснулся около 9 часов утра, честно говоря я не был этому рад, ведь работал до половины третьего ночи. Практически первым, что я увидел, были встревоженные сообщения друзей, которые интересовались как я.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять причины беспокойства. Лишь после небольшой паузы я осознал, что первыми я увидел все же не то, что написали друзья, а уведомления МЧС о возможных перебоях с мобильным интернетом. За всю ночь я не проснулся ни разу.
Что делать... я встал, вышел на балкон, огляделся, а там все без изменений. Пожал плечами и пошел готовить завтрак. Даже если бы за окном что-то было, то писать об это было бы нельзя.
Днем ко мне пришли гости, мы играли в настолки, ели черешню и пили зеленый чай. Между делом я временами писал сообщения, проверял мессенджеры. И понял, что автоматом дублирую часть из них смсками. Просто потому что в некоторых районах города бывает очень плохо с интернетом.
Не то чтобы это новость, просто реальность, которую надо учитывать. Впрочем, если бы я попытался об этом написать, операторы связи все равно бы сказали, что не могут это комментировать. А больше толком и некому.
Вечером, когда мы съели всю черешню, доиграли в настолки и допили чай, я пошел провожать друзей. С одним из них я остался стоять на остановке, ждать автобуса.
— Господи, что это за пробка на ночь глядя? — спросил мой друг.
— Так это не пробка… — отвечаю я.
— А что? просто светофор?
— Да нет, мы около заправки, это очередь.
— А…
Очереди здесь уже около недели. Временами с заправки раздаются громкие объявления через мегафон. Расслышать, что именно говорят, сложно, мегафон плохо настроен. Но мы уже привыкли. Тексты о дефиците бензина еще читают, но в районе на вереницу машин почти уже не очень обращают внимание. Просто теперь так бывает.
Вспомнился процитированный в начале этого текста пост Евгения Зиновьева из 63.ru от февраля 2026 года:
И вот, спустя несколько месяцев и я сижу вечером, да пишу такой же текст, сам не зная зачем, ведь к подобным постам, наверное, тоже уже все привыкли…
Как же, черт побери, надоело привыкать…
Сегодня я проснулся около 9 часов утра, честно говоря я не был этому рад, ведь работал до половины третьего ночи. Практически первым, что я увидел, были встревоженные сообщения друзей, которые интересовались как я.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять причины беспокойства. Лишь после небольшой паузы я осознал, что первыми я увидел все же не то, что написали друзья, а уведомления МЧС о возможных перебоях с мобильным интернетом. За всю ночь я не проснулся ни разу.
Что делать... я встал, вышел на балкон, огляделся, а там все без изменений. Пожал плечами и пошел готовить завтрак. Даже если бы за окном что-то было, то писать об это было бы нельзя.
Днем ко мне пришли гости, мы играли в настолки, ели черешню и пили зеленый чай. Между делом я временами писал сообщения, проверял мессенджеры. И понял, что автоматом дублирую часть из них смсками. Просто потому что в некоторых районах города бывает очень плохо с интернетом.
Не то чтобы это новость, просто реальность, которую надо учитывать. Впрочем, если бы я попытался об этом написать, операторы связи все равно бы сказали, что не могут это комментировать. А больше толком и некому.
Вечером, когда мы съели всю черешню, доиграли в настолки и допили чай, я пошел провожать друзей. С одним из них я остался стоять на остановке, ждать автобуса.
— Господи, что это за пробка на ночь глядя? — спросил мой друг.
— Так это не пробка… — отвечаю я.
— А что? просто светофор?
— Да нет, мы около заправки, это очередь.
— А…
Очереди здесь уже около недели. Временами с заправки раздаются громкие объявления через мегафон. Расслышать, что именно говорят, сложно, мегафон плохо настроен. Но мы уже привыкли. Тексты о дефиците бензина еще читают, но в районе на вереницу машин почти уже не очень обращают внимание. Просто теперь так бывает.
Вспомнился процитированный в начале этого текста пост Евгения Зиновьева из 63.ru от февраля 2026 года:
Год назад в аэропорту Курумоч впервые объявили план «Ковёр», сотни пассажиров не смогли улететь вовремя. У всех был шок. Мы с ребятами писали новости, делали оттуда репортаж, отвечали на сообщения горожан с вопросами: «Когда откроют аэропорт?». Собирали кучу просмотров. Потом ограничения в Курумоче стали вводить через день. Новости о «Коврах» перестали интересовать читателей. Все привыкли.
Полгода назад в Самаре впервые отрубили мобильный интернет. Люди не могли общаться, вызывать такси, оплачивать покупки, отслеживать транспорт, а многие и элементарно работать. У всех был шок. Мы с ребятами вовсю освещали это, давали объяснялки, как жить без сети. Собирали кучу просмотров. Потом отключения стали регулярными, горожане как-то приспособились. Новости про шатдауны перестали интересовать наших читателей. Все привыкли.
И вот, спустя несколько месяцев и я сижу вечером, да пишу такой же текст, сам не зная зачем, ведь к подобным постам, наверное, тоже уже все привыкли…
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское #дневниковое
Запретить публикацию и распространение информации, фото- и видеоматериалов о применяемых на территории Санкт-Петербурга… средствах противодействия беспилотным воздушным, надводным и подводным судам и аппаратам...
Я уже не раз…
Запретить публикацию и распространение информации, фото- и видеоматериалов о применяемых на территории Санкт-Петербурга… средствах противодействия беспилотным воздушным, надводным и подводным судам и аппаратам...
Я уже не раз…
❤9👍2👀1
#журналистское #социологическое #левое
Баловать себя можно, жалеть – ни в коем случае…
"Пишу о профессиональном выгорании. Можно попросить тебя дать комментарий?" — с таким вопросом ко мне пришла моя однокурсница Саша Литвинова. Она опрашивала журналистов о том, как мы боремся с выгоранием выгоранием и кто в итоге побеждает.
Получился классный материал. Его прелесть даже не в том, что там много мнений разных коллег. Это слепок того, как мы, российские журналисты 2020-х, думаем над проблемой. Обязательно почитайте! Я же приведу только пару соображений.
В тексте упоминаются низкие зарплаты и проблемы в коммуникации, однако четче всего заметна мысль многих коллег: "выгорание = усталость * рутина". Соответственно бороться со всем этим надо маленькими радостями вроде кофе в красивом стаканчике нового платья, а также переключением:
Что здесь интересного, кроме того, что это слова главного редактора? Выгорание приравнивается к усталости, что автоматически делает его личной проблемой. Нужно следить за режимом, баловать себя и искать новую мотивацию. При этом наша корпоративная культура не замечает слона в комнате…
Когда в 2017-м я пришел в информагентство один коллега из конкурирующей конторы сказал:
Выгорание — это во многом результат организации труда, что вполне доказано наукой. К примеру систематический обзор 25 статей о выгорании показал "ограниченные доказательства" связи выгорания со:
Более того, еще в 1997-м году вышла книжка Кристины Маслач и Майкла Лейтера The Truth About Burnout. В ней говорится: выгорание происходит при "серьезном несоответствии между характером работы и личными качествами человека, который ее выполняет".
В качестве примеров таких серьезных несоответствий называются: систематический перегруз, нехватка контроля над работой и ее результатами, отсутствие вознаграждения и чувства справедливости. Проще говоря, выгорание это способ мозга сказать себе самому: "тебе не кажется, что мы гонимся не за тем мамонтом, а даже если догоним, то нам достанется лишь пара костей?"
Конечно, дело тут не только в организации работы. Журналисты в том числе выгорают из-за законодательных ограничений, адвокаты — из-за малых шансов на "оправдашку", архитекторы — из-за трудностей в согласовании проектов и т.д. Но это тоже часть организации труда.
Однако у нас до сих пор (не только в журналистике) популярна мысль, что выгорание — твоя проблема. И решать ее должен ты: вкусным кофе, зарядкой и поиском еще одного, более интересного, мамонта…
Баловать себя можно, жалеть – ни в коем случае…
"Пишу о профессиональном выгорании. Можно попросить тебя дать комментарий?" — с таким вопросом ко мне пришла моя однокурсница Саша Литвинова. Она опрашивала журналистов о том, как мы боремся с выгоранием выгоранием и кто в итоге побеждает.
Получился классный материал. Его прелесть даже не в том, что там много мнений разных коллег. Это слепок того, как мы, российские журналисты 2020-х, думаем над проблемой. Обязательно почитайте! Я же приведу только пару соображений.
В тексте упоминаются низкие зарплаты и проблемы в коммуникации, однако четче всего заметна мысль многих коллег: "выгорание = усталость * рутина". Соответственно бороться со всем этим надо маленькими радостями вроде кофе в красивом стаканчике нового платья, а также переключением:
Есть прекрасный способ оставаться на работе всегда бодрячком: заведите рубрику "Журналист меняет профессию" — и вы увидите вокруг себя еще больше интересного и удивительного
Что здесь интересного, кроме того, что это слова главного редактора? Выгорание приравнивается к усталости, что автоматически делает его личной проблемой. Нужно следить за режимом, баловать себя и искать новую мотивацию. При этом наша корпоративная культура не замечает слона в комнате…
Когда в 2017-м я пришел в информагентство один коллега из конкурирующей конторы сказал:
Помни, если ты сделал подвиг, всех обогнал, никто тебе "спасибо" не скажет. Подразумевается, что ты просто сделал свою работу. А вот если ты опоздал, то получишь…
Выгорание — это во многом результат организации труда, что вполне доказано наукой. К примеру систематический обзор 25 статей о выгорании показал "ограниченные доказательства" связи выгорания со:
справедливостью на рабочем месте, высокой рабочей нагрузкой, низким вознаграждением, низкой поддержкой со стороны руководителя, низкой поддержкой со стороны коллег, нестабильностью рабочего места
Более того, еще в 1997-м году вышла книжка Кристины Маслач и Майкла Лейтера The Truth About Burnout. В ней говорится: выгорание происходит при "серьезном несоответствии между характером работы и личными качествами человека, который ее выполняет".
В качестве примеров таких серьезных несоответствий называются: систематический перегруз, нехватка контроля над работой и ее результатами, отсутствие вознаграждения и чувства справедливости. Проще говоря, выгорание это способ мозга сказать себе самому: "тебе не кажется, что мы гонимся не за тем мамонтом, а даже если догоним, то нам достанется лишь пара костей?"
Конечно, дело тут не только в организации работы. Журналисты в том числе выгорают из-за законодательных ограничений, адвокаты — из-за малых шансов на "оправдашку", архитекторы — из-за трудностей в согласовании проектов и т.д. Но это тоже часть организации труда.
Однако у нас до сих пор (не только в журналистике) популярна мысль, что выгорание — твоя проблема. И решать ее должен ты: вкусным кофе, зарядкой и поиском еще одного, более интересного, мамонта…
Telegram
Журнал «Журналист»
Выгорание в журналистике — неизбежность или миф? 🤩
Для многих журналистов такие фразы давно стали привычными: «Закрывали номер до трёх ночи», «Третья неделя без выходных», «Ещё два текста — и можно жить». Но где проходит граница между профессиональной самоотдачей…
Для многих журналистов такие фразы давно стали привычными: «Закрывали номер до трёх ночи», «Третья неделя без выходных», «Ещё два текста — и можно жить». Но где проходит граница между профессиональной самоотдачей…
❤7🔥3
#журналистское #историческое
Вчера я была в Кремле, говорила с одним из членов ЦИК о тебе…
История отечественной журналистики куда богаче, чем иногда считают. В ней есть не только искатель приключений Гиляровский или ругавшийся с Пушкиным Булгарин. Недавно случайно узнал абсолютно невероятную историю.
Ее главную героиню звали Мария Горячковская. Мы точно не знаем, когда она родилась: в 1879 или в 1883-м. Ее отцом был врач Исаак Шафир. Еще в юности девушка крестилась и вышла замуж (по некоторым данным дважды). От мужа она и получила фамилию Горячковская. В районе 1905-го Мария жила в Париже и Женеве, где оказалась в среде русской политической эмиграции. После этого перебралась в США.
Ближе к 1910-му Горячковская переходит на радикально консервативные позиции. "Новое время", некогда либеральную, но к тому времени уже немало испортившую свою репутацию (в том числе антисемитизмом своего автора Виктора Буренина).
Вернувшись в Россию Горячковская берет интервью у Столыпина. Тогда же все отчетливее проявляется ментальная нестабильность женщины. Она была одержима идеей мирового еврейского заговора и глобального педофильского лобби. В итоге в 1910-м, возвращаясь из очередной заграничной поездки (на этот раз в Англию) она задушила своего малолетнего ребенка, убежденная что спасает его от педофилов. Суд отправил ее на принудительное лечение.
Во время Первой мировой, Марии покинула клинику и перебралась в Туркестан, где под именем Элеоноры Диксон. Там она писала о сексуализированной эксплуатации детей и положении восточных женщин. А заодно еще сочиняла стихи и прозу.
После Февральской революции Горячковская под очередным псевдонимом «Мария Евгеньева» публиковала в Москве историческую беллетристику. Ее сочинение «Любовники Екатерины» активно издавалось в Перестройку.
После Октябрьской революции женщина добивалась личных встреч с Лениным и Луначарским. Тем временем ее ментальное состояние ухудшалось. Она вела активную переписку с бывшим агентом царской охранки Евгением Азефом, хотя тот не получил ни одного его письма, так как сначала находился в заключении в Германии, а потом и вовсе умер.
Затем была еще одна госпитализация и отъезд в Европу, где она намеревалась убить Леонида Красина и Альберта Эйнштейна. В конце концов, Мария вновь попала в лечебницу. Следы женщины теряются в конце 1920-х.
Что меня удивляет — откровенные издевательства, которые до сих пор можно прочитать в текстах о Горячковской. Даже в "Горьком" есть пассажи наподобие:
Дело тут не только в том, что мания Марии мало отличалась от того, что сейчас рассказывают некоторые консервативные блогеры. Болезнь Горячковской вызывает сочувствие. Убийство ребенка — гнев или непонимание. Кипучая энергия и биография восхищают. Но уж чего она точно не заслужила, так это издевок, да и в принципе их мало кто заслуживает...
Вчера я была в Кремле, говорила с одним из членов ЦИК о тебе…
История отечественной журналистики куда богаче, чем иногда считают. В ней есть не только искатель приключений Гиляровский или ругавшийся с Пушкиным Булгарин. Недавно случайно узнал абсолютно невероятную историю.
Ее главную героиню звали Мария Горячковская. Мы точно не знаем, когда она родилась: в 1879 или в 1883-м. Ее отцом был врач Исаак Шафир. Еще в юности девушка крестилась и вышла замуж (по некоторым данным дважды). От мужа она и получила фамилию Горячковская. В районе 1905-го Мария жила в Париже и Женеве, где оказалась в среде русской политической эмиграции. После этого перебралась в США.
Ближе к 1910-му Горячковская переходит на радикально консервативные позиции. "Новое время", некогда либеральную, но к тому времени уже немало испортившую свою репутацию (в том числе антисемитизмом своего автора Виктора Буренина).
Вернувшись в Россию Горячковская берет интервью у Столыпина. Тогда же все отчетливее проявляется ментальная нестабильность женщины. Она была одержима идеей мирового еврейского заговора и глобального педофильского лобби. В итоге в 1910-м, возвращаясь из очередной заграничной поездки (на этот раз в Англию) она задушила своего малолетнего ребенка, убежденная что спасает его от педофилов. Суд отправил ее на принудительное лечение.
Во время Первой мировой, Марии покинула клинику и перебралась в Туркестан, где под именем Элеоноры Диксон. Там она писала о сексуализированной эксплуатации детей и положении восточных женщин. А заодно еще сочиняла стихи и прозу.
После Февральской революции Горячковская под очередным псевдонимом «Мария Евгеньева» публиковала в Москве историческую беллетристику. Ее сочинение «Любовники Екатерины» активно издавалось в Перестройку.
После Октябрьской революции женщина добивалась личных встреч с Лениным и Луначарским. Тем временем ее ментальное состояние ухудшалось. Она вела активную переписку с бывшим агентом царской охранки Евгением Азефом, хотя тот не получил ни одного его письма, так как сначала находился в заключении в Германии, а потом и вовсе умер.
Затем была еще одна госпитализация и отъезд в Европу, где она намеревалась убить Леонида Красина и Альберта Эйнштейна. В конце концов, Мария вновь попала в лечебницу. Следы женщины теряются в конце 1920-х.
Что меня удивляет — откровенные издевательства, которые до сих пор можно прочитать в текстах о Горячковской. Даже в "Горьком" есть пассажи наподобие:
Закончила свои дни она, кажется, там, где ей всю жизнь и полагалось находиться, — в психиатрической больнице…
Дело тут не только в том, что мания Марии мало отличалась от того, что сейчас рассказывают некоторые консервативные блогеры. Болезнь Горячковской вызывает сочувствие. Убийство ребенка — гнев или непонимание. Кипучая энергия и биография восхищают. Но уж чего она точно не заслужила, так это издевок, да и в принципе их мало кто заслуживает...
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское
Я мог бегать неутомимо, а быстро ездил только на пожарном обозе, что было мне разрешено брандмайором, полковником С. А. Потехиным, карточку которого с надписью берегу до сего времени: "Корреспонденту В. А. Гиляровскому разрешаю ездить на…
Я мог бегать неутомимо, а быстро ездил только на пожарном обозе, что было мне разрешено брандмайором, полковником С. А. Потехиным, карточку которого с надписью берегу до сего времени: "Корреспонденту В. А. Гиляровскому разрешаю ездить на…
❤6
#журналистское #дневниковое
— Извини за большое голосовое сообщение
— Это не сообщение, это подкаст
Я никогда не задумывался о том, есть ли у меня какие-то профессиональные деформации. Честно говоря, даже такая постановка вопроса практически не приходила мне в голову. Бывали случаи, когда мне на эту самую деформацию указывали, но и тогда я не вполне понимал, о чем именно речь.
Наверное, дело в том, что моя работа как-то очень органически выросла из моих природного любопытства, непоседливости и склонности играть словами. Как говорит мой большой друг историк Виктор Ковалев (которому давно пора обзавестись собственным каналом):
И вот, пожалуй, на днях я впервые задумался о том, что какая-то деформация у меня явно есть. Возможно, конечно, не профессиональная, но все же имеется.
Дело в том, что много лет подряд я был идейным противником войсов. Ну то есть правда, мне казалось, что людям, которые ими пользуется, надо бить по пальцам молотком. Тогда у них будет хоть какое-то объяснение тому, что слова: "Привет, я на остановке, жду автобуса, по "Яндексу" еще 12 минут" нельзя написать руками.
Однако в какой-то момент я понял, что войсами очень удобно передавать длинные размышления, сильно выходящие за 3000 знаков (не бойтесь, в канал я такое постить не буду). В целом, опять же, мне казалось это вполне естественным применением технологии, которую придумали за грехи наши где-то в подземельных измерениях.
С друзьями и коллегами очень удобно обменяться мнениями в формате голосовых минут по 15-20. Ты аргументируешь, подбираешь наиболее удачные (а не самые короткие) формулировки. Человек может это послушать, если торопится то на скорости х 1,5. Красота…
Только недавно, после переписки, приведенной в начале поста, я понял, что возможно, так делают не все. Точно так же, как не все пишут заметки во время прослушивания голосового собеседника… И не все потом пишут план своего ответа в блокноте, чтобы мысль не блуждала, а четко перетекала от одного смыслового блока к другому…
А вы разве так не делаете?!
— Извини за большое голосовое сообщение
— Это не сообщение, это подкаст
Я никогда не задумывался о том, есть ли у меня какие-то профессиональные деформации. Честно говоря, даже такая постановка вопроса практически не приходила мне в голову. Бывали случаи, когда мне на эту самую деформацию указывали, но и тогда я не вполне понимал, о чем именно речь.
Наверное, дело в том, что моя работа как-то очень органически выросла из моих природного любопытства, непоседливости и склонности играть словами. Как говорит мой большой друг историк Виктор Ковалев (которому давно пора обзавестись собственным каналом):
Преподавание всего лишь удовлетворяет мою природную склонность к болтливости
И вот, пожалуй, на днях я впервые задумался о том, что какая-то деформация у меня явно есть. Возможно, конечно, не профессиональная, но все же имеется.
Дело в том, что много лет подряд я был идейным противником войсов. Ну то есть правда, мне казалось, что людям, которые ими пользуется, надо бить по пальцам молотком. Тогда у них будет хоть какое-то объяснение тому, что слова: "Привет, я на остановке, жду автобуса, по "Яндексу" еще 12 минут" нельзя написать руками.
Однако в какой-то момент я понял, что войсами очень удобно передавать длинные размышления, сильно выходящие за 3000 знаков (не бойтесь, в канал я такое постить не буду). В целом, опять же, мне казалось это вполне естественным применением технологии, которую придумали за грехи наши где-то в подземельных измерениях.
С друзьями и коллегами очень удобно обменяться мнениями в формате голосовых минут по 15-20. Ты аргументируешь, подбираешь наиболее удачные (а не самые короткие) формулировки. Человек может это послушать, если торопится то на скорости х 1,5. Красота…
Только недавно, после переписки, приведенной в начале поста, я понял, что возможно, так делают не все. Точно так же, как не все пишут заметки во время прослушивания голосового собеседника… И не все потом пишут план своего ответа в блокноте, чтобы мысль не блуждала, а четко перетекала от одного смыслового блока к другому…
А вы разве так не делаете?!
🤔6🔥3😁3
#журналистское
Наше основное занятие — мы сохраняем и людей, и животных с надеждой, что в будущем их оживят
Есть такие темы, которые напоминают кроличью нору из «Алисы в Стране чудес» — сначала не понимаешь, как к ним подступиться… а потом уже не знаешь, что сделать, чтобы выбраться наружу. Но обо всем по порядку!
Несколько дней назад редактор скинул мне небольшой пост о том, что состоятельные петербуржцы, якобы, стали активно обращаться в компании, которые обещают им клонировать домашних животных за миллионы рублей.
Тема не то, чтобы вообще никому не известная — время от времени об этом делали материалы, но сюжет все равно маргинальный. Коллеги в основном писали историю вопроса и эксплейнеры о том, сколько это стоит.
Я решил, что на этом скучно останавливаться и нужно копнуть дальше. Набрал в Google "клонировать домашнее животное" и открыл портал в дивный новый мир. Подобные услуги предлагают несколько сайтов — цена вопроса от 50 до 100 тысяч долларов. Мы написали на контактные номера…
Кстати, я пишу "мы", хотя в целом предпочитаю работать один. Не то чтобы это принципиальная позиция, но всем обычно спокойнее. Тут же ситуация другая, ведь по идее здесь следовало поговорить с компаниями от лица возможных клиентов и как журналисты.
К счастью, у меня в это время под рукой была великолепная команда студентов-практикантов, с которыми мы разделили эти обязанности. Кажется, что это неплохой вариант "производственной практики", не так ли?
Дальше были поиски истории юридических лиц, чтение историй про раздел криокамер между бывшими деловыми партнерами, поиск научных статей, перепроверки слов собеседников и переписки от лица людей, которые могут (хотя бы в теории) заплатить более 100 тысяч долларов. В общем, зажигательно получилось (за что спасибо Еве Елисеевой, Диане Корнеевой, Веронике Михайловой и внезапно ворвавшейся в этот текст моей бывшей коллеге Дарье Скаянской).
Горький осадок остался лишь от того, что если бы у меня был бюджет как у создателей фильма Netflix о клонировании домашних животных, ох как бы мы могли развернуться! Они даже в ОАЭ слетали!
NB! Так получилось, что текст получился для меня очень личным. Как человек, год назад потерявший собаку, я не мог не примерять все это на себя. Не раздумывать, как бы я ко всему этому отнесся тогда? Если бы у меня были деньги? Возможно, даже наверняка, эти раздумья повлияли на настроение текста. Однако здесь намеренно опущу к чему лично я пришел, чтобы мое мнение меньше влияло на читателей.
Итак, если вы готовы, добро пожаловать в кроличью нору!
Наше основное занятие — мы сохраняем и людей, и животных с надеждой, что в будущем их оживят
Есть такие темы, которые напоминают кроличью нору из «Алисы в Стране чудес» — сначала не понимаешь, как к ним подступиться… а потом уже не знаешь, что сделать, чтобы выбраться наружу. Но обо всем по порядку!
Несколько дней назад редактор скинул мне небольшой пост о том, что состоятельные петербуржцы, якобы, стали активно обращаться в компании, которые обещают им клонировать домашних животных за миллионы рублей.
Тема не то, чтобы вообще никому не известная — время от времени об этом делали материалы, но сюжет все равно маргинальный. Коллеги в основном писали историю вопроса и эксплейнеры о том, сколько это стоит.
Я решил, что на этом скучно останавливаться и нужно копнуть дальше. Набрал в Google "клонировать домашнее животное" и открыл портал в дивный новый мир. Подобные услуги предлагают несколько сайтов — цена вопроса от 50 до 100 тысяч долларов. Мы написали на контактные номера…
Кстати, я пишу "мы", хотя в целом предпочитаю работать один. Не то чтобы это принципиальная позиция, но всем обычно спокойнее. Тут же ситуация другая, ведь по идее здесь следовало поговорить с компаниями от лица возможных клиентов и как журналисты.
К счастью, у меня в это время под рукой была великолепная команда студентов-практикантов, с которыми мы разделили эти обязанности. Кажется, что это неплохой вариант "производственной практики", не так ли?
Дальше были поиски истории юридических лиц, чтение историй про раздел криокамер между бывшими деловыми партнерами, поиск научных статей, перепроверки слов собеседников и переписки от лица людей, которые могут (хотя бы в теории) заплатить более 100 тысяч долларов. В общем, зажигательно получилось (за что спасибо Еве Елисеевой, Диане Корнеевой, Веронике Михайловой и внезапно ворвавшейся в этот текст моей бывшей коллеге Дарье Скаянской).
Горький осадок остался лишь от того, что если бы у меня был бюджет как у создателей фильма Netflix о клонировании домашних животных, ох как бы мы могли развернуться! Они даже в ОАЭ слетали!
NB! Так получилось, что текст получился для меня очень личным. Как человек, год назад потерявший собаку, я не мог не примерять все это на себя. Не раздумывать, как бы я ко всему этому отнесся тогда? Если бы у меня были деньги? Возможно, даже наверняка, эти раздумья повлияли на настроение текста. Однако здесь намеренно опущу к чему лично я пришел, чтобы мое мнение меньше влияло на читателей.
Итак, если вы готовы, добро пожаловать в кроличью нору!
❤9🐳4
#журналистское #левое
Такой мир бездомных людей и платформенной экономики…
Как будет выглядеть мир лет через 50? Мы редко задаемся этим вопросом. Во многом потому, что сегодняшняя жизнь подкидывает достаточно поводов для раздумий: где заправить машину; можно ли найти себя на падающем рынке труда; как выжить в конце-концов?
По итогу размышления о будущем становятся штукой элитарной (впрочем это всегда так). Вон, Илон Маск рассказывает нам о мире, где роботов будет больше чем людей, и их сможет купить каждая семья. Правда он же говорит, что работы для людей не останется, так что не вполне понятно, на что они этих самых роботов будут покупать.
Однако я убежден, что хотя бы иногда размышлять о будущем стоит нам всем. Просто потому, что эти рассуждения самом деле про настоящее, про то что мы видим сейчас.
Не так давно на Forbes вышел текст о том, каким будет расселение на планете к концу века. Если использовать методологию европейских ученых получится, что к 2100-му 38% населения планеты сконцентрируется в городах-миллионниках. Каждый третий землянин будет жить в мегаполисе. Вернее, каждый третий и еще небольшой кусочек (но это уже, наверное, в Петербурге). Сейчас около 24%, а еще в 1970-е было порядка 11%.
И я решил поговорить с умными людьми (которым в силу профессии положено думать о городах прошлых и будущих) что же это будет за мир? Повторюсь, потому что на самом деле этот разговор не о XXII веке. Это вопрос того, что с нами происходит прямо сейчас и что будет дальше, если посмотреть из этой точки (прямо как в "Назад в будущее"). И ответ пока получается довольно мрачным. Как говорит Мария Элькина:
Социолог Петр Иванов детализирует картину: в мире, где треть населения вынуждены толпиться в супергородах, большинство будет жить уже не в коливингах, а в капсульных отелях. Собственность будет мало у кого, ведь ее негде хранить, поэтому все будет браться в аренду. Социальная пропасть между миром городских элит и всех остальных будет все больше, а надежды на солидарность будет все меньше. Люди будут искать спасение в сектах:
Он же напоминает, если вам кажется это все лютейшей фантастикой и спекуляцией, вспомните города конца XIX — начала XX века, когда миллионы людей пришли в Чикаго, Петроград, Париж и Лондон. И о том, что из этого всего вышло.
Хорошая новость в том, что все не обязательно должно сбыться. Подобные рассуждения не для того, чтобы посыпать голову пеплом, а для того чтобы попытаться что-то изменить. Ведь, как говорил Доктор Эммет Браун: "наше будущее нигде не написано". В общем, читайте!
Такой мир бездомных людей и платформенной экономики…
Как будет выглядеть мир лет через 50? Мы редко задаемся этим вопросом. Во многом потому, что сегодняшняя жизнь подкидывает достаточно поводов для раздумий: где заправить машину; можно ли найти себя на падающем рынке труда; как выжить в конце-концов?
По итогу размышления о будущем становятся штукой элитарной (впрочем это всегда так). Вон, Илон Маск рассказывает нам о мире, где роботов будет больше чем людей, и их сможет купить каждая семья. Правда он же говорит, что работы для людей не останется, так что не вполне понятно, на что они этих самых роботов будут покупать.
Однако я убежден, что хотя бы иногда размышлять о будущем стоит нам всем. Просто потому, что эти рассуждения самом деле про настоящее, про то что мы видим сейчас.
Не так давно на Forbes вышел текст о том, каким будет расселение на планете к концу века. Если использовать методологию европейских ученых получится, что к 2100-му 38% населения планеты сконцентрируется в городах-миллионниках. Каждый третий землянин будет жить в мегаполисе. Вернее, каждый третий и еще небольшой кусочек (но это уже, наверное, в Петербурге). Сейчас около 24%, а еще в 1970-е было порядка 11%.
И я решил поговорить с умными людьми (которым в силу профессии положено думать о городах прошлых и будущих) что же это будет за мир? Повторюсь, потому что на самом деле этот разговор не о XXII веке. Это вопрос того, что с нами происходит прямо сейчас и что будет дальше, если посмотреть из этой точки (прямо как в "Назад в будущее"). И ответ пока получается довольно мрачным. Как говорит Мария Элькина:
Если ничего не менять, если продолжить строить города так же, как это делается сейчас (далеко не только в России), то мы увидим довольно пугающую картину будущего. Общество предельно разобщено, совместные действия невозможны, экология страдает, регулярно происходят разнообразные бедствия, общество становится тоталитарным в самом деструктивном смысле этого слова…
Социолог Петр Иванов детализирует картину: в мире, где треть населения вынуждены толпиться в супергородах, большинство будет жить уже не в коливингах, а в капсульных отелях. Собственность будет мало у кого, ведь ее негде хранить, поэтому все будет браться в аренду. Социальная пропасть между миром городских элит и всех остальных будет все больше, а надежды на солидарность будет все меньше. Люди будут искать спасение в сектах:
Получается такой дикий капитализм с легким налетом Warhammer’а
Он же напоминает, если вам кажется это все лютейшей фантастикой и спекуляцией, вспомните города конца XIX — начала XX века, когда миллионы людей пришли в Чикаго, Петроград, Париж и Лондон. И о том, что из этого всего вышло.
Хорошая новость в том, что все не обязательно должно сбыться. Подобные рассуждения не для того, чтобы посыпать голову пеплом, а для того чтобы попытаться что-то изменить. Ведь, как говорил Доктор Эммет Браун: "наше будущее нигде не написано". В общем, читайте!
👍3
#журналистское #историческое #friday_post
Она пыталась заниматься другой журналистской, выходящей за рамки сделок и соглашательства, что в ту эпоху было нетипичным, можно сказать новаторским шагом…
Предгорья хребта Сьерра-Мадре-Ориенталь. Город Монтеррей, столица мексиканского штата Нуэво-Леон. В начале 1970-х годов сюда приезжает молодой человек по имени Алехандро. Вернее, он сюда возвращается, ведь он родом отсюда.
Последние 4 года Алехандро провел в Техасе, изучая журналистику в университете Остина. Теперь он вернулся домой, чтобы пустить полученные знания в дело. В отличие от многих ему не нужно было думать о том, где именно найти работу, ведь был внуком основателя местной газеты El Norte.
Впрочем, собственно журналистикой ему пришлось заниматься недолго. Уже в 1973-м молодой человек (кстати, его фамилия Хунко) стал директором семейного предприятия. Он пригласил профессора Мичиганского университета Мэри Гарднер, чтобы та провела серию мастер-классов для желающих поработать в газете.
Новый директор El Norte надеялся, что с помощью заграничной преподавательницы удастся найти корреспондентов, которые еще не были вовлечены в коррупционные схемы, связывавшие газеты, политиков и не всегда легальный капитал.
Обновив штат El, Norte взялась за дело. Как пишет журналист Омар Рауль Мартинес, Алехандро Хунко:
Предсказуемо кое-кому это очень не понравилась, в том числе президенту Луису Эчеверриа Альваресу.
Альварес был не тем человеком, которого вы хотели бы иметь своим врагом. Когда он был главой МВД, правительственные силы расстреляли студенческую демонстрацию в Мехико. Когда стал президентом — солдаты убили до 120 студентов-социалистов в прямо день праздника Крови и Тела Христова.
Впрочем для борьбы с El Norte браться за оружие было не обязательно. В стране существовала монополия на газетную бумагу, которую распространяла государственная компания PIPSA. В августе 1974-го она уведомила El Norte, что сокращает поставки бумаги на 83%. При этом конкурирующие редакции могли покупать столько же сырья, сколько и раньше. Некоторые из них даже получили дополнительных поддержку.
Казалось бы, это должно было тихо и незаметно поставить крест на будущем газеты. Однако редакция продолжила работу, сократив объем номера до 12 страниц (почти вернувшись к истокам, во время запуска газеты в 1938-м в номере было 8 страниц).
Потом были слежка, за семьей директора, другие формы давления, но газета продолжала бороться... пока 21 апреля 1990-го в Los Angeles Times не появилась новость: "Мексика разрешила газетам самостоятельно импортировать газетную бумагу". Правительство отказалось от монополии PIPSA.
"Это очень важное решение, — сказал тогда LATimes 42-летний Алехандро Хунка. — [Президент] Салинас заслужил уважение тех, кто считает важным, чтобы мексиканская журналистика не имела клейма зависимости от государства…"
Она пыталась заниматься другой журналистской, выходящей за рамки сделок и соглашательства, что в ту эпоху было нетипичным, можно сказать новаторским шагом…
Предгорья хребта Сьерра-Мадре-Ориенталь. Город Монтеррей, столица мексиканского штата Нуэво-Леон. В начале 1970-х годов сюда приезжает молодой человек по имени Алехандро. Вернее, он сюда возвращается, ведь он родом отсюда.
Последние 4 года Алехандро провел в Техасе, изучая журналистику в университете Остина. Теперь он вернулся домой, чтобы пустить полученные знания в дело. В отличие от многих ему не нужно было думать о том, где именно найти работу, ведь был внуком основателя местной газеты El Norte.
Впрочем, собственно журналистикой ему пришлось заниматься недолго. Уже в 1973-м молодой человек (кстати, его фамилия Хунко) стал директором семейного предприятия. Он пригласил профессора Мичиганского университета Мэри Гарднер, чтобы та провела серию мастер-классов для желающих поработать в газете.
Новый директор El Norte надеялся, что с помощью заграничной преподавательницы удастся найти корреспондентов, которые еще не были вовлечены в коррупционные схемы, связывавшие газеты, политиков и не всегда легальный капитал.
Обновив штат El, Norte взялась за дело. Как пишет журналист Омар Рауль Мартинес, Алехандро Хунко:
...продвигал репортажи, менее снисходительные по отношению к правительству. Он поощрял критический взгляд, несмотря на реакцию некоторых чиновников
Предсказуемо кое-кому это очень не понравилась, в том числе президенту Луису Эчеверриа Альваресу.
Альварес был не тем человеком, которого вы хотели бы иметь своим врагом. Когда он был главой МВД, правительственные силы расстреляли студенческую демонстрацию в Мехико. Когда стал президентом — солдаты убили до 120 студентов-социалистов в прямо день праздника Крови и Тела Христова.
Впрочем для борьбы с El Norte браться за оружие было не обязательно. В стране существовала монополия на газетную бумагу, которую распространяла государственная компания PIPSA. В августе 1974-го она уведомила El Norte, что сокращает поставки бумаги на 83%. При этом конкурирующие редакции могли покупать столько же сырья, сколько и раньше. Некоторые из них даже получили дополнительных поддержку.
Казалось бы, это должно было тихо и незаметно поставить крест на будущем газеты. Однако редакция продолжила работу, сократив объем номера до 12 страниц (почти вернувшись к истокам, во время запуска газеты в 1938-м в номере было 8 страниц).
Потом были слежка, за семьей директора, другие формы давления, но газета продолжала бороться... пока 21 апреля 1990-го в Los Angeles Times не появилась новость: "Мексика разрешила газетам самостоятельно импортировать газетную бумагу". Правительство отказалось от монополии PIPSA.
"Это очень важное решение, — сказал тогда LATimes 42-летний Алехандро Хунка. — [Президент] Салинас заслужил уважение тех, кто считает важным, чтобы мексиканская журналистика не имела клейма зависимости от государства…"
👍4
В этом же определенный умысел — навязать ложные модели молодежи: «Вы идите туда». А потом сказать: «Ой, нам не хватает здесь», понимаете?
Тут завирусился фрагмент интервью губернатора Курганской области телеканалу "Спас" о дорогах, которые выбирает наша молодежь. Если коротко, Вадим Шумков вспомнил, как поинтересовался у школьников относительно их планов на будущее. Выяснилось, что детей привлекает работа в ФСБ, прокуратуре, МВД, банках и депутатские кресла. Все это глава региона прокомментировал словами, приведенными в начале поста.
Вообще я очень люблю разговоры про то, что умные люди с соцфаков называют образовательными стратегиями. Эта тема позволяет посмотреть на то, как устроена Россия. Причем на больших, качественных и совершенно официальных данных.
Небольшой пример! Недавно с коллегами из "Пора считать" (лайк-шер-подписка) сделали микроисследование о том, кто поступает в университеты Арктической зоны РФ (АЗ РФ). Благо каждый год НИУ ВШЭ публикует данные о качестве приема (грубо говоря, о среднем балле ЕГЭ у поступивших в разные вузы).
Вряд ли кого удивлю, но северных университетов нет в топ-10 по этому показателю. Как и в топ-20… Даже в первую сотню с 2018 года попадал лишь один вуз из регионов АЗ РФ (показательно, что это карельский филиал Университета Минюста), дело было в 2021-м.
На первый взгляд это совершенно не удивляет, но если призадуматься, возникают вопросы. Арктика — место очень красивое (мне самому очень грустно, когда я долго не трогаю мох, не лежу на гранитной скале и не ем морошку). Средние доходы там очень высоки по российским меркам. В регионах Арктической зоны даже есть город-миллионник — Красноярск. Однако даже его вузы проигрывают в борьбе за самых успешных выпускников школ...
Тут, конечно, можно возразить, что в Арктике темно, холодно и страшно. Однако темно там только половину года, холодно не везде и не всегда (особенно сейчас). Ну а что до страшно… Думаю, никого не удивит человек, отправившийся на ПМЖ в Норвегию или Исландию. А вот решение переехать в соседнюю Мурманскую область (которую я искренне люблю) может слегка обескуражить. Кто-кто, а северные школьники это отлично понимают.
Те из них, у кого есть выбор предпочитают искать себе применение где-то в других местах (вне зависимости от того, привязаны они к дому или нет). Остаются же — судя по средним баллам местных вузов, которые заметно ниже общероссийских, — те у кого выбора не так много. Как объясняет социолог образования Ксения Тенишева:
Так что дело, кажется, не в ложных моделях. Напротив, российские школьники очень умные и прекрасно разбираются в том, как у нас все работает…
Кстати, читайте самое микроисследование: первая часть и вторая. Там еще есть интересное.
Тут завирусился фрагмент интервью губернатора Курганской области телеканалу "Спас" о дорогах, которые выбирает наша молодежь. Если коротко, Вадим Шумков вспомнил, как поинтересовался у школьников относительно их планов на будущее. Выяснилось, что детей привлекает работа в ФСБ, прокуратуре, МВД, банках и депутатские кресла. Все это глава региона прокомментировал словами, приведенными в начале поста.
Вообще я очень люблю разговоры про то, что умные люди с соцфаков называют образовательными стратегиями. Эта тема позволяет посмотреть на то, как устроена Россия. Причем на больших, качественных и совершенно официальных данных.
Небольшой пример! Недавно с коллегами из "Пора считать" (лайк-шер-подписка) сделали микроисследование о том, кто поступает в университеты Арктической зоны РФ (АЗ РФ). Благо каждый год НИУ ВШЭ публикует данные о качестве приема (грубо говоря, о среднем балле ЕГЭ у поступивших в разные вузы).
Вряд ли кого удивлю, но северных университетов нет в топ-10 по этому показателю. Как и в топ-20… Даже в первую сотню с 2018 года попадал лишь один вуз из регионов АЗ РФ (показательно, что это карельский филиал Университета Минюста), дело было в 2021-м.
На первый взгляд это совершенно не удивляет, но если призадуматься, возникают вопросы. Арктика — место очень красивое (мне самому очень грустно, когда я долго не трогаю мох, не лежу на гранитной скале и не ем морошку). Средние доходы там очень высоки по российским меркам. В регионах Арктической зоны даже есть город-миллионник — Красноярск. Однако даже его вузы проигрывают в борьбе за самых успешных выпускников школ...
Тут, конечно, можно возразить, что в Арктике темно, холодно и страшно. Однако темно там только половину года, холодно не везде и не всегда (особенно сейчас). Ну а что до страшно… Думаю, никого не удивит человек, отправившийся на ПМЖ в Норвегию или Исландию. А вот решение переехать в соседнюю Мурманскую область (которую я искренне люблю) может слегка обескуражить. Кто-кто, а северные школьники это отлично понимают.
Те из них, у кого есть выбор предпочитают искать себе применение где-то в других местах (вне зависимости от того, привязаны они к дому или нет). Остаются же — судя по средним баллам местных вузов, которые заметно ниже общероссийских, — те у кого выбора не так много. Как объясняет социолог образования Ксения Тенишева:
Краеугольным камнем остается качество жизни. Чтобы арктические регионы становились привлекательными, нужно развивать социальную инфраструктуру, давать людям досуг, поддержку. Тогда и средний балл в местных вузах будет расти…
Так что дело, кажется, не в ложных моделях. Напротив, российские школьники очень умные и прекрасно разбираются в том, как у нас все работает…
Кстати, читайте самое микроисследование: первая часть и вторая. Там еще есть интересное.
🔥6
#журналистское
Мужчина, напившийся до беспамятства, проснулся, когда Норвегия вышла вперед
В последние пару лет Норвегия стала надежным поставщиком футбольных сенсаций. Сперва скромный по европейским меркам клуб Будё-Глимт из города на 50 тысяч человек влюбил в себя всех, обыграв миланский Интер и сыграв вничью с Тоттенхэмом и Боруссией.
Теперь, вот, на чемпионате мира норвежская команда (которая играет на мундиале впервые с 1998 года) вышла из группы, обыграла бразильцев, а вчера (технические уже сегодня) едва не вышибла из розыгрыша англичан. Сначала она открыла счет, потом пропустила, потом вроде бы даже снова забила, но после нарушения правил и в итоге уступила лишь в добавленное время.
Между тем, глубокой европейской ночью, когда Норвегия еще вела 1:0 главная заглавная страница издания Avisa Nordland из Будё, того самого города на 50 тысяч человек со сравнительно скромным, но уже очень популярным клубом, выглядела как на картинках выше. Главной новостью было то, что подвыпивший местный житель проснулся, когда национальная сборная забила англичанам (поскольку я не уверен, что здесь многие знают норвежский, второй скрин с Google Переводом).
Кстати, сама новость еще более трогательная. В машинном переводе она звучит так:
Эй ребят, а можно нам такие же новости?
Мужчина, напившийся до беспамятства, проснулся, когда Норвегия вышла вперед
В последние пару лет Норвегия стала надежным поставщиком футбольных сенсаций. Сперва скромный по европейским меркам клуб Будё-Глимт из города на 50 тысяч человек влюбил в себя всех, обыграв миланский Интер и сыграв вничью с Тоттенхэмом и Боруссией.
Теперь, вот, на чемпионате мира норвежская команда (которая играет на мундиале впервые с 1998 года) вышла из группы, обыграла бразильцев, а вчера (технические уже сегодня) едва не вышибла из розыгрыша англичан. Сначала она открыла счет, потом пропустила, потом вроде бы даже снова забила, но после нарушения правил и в итоге уступила лишь в добавленное время.
Между тем, глубокой европейской ночью, когда Норвегия еще вела 1:0 главная заглавная страница издания Avisa Nordland из Будё, того самого города на 50 тысяч человек со сравнительно скромным, но уже очень популярным клубом, выглядела как на картинках выше. Главной новостью было то, что подвыпивший местный житель проснулся, когда национальная сборная забила англичанам (поскольку я не уверен, что здесь многие знают норвежский, второй скрин с Google Переводом).
Кстати, сама новость еще более трогательная. В машинном переводе она звучит так:
Полиция задержала человека, находившегося в состоянии сильного алкогольного опьянения, когда он лежал на лужайке.
— Он оживился, когда услышал, что Норвегия лидирует в футбольном матче, — говорит операционный менеджер Джун Странд Йенсен.
Человек добрался домой на такси.
Эй ребят, а можно нам такие же новости?
🔥2🏆2🤷♂1
#журналистское
Кажется, в нашей очереди кто-то проклят, надо его найти, прогнать, и тогда нас всех сразу заправят
Великий британский режиссер Питер Брук писал: "любое ничем не заполненное пространство можно назвать пустой сценой". Этим он хотел сказать (собственно, прямо и говорил уже в следующих предложениях), что театр — это не занавес, кулисы, софиты и буфет. Театр — это, если угодно состояние души.
Настоящий актер сыграет практически что угодно практически где угодно. Просто потому, что сценическая игра это такой способ взаимодействовать с миром. Примерно то же самое можно сказать о журналистике. Сюжет можно потенциально найти где угодно, как и героя, как и повод написать текст. Хотя, конечно, некоторые ситуации куда больше к этому располагают.
Как-то раз мы семьей ездили в Хельсинки (помните когда-то такое можно было?). Поезд Allegro страшно опаздывал, мы должны были уехать в 20 часов ровно, но даже в половину десятого состава еще не было на перроне.
Когда мы все же отправились в путь, я решил пройтись по вагонам и найти начальника поезда, разумеется не предъявлять претензии (он-то здесь в чем виноват?), просто поболтать. Интересно было узнать причину задержки, примерное время прибытия, и что будет с тем пассажирами, у которых накрылась стыковка с другим транспортом — скажем, с другим поездом или самолетом.
В итоге на ТАСС (я тогда работал в этой конторе) вышло две новости: о том, как лесные пожары помешали железнодорожному сообщению между Петербургом и Хельсинки; а также о том, на сколько задержался Allegro, и какие компенсации предусмотрены пассажирам.
Все это я к чему? Пока все прогрессивное человечество, включая одного подвыпившего жителя города Будё, следило за матчем Норвегии и Англии на чемпионате мира по футболу, легенда петербургской журналистики Венера Галеева из "Фонтанки" семь часов провела в очереди за бензином на одной из заправок Ленобласти. И что она сделала? Правильно! Написала об этом материал! Пока читал, смеялся в голос, под конец захотелось заплакать. В общем, что надо для утра понедельника.
Кажется, в нашей очереди кто-то проклят, надо его найти, прогнать, и тогда нас всех сразу заправят
Великий британский режиссер Питер Брук писал: "любое ничем не заполненное пространство можно назвать пустой сценой". Этим он хотел сказать (собственно, прямо и говорил уже в следующих предложениях), что театр — это не занавес, кулисы, софиты и буфет. Театр — это, если угодно состояние души.
Настоящий актер сыграет практически что угодно практически где угодно. Просто потому, что сценическая игра это такой способ взаимодействовать с миром. Примерно то же самое можно сказать о журналистике. Сюжет можно потенциально найти где угодно, как и героя, как и повод написать текст. Хотя, конечно, некоторые ситуации куда больше к этому располагают.
Как-то раз мы семьей ездили в Хельсинки (помните когда-то такое можно было?). Поезд Allegro страшно опаздывал, мы должны были уехать в 20 часов ровно, но даже в половину десятого состава еще не было на перроне.
Когда мы все же отправились в путь, я решил пройтись по вагонам и найти начальника поезда, разумеется не предъявлять претензии (он-то здесь в чем виноват?), просто поболтать. Интересно было узнать причину задержки, примерное время прибытия, и что будет с тем пассажирами, у которых накрылась стыковка с другим транспортом — скажем, с другим поездом или самолетом.
В итоге на ТАСС (я тогда работал в этой конторе) вышло две новости: о том, как лесные пожары помешали железнодорожному сообщению между Петербургом и Хельсинки; а также о том, на сколько задержался Allegro, и какие компенсации предусмотрены пассажирам.
Все это я к чему? Пока все прогрессивное человечество, включая одного подвыпившего жителя города Будё, следило за матчем Норвегии и Англии на чемпионате мира по футболу, легенда петербургской журналистики Венера Галеева из "Фонтанки" семь часов провела в очереди за бензином на одной из заправок Ленобласти. И что она сделала? Правильно! Написала об этом материал! Пока читал, смеялся в голос, под конец захотелось заплакать. В общем, что надо для утра понедельника.
❤6🔥2😁1
#журналистское
Американцы также получают гораздо меньше новостей через чтение, чем раньше. В 1975 году около половины двадцатилетних говорили, что читают газету каждый день. Сегодня таких менее 10 процентов…
Прямо сейчас коротаю свой вечер за колонкой американской журналистки Роуз Хорович о том, что люди стремительно теряют интерес к чтению. Текст выложен в The Atlantic и о нем уже написали многие издания.
Он хорошо проработан, в нем много исторических параллелей, социологических данных, экономических выкладок и броских полемических приемов вроде такого:
Но я не могу отделаться от ощущения, что самое выразительное в нем то, что автор написала о конце эпохи чтения 53 тысячи знаков, которые опубликованы под пейволом...
Американцы также получают гораздо меньше новостей через чтение, чем раньше. В 1975 году около половины двадцатилетних говорили, что читают газету каждый день. Сегодня таких менее 10 процентов…
Прямо сейчас коротаю свой вечер за колонкой американской журналистки Роуз Хорович о том, что люди стремительно теряют интерес к чтению. Текст выложен в The Atlantic и о нем уже написали многие издания.
Он хорошо проработан, в нем много исторических параллелей, социологических данных, экономических выкладок и броских полемических приемов вроде такого:
В 1958 году самым продаваемым романом стал английский перевод «Доктора Живаго» Бориса Пастернака, который пишет длинными сложными предложениями… Самым продаваемым романом в прошлом году стал «Восход на жатве» — последняя часть подростковой серии «Голодные игры»…
Но я не могу отделаться от ощущения, что самое выразительное в нем то, что автор написала о конце эпохи чтения 53 тысячи знаков, которые опубликованы под пейволом...
😁5❤2🔥1🤔1
#журналистское
Нет уже тех людей которые готовы дежурить ночами на холоде, под окнами интересующего объекта
Послушал тут подкаст о состоянии журналистики в Петербурге. Два главреда местных представительств федеральных СМИ обсуждают кадровый голод в городских медиа.
Честно говоря, сама по себе концепция кадрового голода меня всегда удивляла. Серьезно, даже сейчас, спустя 11 лет после ухода с ТВ при надлежащем бюджете я, думаю, смогу за неделю найти людей для небольшой телевизионной редакции. С радио сложнее, все же в этой сфере я работал меньше года, но, думаю, тоже можно что-то придумать. Про печатные СМИ вообще молчу.
Журфаки работают не покладая зачеток и маркеров. Только я в этом семестре учил двадцать человек, немалая часть из которых в скором времени украсят любую редакцию. А еще сколько прекрасных коллег хрен без редьки доедают, потому что их медиа закрылись, разорились, эмигрировали, заблокированы? Не сосчитать!
И все же, сетуют люди, умудренные служебным положением "адекватных кадров среди соискателей на рынке, увы, немного". Впрочем, если послушать дальше, то проблема отчасти становится яснее. Вопрос в том, что назвать "адекватными кадрами":
Причем эта суровая реальность по словам одного из главредов заключается в том, что:
При этом в ходе разговора выясняется, что доходы работников этих самых медиа не великие. Да и вообще кризис с зарплатами, с деньгами. То есть получается, что людям предлагается не писать о чем хочется, быть на связи 24/7 и при этом так себе получать по деньгам.
И тут вспоминаются слова экономиста Ростислава Капелюшникова:
Проще говоря, не существует такой штуки как кадровый голод, есть просто неготовность платить за работу столько, чтобы люди на нее соглашались.
Нет уже тех людей которые готовы дежурить ночами на холоде, под окнами интересующего объекта
Послушал тут подкаст о состоянии журналистики в Петербурге. Два главреда местных представительств федеральных СМИ обсуждают кадровый голод в городских медиа.
Честно говоря, сама по себе концепция кадрового голода меня всегда удивляла. Серьезно, даже сейчас, спустя 11 лет после ухода с ТВ при надлежащем бюджете я, думаю, смогу за неделю найти людей для небольшой телевизионной редакции. С радио сложнее, все же в этой сфере я работал меньше года, но, думаю, тоже можно что-то придумать. Про печатные СМИ вообще молчу.
Журфаки работают не покладая зачеток и маркеров. Только я в этом семестре учил двадцать человек, немалая часть из которых в скором времени украсят любую редакцию. А еще сколько прекрасных коллег хрен без редьки доедают, потому что их медиа закрылись, разорились, эмигрировали, заблокированы? Не сосчитать!
И все же, сетуют люди, умудренные служебным положением "адекватных кадров среди соискателей на рынке, увы, немного". Впрочем, если послушать дальше, то проблема отчасти становится яснее. Вопрос в том, что назвать "адекватными кадрами":
Например молодые люди, которые нас интересуют с точки зрения компетенций, скорости, с точки зрения, что они очень хорошо понимают диджитал продукт, мы сталкиваемся с тем, что они приходят с очень романтизированными представлениями о журналистике то есть они представляют, что они будут писать о чем хотят, искать какие-то глубокие смыслы, заниматься какой-то художественной деятельностью и очень быстро их мечты разбиваются о суровую реальность
Причем эта суровая реальность по словам одного из главредов заключается в том, что:
Очень часто приходится писать не о том, о чем хочется писать, очень часто это рутина, выгорание, нужно быть на связи 24/7 практически всегда…
При этом в ходе разговора выясняется, что доходы работников этих самых медиа не великие. Да и вообще кризис с зарплатами, с деньгами. То есть получается, что людям предлагается не писать о чем хочется, быть на связи 24/7 и при этом так себе получать по деньгам.
И тут вспоминаются слова экономиста Ростислава Капелюшникова:
с теоретической точки зрения употребление по отношению к конкурентной экономической системе, где цены (в том числе цена за труд – заработная плата) устанавливаются непосредственно самими рыночными агентами, понятия «дефицит» (например, «дефицит рабочей силы») выглядит не вполне корректным… По отношению к экономикам с рыночным механизмом ценообразования корректнее говорить не о «дефиците» рабочей силы, а о возникновении временного неравновесия на рынке труда, которое может быть устранено соответствующим повышением заработной платы
Проще говоря, не существует такой штуки как кадровый голод, есть просто неготовность платить за работу столько, чтобы люди на нее соглашались.
Telegram
Деньги и песец
Псевдодефицитное
Причины системной нехватки трудовых ресурсов в РФ объясняет Ростислав Капелюшников, член-корреспондент РАН, заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ:
… с теоретической точки зрения употребление по отношению к конкурентной…
Причины системной нехватки трудовых ресурсов в РФ объясняет Ростислав Капелюшников, член-корреспондент РАН, заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ:
… с теоретической точки зрения употребление по отношению к конкурентной…
💯16👍5🔥2
Уголок для ворчания
#журналистское #дневниковое Запретить публикацию и распространение информации, фото- и видеоматериалов о применяемых на территории Санкт-Петербурга… средствах противодействия беспилотным воздушным, надводным и подводным судам и аппаратам... Я уже не раз…
#журналистское #дневниковое
Утром шестнадцатого апреля доктор Бернар Риэ вышел из своей квартиры...
Вчера я забыл в редакции ключи от дома. Глупо, но объяснимо. В городе очень жарко, а в летних штанах нет глубоких карманов. Садясь за стол, автоматом вынимаешь ключ и кладешь его на стол.
Обычно, собираясь домой, сгребаешь все назад, но и на старуху бывает проруха (к тому же позавчера я работал почти до трёх часов ночи). Да ещё и вчера надо было торопиться: успеть в одно место, потом в другое, а по дороге ещё согласовать интервью.
Выяснилось все уже ночью, когда везде успев, все согласовав и даже посмотрев футбол в баре, я засобирался домой. Делать нечего - поехал спать к маме.
Утром тихо собрался, закрыл дверь и отправился на работу. И тут на выходе из подъезда на себя обратила внимание странная деталь.
Знаете, как это бывает? Идешь ты себе по знакомому пространству, думаешь о своем, и тут какая-то незначительная перемена буквально щекочет глаз.
В данном случае переменой было объявление. Не то, чтобы это само по себе удивительно. Дом активный: старый, ещё советский ЖСК, с бойкой председательнтцей ТСЖ, конкурентными выборами правления и вот этим всем. Поэтому объявлений тут всегда много.
Однако висят они обычно на специальном стенде. Это же расположилось прямо на двери. Всем своим расположением говоря: "ПОСМОТРИ НА МЕНЯ".
Такого обычно не бывает, даже бумажки об отключении воды висят в другом месте. Присматриваюсь, а там:
И даже схема убежища нарисована. А ты стоишь и думаешь... Может, сфотографировать? Или это информация о стратегическом объекте? Или все же социально значимая информация? Или нет? Или да? Или нет?
Словом, как писал Евгений Зиновьев: "Как же, чёрт побери, надоело привыкать"
Утром шестнадцатого апреля доктор Бернар Риэ вышел из своей квартиры...
Вчера я забыл в редакции ключи от дома. Глупо, но объяснимо. В городе очень жарко, а в летних штанах нет глубоких карманов. Садясь за стол, автоматом вынимаешь ключ и кладешь его на стол.
Обычно, собираясь домой, сгребаешь все назад, но и на старуху бывает проруха (к тому же позавчера я работал почти до трёх часов ночи). Да ещё и вчера надо было торопиться: успеть в одно место, потом в другое, а по дороге ещё согласовать интервью.
Выяснилось все уже ночью, когда везде успев, все согласовав и даже посмотрев футбол в баре, я засобирался домой. Делать нечего - поехал спать к маме.
Утром тихо собрался, закрыл дверь и отправился на работу. И тут на выходе из подъезда на себя обратила внимание странная деталь.
Знаете, как это бывает? Идешь ты себе по знакомому пространству, думаешь о своем, и тут какая-то незначительная перемена буквально щекочет глаз.
В данном случае переменой было объявление. Не то, чтобы это само по себе удивительно. Дом активный: старый, ещё советский ЖСК, с бойкой председательнтцей ТСЖ, конкурентными выборами правления и вот этим всем. Поэтому объявлений тут всегда много.
Однако висят они обычно на специальном стенде. Это же расположилось прямо на двери. Всем своим расположением говоря: "ПОСМОТРИ НА МЕНЯ".
Такого обычно не бывает, даже бумажки об отключении воды висят в другом месте. Присматриваюсь, а там:
Как защитить себя при беспилотной, авиационной или ракетной атаке...
И даже схема убежища нарисована. А ты стоишь и думаешь... Может, сфотографировать? Или это информация о стратегическом объекте? Или все же социально значимая информация? Или нет? Или да? Или нет?
Словом, как писал Евгений Зиновьев: "Как же, чёрт побери, надоело привыкать"
Telegram
Скользкая собака | Зиновьев
◼️ Четыре года назад, когда я работал в Красноярске, начали появляться первые сообщения о погибших на Украине российских военных. У всех был шок. Мы с ребятами тщательно проверяли каждое сообщение, получали подтверждения из официальных источников, писали…
💯5💔2🤔1
#журналистское #friday_post
Самое большее, что можно сказать: человек ехал в машине с тремя другими людьми и на момент задержания в автомобиле была какая-то литература…
Октябрь 2020 года. В индийском штате Уттар-Прадеш (именно там находится Тадж-Махал) очень неспокойно. И нет, коронавирус тут не при чем.
Весь штат, да что уж там, вся страна, обсуждает жуткую историю округе Хатрас. Там 14 сентября четверо молодых парней изнасиловали и жестоко избили 19-летнюю девушку. Спустя две недели, 29 сентября, она умерла в больнице Дели. Полиция начинает расследование лишь спустя 8 дней после нападения. Тело пострадавшей спешно кремируют — по некоторым данным, родственников девушки заперли в их доме, чтобы они не мешали.
Новости, повторюсь, облетают всю страну. В частности, они доходят до штата Керала, на самом юге Индии. Оттуда на место происшествия отправляется журналист Сиддик Каппан. Непосредственно к самому Хатрасу он едет на машине, вместе с 3 активистами. Однако 5 октября их автомобиль останавливает полиция — всех задерживают.
Вскоре журналиста обвинили в заговоре с целью подстрекательства к беспорядкам, в «разжигании межобщинной розни» и отправили в СИЗО.
И тут нужно дать несколько пояснений, почему страсти достигли такого накала. Дело в том, что жертва — из далитов (раньше их называли неприкасаемыми). Далиты нередко переходят в ислам, чтобы спастись от наследия кастовой системы. Это вызывает очень нервную реакцию, сторонников индийского национализма. Ах да, последняя деталь, Сиддик Каппан, как и активисты, с которыми он ехал — мусульманин. Так что в глазах правых политиков из числа местных властей все ясно — какой-то мусульманин с мутными типами едет на север, чтобы разжечь ту самую "межобщинную рознь".
Проходит время, страсти улеглись, подозреваемым в изнасиловании предъявлено официальное обвинение, но Каппан все еще в СИЗО.
Лишь в феврале 2021-го его отпускают на пять дней под залог, чтобы он смог увидеться с тяжело больной матерью. После этого от возвращается за решетку, где пробудет в итоге 28 месяцев.
В сентябре 2022-го Верховный суд постановил, что журналиста нужно отпустить из-под стражи. Почитайте репортаж с заседания (он на хинди, но кого это сейчас волнует?). Судья пытается выяснить, каковы доказательства вины? Выяснив, что ни взрывчатки, ни экстремистских материалов у журналиста при себе не было, судья говорит фразу из начала поста: про самое большее, что можно сказать
Правда, Каппан остается в СИЗО, благодаря еще одному делу, которое возбудили в его отношении.
Выйти на свободу журналисту удается лишь в феврале 2023 года, правда под залог, с обязанностью являться в участок каждую неделю (участок в Уттар-Прадеш за полстраны от родного штата журналиста — это требование отменили лишь в 2024-м).
Впрочем, все это не отвратило нашего коллегу от работы. "Журналистика — это не преступление. Я продолжу свою борьбу против драконовских законов", — сказал он после выхода под залог. Информации о том, удалось ли ему добиться полного снятия обвинений, я так и не нашел...
Самое большее, что можно сказать: человек ехал в машине с тремя другими людьми и на момент задержания в автомобиле была какая-то литература…
Октябрь 2020 года. В индийском штате Уттар-Прадеш (именно там находится Тадж-Махал) очень неспокойно. И нет, коронавирус тут не при чем.
Весь штат, да что уж там, вся страна, обсуждает жуткую историю округе Хатрас. Там 14 сентября четверо молодых парней изнасиловали и жестоко избили 19-летнюю девушку. Спустя две недели, 29 сентября, она умерла в больнице Дели. Полиция начинает расследование лишь спустя 8 дней после нападения. Тело пострадавшей спешно кремируют — по некоторым данным, родственников девушки заперли в их доме, чтобы они не мешали.
Новости, повторюсь, облетают всю страну. В частности, они доходят до штата Керала, на самом юге Индии. Оттуда на место происшествия отправляется журналист Сиддик Каппан. Непосредственно к самому Хатрасу он едет на машине, вместе с 3 активистами. Однако 5 октября их автомобиль останавливает полиция — всех задерживают.
Вскоре журналиста обвинили в заговоре с целью подстрекательства к беспорядкам, в «разжигании межобщинной розни» и отправили в СИЗО.
И тут нужно дать несколько пояснений, почему страсти достигли такого накала. Дело в том, что жертва — из далитов (раньше их называли неприкасаемыми). Далиты нередко переходят в ислам, чтобы спастись от наследия кастовой системы. Это вызывает очень нервную реакцию, сторонников индийского национализма. Ах да, последняя деталь, Сиддик Каппан, как и активисты, с которыми он ехал — мусульманин. Так что в глазах правых политиков из числа местных властей все ясно — какой-то мусульманин с мутными типами едет на север, чтобы разжечь ту самую "межобщинную рознь".
Проходит время, страсти улеглись, подозреваемым в изнасиловании предъявлено официальное обвинение, но Каппан все еще в СИЗО.
Лишь в феврале 2021-го его отпускают на пять дней под залог, чтобы он смог увидеться с тяжело больной матерью. После этого от возвращается за решетку, где пробудет в итоге 28 месяцев.
В сентябре 2022-го Верховный суд постановил, что журналиста нужно отпустить из-под стражи. Почитайте репортаж с заседания (он на хинди, но кого это сейчас волнует?). Судья пытается выяснить, каковы доказательства вины? Выяснив, что ни взрывчатки, ни экстремистских материалов у журналиста при себе не было, судья говорит фразу из начала поста: про самое большее, что можно сказать
Правда, Каппан остается в СИЗО, благодаря еще одному делу, которое возбудили в его отношении.
Выйти на свободу журналисту удается лишь в феврале 2023 года, правда под залог, с обязанностью являться в участок каждую неделю (участок в Уттар-Прадеш за полстраны от родного штата журналиста — это требование отменили лишь в 2024-м).
Впрочем, все это не отвратило нашего коллегу от работы. "Журналистика — это не преступление. Я продолжу свою борьбу против драконовских законов", — сказал он после выхода под залог. Информации о том, удалось ли ему добиться полного снятия обвинений, я так и не нашел...
🔥2👍1😱1
#журналистское
Ступай к себе. Вниз, в свою еженощную могилу, где такие, как ты, спят под гробовыми покровами, чтобы заранее к ним привыкнуть. Вниз, собака! Вон! В конуру!
Некоторое время назад я неожиданно сам для себя погрузился в историю китобойного промысла. Если коротко, поводом стала олимпиада по анализу данных Европейского университета, а потом я не смог сразу вынырнуть из этой в полном смысле этого слова фактурной темы: исследовал данные, читал научные статьи, книги и даже записал на эту тему подкаст.
В какой-то момент я увлекся настолько сильно, что начал читать "Моби Дика". И вот, что меня поразило — нравы китобойного быта, которые описывает Герман Мелвилл, иногда удивительно напоминают то, что можно увидеть в редакциях.
К примеру, отношения капитана и команды очень похожи на рассказы коллег о взаимодействии с некоторыми главными редакторами. Манипуляции, психологическое насилие, газлайтинг — все это прекрасно практикуется. Часто это воспринимается как норма, эдакое харизматичное лидерство:
Ну ведь знакомо же, коллеги — признавайтесь!
Более того, такой стиль руководства нередко воспевается в произведениях о журналистах. К примеру, один из моих любимых фильмов "Его девушка пятница" буквально делает такого редактора одним из главных героев и положительным персонажем.
Как-то я даже решил обсудить это наблюдение со своими друзьями — один из них журналист более чем с с 20-летним стажем, другой историк и фанат Мелвилла. Последний, начал меня убеждать, мол, все же это с моей стороны преувеличение:
Судя по рассказам коллег, что-то подобное активно практикуется до сих пор. Несмотря на новую этику, новую искренность и новую ситуацию на рынке труда. И вот я задумался – а возможно ли это вообще искоренить? Что думаете?
Ступай к себе. Вниз, в свою еженощную могилу, где такие, как ты, спят под гробовыми покровами, чтобы заранее к ним привыкнуть. Вниз, собака! Вон! В конуру!
Некоторое время назад я неожиданно сам для себя погрузился в историю китобойного промысла. Если коротко, поводом стала олимпиада по анализу данных Европейского университета, а потом я не смог сразу вынырнуть из этой в полном смысле этого слова фактурной темы: исследовал данные, читал научные статьи, книги и даже записал на эту тему подкаст.
В какой-то момент я увлекся настолько сильно, что начал читать "Моби Дика". И вот, что меня поразило — нравы китобойного быта, которые описывает Герман Мелвилл, иногда удивительно напоминают то, что можно увидеть в редакциях.
К примеру, отношения капитана и команды очень похожи на рассказы коллег о взаимодействии с некоторыми главными редакторами. Манипуляции, психологическое насилие, газлайтинг — все это прекрасно практикуется. Часто это воспринимается как норма, эдакое харизматичное лидерство:
Для достижения задуманной цели Ахаву нужны были орудия; а из всех орудий, какими пользуются под луной, чаще всего приходят в негодность люди. Так, например, он сознавал, что как ни сильна была его магнетическая власть над Старбеком, эта власть все же не подавляла целиком душу помощника, то было лишь физическое превосходство, нередко влекущее за собой и господство духовное. Тело Старбека и его плененная воля принадлежали Ахаву до тех пор, пока Ахав держал свой магнит приставленным к его виску
Ну ведь знакомо же, коллеги — признавайтесь!
Более того, такой стиль руководства нередко воспевается в произведениях о журналистах. К примеру, один из моих любимых фильмов "Его девушка пятница" буквально делает такого редактора одним из главных героев и положительным персонажем.
Как-то я даже решил обсудить это наблюдение со своими друзьями — один из них журналист более чем с с 20-летним стажем, другой историк и фанат Мелвилла. Последний, начал меня убеждать, мол, все же это с моей стороны преувеличение:
Историк: Ну все же Ахав стремится не просто отдавать приказы, он претендует на то, чтобы поработить волю командыПомню, как лет 10 назад одна из моих главных редактриса буквально терроризировала подчиненных и искусственно создавала авралы, в которых сотрудники жили перманентно. Другая моя начальница, лет семь назад, как-то пригрозила мне, что если я не буду достаточно лоялен, сошлет меня в южное подразделение нашего СМИ, где меня "научат работать".
Мы с другим журналистом: ну… да… так и есть
Историк: Постойте, Ахав внушает, что он их царь и бог
Мы с другим журналистом: Именно!
Историк: Ну, на земле такое невозможно, все же китобоям некуда деваться с их судна
Мы с другим журналистом: О, вас в редакциях в этом тоже попытаются убедить!
Судя по рассказам коллег, что-то подобное активно практикуется до сих пор. Несмотря на новую этику, новую искренность и новую ситуацию на рынке труда. И вот я задумался – а возможно ли это вообще искоренить? Что думаете?
Telegram
Уголок для ворчания
#историческое
Вы слышали когда-нибудь о Кольской китобойной компании? А о проекте финской колонии на острове Русский? Или о пограничных спорах между США и Российской Империей из-за того, что американцы били морского зверя прямо у тихоокеанского побережья…
Вы слышали когда-нибудь о Кольской китобойной компании? А о проекте финской колонии на острове Русский? Или о пограничных спорах между США и Российской Империей из-за того, что американцы били морского зверя прямо у тихоокеанского побережья…
👍5🤝4💯2
#журналистское
Итак, я смотрю третий для себя полноценный матч этого чемпионата мира. И да, это финал мундиаля. Сначала была игра Норвегия — Англия, потом Аргентина — Англия, и, вот, Испания — Аргентина.
Не то, чтобы остальные игры я вообще не видел, но большей частью это был просмотр затылком, правым ухом, левым ухом, в общем, той частью тела, которая была ближе к экрану телевизора. Потому что глаза были нередко обращены в экран компьютера.
Вообще говоря, для меня это не вполне характерно. Лет восемь назад я следил за большинством матчей (хотя тогда это было несложно, ведь я на этих самых матчах работал). Но и раньше я старался крупные спортивные события не пропускать: футбол, хоккей, Ф-1.
Сейчас я с трудом даже назову состав "Зенита", или клубную принадлежность игроков сборной Испании. Конечно, тут дело отчасти в том, что я нечасто вижу игру команд, которая бы мне правда нравилась. Года с 2017-2018-го многие клубы стали играть в мелкий и средний пас с большим количеством контроля ради контроля и меньшим количеством сложных тактических комбинаций. Романтический тотальный футбол довольно сложно сейчас отыскать (хотя, возможно, вы в комментариях напишите, что я страшно отстал от жизни).
Однако на самом деле глупо отрицать — главная причина заключается в том, что у меня тотально нет времени. Я б и рад больше погрузиться, скажем, в норвежский клубный футбол, да и посмотреть ЧМ-2026 было у меня в планах. Но времени не хватает.
Многочисленные исследования показывают, что я тут не одинок. Еще в 2014-м Washington Post писала, что 29% американцев хотя бы иногда работают в свои выходные. О нехватке свободного времени в 2017-м писал Business Insider (правда, там винили в основном гаджеты).
В 2021-м Financial Times опубликовала большой текст Сары О'Коннор о сокращении свободного времени за счет: снижения влияния профсоюзов, роста удаленной занятости, все большего вовлечения женщин в оплачиваемую работу, а мужчин — в дела по дому. Как пишет О’Коннор:
И знаете, что? Когда мы рассуждаем о том, что новости меньше читают, о том, что новостные издания теряют трафик, тиражи газет падают, а время просмотра ТВ снижается, наверное нам надо это тоже учитывать.
Да, газеты все дороже, а в интернете может почти все можно прочитать бесплатно. Да, ИИ-поиск и суммаризация отнимают трафик у новостных сайтов. Да, интерес к телевидению естественным образом снижается по мере развития других технологий. Да, конкуренция за внимание читателей/слушателей/зрителей все больше.
Однако, вероятно, дефицит еще одной "валюты" — времени — тоже сказывается. Как именно это работать и что тут делать — вопросы для отдельных размышлений. Но, думаю, пора перестать отвлекаться и пойти досматривать футбол.
Итак, я смотрю третий для себя полноценный матч этого чемпионата мира. И да, это финал мундиаля. Сначала была игра Норвегия — Англия, потом Аргентина — Англия, и, вот, Испания — Аргентина.
Не то, чтобы остальные игры я вообще не видел, но большей частью это был просмотр затылком, правым ухом, левым ухом, в общем, той частью тела, которая была ближе к экрану телевизора. Потому что глаза были нередко обращены в экран компьютера.
Вообще говоря, для меня это не вполне характерно. Лет восемь назад я следил за большинством матчей (хотя тогда это было несложно, ведь я на этих самых матчах работал). Но и раньше я старался крупные спортивные события не пропускать: футбол, хоккей, Ф-1.
Сейчас я с трудом даже назову состав "Зенита", или клубную принадлежность игроков сборной Испании. Конечно, тут дело отчасти в том, что я нечасто вижу игру команд, которая бы мне правда нравилась. Года с 2017-2018-го многие клубы стали играть в мелкий и средний пас с большим количеством контроля ради контроля и меньшим количеством сложных тактических комбинаций. Романтический тотальный футбол довольно сложно сейчас отыскать (хотя, возможно, вы в комментариях напишите, что я страшно отстал от жизни).
Однако на самом деле глупо отрицать — главная причина заключается в том, что у меня тотально нет времени. Я б и рад больше погрузиться, скажем, в норвежский клубный футбол, да и посмотреть ЧМ-2026 было у меня в планах. Но времени не хватает.
Многочисленные исследования показывают, что я тут не одинок. Еще в 2014-м Washington Post писала, что 29% американцев хотя бы иногда работают в свои выходные. О нехватке свободного времени в 2017-м писал Business Insider (правда, там винили в основном гаджеты).
В 2021-м Financial Times опубликовала большой текст Сары О'Коннор о сокращении свободного времени за счет: снижения влияния профсоюзов, роста удаленной занятости, все большего вовлечения женщин в оплачиваемую работу, а мужчин — в дела по дому. Как пишет О’Коннор:
Происходит и более фундаментальный сдвиг. Хотя мы всегда в той или иной степени занимались многозадачностью, современные технологии затрудняют разделение времени между работой и отдыхом. Как написал Дерек Томпсон в Atlantic, «досуг становится все более неэффективным». Если я смотрю телевизор, одновременно проверяя рабочую почту на телефоне, я на отдыхе или на работе? А если я смотрю смешное видео, сидя за рабочим столом?
И знаете, что? Когда мы рассуждаем о том, что новости меньше читают, о том, что новостные издания теряют трафик, тиражи газет падают, а время просмотра ТВ снижается, наверное нам надо это тоже учитывать.
Да, газеты все дороже, а в интернете может почти все можно прочитать бесплатно. Да, ИИ-поиск и суммаризация отнимают трафик у новостных сайтов. Да, интерес к телевидению естественным образом снижается по мере развития других технологий. Да, конкуренция за внимание читателей/слушателей/зрителей все больше.
Однако, вероятно, дефицит еще одной "валюты" — времени — тоже сказывается. Как именно это работать и что тут делать — вопросы для отдельных размышлений. Но, думаю, пора перестать отвлекаться и пойти досматривать футбол.
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское #дневниковое
Ты знаешь, какое самое счастливое животное на Земле? Это золотая рыбка. Ты знаешь почему? У нее десятисекундная память.
В последнее время я что-то сдаю, мне все тяжелее стало работать по воскресеньям. Особенно вечером. Особенно…
Ты знаешь, какое самое счастливое животное на Земле? Это золотая рыбка. Ты знаешь почему? У нее десятисекундная память.
В последнее время я что-то сдаю, мне все тяжелее стало работать по воскресеньям. Особенно вечером. Особенно…
❤🔥4👍1🔥1🙏1🏆1
#журналистское
Долгое время мой друг Саша Богачев говорил мне: в этом канале должно появиться что-то полезное для читателей (хотя бы разнообразия ради). Я рад бы сказать, мол, много размышлял над тем, что бы это могло быть. Но, признаться по правде, я просто отмахивался. Не совсем понятно, чему я тут буду учить людей (вы название канала-то видели?).
Однако недавно я начал работать с очень классными студентами, которые пришли ко мне на практику. Я понял, что мне нужно дать им небольшой совет, относительно того, на чем я сам учился писать (они крутые, но им еще надо набраться опыта).
Я всерьез задумался: что бы это могло быть? Кажется, вот он я классе в восьмом начинал сочинение фразой «Лев Толстой — великий русский писатель», а том, бац, и пишу в этом канале о тонкостях подбора первой фразы в статье, ссылаясь на бесподобное эссе Стивена Кинга.
Немного порывшись в памяти, я вспомнил о трех книгах, с которых началось мое погружение в мир написания текстов. Их мне посоветовала сестра Лиза, спасибо ей, кстати, большое. Все три книги я читал еще в школе, может быть, на первых курсах, но уж то точно до того, как решил стать журналистом.
Меж тем базовые принципы работы с текстом я почерпнул именно в них. Во-первых, это сборник колонок испанского журналиста и писателя Артуро Перес-Реверте. Книга интриговала уже названием «С намерением оскорбить». Содержание ему вполне соответствует — некоторые тейки сейчас выглядят дико (все же Перес-Реверте, откровенный консерватор). Однако при этом нельзя не отметить стиль, я сидел и запоем читал, разбирая авторские приемы.
Именно тогда я впервые уяснил, что хороший текст начинается с мелкой детали, какой-то живой истории, за которой следует обобщение:
Согласитесь, уже хочется знать продолжение!
Во-вторых, мне вспомнился сборник колонок «Мир по Кларксону» от тогда еще ведущего Top Gear. Кларксон невыносим, но учит тому, как писать задорно и понятно:
Во-третьих, память подсказала еще один сборник эссе, но уже Стивена Фрая под названием «Пресс-папье». Из него я почерпнул несколько хлестких парадоксальных концовок, которые, оказывается, так же важны, как и начала текстов:
В общем, если вам нужны непрошенные советы о том, что почитать, чтобы лучше писать — я бы назвал эти книги. Ну, и эссе Кинга, о котором писал выше.
Долгое время мой друг Саша Богачев говорил мне: в этом канале должно появиться что-то полезное для читателей (хотя бы разнообразия ради). Я рад бы сказать, мол, много размышлял над тем, что бы это могло быть. Но, признаться по правде, я просто отмахивался. Не совсем понятно, чему я тут буду учить людей (вы название канала-то видели?).
Однако недавно я начал работать с очень классными студентами, которые пришли ко мне на практику. Я понял, что мне нужно дать им небольшой совет, относительно того, на чем я сам учился писать (они крутые, но им еще надо набраться опыта).
Я всерьез задумался: что бы это могло быть? Кажется, вот он я классе в восьмом начинал сочинение фразой «Лев Толстой — великий русский писатель», а том, бац, и пишу в этом канале о тонкостях подбора первой фразы в статье, ссылаясь на бесподобное эссе Стивена Кинга.
Немного порывшись в памяти, я вспомнил о трех книгах, с которых началось мое погружение в мир написания текстов. Их мне посоветовала сестра Лиза, спасибо ей, кстати, большое. Все три книги я читал еще в школе, может быть, на первых курсах, но уж то точно до того, как решил стать журналистом.
Меж тем базовые принципы работы с текстом я почерпнул именно в них. Во-первых, это сборник колонок испанского журналиста и писателя Артуро Перес-Реверте. Книга интриговала уже названием «С намерением оскорбить». Содержание ему вполне соответствует — некоторые тейки сейчас выглядят дико (все же Перес-Реверте, откровенный консерватор). Однако при этом нельзя не отметить стиль, я сидел и запоем читал, разбирая авторские приемы.
Именно тогда я впервые уяснил, что хороший текст начинается с мелкой детали, какой-то живой истории, за которой следует обобщение:
Мой друг, писатель Хуан Карлос Ботеро, сын колумбийского художника и скульптора, остановился на пороге отеля «Каса Медина» в Боготе и инстинктивно отшатнулся, увидев двух типов с мрачными физиономиями. «Черт! — пробормотал он. — Вылитые бандиты»
Согласитесь, уже хочется знать продолжение!
Во-вторых, мне вспомнился сборник колонок «Мир по Кларксону» от тогда еще ведущего Top Gear. Кларксон невыносим, но учит тому, как писать задорно и понятно:
Мне необходима подходящая шкала координат... Когда мне говорят, что ежедневно уничтожается 20 000 квадратных километров тропических лесов, я и бровью не веду. Но когда мне скажут, что каждый день с лица Земли стирается лесной массив размером с Уэльс, мне на это будет тоже наплевать, но я хотя бы пойму, о чем речь.
Во-третьих, память подсказала еще один сборник эссе, но уже Стивена Фрая под названием «Пресс-папье». Из него я почерпнул несколько хлестких парадоксальных концовок, которые, оказывается, так же важны, как и начала текстов:
Ничего шокирующего в слове fuck нет; шокирует лишь то, что мы находим его шокирующим. А лучше бы нам волноваться по поводу «коитуса»
В общем, если вам нужны непрошенные советы о том, что почитать, чтобы лучше писать — я бы назвал эти книги. Ну, и эссе Кинга, о котором писал выше.
🔥6❤3👍1🙏1
#журналистское
Пожалуй, выслушать самого следователя из федеральной криминальной полиции – это кратчайший путь…
Когда я услышал эту фразу в очередной серии аниме "Монстр" (я все же иногда пытаюсь отвлекаться от работы), у меня внутри что-то оборвалось. Буквально.
Любой журналист, работающий сегодня, знает, что поговорить со столичным следователем по особо важным делам, конечно, возможно… но скорее всего на допросе. Причем диктофон будет работать не у тебя. Просто так подойти в коридоре отдела и спросить, мол, как продвигается дело — практически нереально.
Возможно, кто-то из коллег, плотно работающих в столичном криминальном пуле, и имеет доступ к таким собеседникам, но большая часть журналистов не может о об этом даже мечтать. Ну, возможно, еще пара сотрудников "Фонтанки", если речь о Петербурге, но это не точно.
С местными правоохранителями говорить иногда удается. Я сам в свое время напрямую общался с некоторыми судьями с Северного Кавказа. Но это, скорее, исключение нежели правило. Сама конструкция отделов полиции, управлений следственного комитета и судов препятствует даже возможности подобной встречи.
Там, где архитектура не справляется, работают внутренние распоряжения, ведомственные приказы и активная работа пресс-служб. Даже государственные гиганты вроде ТАСС, РИА или "Российской газеты" не имеют возможности просто подойти к следователю и спросить что-то о деле, которое он ведет.
И все же этот образ раз за разом появляется в фильмах, сериалах, книгах. Здесь можно задаться вопросом — есть ли смысл серьезно обсуждать мультики? Тем более не самые современные, тем более японские, но рассказывающие о жизни в Германии?
Мне кажется, да. И дело тут не в том, что аниме, комикс или фильм отражают реальность. Они, как я уже писал раньше, отражают представление о нашей работе. То, чего от нас ждет общество, как бы пафосно это ни звучало. Однако возможностей соответствовать этому идеалу у нас все меньше, причем даже не только при работе с органами.
Все чаще сталкиваешься с тем, что если человек в должности директора или главного инженера, или ответственного секретаря с тобой говорит, то в конце беседы прозвучит просьба согласовать с пресс-службой... Которая вычеркнет из комментария всю жизнь. Если такая просьба не звучит, то иногда сам едва не спрашиваешь на автомате: "а вас точно не будет проблем?"
Любопытно при этом, что все эти следователи, ответственные секретари и даже сотрудники пресс-служб смотрят те же самые аниме, читают те же романы и ходят на те же фильмы. Многие из них сами совершенно искренне желают большей открытости, но сама логика общественных отношений диктует обратное…
Все как описывал эколог Гарретт Хардин — все фермеры хотят общего блага, но каждый логично предполагает, что может выставить еще одну овцу на пастбище и получается трагедия общин. Утешает только одно — в экономике эту теорию уже опровергли (это сделала Элинор Остром, за что получила Нобелевскую премию), выяснилось, что если все хотят добра, то можно договориться о том, чтобы лишние животные по пастбищу все же не бегали. Глядишь и с комментариями так же получится в один прекрасный день...
Пожалуй, выслушать самого следователя из федеральной криминальной полиции – это кратчайший путь…
Когда я услышал эту фразу в очередной серии аниме "Монстр" (я все же иногда пытаюсь отвлекаться от работы), у меня внутри что-то оборвалось. Буквально.
Любой журналист, работающий сегодня, знает, что поговорить со столичным следователем по особо важным делам, конечно, возможно… но скорее всего на допросе. Причем диктофон будет работать не у тебя. Просто так подойти в коридоре отдела и спросить, мол, как продвигается дело — практически нереально.
Возможно, кто-то из коллег, плотно работающих в столичном криминальном пуле, и имеет доступ к таким собеседникам, но большая часть журналистов не может о об этом даже мечтать. Ну, возможно, еще пара сотрудников "Фонтанки", если речь о Петербурге, но это не точно.
С местными правоохранителями говорить иногда удается. Я сам в свое время напрямую общался с некоторыми судьями с Северного Кавказа. Но это, скорее, исключение нежели правило. Сама конструкция отделов полиции, управлений следственного комитета и судов препятствует даже возможности подобной встречи.
Там, где архитектура не справляется, работают внутренние распоряжения, ведомственные приказы и активная работа пресс-служб. Даже государственные гиганты вроде ТАСС, РИА или "Российской газеты" не имеют возможности просто подойти к следователю и спросить что-то о деле, которое он ведет.
И все же этот образ раз за разом появляется в фильмах, сериалах, книгах. Здесь можно задаться вопросом — есть ли смысл серьезно обсуждать мультики? Тем более не самые современные, тем более японские, но рассказывающие о жизни в Германии?
Мне кажется, да. И дело тут не в том, что аниме, комикс или фильм отражают реальность. Они, как я уже писал раньше, отражают представление о нашей работе. То, чего от нас ждет общество, как бы пафосно это ни звучало. Однако возможностей соответствовать этому идеалу у нас все меньше, причем даже не только при работе с органами.
Все чаще сталкиваешься с тем, что если человек в должности директора или главного инженера, или ответственного секретаря с тобой говорит, то в конце беседы прозвучит просьба согласовать с пресс-службой... Которая вычеркнет из комментария всю жизнь. Если такая просьба не звучит, то иногда сам едва не спрашиваешь на автомате: "а вас точно не будет проблем?"
Любопытно при этом, что все эти следователи, ответственные секретари и даже сотрудники пресс-служб смотрят те же самые аниме, читают те же романы и ходят на те же фильмы. Многие из них сами совершенно искренне желают большей открытости, но сама логика общественных отношений диктует обратное…
Все как описывал эколог Гарретт Хардин — все фермеры хотят общего блага, но каждый логично предполагает, что может выставить еще одну овцу на пастбище и получается трагедия общин. Утешает только одно — в экономике эту теорию уже опровергли (это сделала Элинор Остром, за что получила Нобелевскую премию), выяснилось, что если все хотят добра, то можно договориться о том, чтобы лишние животные по пастбищу все же не бегали. Глядишь и с комментариями так же получится в один прекрасный день...
❤7👍2