#журналистское
Честно говоря, не понимаю, зачем вы читаете этот канал, если о быте журналистов уже всё сказано в гениальном комиксе Blacksad
Честно говоря, не понимаю, зачем вы читаете этот канал, если о быте журналистов уже всё сказано в гениальном комиксе Blacksad
🤣4🤷♀3🔥2
#журналистское
Труд журналиста в России за последние годы стали ценить еще чуточку ниже. Во всяком случае, если сравнивать с ситуацией в целом по экономике. Что я имею в виду?
Еще в феврале я писал, что большинство российских журналистов не могут рассчитывать даже на медианную зарплату в стране (если кто-то не привык к этому показателю, то это та самая цифра, которая делит всю массу сотрудников пополам: 50% получают больше денег, а 50% — меньше). И так продолжается уже давно.
Как сообщили мне в пресс-службе HeadHunter, в 2019 году медианная предлагаемая зарплата (то, что писали в вакансиях) составляла в России 46100 рублей. У журналистов тогда было всего 35300. То есть условному обычному журналисту предлагали меньше 77% от медианы по стране.
С тех пор предлагаемая зарплата в целом по экономике выросла на 86%. По итогам первого квартала 2026-го она составила 85900 рублей (опять же, спасибо HeadHunter за данные). За тот же период журналистская медиана выросла на 79,6% — до 63400 рублей. Понятное дело, что в обоих случаях рост во многом оказался съеден инфляцией. Тут важнее разница в динамике.
Проще говоря, труд российских журналистов не просто ценится несколько ниже, чем труд по экономике вообще. Мы еще и медленно сползаем вниз. Сейчас медианная зарплата в журналистских вакансиях меньше 74% от медианного показателя по стране в целом (-3 п.п.).
Тут, конечно, можно возразить, что далеко не все вакансии выкладываются на HeadHunter, SuperJob, "Авито" и другие подобные сервисы. Есть города, где людей в принципе ищут только через сеть личных контактов. Есть редакции, которые нанимают лишь по рекомендациям.
Однако, во-первых, это далеко не везде так. Во-вторых, каким бы непубличным ни был какой-то кусок рынка труда журналистов, он все равно сообщается с открытой частью. Большинство редакций хотя бы иногда обращаются к сайтам вакансий. Большинство журналистов все же периодически обновляют свое резюме. Наконец, новости о средних и медианных зарплатах для всех являются ориентиром. Как для соискателей, так и для работодателей.
Самое обидное, что особенных улучшений пока ждать не приходится. Рынок труда в медиа по-прежнему на 100% — рынок работодателя. Как сообщили мне в HeadHunter:
Такие дела.
Труд журналиста в России за последние годы стали ценить еще чуточку ниже. Во всяком случае, если сравнивать с ситуацией в целом по экономике. Что я имею в виду?
Еще в феврале я писал, что большинство российских журналистов не могут рассчитывать даже на медианную зарплату в стране (если кто-то не привык к этому показателю, то это та самая цифра, которая делит всю массу сотрудников пополам: 50% получают больше денег, а 50% — меньше). И так продолжается уже давно.
Как сообщили мне в пресс-службе HeadHunter, в 2019 году медианная предлагаемая зарплата (то, что писали в вакансиях) составляла в России 46100 рублей. У журналистов тогда было всего 35300. То есть условному обычному журналисту предлагали меньше 77% от медианы по стране.
С тех пор предлагаемая зарплата в целом по экономике выросла на 86%. По итогам первого квартала 2026-го она составила 85900 рублей (опять же, спасибо HeadHunter за данные). За тот же период журналистская медиана выросла на 79,6% — до 63400 рублей. Понятное дело, что в обоих случаях рост во многом оказался съеден инфляцией. Тут важнее разница в динамике.
Проще говоря, труд российских журналистов не просто ценится несколько ниже, чем труд по экономике вообще. Мы еще и медленно сползаем вниз. Сейчас медианная зарплата в журналистских вакансиях меньше 74% от медианного показателя по стране в целом (-3 п.п.).
Тут, конечно, можно возразить, что далеко не все вакансии выкладываются на HeadHunter, SuperJob, "Авито" и другие подобные сервисы. Есть города, где людей в принципе ищут только через сеть личных контактов. Есть редакции, которые нанимают лишь по рекомендациям.
Однако, во-первых, это далеко не везде так. Во-вторых, каким бы непубличным ни был какой-то кусок рынка труда журналистов, он все равно сообщается с открытой частью. Большинство редакций хотя бы иногда обращаются к сайтам вакансий. Большинство журналистов все же периодически обновляют свое резюме. Наконец, новости о средних и медианных зарплатах для всех являются ориентиром. Как для соискателей, так и для работодателей.
Самое обидное, что особенных улучшений пока ждать не приходится. Рынок труда в медиа по-прежнему на 100% — рынок работодателя. Как сообщили мне в HeadHunter:
С начала 2026 года количество активных резюме на вакансию по России для журналистов в среднем приходится более 100. В городах-миллионниках аналогично, в городах с населением менее 500 тыс.человек hh.индекс ниже — в среднем от 50 резюме на вакансию. В целом профессия журналиста всегда была высококонкурентной — в 2022 году, к примеру, hh.индекс также в крупных городах превышал отметку 100. Аналогичная ситуация наблюдается по копирайтерам, редакторам, корректорам.
Такие дела.
❤12😭10🤔5😨4🔥2🤣2👀1
#журналистское #историческое
У него было ненасытное любопытство. Благодаря нему, я понял: чтобы сохранять в себе молодость, надо беречь в себе любопытство. Он научил меня нетерпимости к посредственности. Он научил меня поклоняться неизвестному…
Хорошо известно, что лучший способ основательно выучить какой-то предмет — это начать его преподавать. Продолжаю в этом убеждаться на своем примере. Не так давно, готовился к паре по визуальному контенту в лайфстайл-медиа. В процессе узнал, что человек, во многом создавший современный графический дизайн… учился в Санкт-Петербурге.
Алексей Бродович родился в 1898 году в Оголичах (сейчас это Беларусь). Во время Русско-японской, его семья перебралась в Москву, а затем в Петербург. Там молодой человек готовился к поступлению в Академию Художеств. По таймлайну вы уже догадались, что история вмешалась в эти планы. Во время Первой Мировой Алексей несколько раз сбегал из дома на фронт, но его всякий раз возвращали. В Гражданскую он оказался в стане белых, затем эмигрировал.
В отличие от большинства русских европейцев 20-х Бродович быстро нашел себя… на Монпарнасе. Начав маляром, он сразу включился в богемную жизнь. Работал у Дягилева, выставлялся с Пикассо. В итоге основал собственную дизайн-студию L'Atelier AB.
В 1930-е Бродович перебрался в США. Весной 1934-го его попросили сделать дизайн для выставки в Рокфеллер-центре. Там уже дважды эмигрант познакомился с Кармель Сноу, недавно назначенной на пост главного редактора Harper’s Bazaar. Она пригласила Бродовича в журнал, где он проработал до 1958 года.
Именно Бродович создал многое, что сейчас мы находим… нормальным для верстки современного журнала. Игра со шрифтами, фигурная укладка слов на странице, рифмование изображения и формы текста. Бродвич же активно использовал "оборванные" края фотографий, нарочито размытые кадры и затемненные силуэты вместо снимков с четко выставленным светом.
А еще были почти одинаковые кадры на нескольких разворотах подряд, чтобы добиться кинематографического эффекта; фотографии, размещенные на странице так, будто бы они разрывают текст. Многие идеи настолько крутые, что смотрелись бы смело до сих пор. Как вспоминал один из его коллег по Bazaar:
Все это я к чему? Ну, во-первых просто приятно знать, что твой соотечественник причастен ко всем этим великим делам. Во-вторых, приятно самому окунуться в пиршество графического дизайна. Как говорили многие конструкторы самолетов — хороший проект должен быть, в первую очередь красивым. Думаю, что с журналистской работой дело обстоит примерно так же. Текст мало сделать хорошим… он должен быть еще и эффектным. Даже, если это не Harper’s Bazaar.
Ну в-третьих, про сохранять любопытство — тоже отличный совет…
У него было ненасытное любопытство. Благодаря нему, я понял: чтобы сохранять в себе молодость, надо беречь в себе любопытство. Он научил меня нетерпимости к посредственности. Он научил меня поклоняться неизвестному…
Хорошо известно, что лучший способ основательно выучить какой-то предмет — это начать его преподавать. Продолжаю в этом убеждаться на своем примере. Не так давно, готовился к паре по визуальному контенту в лайфстайл-медиа. В процессе узнал, что человек, во многом создавший современный графический дизайн… учился в Санкт-Петербурге.
Алексей Бродович родился в 1898 году в Оголичах (сейчас это Беларусь). Во время Русско-японской, его семья перебралась в Москву, а затем в Петербург. Там молодой человек готовился к поступлению в Академию Художеств. По таймлайну вы уже догадались, что история вмешалась в эти планы. Во время Первой Мировой Алексей несколько раз сбегал из дома на фронт, но его всякий раз возвращали. В Гражданскую он оказался в стане белых, затем эмигрировал.
В отличие от большинства русских европейцев 20-х Бродович быстро нашел себя… на Монпарнасе. Начав маляром, он сразу включился в богемную жизнь. Работал у Дягилева, выставлялся с Пикассо. В итоге основал собственную дизайн-студию L'Atelier AB.
В 1930-е Бродович перебрался в США. Весной 1934-го его попросили сделать дизайн для выставки в Рокфеллер-центре. Там уже дважды эмигрант познакомился с Кармель Сноу, недавно назначенной на пост главного редактора Harper’s Bazaar. Она пригласила Бродовича в журнал, где он проработал до 1958 года.
Именно Бродович создал многое, что сейчас мы находим… нормальным для верстки современного журнала. Игра со шрифтами, фигурная укладка слов на странице, рифмование изображения и формы текста. Бродвич же активно использовал "оборванные" края фотографий, нарочито размытые кадры и затемненные силуэты вместо снимков с четко выставленным светом.
А еще были почти одинаковые кадры на нескольких разворотах подряд, чтобы добиться кинематографического эффекта; фотографии, размещенные на странице так, будто бы они разрывают текст. Многие идеи настолько крутые, что смотрелись бы смело до сих пор. Как вспоминал один из его коллег по Bazaar:
В чрезвычайных ситуациях, как, например, когда «Клиппер», следовавший за парижскими коллекциями, был задержан на Бермудах, его скорость была ослепительной. Несколько быстрых движений на монтажном столе, минута работы с фотокопиями, пару движений резинкой — и шестнадцать страниц готовы.
Все это я к чему? Ну, во-первых просто приятно знать, что твой соотечественник причастен ко всем этим великим делам. Во-вторых, приятно самому окунуться в пиршество графического дизайна. Как говорили многие конструкторы самолетов — хороший проект должен быть, в первую очередь красивым. Думаю, что с журналистской работой дело обстоит примерно так же. Текст мало сделать хорошим… он должен быть еще и эффектным. Даже, если это не Harper’s Bazaar.
Ну в-третьих, про сохранять любопытство — тоже отличный совет…
🔥7❤4
#журналистское friday_post
Управление незарегистрированным медиа и публикация ложных новостей с целью подрыва стабильности
Такие обвинения предъявили в начале августа 2025 года египетской журналистке Лине Аттала (если вы знаете арабский и вас ранит моя транслитерация, буду рад правкам). За несколько дней до этого то самое незарегистрированное медиа Mada Masr опубликовало большой материал о пытках в одной из каирских тюрем.
Допрос Аттала длился порядка трех часов. Как сообщается, журналистку спрашивали:
Имена собеседников журналистка не раскрыла, обвинения отрицала, а также указала следователям, что в статье, вызвавшей их интерес, есть ответ Министерства внутренних дел, то есть вторая точка зрения. В итоге после трехчасового допроса журналистку отпустили под залог — 30 тысяч египетских фунтов (сейчас это около 575 $). Возможно, дело в том, что в Египте прямо запрещено помещение в СИЗО по делам, связанным с журналистскими публикациями (во всяком случае так пишут местные правозащитники).
Впрочем, как говорится, еще не вечер — дело в том, что это уже пятое уголовное преследование Атталы за пять лет. Так, в 2024-м ее задержали в связи с аналогичным делом из-за репортажа о подготовке к приему палестинских беженцев. В 2020-м силовики попросили ее пройти с ними прямо во время интервью с матерью одного из заключенных, возле тюрьмы, где содержался ее сын.
Однако самое примечательное, что Аттала, обвиняемая в управлении медиа без лицензии много раз пыталась эту самую лицензию получить. Еще в 2021-м Mada Masr писал:
После этого тот самый срок подали неоднократно продлялся, но Mada Masr "ни одобрения, ни официального отказа, ни требований со стороны совета предпринять какие-либо дополнительные шаги для легализации статуса":
Впрочем, с последним утверждением, кажется, можно поспорить. Пять уголовных дел вполне себе могут сойти за правовую определенность…
Управление незарегистрированным медиа и публикация ложных новостей с целью подрыва стабильности
Такие обвинения предъявили в начале августа 2025 года египетской журналистке Лине Аттала (если вы знаете арабский и вас ранит моя транслитерация, буду рад правкам). За несколько дней до этого то самое незарегистрированное медиа Mada Masr опубликовало большой материал о пытках в одной из каирских тюрем.
Допрос Аттала длился порядка трех часов. Как сообщается, журналистку спрашивали:
об источниках, цитируемых в статье, о причинах, побудивших редакцию доверять этим источникам, и о том, почему в статье в одних случаях использовался термин "задержанный", а в других — "заключенный".
Имена собеседников журналистка не раскрыла, обвинения отрицала, а также указала следователям, что в статье, вызвавшей их интерес, есть ответ Министерства внутренних дел, то есть вторая точка зрения. В итоге после трехчасового допроса журналистку отпустили под залог — 30 тысяч египетских фунтов (сейчас это около 575 $). Возможно, дело в том, что в Египте прямо запрещено помещение в СИЗО по делам, связанным с журналистскими публикациями (во всяком случае так пишут местные правозащитники).
Впрочем, как говорится, еще не вечер — дело в том, что это уже пятое уголовное преследование Атталы за пять лет. Так, в 2024-м ее задержали в связи с аналогичным делом из-за репортажа о подготовке к приему палестинских беженцев. В 2020-м силовики попросили ее пройти с ними прямо во время интервью с матерью одного из заключенных, возле тюрьмы, где содержался ее сын.
Однако самое примечательное, что Аттала, обвиняемая в управлении медиа без лицензии много раз пыталась эту самую лицензию получить. Еще в 2021-м Mada Masr писал:
В октябре 2018 года Высший совет по регулированию СМИ Египта без предварительного уведомления объявила о начале периода регистрации для онлайн-ресурсов. Сайтам был предоставлен двухнедельный срок для подачи документов, который впоследствии был продлен еще на две недели. В ответ более 100 ресурсов, включая Mada Masr, подали заявки на получение лицензий и оплатили необходимые регистрационные сборы, несмотря на то, что соответствующие нормативные акты еще не были опубликованы. Но мы так и не получили никакого ответа.
После этого тот самый срок подали неоднократно продлялся, но Mada Masr "ни одобрения, ни официального отказа, ни требований со стороны совета предпринять какие-либо дополнительные шаги для легализации статуса":
Мы направили официальные запросы о статусе нашей заявки и пытались связаться с должностными лицами Высший совет по регулированию СМИ Египта , но безрезультатно. На данный момент мы остаемся в правовой неопределенности
Впрочем, с последним утверждением, кажется, можно поспорить. Пять уголовных дел вполне себе могут сойти за правовую определенность…
The New Arab
Egypt charges editor with publishing false news
Egypt charged Mada Masr editor Lina Attalah with publishing false news after a report on prison abuse; she was released on bail amid press freedom concerns.
❤2💔1
#журналистское #неворчание
Но это же всего лишь столбики…
Помню, как впервые сказал эту фразу. Саша Богачев только начал меня обучать искусству построения графиков, которые убеждают. Я построил свою первую визуализацию, и как раз сказал:
Два года спустя я уже преподаю датавиз и как раз показываю, какую силу могут иметь простые столбики. В качестве примера привел эту умопомрачительную работу Guardian.
На графике явно видно, как 10% самых богатых получают подавляющее большинство всех налоговых преференций. Целая история социальной несправедливости, большой поломки в работе нашего общества запечатлена в двух аккуратных картинках. Хотя это всего лишь столбики. Главное, автор знает, что он с их помощью хочет сказать…
Но это же всего лишь столбики…
Помню, как впервые сказал эту фразу. Саша Богачев только начал меня обучать искусству построения графиков, которые убеждают. Я построил свою первую визуализацию, и как раз сказал:
"это всего лишь столбики"
Два года спустя я уже преподаю датавиз и как раз показываю, какую силу могут иметь простые столбики. В качестве примера привел эту умопомрачительную работу Guardian.
На графике явно видно, как 10% самых богатых получают подавляющее большинство всех налоговых преференций. Целая история социальной несправедливости, большой поломки в работе нашего общества запечатлена в двух аккуратных картинках. Хотя это всего лишь столбики. Главное, автор знает, что он с их помощью хочет сказать…
❤4🔥4⚡2🎉1💯1
#журналистское
Теперь, когда мы знаем, что это никто не читает, мы понимаем, что, возможно, нет необходимости вообще [это писать]...
На прошлой неделе я в той или иной степени имел отношение к подготовке 8 текстов. Не статей, не постов, а именно текстов, которые я писал по заданию редакции. Наше общение здесь все же для души и поэтому в счет не идет. Иначе пришлось бы признать, что имел я отношение уже к 14 публикациям за неделю, а сейчас делаю 15-ю.
Мы вообще слишком много пишем. Эту мысль я слышу везде, где общаюсь с журналистами. Копаясь в данном вопросе, я нашел статью Chartbeat. В ней утверждается — до 80% внимания аудитории может привлекать всего 6% публикаций. Во всяком случае так было в первых трех кварталах 2022 года.
Проще говоря, большую часть того, что мы героически производим, преодолевая снег, ветер, жару и мрак ночи, почти никто не читает. Если задуматься, это довольно удивительная история, ведь сегодня, в отличие от эпохи газет мы можем отслеживать метрики, читаемость, переходы на сайт, рециркуляцию. Думаю, сейчас есть техническая возможность собирать даже пульс читателя во время прочтения статьи, чтобы оценивать эмоциональное воздействие. Странно, что никто до сих пор не предложил это производителям умных часов.
Тем не менее, мы продолжаем производить огромное количество контента, и самое главное новшество, которое стоит на повестке дня — передача "скучной работы" ИИ. Хотя я уже задавался вопросом, если новость не достойна времени журналиста-человека, почему на нее должен тратить время человек-читатель?
И это все при том, что человек — животное довольно рациональное. По идее мы не должны заниматься какими-то очевидно бессмысленными вещами. Значит какой-то смысл в этом есть, даже если он построен на ошибочной логике.
Размышляя над этим, я наткнулся на статью некоего Джеймса Робинсона в Columbia Journalism Review. Автор пишет, что несмотря на все новые инструменты изучения аудитории, представления о ней мало изменились со времен газет:
Автор добавляет:
Проще говоря, выбирая темы, мы ориентируемся главным образом на своих знакомых. Многие из которых, что логично, журналисты. То есть мы пишем друг для друга.
От себя добавлю, что сохранение этой ситуации еще и проще для руководителей редакций — не надо выдумывать новые системы оценок, kpi и прочие способы убедиться, что подчиненные все же занимаются делом. Привычный формат: текст в день, 5 новостей за смену, 18 публикаций в месяц — все это очень понятно и удобно. Вопрос в том, дает ли это нам то, чего мы реально хотим?
Теперь, когда мы знаем, что это никто не читает, мы понимаем, что, возможно, нет необходимости вообще [это писать]...
На прошлой неделе я в той или иной степени имел отношение к подготовке 8 текстов. Не статей, не постов, а именно текстов, которые я писал по заданию редакции. Наше общение здесь все же для души и поэтому в счет не идет. Иначе пришлось бы признать, что имел я отношение уже к 14 публикациям за неделю, а сейчас делаю 15-ю.
Мы вообще слишком много пишем. Эту мысль я слышу везде, где общаюсь с журналистами. Копаясь в данном вопросе, я нашел статью Chartbeat. В ней утверждается — до 80% внимания аудитории может привлекать всего 6% публикаций. Во всяком случае так было в первых трех кварталах 2022 года.
Проще говоря, большую часть того, что мы героически производим, преодолевая снег, ветер, жару и мрак ночи, почти никто не читает. Если задуматься, это довольно удивительная история, ведь сегодня, в отличие от эпохи газет мы можем отслеживать метрики, читаемость, переходы на сайт, рециркуляцию. Думаю, сейчас есть техническая возможность собирать даже пульс читателя во время прочтения статьи, чтобы оценивать эмоциональное воздействие. Странно, что никто до сих пор не предложил это производителям умных часов.
Тем не менее, мы продолжаем производить огромное количество контента, и самое главное новшество, которое стоит на повестке дня — передача "скучной работы" ИИ. Хотя я уже задавался вопросом, если новость не достойна времени журналиста-человека, почему на нее должен тратить время человек-читатель?
И это все при том, что человек — животное довольно рациональное. По идее мы не должны заниматься какими-то очевидно бессмысленными вещами. Значит какой-то смысл в этом есть, даже если он построен на ошибочной логике.
Размышляя над этим, я наткнулся на статью некоего Джеймса Робинсона в Columbia Journalism Review. Автор пишет, что несмотря на все новые инструменты изучения аудитории, представления о ней мало изменились со времен газет:
Хотя репортеры [в наш дни], казалось, более открыты к знаниям об аудитории, [чем раньше], их представления о ней были удивительно похожи на те, которые описывались в классических этнографических исследованиях [журналистов] 1970-х годов.
Автор добавляет:
одна из ироний цифровой эпохи заключается в том, что наиболее устойчивые и яркие представления о читателях по-прежнему основаны на личном контакте [журналистов]
Проще говоря, выбирая темы, мы ориентируемся главным образом на своих знакомых. Многие из которых, что логично, журналисты. То есть мы пишем друг для друга.
От себя добавлю, что сохранение этой ситуации еще и проще для руководителей редакций — не надо выдумывать новые системы оценок, kpi и прочие способы убедиться, что подчиненные все же занимаются делом. Привычный формат: текст в день, 5 новостей за смену, 18 публикаций в месяц — все это очень понятно и удобно. Вопрос в том, дает ли это нам то, чего мы реально хотим?
Telegram
Уголок для ворчания
#журналистское
Какова бы ни была причина, по которой журналисты вынуждены выпускать по 20, 30 и 40 заметок в неделю — будь то бизнес-модель, ориентированная исключительно на рекламу, или просто стремление выжать больше из меньшего числа людей, — я думаю…
Какова бы ни была причина, по которой журналисты вынуждены выпускать по 20, 30 и 40 заметок в неделю — будь то бизнес-модель, ориентированная исключительно на рекламу, или просто стремление выжать больше из меньшего числа людей, — я думаю…
❤6🤔3👍2
#журналистское #социологическое
[Историкам неизвестно о крестьянских актах неповиновения] пока они не проявились в достаточно выразительной форме или в достаточно большом масштабе, чтобы на них обратили внимание городские газеты…
«Сейчас у нас есть только "Оружие слабых"», — примерно такой ответ я услышал в "Подписных изданиях", когда поинтересовался книгами антрополога Джеймса Скотта. Разумеется, через несколько минут я уже оплачивал заказ.
Скотта часто сравнивают с моим любимым Грэбером. Я несколько раз думал его почитать, но руки все не доходили. Однако перед названием "Оружие слабых" я не мог устоять.
Если коротко, автор задается вопросом: а правда ли те, кто не показывает явных признаков сопротивления, покорно смирились со своей судьбой или даже рады сложившемуся раскладу? Делает он это на примере малазийских крестьян 1970-х годов. Сельскохозяйственная революция перевернула их быт, открыв богатым селянам дорогу к еще большему достатку, а бедным к еще большей бедности.
Он пишет, что для государственных мужей и революционеров, историков и писателей крестьяне чаще всего выступают лишь аморфной массой. Ее необъяснимое безропотное подчинение сменяется для них столь же необъяснимой животной яростью. "Русский бунт — бессмысленный и беспощадный".
Однако, утверждает Скотт, все эти тайны души "глубинного народа" существуют лишь по одной причине — о них рассуждают высокопоставленные горожане с университетскими дипломами. Они видят во всем этом какую-то мистическую покорность и природное раболепие. Но если приглядеться, то станет очевидно, что речь идет о вполне сознательных:
Скотт утверждает: у разрозненной массы сравнительно обособленно живущих людей, лишенных какого бы то ни было ресурса, нет иного инструмента для отстаивания своих интересов.
Логично спросить, а что все это делает в канале про журналистику? А вот что. Обладая все теми же университетскими дипломами, мы привыкли смотреть туда, где происходят "большие исторические события", "великие люди" вершат судьбы мира, а "отдельные герои" бросают им вызов. За редким исключением, мы не смотрим на то, что происходит по сторонам. Как пишет Скотт:
Кажется, рассуждая о мире вокруг нас (а именно за это нам платят деньги), нам надо давать себе труд глубже погружаться в то, что нас окружает, отбрасывая усвоенные в университетах ожидания и предубеждения.
[Историкам неизвестно о крестьянских актах неповиновения] пока они не проявились в достаточно выразительной форме или в достаточно большом масштабе, чтобы на них обратили внимание городские газеты…
«Сейчас у нас есть только "Оружие слабых"», — примерно такой ответ я услышал в "Подписных изданиях", когда поинтересовался книгами антрополога Джеймса Скотта. Разумеется, через несколько минут я уже оплачивал заказ.
Скотта часто сравнивают с моим любимым Грэбером. Я несколько раз думал его почитать, но руки все не доходили. Однако перед названием "Оружие слабых" я не мог устоять.
Если коротко, автор задается вопросом: а правда ли те, кто не показывает явных признаков сопротивления, покорно смирились со своей судьбой или даже рады сложившемуся раскладу? Делает он это на примере малазийских крестьян 1970-х годов. Сельскохозяйственная революция перевернула их быт, открыв богатым селянам дорогу к еще большему достатку, а бедным к еще большей бедности.
Он пишет, что для государственных мужей и революционеров, историков и писателей крестьяне чаще всего выступают лишь аморфной массой. Ее необъяснимое безропотное подчинение сменяется для них столь же необъяснимой животной яростью. "Русский бунт — бессмысленный и беспощадный".
Однако, утверждает Скотт, все эти тайны души "глубинного народа" существуют лишь по одной причине — о них рассуждают высокопоставленные горожане с университетскими дипломами. Они видят во всем этом какую-то мистическую покорность и природное раболепие. Но если приглядеться, то станет очевидно, что речь идет о вполне сознательных:
волоките, притворном исполнении правил, бегстве, дуракавалянии, подрывных действиях, воровстве и, что не менее важно, культурном сопротивлении
Скотт утверждает: у разрозненной массы сравнительно обособленно живущих людей, лишенных какого бы то ни было ресурса, нет иного инструмента для отстаивания своих интересов.
Логично спросить, а что все это делает в канале про журналистику? А вот что. Обладая все теми же университетскими дипломами, мы привыкли смотреть туда, где происходят "большие исторические события", "великие люди" вершат судьбы мира, а "отдельные герои" бросают им вызов. За редким исключением, мы не смотрим на то, что происходит по сторонам. Как пишет Скотт:
Повседневные формы сопротивления не добираются до заголовков газет. Подобно тому, как миллионы полипов создают, сами того не желая, коралловый риф, тысячи и тысячи актов неподчинения и уклонизма формируют собственный политический или экономический барьер… А когда — если развить приведенную аналогию — государственный корабль натыкается на этот риф и садится на мель, внимание как правило обращено на само кораблекрушение, а не на необъятную совокупность мелких действий, благодаря которым, оно стало возможным.
Кажется, рассуждая о мире вокруг нас (а именно за это нам платят деньги), нам надо давать себе труд глубже погружаться в то, что нас окружает, отбрасывая усвоенные в университетах ожидания и предубеждения.
❤7👍6
#журналистское #дневниковое
Запретить публикацию и распространение информации, фото- и видеоматериалов о применяемых на территории Санкт-Петербурга… средствах противодействия беспилотным воздушным, надводным и подводным судам и аппаратам...
Я уже не раз писал, что журналисты во время всевозможных ЧП находятся в некоторого рода привилегированном положении. Подобно пожарным, медикам, полицейским они знают что делать. В случае с журналистами это: бежать, снимать, писать и передавать в редакцию. Часто рискуя как минимум ночным отдыхом, как максимум жизнью и здоровьем.
И все же это, повторюсь, некоторым образом привилегия. Ведь, возможно, самая страшная пытка для человека — сидеть сложа руки, пока что-то важное разрушается на глазах. В общем, как пела группа "Дайте Танк(!)":
Еще несколько лет назад, если бы в пять утра меня разбудили бы: кое-что, сообщения в чатах и звуки сирен, я бы знал, что делать: бежать, снимать, писать и передавать в редакцию.
Вместо этого необходимо чувствовать беспомощность человека, судьба которого зависит от стечения обстоятельств. Лежать, одновременно прислушиваясь к звукам и пытаясь не обращать на них внимание, ведь ты все равно ничего не можешь об этом сделать. Кроме как ждать сообщения:
Самое обидное, что как не раз писал главред "Осторожно, новости" Сергей Титов, в мире где есть смартфоны, спутниковые карты и интернет, иголку довольно сложно утаить в мешке. Не говоря уже о… впрочем, об этом тут писать тоже нельзя.
Запретить публикацию и распространение информации, фото- и видеоматериалов о применяемых на территории Санкт-Петербурга… средствах противодействия беспилотным воздушным, надводным и подводным судам и аппаратам...
Я уже не раз писал, что журналисты во время всевозможных ЧП находятся в некоторого рода привилегированном положении. Подобно пожарным, медикам, полицейским они знают что делать. В случае с журналистами это: бежать, снимать, писать и передавать в редакцию. Часто рискуя как минимум ночным отдыхом, как максимум жизнью и здоровьем.
И все же это, повторюсь, некоторым образом привилегия. Ведь, возможно, самая страшная пытка для человека — сидеть сложа руки, пока что-то важное разрушается на глазах. В общем, как пела группа "Дайте Танк(!)":
Я люблю свою работу за иллюзию контроля.
И возможность не задумываться, для чего живу
Еще несколько лет назад, если бы в пять утра меня разбудили бы: кое-что, сообщения в чатах и звуки сирен, я бы знал, что делать: бежать, снимать, писать и передавать в редакцию.
Вместо этого необходимо чувствовать беспомощность человека, судьба которого зависит от стечения обстоятельств. Лежать, одновременно прислушиваясь к звукам и пытаясь не обращать на них внимание, ведь ты все равно ничего не можешь об этом сделать. Кроме как ждать сообщения:
Сегодня ранним утром объекты инфраструктуры в Кронштадте, Кировском и Красносельском районах были атакованы БПЛА украинских нацистов. Повреждены несколько объектов. В настоящее время идет ликвидация последствий. Пострадали несколько человек. Погибших нет. Работает оперативный штаб. Силы и средства приведены в повышенную готовность.
Самое обидное, что как не раз писал главред "Осторожно, новости" Сергей Титов, в мире где есть смартфоны, спутниковые карты и интернет, иголку довольно сложно утаить в мешке. Не говоря уже о… впрочем, об этом тут писать тоже нельзя.
Telegram
Уголок для ворчания
"Мы не задаём вопросы, мы фотографируем, чтобы другие, [глядя на эти снимки], задавали вопросы"
Есть такая версия известного мема про дилемму вагонетки. Нет рычага, нет второго пути - поезд едет по людям и подпись: "ты можешь только наблюдать".
Если коротко…
Есть такая версия известного мема про дилемму вагонетки. Нет рычага, нет второго пути - поезд едет по людям и подпись: "ты можешь только наблюдать".
Если коротко…
❤8😢5👍3
#журналистское #левое
Наука о долголетии переоценена. Но это исследование действительно может изменить человечество…
В последние недели примерно такие заголовки стали появляться в крупнейших СМИ мира. Конкретно этот — в The New York Times. Но есть еще и El País, Forbes и так далее.
Пока всякого рода "эксцентричные миллионеры" экспериментируют с экзотическими способами победить старость (вроде переливания крови от своих детей или уколов в гениталии) поиск антивозрастной пилюли привлекает миллиарды долларов и серьезных ученых.
В гонку включились проекты, которые связывают с Джеффом Безосом, Юрием Мильнером, основателями Google и Сэмом Альтманом. Они нанимают нобелевских лауреатов, вкладываются в оборудование, открывают лаборатории и кое-где даже добиваются успеха. Как говорит Юлия Спивак из СПбГУ:
Само собой, до появления каких-то готовых прототипов, не говоря уже о клинических испытаниях "таблетки от старости" еще очень далеко. Однако уже сейчас в лабораториях случаются вещи, которые было сложно представить еще 10 лет назад. Мы все это подробно разобрали в нашем тексте с коллегой Анной Емельяновой.
Тут бы пора закончить пост, но не могу не поделиться мыслью, которая меня преследовала все время работы над текстом. Небольшое моралите, которых я обычно себе не позволяю. Так вот, люди вроде Безоса или Альтмана явно делают все это не ради денег. Казалось бы, следует радоваться, гигантские средства идут не на яхты, самолеты, покупку футбольных клубов, а на развитие науки. Да еще такой нужной, позволяющей победить многие болезни, а в перспективе даже бросить вызов смерти.
Но ведь, если мы будем честны, речь здесь идет не о филантропии, а о понятном желании сохранить статус-кво. Моральная максима "зачем тебе столько денег, ведь туда ты их все равно не заберешь" теряет силу, когда есть шанс туда не отправиться. Даже если на самом деле никакого шанса нет, а речь идет лишь о маленькой отсрочки, которую можно еще и не дождаться самому (но которая, весьма вероятно, перейдет твоим детям).
Прямо сейчас, не в кино, не в литературной антиутопии, мы движемся в сторону мира, где у значительной части людей нет доступа к стабильной работе, стабильному жилью, даже к стабильно чистой воде... при этом ряд людей сможет выигрывать себе целые годы жизни благодаря Нобелевской науке?
Наука о долголетии переоценена. Но это исследование действительно может изменить человечество…
В последние недели примерно такие заголовки стали появляться в крупнейших СМИ мира. Конкретно этот — в The New York Times. Но есть еще и El País, Forbes и так далее.
Пока всякого рода "эксцентричные миллионеры" экспериментируют с экзотическими способами победить старость (вроде переливания крови от своих детей или уколов в гениталии) поиск антивозрастной пилюли привлекает миллиарды долларов и серьезных ученых.
В гонку включились проекты, которые связывают с Джеффом Безосом, Юрием Мильнером, основателями Google и Сэмом Альтманом. Они нанимают нобелевских лауреатов, вкладываются в оборудование, открывают лаборатории и кое-где даже добиваются успеха. Как говорит Юлия Спивак из СПбГУ:
В экспериментах этот подход позволяет обратить вспять отдельные маркеры старения, улучшить восстановление поврежденных тканей и вернуть клеткам некоторые свойства, характерные для более молодого состояния. В некоторых исследованиях ученым даже удавалось продлевать жизнь лабораторных животных с ускоренным старением — специально выведенных особей, у которых возрастные изменения развиваются гораздо быстрее обычного.
Само собой, до появления каких-то готовых прототипов, не говоря уже о клинических испытаниях "таблетки от старости" еще очень далеко. Однако уже сейчас в лабораториях случаются вещи, которые было сложно представить еще 10 лет назад. Мы все это подробно разобрали в нашем тексте с коллегой Анной Емельяновой.
Тут бы пора закончить пост, но не могу не поделиться мыслью, которая меня преследовала все время работы над текстом. Небольшое моралите, которых я обычно себе не позволяю. Так вот, люди вроде Безоса или Альтмана явно делают все это не ради денег. Казалось бы, следует радоваться, гигантские средства идут не на яхты, самолеты, покупку футбольных клубов, а на развитие науки. Да еще такой нужной, позволяющей победить многие болезни, а в перспективе даже бросить вызов смерти.
Но ведь, если мы будем честны, речь здесь идет не о филантропии, а о понятном желании сохранить статус-кво. Моральная максима "зачем тебе столько денег, ведь туда ты их все равно не заберешь" теряет силу, когда есть шанс туда не отправиться. Даже если на самом деле никакого шанса нет, а речь идет лишь о маленькой отсрочки, которую можно еще и не дождаться самому (но которая, весьма вероятно, перейдет твоим детям).
Прямо сейчас, не в кино, не в литературной антиутопии, мы движемся в сторону мира, где у значительной части людей нет доступа к стабильной работе, стабильному жилью, даже к стабильно чистой воде... при этом ряд людей сможет выигрывать себе целые годы жизни благодаря Нобелевской науке?
🤔3