Есть ли у вас подработка?
Anonymous Poll
18%
Да, я журналист и на одну зарплату не проживешь
0%
Да, я журналист, мне хватает, но хочется чего-то интересного
26%
Да, хотя я не журналист, а деньги нужны
23%
Нет, но я активно ищу подработку
8%
Нет, я журналист и мне всего хватает
28%
Нет, я не журналист и мне всего хватает
#журналистское
Неудовлетворительное выполнение журналистской работы может привести к менее информированной общественности и ослаблению демократической активности. Следовательно, удовлетворительный баланс между работой и домом в журналистике важно не только для сотрудников СМИ, но и для граждан…
В последние дни я работаю по 12-14 часов в сутки (думаю, вы заметили по графику выхода постов в этом канале). Так что тема переработок меня сильно волнует.
В плане отдыха от работы решил посмотреть социологическую статью на эту тему с интригующим названием: “If you don’t agree to be available 24/7, then you have nothing to do in journalism”: the boundary work tactics of precarious journalists. Там я и подрезал эту трогательную цитату из начала поста — оказывается, что нам нужно высыпаться не только ради самих себя, но и ради свободы, демократии и гласности.
Впрочем, в Словении, как и в России, журналисты свободу и демократию подводят. Высыпаться ни у кого особо не получается. Там вообще все как-то знакомо в этой статье: “Треть журналистов работает без бессрочного трудового договора и, следовательно, без юридических и социальных гарантий. Нестабильность особенно заметна среди поколений, рожденных в середине 1980-х и 1990-х годов”.
Сотрудники медиа, с которыми пообщались социологи, как один говорили, что в начале карьеры проводили на работе все свое время. «Если ты хочешь быть хорошим журналистом, ты должен жить в этой профессии 24 часа в сутки», — отмечал один из них.
При этом на старте все были счастливы и пели как жаворонки: «Журналистика дает мне всё, радость, исполнение мечтаний, возможность самовыражения… она делает меня счастливым», — говорил еще один респондент.
Но потом, неожиданно, что-то ломалось! У двоих начались проблемы со здоровьем, еще несколько стали задавать вопросы в духе того… а что они делают со своей жизнью:
Кто-то в итоге стал выкраивать время на хобби, кто-то на семью. Правда это предсказуемо было непросто. Так, один из героев после рождения ребенка попросил о более предсказуемом графике, но вынужден в итоге был уволится:
Один из ушедших в PR рассказывал социологам: «Я провожу больше времени с людьми, которых люблю, и с тем, что люблю делать. Это чувство, когда у тебя есть 2 выходных после работы, я больше ни на что его не променяю. Важно, чтобы тебе нравилась работа, чтобы ты воспринимал ее как миссию, а не как обязанность, но эта работа не должна быть для тебя всем».
В качестве выводов ученые пишут, мол: «со временем у журналистов меняются предпочтения по сегментации ролевых границ, связанные с семьей, здоровьем и просто в силу взросления». Как витиевато ни описали простую максиму: если человека задалбывать, он задобается…
Неудовлетворительное выполнение журналистской работы может привести к менее информированной общественности и ослаблению демократической активности. Следовательно, удовлетворительный баланс между работой и домом в журналистике важно не только для сотрудников СМИ, но и для граждан…
В последние дни я работаю по 12-14 часов в сутки (думаю, вы заметили по графику выхода постов в этом канале). Так что тема переработок меня сильно волнует.
В плане отдыха от работы решил посмотреть социологическую статью на эту тему с интригующим названием: “If you don’t agree to be available 24/7, then you have nothing to do in journalism”: the boundary work tactics of precarious journalists. Там я и подрезал эту трогательную цитату из начала поста — оказывается, что нам нужно высыпаться не только ради самих себя, но и ради свободы, демократии и гласности.
Впрочем, в Словении, как и в России, журналисты свободу и демократию подводят. Высыпаться ни у кого особо не получается. Там вообще все как-то знакомо в этой статье: “Треть журналистов работает без бессрочного трудового договора и, следовательно, без юридических и социальных гарантий. Нестабильность особенно заметна среди поколений, рожденных в середине 1980-х и 1990-х годов”.
Сотрудники медиа, с которыми пообщались социологи, как один говорили, что в начале карьеры проводили на работе все свое время. «Если ты хочешь быть хорошим журналистом, ты должен жить в этой профессии 24 часа в сутки», — отмечал один из них.
При этом на старте все были счастливы и пели как жаворонки: «Журналистика дает мне всё, радость, исполнение мечтаний, возможность самовыражения… она делает меня счастливым», — говорил еще один респондент.
Но потом, неожиданно, что-то ломалось! У двоих начались проблемы со здоровьем, еще несколько стали задавать вопросы в духе того… а что они делают со своей жизнью:
Много раз я работал с высокой температурой, с больным горлом, потому что редактор на тебя рассчитывает Моя работа просто стала гигантским паразитом
Кто-то в итоге стал выкраивать время на хобби, кто-то на семью. Правда это предсказуемо было непросто. Так, один из героев после рождения ребенка попросил о более предсказуемом графике, но вынужден в итоге был уволится:
Я спросил, можно ли организовать мой рабочий график так, чтобы одну неделю работать утром, другую неделю — днем, и в редакции ответили: „нет“
Один из ушедших в PR рассказывал социологам: «Я провожу больше времени с людьми, которых люблю, и с тем, что люблю делать. Это чувство, когда у тебя есть 2 выходных после работы, я больше ни на что его не променяю. Важно, чтобы тебе нравилась работа, чтобы ты воспринимал ее как миссию, а не как обязанность, но эта работа не должна быть для тебя всем».
В качестве выводов ученые пишут, мол: «со временем у журналистов меняются предпочтения по сегментации ролевых границ, связанные с семьей, здоровьем и просто в силу взросления». Как витиевато ни описали простую максиму: если человека задалбывать, он задобается…
❤8💯4😭3
#журналистское #левое
Давным-давно, когда я только начинал работать в журналистике, мой редактор попросил меня задержаться после планерки. У него была идея! Он всегда был неподражаем, когда у него есть идея — светится изнутри и редко принимает возражения.
В этот раз он мне предложил концепцию программы с названием вроде "Что было потом". Давай, мол, рассказывать о двух, ну совершенно не связанных между собой событиях. К примеру, обрушение на птицеферме с гибелью тысяч кур, а потом… о произошедшем через неделю массовом отравлении курятиной. Никаких связей — просто два факта. А зритель пусть дальше решает. Тогда так ничего и не выгорело, но сегодня я вспомнил об этой концепции из-за двух событий.
Событие 1: Несколько недель назад стало известно о назначении нового главы BBC. Им стал бывший руководитель Европейско-азиатско-африканского отделения Google Мэтт Бриттин — на все той же BBC есть прекрасное видео 2016 года, где депутаты британского парламента пытались узнать, у Бриттина, сколько он получает в Google, а он так и не смог ответить. Известно, что Бриттин будет получать в своей новой должности 565 000 фунтов. Если не мелочиться это примерно 58,4 млн рублей в год.
Событие 2: BBC сократит порядка 10% своих сотрудников или около 2000 человек. В компании это объясняют «значительными финансовыми трудностями, на которые нам необходимо оперативно реагировать». Корпорация заявляет:
Если вам кажется, что такое жесткое сопоставление двух событий — манипуляция, то вам не кажется. Конечно, все намного сложнее — людей сокращают не для того, чтобы платить директору BBC примерно 24 моих зарплаты. Корпорация переживает трудные времена — иск от Трампа, падение числа просмотров, снижение числа домохозяйств, платящих абонентскую плату и прочие проблемы с финансированием.
Да и Бриттин не будет получать больше, чем его предшественник. Он просто будет получать… столько же. Потому что, очевидно, зарплата генерального директора — не та область, где компания может сократить расходы.
Давным-давно, когда я только начинал работать в журналистике, мой редактор попросил меня задержаться после планерки. У него была идея! Он всегда был неподражаем, когда у него есть идея — светится изнутри и редко принимает возражения.
В этот раз он мне предложил концепцию программы с названием вроде "Что было потом". Давай, мол, рассказывать о двух, ну совершенно не связанных между собой событиях. К примеру, обрушение на птицеферме с гибелью тысяч кур, а потом… о произошедшем через неделю массовом отравлении курятиной. Никаких связей — просто два факта. А зритель пусть дальше решает. Тогда так ничего и не выгорело, но сегодня я вспомнил об этой концепции из-за двух событий.
Событие 1: Несколько недель назад стало известно о назначении нового главы BBC. Им стал бывший руководитель Европейско-азиатско-африканского отделения Google Мэтт Бриттин — на все той же BBC есть прекрасное видео 2016 года, где депутаты британского парламента пытались узнать, у Бриттина, сколько он получает в Google, а он так и не смог ответить. Известно, что Бриттин будет получать в своей новой должности 565 000 фунтов. Если не мелочиться это примерно 58,4 млн рублей в год.
Событие 2: BBC сократит порядка 10% своих сотрудников или около 2000 человек. В компании это объясняют «значительными финансовыми трудностями, на которые нам необходимо оперативно реагировать». Корпорация заявляет:
Мы анализируем методы работы в масштабах всей организации, чтобы выявить области, где мы можем совместно сократить расходы — за счет использования новых технологий и разработки более последовательных или простых процессов
Если вам кажется, что такое жесткое сопоставление двух событий — манипуляция, то вам не кажется. Конечно, все намного сложнее — людей сокращают не для того, чтобы платить директору BBC примерно 24 моих зарплаты. Корпорация переживает трудные времена — иск от Трампа, падение числа просмотров, снижение числа домохозяйств, платящих абонентскую плату и прочие проблемы с финансированием.
Да и Бриттин не будет получать больше, чем его предшественник. Он просто будет получать… столько же. Потому что, очевидно, зарплата генерального директора — не та область, где компания может сократить расходы.
BBC News
Google head asked 'What do you get paid?' by MPs
Google's UK head, Matt Brittin, is asked about his salary as he appeared before the Public Accounts Committee.
🤷♂3👍2💩1
#журналистское
Светловолосый ребенок получает от мамы тост с джемом, убирает его в ланч-бокс, обнимает любимого сенбернара и бежит из дому. Там у калитки уже открывает двери школьный автобус, чтобы отвезти его к месту разгрызания гранита науки.
Благодаря семейным фильмам вроде «Бетховена» этот образ стал важным штрихом в картине американского благополучия. Во всяком случае для первых постсоветских поколений, которые наблюдали его на выгнутых экранах телевизоров "Горизонт" (или с плоских кинескопах LG, если им в 1990-е повезло чуть больше). Большой желтый автобус, разъезжающий мимо частных владений среднего класса, навсегда остался для нас одним из символов жизни "как у американцев".
Далеко не все знают, но многие школы Петербурга вполне могут обеспечить своим ученикам такую роскошь. По меньшей мере десятки учебных заведений располагают не слишком большими, но все же новыми желтыми автобусами. Они должны рассекать по улицам города, забирать учеников из удаленных от школы домов, возить детей на экскурсии и дни открытых дверей. Заметили? Я вот тоже не особо!
Дело в том, что эти автобусы пылятся на парковках вблизи школ так долго, что некоторые уже успели засветиться уже на нескольких гугл-панорамах и спутниковых снимках. Почему? Потому, что автобусы закуплены, а вот денег на водителей так и не выделили.
Откуда я это знаю? Из прекрасного расследования Феди Данилова из «Фонтанки» (не зря его обнимают все кураторы выставок, только завидев где-то среди гостей). Несколько недель Федя собирал кусочки в единый пазл. Получилась великолепная история, которую стоит почитать, даже если у вас нет детей. Что уж там, особенно если у вас нет детей.
Во-первых, это прекрасная иллюстрация того, как действует наше государство, когда неиронично пытается сделать что-то хорошее. Я, вот, уверен, что люди, решившие закупить десятки автобусов (или их начальники, сказавшие это сделать) тоже смотрели «Бетховена» и решили сделать «как у пиндосов». «Что мы беднее других? В папиросную бумагу детей заворачивать?», — как говорил товарищ Дынин. Бонусом поддержка отечественного автопрома.
А во-вторых, это очень классный пример, что слишком маленьких тем для хорошего журналиста не бывает. Что расследование может быть не только про то, как кто-то украл 100500 млрд на строительстве объектов федерального значения. Расследовать можно в том числе такую вот идиотскую ситуацию. Итак, читайте: "Техника есть, возить некому. Школьные автобусы в Петербурге могут простаивать годами".
Светловолосый ребенок получает от мамы тост с джемом, убирает его в ланч-бокс, обнимает любимого сенбернара и бежит из дому. Там у калитки уже открывает двери школьный автобус, чтобы отвезти его к месту разгрызания гранита науки.
Благодаря семейным фильмам вроде «Бетховена» этот образ стал важным штрихом в картине американского благополучия. Во всяком случае для первых постсоветских поколений, которые наблюдали его на выгнутых экранах телевизоров "Горизонт" (или с плоских кинескопах LG, если им в 1990-е повезло чуть больше). Большой желтый автобус, разъезжающий мимо частных владений среднего класса, навсегда остался для нас одним из символов жизни "как у американцев".
Далеко не все знают, но многие школы Петербурга вполне могут обеспечить своим ученикам такую роскошь. По меньшей мере десятки учебных заведений располагают не слишком большими, но все же новыми желтыми автобусами. Они должны рассекать по улицам города, забирать учеников из удаленных от школы домов, возить детей на экскурсии и дни открытых дверей. Заметили? Я вот тоже не особо!
Дело в том, что эти автобусы пылятся на парковках вблизи школ так долго, что некоторые уже успели засветиться уже на нескольких гугл-панорамах и спутниковых снимках. Почему? Потому, что автобусы закуплены, а вот денег на водителей так и не выделили.
Откуда я это знаю? Из прекрасного расследования Феди Данилова из «Фонтанки» (не зря его обнимают все кураторы выставок, только завидев где-то среди гостей). Несколько недель Федя собирал кусочки в единый пазл. Получилась великолепная история, которую стоит почитать, даже если у вас нет детей. Что уж там, особенно если у вас нет детей.
Во-первых, это прекрасная иллюстрация того, как действует наше государство, когда неиронично пытается сделать что-то хорошее. Я, вот, уверен, что люди, решившие закупить десятки автобусов (или их начальники, сказавшие это сделать) тоже смотрели «Бетховена» и решили сделать «как у пиндосов». «Что мы беднее других? В папиросную бумагу детей заворачивать?», — как говорил товарищ Дынин. Бонусом поддержка отечественного автопрома.
А во-вторых, это очень классный пример, что слишком маленьких тем для хорошего журналиста не бывает. Что расследование может быть не только про то, как кто-то украл 100500 млрд на строительстве объектов федерального значения. Расследовать можно в том числе такую вот идиотскую ситуацию. Итак, читайте: "Техника есть, возить некому. Школьные автобусы в Петербурге могут простаивать годами".
🔥7😭6❤1
#журналистское #friday_post
В 2022 году начался новый виток насилия, который достиг пика в 2023-м.
Спорные территории, которые много лет оспаривались властями непризнанной республики и Федеральным правительством, в конечном итоге отошли к последнему.
Совсем недавно в столице Федерации объявили о вхождении этих земель в состав страны под новым названием: Северо-Восточный штат.
Примерно так, если отжать все подробности выглядит история Хатумо - спорной территории, на которую претендует Сомали и добивающаяся независимости республика Сомалиленд.
Последние три года столица Хатумо Лас-Аноде находится в руках "федералов", вернее перешедших на их сторону местных кланов. Впрочем, спокойной обстановку там можно назвать с большой натяжкой.
26 марта 2026 года местные власти задержали журналиста Абдикани Абдирахмана Мохамеда за то, что он взял интервью у бывшего советника президента Северо-Восточного штата.
Политик комментировал конфликт на юго-востоке Сомали, куда, якобы, готовились перебросить местные силы Хатумо, вопреки тому, что, по мнению спикера, федеральный центр не имеет таких полномочий.
Арест журналиста вызвал международный скандал. В Союзе журналистов Сомали это его назвали: "вопиющим актом репрессий".
После шумихи, которая дошла до международных журналистских организаций, начальник местной полиции извинился за то, что держал журналиста в цепях. По его словам сотрудники, виновные в таком обращении с нашим коллегой уже отстранены от службы.
Впрочем, судя по всему, Абдикани все еще под стражей, хотя уже и не в цепях...
Между тем, он не единственный наш коллега, которому достается. 2 апреля телевизионщик Абдихафид Нор Барре был похизен силовиками правда через 6 дней освобожден, после того, как его заставили писать письма с извинениями перед властями.
Это тоже вызвало скандал, да такой, что министр юстиции Сомали Хасан Шейх Али (кстати имеющий также британский паспорт) вызвал к себе руководство союза журналистов страны и пообещал, что их «раздавят», если они и дальше будут критиковать правительство.
В ответ союз заявил:
Ни убавить, ни прибавить...
В 2022 году начался новый виток насилия, который достиг пика в 2023-м.
Спорные территории, которые много лет оспаривались властями непризнанной республики и Федеральным правительством, в конечном итоге отошли к последнему.
Совсем недавно в столице Федерации объявили о вхождении этих земель в состав страны под новым названием: Северо-Восточный штат.
Примерно так, если отжать все подробности выглядит история Хатумо - спорной территории, на которую претендует Сомали и добивающаяся независимости республика Сомалиленд.
Последние три года столица Хатумо Лас-Аноде находится в руках "федералов", вернее перешедших на их сторону местных кланов. Впрочем, спокойной обстановку там можно назвать с большой натяжкой.
26 марта 2026 года местные власти задержали журналиста Абдикани Абдирахмана Мохамеда за то, что он взял интервью у бывшего советника президента Северо-Восточного штата.
Политик комментировал конфликт на юго-востоке Сомали, куда, якобы, готовились перебросить местные силы Хатумо, вопреки тому, что, по мнению спикера, федеральный центр не имеет таких полномочий.
Арест журналиста вызвал международный скандал. В Союзе журналистов Сомали это его назвали: "вопиющим актом репрессий".
После шумихи, которая дошла до международных журналистских организаций, начальник местной полиции извинился за то, что держал журналиста в цепях. По его словам сотрудники, виновные в таком обращении с нашим коллегой уже отстранены от службы.
Впрочем, судя по всему, Абдикани все еще под стражей, хотя уже и не в цепях...
Между тем, он не единственный наш коллега, которому достается. 2 апреля телевизионщик Абдихафид Нор Барре был похизен силовиками правда через 6 дней освобожден, после того, как его заставили писать письма с извинениями перед властями.
Это тоже вызвало скандал, да такой, что министр юстиции Сомали Хасан Шейх Али (кстати имеющий также британский паспорт) вызвал к себе руководство союза журналистов страны и пообещал, что их «раздавят», если они и дальше будут критиковать правительство.
В ответ союз заявил:
Мы хотим напомнить премьер-министру Сомали и его кабинету министров, что критическая журналистика является конституционным правом, и что журналисты, которые дают голос сообществам, чьи права были нарушены, не являются врагами, а героями этой страны.
Ни убавить, ни прибавить...
👍4
#журналистское #историческое
С позиции разработанной мною теории капиталократии, с самого начала появления на исторической арене финансового капитала – он заявил о себе как финансовая капиталовласть…
Думаю немногие мои читатели знают, кто такой Валентин Чикин. Я сам прочитал о нем пару дней назад. Между тем, этот человек и возглавляемая им газета «Советская Россия», вероятно, сыграли важную роль в истории страны… Но обо всем по порядку.
«СР» возникла в 56-м как официальный печатный орган ЦК КПСС по РСФСР. Если вы сейчас запнулись и подумали: «а как же “Правда”?»… «Правда» была печатным органом КПСС, а «Советская Россия» — ЦК КПСС, да еще только по РСФСР. Если теперь вы подумали: «зачем столько газет, где пишут одно и то же?», у меня пока ответа нет.
Долгое время в «СР» печатали решения властей РСФСР, что-то типа «Российской газеты», но «Советская Россия». Однако в 86-м газету возглавил 54-летний Чикин, работавший в «Московском Комсомольце» еще при Сталине.
Пока «Московские новости», «Огонек», «АиФ» становились рупором гласности и перестройки, Чикин превратил «СР» в оппозиционную, можно сказать радикально оппозиционную газету. Но был нюанс...
Именно в «СР» появляются знаменитые «Не могу поступиться принципами» Нины Андреевой и «Архитектор у развалин» Геннадия Зюганова. Если вы (как и я) когда-то задавались вопросом, как этот человек возглавил одну из самых влиятельных партий в новейшей российской истории… То вот вам часть ответа. Именно статья в «Советской России» превратила мало кому известного партийного функционера, в рупор левой… или правой(?)… или левой(?) оппозиции. Конечно, сводить весь исторический процесс к последствиям одной публикации было бы неправильно… но результат налицо.
В 90-х «СР» и дружественные ей издания стали ассоциироваться с оппозицией новому российскому руководству. Думаю, они подталкивали некоторых людей к тому, что существует лишь два выбора: условный «КоммерсантЪ» или «Советская Россия».
Вообще, упорство «СР» в отстаивании своих принципов не может не впечатлять (а уж как впечатлят неподготовленного читателя самих их принципы…). Несмотря ни на что газета под руководством 94-летнего(!) Чикова продолжает печатать статьи с заголовками: «Бороться и трудиться по-сталински» или «Уроки 110-летия гениальной работы В.И. Ленина “Империализм, как высшая стадия капитализма”» (оттуда цитата в начале поста).
Основным жанром остается колонка (ну раз у Андреевой сработало, так чего же менять-то). К примеру, депутат Осанина цитирует Ленина в тексте, в котором меры, приведшие к тому, что «из десяти только один ребенок мигрантов был зачислен в школу»… названы защитой конституционного права всех детей на качественное образование.
К чему я обрушил на вас поток этого контента, да еще в субботу. Во-первых, пример «СР» показывает, как судьбоносен иногда выбор колумнистов. Во-вторых, — это лишнее свидетельство того, как само наличие разных газет, даже пишущих одинаково, практически в один момент расцветает самыми непредсказуемыми цветами.
С позиции разработанной мною теории капиталократии, с самого начала появления на исторической арене финансового капитала – он заявил о себе как финансовая капиталовласть…
Думаю немногие мои читатели знают, кто такой Валентин Чикин. Я сам прочитал о нем пару дней назад. Между тем, этот человек и возглавляемая им газета «Советская Россия», вероятно, сыграли важную роль в истории страны… Но обо всем по порядку.
«СР» возникла в 56-м как официальный печатный орган ЦК КПСС по РСФСР. Если вы сейчас запнулись и подумали: «а как же “Правда”?»… «Правда» была печатным органом КПСС, а «Советская Россия» — ЦК КПСС, да еще только по РСФСР. Если теперь вы подумали: «зачем столько газет, где пишут одно и то же?», у меня пока ответа нет.
Долгое время в «СР» печатали решения властей РСФСР, что-то типа «Российской газеты», но «Советская Россия». Однако в 86-м газету возглавил 54-летний Чикин, работавший в «Московском Комсомольце» еще при Сталине.
Пока «Московские новости», «Огонек», «АиФ» становились рупором гласности и перестройки, Чикин превратил «СР» в оппозиционную, можно сказать радикально оппозиционную газету. Но был нюанс...
Именно в «СР» появляются знаменитые «Не могу поступиться принципами» Нины Андреевой и «Архитектор у развалин» Геннадия Зюганова. Если вы (как и я) когда-то задавались вопросом, как этот человек возглавил одну из самых влиятельных партий в новейшей российской истории… То вот вам часть ответа. Именно статья в «Советской России» превратила мало кому известного партийного функционера, в рупор левой… или правой(?)… или левой(?) оппозиции. Конечно, сводить весь исторический процесс к последствиям одной публикации было бы неправильно… но результат налицо.
В 90-х «СР» и дружественные ей издания стали ассоциироваться с оппозицией новому российскому руководству. Думаю, они подталкивали некоторых людей к тому, что существует лишь два выбора: условный «КоммерсантЪ» или «Советская Россия».
Вообще, упорство «СР» в отстаивании своих принципов не может не впечатлять (а уж как впечатлят неподготовленного читателя самих их принципы…). Несмотря ни на что газета под руководством 94-летнего(!) Чикова продолжает печатать статьи с заголовками: «Бороться и трудиться по-сталински» или «Уроки 110-летия гениальной работы В.И. Ленина “Империализм, как высшая стадия капитализма”» (оттуда цитата в начале поста).
Основным жанром остается колонка (ну раз у Андреевой сработало, так чего же менять-то). К примеру, депутат Осанина цитирует Ленина в тексте, в котором меры, приведшие к тому, что «из десяти только один ребенок мигрантов был зачислен в школу»… названы защитой конституционного права всех детей на качественное образование.
К чему я обрушил на вас поток этого контента, да еще в субботу. Во-первых, пример «СР» показывает, как судьбоносен иногда выбор колумнистов. Во-вторых, — это лишнее свидетельство того, как само наличие разных газет, даже пишущих одинаково, практически в один момент расцветает самыми непредсказуемыми цветами.
🤯3👍2❤1🤔1
#журналистское
Всю неделю делал расследование… в итоге читаемость 20 тысяч еле-еле… Вчера написал тупой рерайт — 80 тысяч…
Думаю, любой журналист, работающий в сети, за последние полгода слышал что-то такое от коллег. Или сам говорил. Конкретные цифры могут варьироваться в зависимости от масштабов издания, но факт остается фактом.
Редакции отвечают на это вполне сообразно — просят больше новостей и меньше сложных текстов. Есть, конечно, исключения, но они редки. и это совершенно справедливая позиция. Выражаясь языком экономики, это рациональный отклик на рыночный сигнал. Медиаменеджеры в подавляющем своем числе все же не дураки.
Ведь даже если крутой текст залетит, его прочитают, скажем, 50 тысяч человек… за это время хороший автор напишет десятка три-четыре рерайтов (даже при довольно расслабленном графике). Если каждый наберет хотя бы 2 тысячи прочтений… Ну вы поняли.
Конечно, можно говорить о том, что это плохо для среды, для индустрии — люди устают читать везде одно и то же. Они отписываются от новостных каналов и живут свою лучшую (как им кажется) жизнь. Медиа ничего не остается как делать все еще хуже, в еще более ожесточенной погоне за остатками аудитории. В экономике, как я сегодня узнал, такая ситуация называется поэтическим термином "гонка ко дну" (race to the bottom).
Ну или можно в гонке не участвовать, а публиковать на первой странице поздравления с днем железнодорожника от губернатора, на второй — от мэра, на третьей — от главы городского парламента.
Можно, конечно, перейти на модель донатов — у кого-то, говорят, получается — но и там, если вы замечали, главное внимание идет либо к потоку и цифрам, либо к большим сенсационным текстам, за которые даются премии. Почему? Потому что существует иной стимул. Собственно… премии. Хотя сейчас, конечно, в нашем сообществе нет какой-то однозначной объединяющей институции и, как следует, премии.
Между тем тот же Пулитцер вручают за, скажем, освещение местных новостей. Это важно, потому что дает, повторюсь, альтернативный стимул и заставляет ценить что-то кроме поддержания трафика. В том числе стимул экономический — это самый Пулитцер потом можно "продавать" подписчикам и рекламодателем. Вы не просто на новости Оклахомы подписываетесь, а на двукратного лауреата главной журналистской премии континента на секундочку.
В общем, нам нужна премия для новостей, для интервью, эксплейнеров и местных фоторепортажей. Правда как его организовать… Но это уже совсем другая история.
Всю неделю делал расследование… в итоге читаемость 20 тысяч еле-еле… Вчера написал тупой рерайт — 80 тысяч…
Думаю, любой журналист, работающий в сети, за последние полгода слышал что-то такое от коллег. Или сам говорил. Конкретные цифры могут варьироваться в зависимости от масштабов издания, но факт остается фактом.
Редакции отвечают на это вполне сообразно — просят больше новостей и меньше сложных текстов. Есть, конечно, исключения, но они редки. и это совершенно справедливая позиция. Выражаясь языком экономики, это рациональный отклик на рыночный сигнал. Медиаменеджеры в подавляющем своем числе все же не дураки.
Ведь даже если крутой текст залетит, его прочитают, скажем, 50 тысяч человек… за это время хороший автор напишет десятка три-четыре рерайтов (даже при довольно расслабленном графике). Если каждый наберет хотя бы 2 тысячи прочтений… Ну вы поняли.
Конечно, можно говорить о том, что это плохо для среды, для индустрии — люди устают читать везде одно и то же. Они отписываются от новостных каналов и живут свою лучшую (как им кажется) жизнь. Медиа ничего не остается как делать все еще хуже, в еще более ожесточенной погоне за остатками аудитории. В экономике, как я сегодня узнал, такая ситуация называется поэтическим термином "гонка ко дну" (race to the bottom).
Ну или можно в гонке не участвовать, а публиковать на первой странице поздравления с днем железнодорожника от губернатора, на второй — от мэра, на третьей — от главы городского парламента.
Можно, конечно, перейти на модель донатов — у кого-то, говорят, получается — но и там, если вы замечали, главное внимание идет либо к потоку и цифрам, либо к большим сенсационным текстам, за которые даются премии. Почему? Потому что существует иной стимул. Собственно… премии. Хотя сейчас, конечно, в нашем сообществе нет какой-то однозначной объединяющей институции и, как следует, премии.
Между тем тот же Пулитцер вручают за, скажем, освещение местных новостей. Это важно, потому что дает, повторюсь, альтернативный стимул и заставляет ценить что-то кроме поддержания трафика. В том числе стимул экономический — это самый Пулитцер потом можно "продавать" подписчикам и рекламодателем. Вы не просто на новости Оклахомы подписываетесь, а на двукратного лауреата главной журналистской премии континента на секундочку.
В общем, нам нужна премия для новостей, для интервью, эксплейнеров и местных фоторепортажей. Правда как его организовать… Но это уже совсем другая история.
❤5👍1
#журналистское #левое
Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном…
Каждый журналист, который когда-либо писал об Арктике, слышал эту фразу Ломоносова. Вернее так, каждый, кто писал о развитии Арктики из Петербурга, обязательно слышал эти слова. Их цитируют на конференциях, при закладке ледоколов, запуске туристических маршрутов. Вопрос в том, что в это время происходит с самой Арктикой.
Несколько недель назад ребята из проекта ПОРА предложили мне сделать маленькое дата-исследование. И я не был бы собой, если бы не посвятил его неравенству.
Думаю, никто не удивится, что оно в России растет. Хотя, если задуматься, это впечатляет. Спустя четверть века борьбы с этим явлением пропасть между богатыми и бедными стала еще шире. В 2000 году 10% самых богатых россиян зарабатывали в 13,9 раза больше, чем 10% самых бедных. В 2024-м (более свежие данные пока недоступны) разрыв увеличился до 15,5 раза.
В Арктике рост неравенства впечатляет куда больше. Так, на Чукотке в 2000 году самые богатые зарабатывали в 10,9 раза больше, чем самые бедные. В 2024-м было уже 20,7 раза. В ЯНАО рост с 18,1 раза до 23,5 раза. В НАО — с 15,5 до 19,9 раза.
В 2024-м из 10 регионов-"лидеров" по уровню неравенства четыре представляли Арктическую зону страны. По "чистому совпадению" — это как раз субъекты с самыми высокими средними зарплатами (на Чукотке она в январе 2026 году превысила 230 тысяч рублей — первый показатель в стране). Собственно, эти зарплаты отчасти и порождают тот самый уровень неравенства.
Отчасти, потому что у неравенства всегда две стороны. С одной — высокие доходы нефтяников и металлургов, с другой — низкие у кого-то еще. И мы в целом знаем у кого. Я хорошо помню, как в 2017-м году освещал заседание Конституционного суда по вопросу о том, может ли работодатель "добивать" зарплату до МРОТа с помощью северных надбавок. Одной из заявительниц была помощница воспитательницы детского сада из Карелии Валентина Григорьева.
Еще раз, человек получал зарплату меньше МРОТ и лишь северные надбавки (призванные удерживать кадры в суровом северном климате) позволяли детскому саду формально выполнять закон. Впечатляет? Даже КС впечатлило — там такую практику запретили.
Впрочем, впечатляющие вакансии можно найти до сих пор. В апреле в Салехарде искали младшего воспитателя в муниципальный детский сад на 17618 рублей в месяц (правда, утверждается, что это 0,25 ставки). Если вы логопед, то в Кондопоге вас ждут в школе на зарплату в 44704 рубля. В Ленске на аналогичной позиции обещают от 37 800.
Помню, одно время были популярны посты с фотографиями поселка Никель и соседнего Киркенеса. Мол, как же так — несколько километров расстояния, но какая разница в уровне жизни. В этом то и дело, задача арктических регионов обеспечивать прирастание могуществом. Собственно те, кто этому способствуют и получают фантастические деньги, которые можно потратить на квартиру в Петербурге или Краснодарском крае. А остальные… Что поделаешь...
Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном…
Каждый журналист, который когда-либо писал об Арктике, слышал эту фразу Ломоносова. Вернее так, каждый, кто писал о развитии Арктики из Петербурга, обязательно слышал эти слова. Их цитируют на конференциях, при закладке ледоколов, запуске туристических маршрутов. Вопрос в том, что в это время происходит с самой Арктикой.
Несколько недель назад ребята из проекта ПОРА предложили мне сделать маленькое дата-исследование. И я не был бы собой, если бы не посвятил его неравенству.
Думаю, никто не удивится, что оно в России растет. Хотя, если задуматься, это впечатляет. Спустя четверть века борьбы с этим явлением пропасть между богатыми и бедными стала еще шире. В 2000 году 10% самых богатых россиян зарабатывали в 13,9 раза больше, чем 10% самых бедных. В 2024-м (более свежие данные пока недоступны) разрыв увеличился до 15,5 раза.
В Арктике рост неравенства впечатляет куда больше. Так, на Чукотке в 2000 году самые богатые зарабатывали в 10,9 раза больше, чем самые бедные. В 2024-м было уже 20,7 раза. В ЯНАО рост с 18,1 раза до 23,5 раза. В НАО — с 15,5 до 19,9 раза.
В 2024-м из 10 регионов-"лидеров" по уровню неравенства четыре представляли Арктическую зону страны. По "чистому совпадению" — это как раз субъекты с самыми высокими средними зарплатами (на Чукотке она в январе 2026 году превысила 230 тысяч рублей — первый показатель в стране). Собственно, эти зарплаты отчасти и порождают тот самый уровень неравенства.
Отчасти, потому что у неравенства всегда две стороны. С одной — высокие доходы нефтяников и металлургов, с другой — низкие у кого-то еще. И мы в целом знаем у кого. Я хорошо помню, как в 2017-м году освещал заседание Конституционного суда по вопросу о том, может ли работодатель "добивать" зарплату до МРОТа с помощью северных надбавок. Одной из заявительниц была помощница воспитательницы детского сада из Карелии Валентина Григорьева.
Еще раз, человек получал зарплату меньше МРОТ и лишь северные надбавки (призванные удерживать кадры в суровом северном климате) позволяли детскому саду формально выполнять закон. Впечатляет? Даже КС впечатлило — там такую практику запретили.
Впрочем, впечатляющие вакансии можно найти до сих пор. В апреле в Салехарде искали младшего воспитателя в муниципальный детский сад на 17618 рублей в месяц (правда, утверждается, что это 0,25 ставки). Если вы логопед, то в Кондопоге вас ждут в школе на зарплату в 44704 рубля. В Ленске на аналогичной позиции обещают от 37 800.
Помню, одно время были популярны посты с фотографиями поселка Никель и соседнего Киркенеса. Мол, как же так — несколько километров расстояния, но какая разница в уровне жизни. В этом то и дело, задача арктических регионов обеспечивать прирастание могуществом. Собственно те, кто этому способствуют и получают фантастические деньги, которые можно потратить на квартиру в Петербурге или Краснодарском крае. А остальные… Что поделаешь...
👍5👏5❤2
#журналистское #левое
Есть кадры… если вы хоть немного знакомы с фотографией, то знаете, о каких я говорю, — снимки, которые настолько вас завораживают, что вы забываете, что находитесь в комнате. Не потому, что они технически совершенны, не потому, что свет творит чудеса, а потому, что какой-то человек решил оказаться в определённом месте в определённый момент, а затем осмелился остаться достаточно долго, чтобы увидеть что-то особенное.
Всегда приятно читать что-то неожиданно созвучное твоим умонастроениям. Это, конечно, немного опасно, ведь велик риск оказаться в эхо-камере, где все говорят одно и то же.
Тем приятнее найти тексты, созвучные твоему пониманию, где-то в обычном интернете, далеком от алгоритмов.
Сегодня я экстренно готовился к паре по визуальной составляющей журналистики. Мне надо было найти осмысления происходящего в фоторепортаже.
И тут я наткнулся на свежее эссе молодого нью-йоркского фотографа Джареда Томаса Тейпи о том, почему мы сравнительно редко видим выдающиеся кадры. Почему иллюстрации в медиа всё чаще являются, скорее, перебивками между текстом, а не дополнительной сущностью, которая обогащает материал.
Иногда можно услышать, что профессионализм убит демократизацией. Мол, нет места профессиональным фотографам в мире, где есть смартфоны, а стало быть камеры у каждого первого.
И тут молодой коллега 2000-го года рождения пишет:
Очень поэтичные слова, с которыми, однако, сложно спорить.
Есть кадры… если вы хоть немного знакомы с фотографией, то знаете, о каких я говорю, — снимки, которые настолько вас завораживают, что вы забываете, что находитесь в комнате. Не потому, что они технически совершенны, не потому, что свет творит чудеса, а потому, что какой-то человек решил оказаться в определённом месте в определённый момент, а затем осмелился остаться достаточно долго, чтобы увидеть что-то особенное.
Всегда приятно читать что-то неожиданно созвучное твоим умонастроениям. Это, конечно, немного опасно, ведь велик риск оказаться в эхо-камере, где все говорят одно и то же.
Тем приятнее найти тексты, созвучные твоему пониманию, где-то в обычном интернете, далеком от алгоритмов.
Сегодня я экстренно готовился к паре по визуальной составляющей журналистики. Мне надо было найти осмысления происходящего в фоторепортаже.
И тут я наткнулся на свежее эссе молодого нью-йоркского фотографа Джареда Томаса Тейпи о том, почему мы сравнительно редко видим выдающиеся кадры. Почему иллюстрации в медиа всё чаще являются, скорее, перебивками между текстом, а не дополнительной сущностью, которая обогащает материал.
Иногда можно услышать, что профессионализм убит демократизацией. Мол, нет места профессиональным фотографам в мире, где есть смартфоны, а стало быть камеры у каждого первого.
И тут молодой коллега 2000-го года рождения пишет:
Умерла бизнес-модель, которая позволяла редактору позвонить фотографу и сказать: «Возьми шесть недель, поезжай в Аппалачи, во Вьетнам, в дельту Миссисипи, вернись, когда у тебя будет что сказать». Этот звонок стал слишком дорогим. Потом он стал немыслимым. А потом те, кто мог бы это сделать, забыли, что это вообще когда-либо было возможно...
Очень поэтичные слова, с которыми, однако, сложно спорить.
🔥12👍7
#журналистское
Шумели волны, кричали чайки, и в буйном крике пернатой стаи печать открылась непостоянства. И вновь увидел премудрым оком блаженный пúнгвин, что нет ни чаек, ни скал, ни моря, ни бед, ни горя — а лишь ниббана, лишь берег дальний
Особенность работы в сравнительно небольшой редакции — оставаться очень узким специалистом тут сложно. Сегодня ты анализируешь ключевую ставку Центробанка, завтра задержание Павла Дурова, послезавтра разбираешься в нобелевской физике. А бывает, что ко всему этому становишься литературным критиком. Впрочем, последнее случается редко.
В моем случае такое случается раз в год, поскольку я неожиданно для себя стал автором очень специфичным. В нашей редакции я специализируюсь на романах Пелевина. Можно сказать, я что-то типа коалы в мире литературной критики. Как-то раз, в августе 2021-го меня попросили (хотя к тому времени я читал лишь две книги автора), я честно сделал... и теперь просят каждый год.
В редакции даже сложилась своеобразная традиция, можно сказать ритуал. Редакция культуры просит меня написать рецензию, спрашивает что я за это хочу... каждый год поднимаю ставки. Начиналось все с бургера и молочного коктейля, теперь дошло до двух пломбирных стаутов и шавермы с грибами. Но редакция все еще согласна.
Этот текст я закончил писать буквально как журналист из фильмов или книг — глубокой ночью, в окружении банок с энергетиками и кружек из-под чая... все, чтобы успеть к дедлайну (рецензию надо было опубликовать в полдень, а до этого прочитать книжку на 479 страниц). В общем... если вам почему-то интересно, читайте. Если же нет, то, наверное, вам хватит лишь завершения:
Такие дела
Шумели волны, кричали чайки, и в буйном крике пернатой стаи печать открылась непостоянства. И вновь увидел премудрым оком блаженный пúнгвин, что нет ни чаек, ни скал, ни моря, ни бед, ни горя — а лишь ниббана, лишь берег дальний
Особенность работы в сравнительно небольшой редакции — оставаться очень узким специалистом тут сложно. Сегодня ты анализируешь ключевую ставку Центробанка, завтра задержание Павла Дурова, послезавтра разбираешься в нобелевской физике. А бывает, что ко всему этому становишься литературным критиком. Впрочем, последнее случается редко.
В моем случае такое случается раз в год, поскольку я неожиданно для себя стал автором очень специфичным. В нашей редакции я специализируюсь на романах Пелевина. Можно сказать, я что-то типа коалы в мире литературной критики. Как-то раз, в августе 2021-го меня попросили (хотя к тому времени я читал лишь две книги автора), я честно сделал... и теперь просят каждый год.
В редакции даже сложилась своеобразная традиция, можно сказать ритуал. Редакция культуры просит меня написать рецензию, спрашивает что я за это хочу... каждый год поднимаю ставки. Начиналось все с бургера и молочного коктейля, теперь дошло до двух пломбирных стаутов и шавермы с грибами. Но редакция все еще согласна.
Этот текст я закончил писать буквально как журналист из фильмов или книг — глубокой ночью, в окружении банок с энергетиками и кружек из-под чая... все, чтобы успеть к дедлайну (рецензию надо было опубликовать в полдень, а до этого прочитать книжку на 479 страниц). В общем... если вам почему-то интересно, читайте. Если же нет, то, наверное, вам хватит лишь завершения:
В некотором роде Пелевин все больше напоминает авторов японской манги и аниме, о которых он говорил в интервью и писал в книгах. Суть их произведений нередко сводится к тому, чтобы радовать поклонников тем, как знакомые герои оказываются в понятных им ситуациях и справляются с ними привычным образом. Нечто подобное предлагает и Пелевин своим верным фанатам. И, судя по всему, те не останутся в обиде.
Такие дела
🔥4🥰4👍3😁1
#журналистское
Ко всему-то подлец-человек привыкает
Мы так устроены, что не можем удивляться одному и тому же бесконечно. Это заложено в человеческой природе. Плюс в том, что это двигает нас вперёд. Минус - в том, что мы не можем давать живой отклик на то, что повторяется слишком часто.
Сообщения о "прилетах" стали новостной рутиной, многие пролистывают их, чтобы "лишний раз не бередить душу". Это, к слову, абсолютно нормально, иначе мы не смогли бы жить в этом мире.
Вопрос в том, что иногда, бередить всё же стоит, чтобы напомнить себе о том, что же стало для нас стало рутиной.
Вчера вышел очень важный в этом смысле текст из Сызрани, где БПЛА разворотил многоэтажку. Его выпустила Наталья Артякова из 63.ru.
Он напоминает, что за фразой ТАСС "тела двух погибших обнаружены на месте частично обрушившегося дома в Сызрани" кроются конкретные люди с именами и фамилиями:
Постоянно читать такие истории, повторюсь, невозможно, но иногда посмотреть им в лицо, мне кажется, необходимо.
Конечно, кто-то из читаталей может сказать, что в тексте не хватает контекста. Мол, не только в Сызрани с многоэтажками такое случается. И случалось.
Однако мне кажется, что с ним все нормально. Этот текст не о больших материях, затмевающих маленьких людей. А о большой трагедии, закрывающей всякие материи.
Ко всему-то подлец-человек привыкает
Мы так устроены, что не можем удивляться одному и тому же бесконечно. Это заложено в человеческой природе. Плюс в том, что это двигает нас вперёд. Минус - в том, что мы не можем давать живой отклик на то, что повторяется слишком часто.
Сообщения о "прилетах" стали новостной рутиной, многие пролистывают их, чтобы "лишний раз не бередить душу". Это, к слову, абсолютно нормально, иначе мы не смогли бы жить в этом мире.
Вопрос в том, что иногда, бередить всё же стоит, чтобы напомнить себе о том, что же стало для нас стало рутиной.
Вчера вышел очень важный в этом смысле текст из Сызрани, где БПЛА разворотил многоэтажку. Его выпустила Наталья Артякова из 63.ru.
Он напоминает, что за фразой ТАСС "тела двух погибших обнаружены на месте частично обрушившегося дома в Сызрани" кроются конкретные люди с именами и фамилиями:
— Там наша подружка, — выдавила из себя одна с опухшим от слез лицом. — Она к бабушке приехала. Вчера должна была уехать, но мама разрешила остаться еще на день. Понимаете? Еще на один день!
Девочки снова зарыдали втроем, обнявшись. Я не стала больше спрашивать. Потому что вопросы тут бессмысленны. Остальные жильцы ходят мимо и отводят глаза. Они тоже знают эту историю.
Постоянно читать такие истории, повторюсь, невозможно, но иногда посмотреть им в лицо, мне кажется, необходимо.
Конечно, кто-то из читаталей может сказать, что в тексте не хватает контекста. Мол, не только в Сызрани с многоэтажками такое случается. И случалось.
Однако мне кажется, что с ним все нормально. Этот текст не о больших материях, затмевающих маленьких людей. А о большой трагедии, закрывающей всякие материи.
Telegram
Наталья Артякова || Самара
Я много лет работаю криминальным журналистом и меня уже сложно удивить или напугать. Но сегодня в Сызрани я стояла и не могла сделать вдох. Потому что прямо передо мной женщина смотрела на груду кирпича и бетона. Она была на даче. Вся ее жизнь теперь похоронена…
💔9❤5🕊5
#журналистское #friday_post
Воскресенье, 3 сентября 1939 года. Одна из самых известных тюрем Рима Регина Коэли (Casa circondariale di Roma Regina Coeli). Эти стены повидали многое и многих. Вообще комплекс начали строить в 1642-м как монастырь. Спустя два с половиной века в здании устроили тюрьму.
При Муссолини здесь стали собирать противников режима. И вот, через три дня после начала Второй Мировой в мрачные стены Регина Коэли доставили очередного из них. В отличие от многих узников тюрьмы, задержанный не был коммунистом, напротив, он был, как тогда говорили, добрым католиком с дипломом юриста.
Его звали Гвидо Гонелла, и он очень давно раздражал тогдашние итальянские власти. на протяжении 1930-х он писал для издание L'illustrazione vaticana и вел колонку в L'Osservatore Romano. В своих текстах он, в частности, обозревал публикации зарубежной прессы — роскошь, которую большинство итальянских газет позволить себе не могло по цензурным соображениям.
В общем-то режим Муссолини был бы рад заткнуть и L'Osservatore Romano, но издавалась она формально не в Италии, а в Ватикане, хоть и на итальянском языке, и ссориться с Папой было как-то не с руки.
Однако в начале сентября нервы у итальянского руководства, видимо, не выдержали. Впрочем, очень скоро властям пришлось остыть. Пий XII вмешался в ситуацию и потребовал освободить Гонеллу, что и было выполнено через несколько дней. Более того, Гвидо даже позволили печататься в L'Osservatore Romano. Правда вчерашнему арестанту запретили работу в университетах (до ареста он преподавал философию права).
Конец у истории даже более счастливый — сразу после войны Гонелла получил пост министра народного образования, а потом министра юстиции. Также избирался депутатом, был сенатором и 16 лет возглавлял местный союз журналистов (в Италии он гордо именуется Орденом журналистов).
Ну а что случилось с Муссолини в 1945-м на окраине местечка Меццегра мы все помним.
Воскресенье, 3 сентября 1939 года. Одна из самых известных тюрем Рима Регина Коэли (Casa circondariale di Roma Regina Coeli). Эти стены повидали многое и многих. Вообще комплекс начали строить в 1642-м как монастырь. Спустя два с половиной века в здании устроили тюрьму.
При Муссолини здесь стали собирать противников режима. И вот, через три дня после начала Второй Мировой в мрачные стены Регина Коэли доставили очередного из них. В отличие от многих узников тюрьмы, задержанный не был коммунистом, напротив, он был, как тогда говорили, добрым католиком с дипломом юриста.
Его звали Гвидо Гонелла, и он очень давно раздражал тогдашние итальянские власти. на протяжении 1930-х он писал для издание L'illustrazione vaticana и вел колонку в L'Osservatore Romano. В своих текстах он, в частности, обозревал публикации зарубежной прессы — роскошь, которую большинство итальянских газет позволить себе не могло по цензурным соображениям.
В общем-то режим Муссолини был бы рад заткнуть и L'Osservatore Romano, но издавалась она формально не в Италии, а в Ватикане, хоть и на итальянском языке, и ссориться с Папой было как-то не с руки.
Однако в начале сентября нервы у итальянского руководства, видимо, не выдержали. Впрочем, очень скоро властям пришлось остыть. Пий XII вмешался в ситуацию и потребовал освободить Гонеллу, что и было выполнено через несколько дней. Более того, Гвидо даже позволили печататься в L'Osservatore Romano. Правда вчерашнему арестанту запретили работу в университетах (до ареста он преподавал философию права).
Конец у истории даже более счастливый — сразу после войны Гонелла получил пост министра народного образования, а потом министра юстиции. Также избирался депутатом, был сенатором и 16 лет возглавлял местный союз журналистов (в Италии он гордо именуется Орденом журналистов).
Ну а что случилось с Муссолини в 1945-м на окраине местечка Меццегра мы все помним.
www.osservatoreromano.va
L'Osservatore Romano
❤3🔥3
#журналистское #дневниковое #историческое
У писателей детективов есть излюбленный троп, или, называя вещи своими именами, штамп. Профессиональный детектив или любитель всевозможных загадок выезжает на отдых, и… натыкается еще на одну криминальную головоломку.
Прием избитый, позволяющий переменить декорации и хорошо работает на создание отпускной атмосферы. Едет читатель на курорт и любимый герой как бы вместе с ним. Благодать.
Но иногда это правда так работает. Приезжаю я сегодня в Москву (прости господи мои прегрешения) на игровой фестиваль "Гамедни", чтобы отдохнуть от трудовых будней. И… нет, не раскапываю себе работы, хотя бы здесь пронесло. Но неожиданно сталкиваюсь с историей отечественной журналистики.
Иду я, стало быть, в ретро-уголок, где можно поиграть в то, что было новыми играми в моем глубоком детстве. Сажусь за неизвестную мне в те годы Hexen II. Пытаюсь разобраться, что там к чему (в таких играх я никогда особо не добивался успехов). И тут слышу за спиной:
Говорит кудрявый мужчина лет 40 с бородой и фотоаппаратом, снабженным огромным объективом. Разговорились — старые компьютеры в этом уголке — его. Он привозит их на разные игровые фестивали. Работает в одном из московских музеев.
Слово за слово… и выясняется, что передо мной родной внук Якова Николаевича Халипа — классика советского фоторепортажа, ученика Александра Родченко. Халип участвовал в эвакуации первой дрейфующей станции "Северный Полюс", снимал для Совинформбюро, работал вместе с Константином Симоновым.
После войны сотрудничал с "Правдой", "Сменой", "Огоньком" и "Известиями". Кстати, внук показал часть его фотографий — они сохранены на одной из ретро-машин, с которых обычно запускаются пиксельные игры. Вот первый в Москве светофор, вот учения Балтийского флота в 1930-х, вот делегация на верблюдах встречают советскую "Тушку" в одном из ближневосточных аэропортов.
Такие вот совпадения… А фото посмотрите в сети — они правда очень классные.
У писателей детективов есть излюбленный троп, или, называя вещи своими именами, штамп. Профессиональный детектив или любитель всевозможных загадок выезжает на отдых, и… натыкается еще на одну криминальную головоломку.
Прием избитый, позволяющий переменить декорации и хорошо работает на создание отпускной атмосферы. Едет читатель на курорт и любимый герой как бы вместе с ним. Благодать.
Но иногда это правда так работает. Приезжаю я сегодня в Москву (прости господи мои прегрешения) на игровой фестиваль "Гамедни", чтобы отдохнуть от трудовых будней. И… нет, не раскапываю себе работы, хотя бы здесь пронесло. Но неожиданно сталкиваюсь с историей отечественной журналистики.
Иду я, стало быть, в ретро-уголок, где можно поиграть в то, что было новыми играми в моем глубоком детстве. Сажусь за неизвестную мне в те годы Hexen II. Пытаюсь разобраться, что там к чему (в таких играх я никогда особо не добивался успехов). И тут слышу за спиной:
— Здесь нужно нажать на кнопку, вот она за колонной
Говорит кудрявый мужчина лет 40 с бородой и фотоаппаратом, снабженным огромным объективом. Разговорились — старые компьютеры в этом уголке — его. Он привозит их на разные игровые фестивали. Работает в одном из московских музеев.
Слово за слово… и выясняется, что передо мной родной внук Якова Николаевича Халипа — классика советского фоторепортажа, ученика Александра Родченко. Халип участвовал в эвакуации первой дрейфующей станции "Северный Полюс", снимал для Совинформбюро, работал вместе с Константином Симоновым.
После войны сотрудничал с "Правдой", "Сменой", "Огоньком" и "Известиями". Кстати, внук показал часть его фотографий — они сохранены на одной из ретро-машин, с которых обычно запускаются пиксельные игры. Вот первый в Москве светофор, вот учения Балтийского флота в 1930-х, вот делегация на верблюдах встречают советскую "Тушку" в одном из ближневосточных аэропортов.
Такие вот совпадения… А фото посмотрите в сети — они правда очень классные.
🔥15👍2
Уголок для ворчания
#журналистское Руководитель большой компании выходит в обед, прогуляться по парку в жаркий день. Долгие и тяжелые переговоры его совсем измотали, хочется хотя бы на секунду отдохнуть от звона телефона и разговоров вокруг... По дороге он покупает бутылку…
#журналистское #дневниковое
Иногда сделать всё, что ты можешь (и даже чуть больше) недостаточно. Грустная штука, с которой рано или поздно сталкивается любой журналист (и любой человек).
Не потому что кто-то виноват, не потому что есть злой умысел... так получается.
Простой (и в сущности не такой уж трагичный) пример. В начале апреля я присутствовал на запуске тактового движения до Гатчины (я писал об этом в канале). Я решил познакомиться с руководством пригородной пассажирской компании, предложить на будущее интервью, а он ответил, мол, зачем же на будущее. Садитесь в машину сейчас в офисе и поговорим.
Так на глазах у сверхпрофессиональной "Фонтанки", официального "Петербургского Дневника", кажется, кого-то из агентств, профильных медиа, я получил эксклюзив.
Интервью вышло, в нём, в частности, рассказывалось о новом составе до Ивангорода, об экспрессе до Выборга, об оплате по Bluetooth без интернета (что, увы, в последнее время стало довольно важно).
Мы сделали текст, вынули и отдельно сделали из наиболее ярких фактов новости. Распределили их по соцсетям, я написал об этом в своём канале, который читают коллеги.
И... Ничего. Зато на днях структуры РЖД выпустили релиз об экспрессе до Выборга коллеги написали. "Фонтанка", "ДП", "Mr-7", официозный "Вечерний Санкт-Петербург" узнали о скоростном поезде вчера из сообщения пресс-службы.
И здесь нет смысла обижаться на коллег (обижаться вообще довольно мало смысла). Остается выдохнуть и как пел Ник Кейв keep on pushing, push the sky away. В надежде, что когда-то, того что ты делаешь, окажется достаточно.
Иногда сделать всё, что ты можешь (и даже чуть больше) недостаточно. Грустная штука, с которой рано или поздно сталкивается любой журналист (и любой человек).
Не потому что кто-то виноват, не потому что есть злой умысел... так получается.
Простой (и в сущности не такой уж трагичный) пример. В начале апреля я присутствовал на запуске тактового движения до Гатчины (я писал об этом в канале). Я решил познакомиться с руководством пригородной пассажирской компании, предложить на будущее интервью, а он ответил, мол, зачем же на будущее. Садитесь в машину сейчас в офисе и поговорим.
Так на глазах у сверхпрофессиональной "Фонтанки", официального "Петербургского Дневника", кажется, кого-то из агентств, профильных медиа, я получил эксклюзив.
Интервью вышло, в нём, в частности, рассказывалось о новом составе до Ивангорода, об экспрессе до Выборга, об оплате по Bluetooth без интернета (что, увы, в последнее время стало довольно важно).
Мы сделали текст, вынули и отдельно сделали из наиболее ярких фактов новости. Распределили их по соцсетям, я написал об этом в своём канале, который читают коллеги.
И... Ничего. Зато на днях структуры РЖД выпустили релиз об экспрессе до Выборга коллеги написали. "Фонтанка", "ДП", "Mr-7", официозный "Вечерний Санкт-Петербург" узнали о скоростном поезде вчера из сообщения пресс-службы.
И здесь нет смысла обижаться на коллег (обижаться вообще довольно мало смысла). Остается выдохнуть и как пел Ник Кейв keep on pushing, push the sky away. В надежде, что когда-то, того что ты делаешь, окажется достаточно.
Собака.ru
Новый поезд в этом году начнет ходить до Ивангорода
Это случится уже в ближайшие пару месяцев.
💔11👍5❤1
#журналистское #дневниковое
Как приятно после долгого рабочего дня, начавшегося около 9 часов утра, наконец придти домой, выдохнуть, положить энергетик в морозилку... И, наконец, впервые за целый день спокойно сесть и поработать.
Как приятно после долгого рабочего дня, начавшегося около 9 часов утра, наконец придти домой, выдохнуть, положить энергетик в морозилку... И, наконец, впервые за целый день спокойно сесть и поработать.
😁13😭4💔3
Какой у вас был самый долгий рабочий день?
Anonymous Poll
25%
Я журналист - мой рабочий день не заканчивается!
8%
Я не журналист, но тоже работаю днём и ночью
21%
Я журналист - наверное, часов 14-16
19%
Я не журналист 14-16 всё равно набирается
11%
Я журналист, 9-13, было такое
23%
Я не журналист, 9-13 было
0%
Я журналист, но всегда выключаю компьютер после 7-8 часов работы
0%
Я не журналист - работают от звонка до звонка 7-8 часов
6%
Я не работаю, работаю меньше 7 часов и то нечасто
#журналистское
Им нравится узнавать, что, скажем, собака покусала человека, потому что собаки именно так и поступают. Но о том, что человек покусал собаку, людям не хочется знать, потому что так в этом мире случаться не должно. Короче говоря, людям кажется, что им нужны новости, но на самом деле они жаждут страстей…
Эти слова можно найти в одной из лучших книг о журналистике. Это не учебник, не сборник статей или эссе. Написал эти строки не легендарный редактор или известный расследователь. Просто корреспондент региональных изданий, о которых никто толком не слышал: Bucks Free Press, Western Daily Press, Bath Chronicle.
А еще это легендарный английский писатель, сэр Терри Пратчетт. До того как стать одним из самых издаваемых авторов Великобритании, рыцарем и лауреатом многочисленных премий Пратчетт 15 лет отпахал в региональной британской прессе.
Свой опыт он обобщил в "Правде". За незатейливым пародийно-фэнтезийным сюжетом в тексте кроется размышление о том, зачем люди пишут новости, почему их читают:
Я уже как-то писал, что творчество Пратчетта меня крайне успокаивает, потому что в нем отлично видно: все то, что нас вдохновляет, огорчает и разочаровывает в окружающих — не какая-то уникальная ситуация. Люди так ведут себя не потому что они принципиально плохи, или принципиально хороши, а потому что они принципиально люди. И это актуально для любой страны и политического процесса:
В общем, если вы вдруг начинаете задумываться о том, а зачем мы вообще работаем? Стоит ли оно того? Всем очень советую почитать. А тех, кто очень переживает из-за реакции сограждан на происходящее вокруг — советую еще и "Патриота" бахнуть. Двенадцать лет назад только на нем моя крышечка и удержалась более или менее в положенном ей месте.
Ну а еще — важнейшему для меня писателю (и автору любимейшего моего литературного образа) сегодня исполнилось бы 78 лет.
Им нравится узнавать, что, скажем, собака покусала человека, потому что собаки именно так и поступают. Но о том, что человек покусал собаку, людям не хочется знать, потому что так в этом мире случаться не должно. Короче говоря, людям кажется, что им нужны новости, но на самом деле они жаждут страстей…
Эти слова можно найти в одной из лучших книг о журналистике. Это не учебник, не сборник статей или эссе. Написал эти строки не легендарный редактор или известный расследователь. Просто корреспондент региональных изданий, о которых никто толком не слышал: Bucks Free Press, Western Daily Press, Bath Chronicle.
А еще это легендарный английский писатель, сэр Терри Пратчетт. До того как стать одним из самых издаваемых авторов Великобритании, рыцарем и лауреатом многочисленных премий Пратчетт 15 лет отпахал в региональной британской прессе.
Свой опыт он обобщил в "Правде". За незатейливым пародийно-фэнтезийным сюжетом в тексте кроется размышление о том, зачем люди пишут новости, почему их читают:
Он хотел… ну и что он хотел? Проинформировать людей? Да. Вызвать у них беспокойство? По крайней мере, у некоторых. Чего он не ожидал, так это того, что его слова окажутся несущественными. Новостной листок выходит, и… ничего. Всем просто плевать…
Я уже как-то писал, что творчество Пратчетта меня крайне успокаивает, потому что в нем отлично видно: все то, что нас вдохновляет, огорчает и разочаровывает в окружающих — не какая-то уникальная ситуация. Люди так ведут себя не потому что они принципиально плохи, или принципиально хороши, а потому что они принципиально люди. И это актуально для любой страны и политического процесса:
Он уже начинал понимать, что его читатели могут весьма снисходительно относиться к вине политиков, но готовы с пеной у рта спорить о том, какая на самом деле была погода
В общем, если вы вдруг начинаете задумываться о том, а зачем мы вообще работаем? Стоит ли оно того? Всем очень советую почитать. А тех, кто очень переживает из-за реакции сограждан на происходящее вокруг — советую еще и "Патриота" бахнуть. Двенадцать лет назад только на нем моя крышечка и удержалась более или менее в положенном ей месте.
Ну а еще — важнейшему для меня писателю (и автору любимейшего моего литературного образа) сегодня исполнилось бы 78 лет.
❤10🔥8👍1
#журналистское
Думаю, многие видели вчера новость о задержании журналистки Анастасии Трояновой в Туапсе. Корреспондентка провела пять, безусловно, крайне увлекательных часов, беседуя с полицией. После этого ее отпустили.
Стоит признать, что на фоне последних месяцев событие вполне рядовое. Чего стоит только 12 марта когда силовики проявили интерес сразу к троим журналистам в разных регионах: от Москвы до Владивостока.
Более того, здесь еще фигурирует «Кедр.медиа»*, да и тема связана с беспилотниками.
Однако у меня, признаться, слегка разыгралась апофения (сиречь, склонность видеть взаимосвязи там, где их, может быть, и нет). В последнее время мне кажется, что тема экологии все больше становится, простите за каламбур, токсичной. Казалось бы, куда уж дальше, если приглядеться к списку нежелательных организаций.
Тем не менее, в какой-то момент внимание к «зеленой» повестке, кажется, немного уходило. А теперь снова возвращается.
Помню несколько недель назад писал я тут на совершенно безобидную экологическую тему. Причем тему глобальную, не завязанную на конкретное место, инвестиционный проект, большую инфраструктурную стройку. Просто текст о глобальных процессах, происходящих с климатом.
Хочу взять комментарий у одной питерской институции, жду некоторое время, а потом мне говорят — комментарий будет заметно позднее, так как его согласуют на федеральном уровне… Такие дела.
* признано иностранным агентом и внесено в соответствующий реестр Минюста РФ.
Думаю, многие видели вчера новость о задержании журналистки Анастасии Трояновой в Туапсе. Корреспондентка провела пять, безусловно, крайне увлекательных часов, беседуя с полицией. После этого ее отпустили.
Стоит признать, что на фоне последних месяцев событие вполне рядовое. Чего стоит только 12 марта когда силовики проявили интерес сразу к троим журналистам в разных регионах: от Москвы до Владивостока.
Более того, здесь еще фигурирует «Кедр.медиа»*, да и тема связана с беспилотниками.
Однако у меня, признаться, слегка разыгралась апофения (сиречь, склонность видеть взаимосвязи там, где их, может быть, и нет). В последнее время мне кажется, что тема экологии все больше становится, простите за каламбур, токсичной. Казалось бы, куда уж дальше, если приглядеться к списку нежелательных организаций.
Тем не менее, в какой-то момент внимание к «зеленой» повестке, кажется, немного уходило. А теперь снова возвращается.
Помню несколько недель назад писал я тут на совершенно безобидную экологическую тему. Причем тему глобальную, не завязанную на конкретное место, инвестиционный проект, большую инфраструктурную стройку. Просто текст о глобальных процессах, происходящих с климатом.
Хочу взять комментарий у одной питерской институции, жду некоторое время, а потом мне говорят — комментарий будет заметно позднее, так как его согласуют на федеральном уровне… Такие дела.
* признано иностранным агентом и внесено в соответствующий реестр Минюста РФ.
😢7❤1🔥1
#нежурналистское
Вы знаете, Ватсон, когда артистичность в крови, она... она порой принимает самые причудливые формы…
Мне нередко приходится сознаваться, что я не учился на журфаке (многие почему-то думают, что журналистов преимущественно выпускает этот факультет). Закончил я исторический, а потом соцфак. И там, и там я очень многому научился. Работать с источниками — да! Анализировать большие данные — безусловно! Критически подходить к материалу — конечно! Но вряд ли я научился там хорошо не писать.
Более того, одна из легенд исторического факультета Георгий Львович Курбатов (его я уже не застал) любил повторять, что от хорошей исторической книжки должно сводить зубы. Таковы традиции.
Однако было бы несправедливо говорить, что я вообще вообще нигде не учился играться словами. Можно сказать, что я рос вокруг текстов, хотя и неосознанно. К моменту моего прихода в первую редакцию в меня уже было вложено много внимания и сил. И чувства языка… того самого чувства, которое подсказывает, когда лучше поставить глагол, а когда – отглагольное прилагательное.
Если бы я не прошел эту школу, думаю, мои тексты были бы намного хуже. В том числе те, что вы читаете в этом канале. Я пишу "школу", но заслуга среднего общеобразовательного учреждения номе такой-то здесь гомеопатическая. Чего стоит одна двойка за сочинение по литературе, в котором я доказывал, что Андрей Болконский — это своего рода литературный полигон, на котором Толстой опробовал основные элементы мировоззрения представителей эпохи романтизма, чтобы показать их жизнеспособность.
В общем, большую часть того, что я знаю о языке (не в биологическом смысле) я знаю от своей мамы. Блестящего корректора и, я уверен, очень хорошего литературного редактора (хотя она тут все время со мной спорит). А еще автора очень уютного канала о русском языке и всякой всячине.
Поздравляю, отправляюсь есть торт, а завтра снова здесь будут рассуждения о журналистике, данных и нашей нелегкой доле.
Вы знаете, Ватсон, когда артистичность в крови, она... она порой принимает самые причудливые формы…
Мне нередко приходится сознаваться, что я не учился на журфаке (многие почему-то думают, что журналистов преимущественно выпускает этот факультет). Закончил я исторический, а потом соцфак. И там, и там я очень многому научился. Работать с источниками — да! Анализировать большие данные — безусловно! Критически подходить к материалу — конечно! Но вряд ли я научился там хорошо не писать.
Более того, одна из легенд исторического факультета Георгий Львович Курбатов (его я уже не застал) любил повторять, что от хорошей исторической книжки должно сводить зубы. Таковы традиции.
Однако было бы несправедливо говорить, что я вообще вообще нигде не учился играться словами. Можно сказать, что я рос вокруг текстов, хотя и неосознанно. К моменту моего прихода в первую редакцию в меня уже было вложено много внимания и сил. И чувства языка… того самого чувства, которое подсказывает, когда лучше поставить глагол, а когда – отглагольное прилагательное.
Если бы я не прошел эту школу, думаю, мои тексты были бы намного хуже. В том числе те, что вы читаете в этом канале. Я пишу "школу", но заслуга среднего общеобразовательного учреждения номе такой-то здесь гомеопатическая. Чего стоит одна двойка за сочинение по литературе, в котором я доказывал, что Андрей Болконский — это своего рода литературный полигон, на котором Толстой опробовал основные элементы мировоззрения представителей эпохи романтизма, чтобы показать их жизнеспособность.
В общем, большую часть того, что я знаю о языке (не в биологическом смысле) я знаю от своей мамы. Блестящего корректора и, я уверен, очень хорошего литературного редактора (хотя она тут все время со мной спорит). А еще автора очень уютного канала о русском языке и всякой всячине.
Поздравляю, отправляюсь есть торт, а завтра снова здесь будут рассуждения о журналистике, данных и нашей нелегкой доле.
Telegram
Башня из слоновой кости на курьих ножках
#шпаргалка
СРЯДУ и КРЯДУ
В книжке вчера попалось "несколько дней сряду". Захотелось заменить на кряду.
Посмотрела в Академосе:
сряду, нареч.;
кряду, нареч. (два дня кряду, сниж.)
Заглянула на Грамоту. Ссылка на Большой толковый словарь русского…
СРЯДУ и КРЯДУ
В книжке вчера попалось "несколько дней сряду". Захотелось заменить на кряду.
Посмотрела в Академосе:
сряду, нареч.;
кряду, нареч. (два дня кряду, сниж.)
Заглянула на Грамоту. Ссылка на Большой толковый словарь русского…
❤13❤🔥5👍1
#журналистское
Знаете, чем дальше, тем меньше я верю в талант. В талант как объяснительную категорию. В этом контексте слово немного напоминает понятие менталитет — типа мы все объяснили, но на самом деле ничего не объяснили.
Нет, конечно, есть люди, которые лучше разбираются в математике, а кому-то хорошо дается пение, глупо спорить. Но между быстрым бегом и Усейном Болтом довольно большая дистанция, простите за каламбур.
Я верю в упорный труд и искренний интерес к тому, что ты делаешь. Как говорилось в гениальном аниме Волейбол:
Я верю в удачу. Опять же, не как в счастливую звезду, а как некоторую социально измеряемую категорию (в том смысле, что математические шансы удачи прямо зависят от вполне понятных факторов: гендер, раса, благосостояние, образование родителей —- что хорошо показано в книге The Meritocracy Myth).
Наконец (и это важно для настоящего поста) я верю в структуры. Опять же, как в объяснительные модели. Сами по себе они бывают крайне несимпатичны. Чем отличался Виктор Цой от многих других мальчиков с гитарой, живших в разное время и разных городах? Существованием Ленинградского рок-клуба, Ленинградского Телевидения, и много чего еще, готового подхватить начинающего автора.
То же самое относится и к Лионелю Месси, который явно вырос в звезду мирового масштаба не без помощи ”Барселоны”.
К чему я это все? Всю неделю журналистская тусовка обсуждает скандальную колонку писателя Дмитрия Быкова* о журналистке ”Афиши” Шуре Богачевой. Пересказывать здесь его текст не имеет смысла — если вам интересно, то вы в курсе. Если же нет… достаточно будет знать, что Быкову* не нравится, что кто-то описывает молодежную культуру России 2020-х, так как это типа нормализация ненормального, очеловечивание бесчеловечного и т.д. и т.п.
Однако во всей этой истории меня впечатляет совсем другое. Собственно феномен Шуры Богачевой и ”Афиши”. Последняя давно находится не в лучшей форме. Думаю, что даже самые преданные фанаты издания вряд ли будут отрицать, что оно переживает не самые яркие годы своего существования (как и мы все). И тем не менее, оно опять создало звезду. Разумеется при активном участии самой Богачевой.
Авторка ”Афиши” снова на первых полосах других СМИ, о ней пишут колонки, ее проклинают, защищают, славят и бранят. Кажется, это и есть слава. И здесь сложно не аплодировать как ей, так и, повторюсь, системе издания, его структуре, которая позволяет автору выйти на вторую космическую скорость…
*Внесен в список иностранных агентов, а также реестр террористов и экстремистов.
Знаете, чем дальше, тем меньше я верю в талант. В талант как объяснительную категорию. В этом контексте слово немного напоминает понятие менталитет — типа мы все объяснили, но на самом деле ничего не объяснили.
Нет, конечно, есть люди, которые лучше разбираются в математике, а кому-то хорошо дается пение, глупо спорить. Но между быстрым бегом и Усейном Болтом довольно большая дистанция, простите за каламбур.
Я верю в упорный труд и искренний интерес к тому, что ты делаешь. Как говорилось в гениальном аниме Волейбол:
Если я каждый день делаю что-то от 1 до 10, такие, как Ацуму, делают это от 1 до 20. Или те же 10 — но более эффективно. А иногда они думают: “А что если делать это от A до Z? Звучит ведь интереснее?”
Я верю в удачу. Опять же, не как в счастливую звезду, а как некоторую социально измеряемую категорию (в том смысле, что математические шансы удачи прямо зависят от вполне понятных факторов: гендер, раса, благосостояние, образование родителей —- что хорошо показано в книге The Meritocracy Myth).
Наконец (и это важно для настоящего поста) я верю в структуры. Опять же, как в объяснительные модели. Сами по себе они бывают крайне несимпатичны. Чем отличался Виктор Цой от многих других мальчиков с гитарой, живших в разное время и разных городах? Существованием Ленинградского рок-клуба, Ленинградского Телевидения, и много чего еще, готового подхватить начинающего автора.
То же самое относится и к Лионелю Месси, который явно вырос в звезду мирового масштаба не без помощи ”Барселоны”.
К чему я это все? Всю неделю журналистская тусовка обсуждает скандальную колонку писателя Дмитрия Быкова* о журналистке ”Афиши” Шуре Богачевой. Пересказывать здесь его текст не имеет смысла — если вам интересно, то вы в курсе. Если же нет… достаточно будет знать, что Быкову* не нравится, что кто-то описывает молодежную культуру России 2020-х, так как это типа нормализация ненормального, очеловечивание бесчеловечного и т.д. и т.п.
Однако во всей этой истории меня впечатляет совсем другое. Собственно феномен Шуры Богачевой и ”Афиши”. Последняя давно находится не в лучшей форме. Думаю, что даже самые преданные фанаты издания вряд ли будут отрицать, что оно переживает не самые яркие годы своего существования (как и мы все). И тем не менее, оно опять создало звезду. Разумеется при активном участии самой Богачевой.
Авторка ”Афиши” снова на первых полосах других СМИ, о ней пишут колонки, ее проклинают, защищают, славят и бранят. Кажется, это и есть слава. И здесь сложно не аплодировать как ей, так и, повторюсь, системе издания, его структуре, которая позволяет автору выйти на вторую космическую скорость…
*Внесен в список иностранных агентов, а также реестр террористов и экстремистов.
😐5👍4🤷♀2
#журналистское
Уважаемые читательницы! Запланированная на этот номер главная статья полностью конфискована…
22 августа 1916 года читательницы левой австрийской газеты Arbeiterinnen-Zeitung (в переводе «Женская рабочая газета») увидели такое предупреждение прямо на главной странице. Более того, редакция предупредила, что еще один важный текст не вошел в номер по цензурным соображениям.
В истории журналистики довольно часто так бывало — иногда то, чего в материале нет, привлекает даже больше внимания, чем то, что в нем все же напечатано. Газеты давно научились этим пользоваться.
В 1986 году на фоне обострения внутриполитического кризиса в ЮАР и ограничений для редакций, газеты (даже проправительственные!) вышли в свет с пустыми местами на тех местах, где читатели ожидали увидеть последние внутриполитические новости.
Так, в 2013-м французская Liberation выпустила номер без фотографий, с пустыми рамками. Чтобы привлечь внимание читателей к тому, как исчезает профессия фотожурналиста.
Вчера редакция "Фонтанки" последовала этой давней традиции. Впрочем, их публикация даже более впечатляет, чем приведенные выше. Коллеги переопубликовали свой же старый текст от 2019 года, закрасив все то, что теперь нельзя упоминать, во всяком случае без соответствующих пометок.
Больше впечатляет, потому что дает нам прямо увидеть: вот, как изменилась жизнь за последние семь лет. Не 10, не 15, не 25. Это был первомай 2019-го года.
Что тут еще скажешь? Остается только процитировать все тот же номер Arbeiterinnen-Zeitung от 22 августа 1916 года:
Уважаемые читательницы! Запланированная на этот номер главная статья полностью конфискована…
22 августа 1916 года читательницы левой австрийской газеты Arbeiterinnen-Zeitung (в переводе «Женская рабочая газета») увидели такое предупреждение прямо на главной странице. Более того, редакция предупредила, что еще один важный текст не вошел в номер по цензурным соображениям.
В истории журналистики довольно часто так бывало — иногда то, чего в материале нет, привлекает даже больше внимания, чем то, что в нем все же напечатано. Газеты давно научились этим пользоваться.
В 1986 году на фоне обострения внутриполитического кризиса в ЮАР и ограничений для редакций, газеты (даже проправительственные!) вышли в свет с пустыми местами на тех местах, где читатели ожидали увидеть последние внутриполитические новости.
Так, в 2013-м французская Liberation выпустила номер без фотографий, с пустыми рамками. Чтобы привлечь внимание читателей к тому, как исчезает профессия фотожурналиста.
Вчера редакция "Фонтанки" последовала этой давней традиции. Впрочем, их публикация даже более впечатляет, чем приведенные выше. Коллеги переопубликовали свой же старый текст от 2019 года, закрасив все то, что теперь нельзя упоминать, во всяком случае без соответствующих пометок.
Больше впечатляет, потому что дает нам прямо увидеть: вот, как изменилась жизнь за последние семь лет. Не 10, не 15, не 25. Это был первомай 2019-го года.
Что тут еще скажешь? Остается только процитировать все тот же номер Arbeiterinnen-Zeitung от 22 августа 1916 года:
Будьте уверены, что ваша газета не упускает возможности отразить то, что соответствует желанию всех женщин, но есть силы, которые мы не можем перебороть. И все же будьте верны своей газете. В конце концов, в конце концов все изменится.
🕊8❤4😢4👍1