#журналистское

- Трамп пообещал быстро положить конец войне в Иране, но не объяснил, как именно это произойдет
- Трамп хочет заключать соглашения о депортации. Автократы готовы его выслушать
- Новый генеральный прокурор, тот же камень преткновения: стремление Трампа к мести
- Что Трамп делает с английским языком

Недавно мы со студентами обсуждали эффект эхо-камер в медиа. Как в современных условиях СМИ влияют на общественный, прости господи, дискурс, и как он сам влияет на журналистов. В любых вопросах, начиная с культуры или больного для Петербурга вопроса градозащиты. Дискуссия получилась очень классной — моим студентам палец в рот не клади (за что им большое спасибо!) — она помогла мне четче сформулировать то, о чем я давно думаю.

В начале этого поста приведены несколько заголовков с главной страницы New York Times — одного из главных медиа США. Да что уж там, одного из самых профессиональных медиа на планете. Репортажи, аналитика, дата-визуализация NYT — все это образец для подражания. Высший класс. Премьер-лига.

Но вот что странно… супер-медиа каждый день рассказывает, как Трамп разрушает буквально все, начиная с Ирана и заканчивая английским языком. Как в таких условиях столь страшный человек был избран на второй срок? Очень просто — те, кто за него голосуют… не читают NYT. Более того, в некотором смысле она ничего нового не говорит и противникам действующего президента США.

Такой набор материалов, с такой подачей, такими заголовками и таким образом выраженным аргументом фактически превращает чтение новостей в нечто подобное информационному причастию. Леволиберальный житель крупного американского города заходит на сайт (за доступ к которому заплатил несколько долларов), проверяет и видит: "Трамп опять все разрушил". Все нормально, мир не сошел с ума, президент все еще bad guy. Можно выдохнуть и идти дальше заниматься своими делами. Однако встает вопрос — в этом ли смысл новостей?

Здесь есть логичный контраргумент, мол, все в порядке, пока никто в США не бьет человека по голове (или по лицензии СМИ) за статью о том, как Трамп совершает какие-то непотребства с английским языком. Ведь существует та же New York Post (консервативный таблоид Руперта Мердока), который точно так же объясняет, что нечто страшное с языком и здравоохранением делают как раз либералы. Казалось бы, гармония, к которой и надо стремиться. Никаких проблем, нам бы их проблемы. Но…

Приведу пример, который приводил на паре (ведь мы говорим о лайфстайле, а не о политике какой-нибудь). Есть два сообщества — фанаты Star Wars и фанаты Star Trek (на этом моменте я, разумеется, услышал вопрос "а разве это не не одно и то же?"). У них есть медиа, каждое из которых нахваливает свою франшизу и ругает чужую. Казалось бы, все хорошо, но придет ли фанат SW читать медиа о ST, если 60% заголовков там: "Why Star Wars sucks"?

Доносим ли мы таким образом позицию? Заставляем ли чужую (и, что еще важнее) свою аудиторию задуматься? Переосмыслить картину мира? Или как минимум проверить ее на новых аргументах?

#журналистское #дневниковое

— Слышала, такой журнал Собака.ru, один из ведущих журналов, типа, про моду, лайфстайл, вот это все?

Довольно странное чувство. Заходишь ты, стало быть, в "Буше" заточить какао с супругой, а тут за соседним столиком молодые люди обсуждают журнал, в котором ты работаешь. Да еще в таких выражениях…

Судя по контексту разговора, парень, который это говорил, занимается какой-то типографикой. Во всяком случае много говорил о шрифтах и визуале. Немного странное ощущение, коллеги, кто попадал в такую ситуацию? Когда за соседним столиком обсуждают вашу работу?

#журналистское

Коротко о том, что приятного в журналистской работе. Большая часть журналистов - это маленькие дети в оболочке больших детей.

Мы очень любим влипать в неприятности, искать скрытые смыслы, рассказывать истории. Мы любим совать нос в чужие дела...

Но всё ещё... Не меньше мы любим залезть в кабину машиниста.

#журналистское #левое

Газета заставляла репортеров работать сверхурочно, но в целом не оплачивала это. Когда репортеры задавали вопросы ... редакторы их запугивали — перепоручали статьи [другим], заставляли фальсифицировать табели учета рабочего времени и предлагали отгулы, которые так и в реальности не предоставлялись...

Последние несколько дней интернет сотрясает обсуждение идеи Дерипаски о том что, мол, надо работать по 12 часов 6 дней в неделю.

Комментировать слова Олега Владимировича - только портить. Однако меня привлёк пост Ксении Анатольевны Собчак:

Как меня заебало видеть третий день обсуждения тейка Дерипаски про шестидневную рабочую неделю по 12 часов.
Мои сотрудники давно уже примерно так и работают.

Возможно, Ксения Анатольевна иронизирует, но комментарий всё равно довольно показательный. Рабочая этика журналистов правда крутится вокруг постоянных переработок, говорю это с полным правом, как человек, который вчера закончил работать в 2:40 ночи.

Однако, думаю, важно помнить, что это не совсем норма, а понятия сверхурочных всё ещё актуально. И это не я так считаю, а авторы Columbia Journalism Review.

Сегодня я наткнулся на их обзор трудовых споров американских журналистов с редакциями. Собственно цитата из него и открывает этот пост. Речь идёт о конфликте некоего журналиста Уилсона, который работал на алабамскую газету Decatur Daily, освещая деятельность городских властей.

Спор о сверхурочных привел к тому, что Уилсона уволили. Однако через суд он добился компенсации - 11 тысяч долларов. Дело было в 1980-е, так что деньги получились приличные.

Вообще пятистраничный обзор изобилует всякими интересными прецедентами, когда редакции разных размеров (вплоть до Washington post) пытались ездить на своих сотрудниках, и как к этому относились суды.

Мой любимый эпизод - спор о статусе профессионала. По американским нормам, творческие работники не подпадают под требования о компенсации за сверхурочную работу. Мол, они же творцы, а вдохновение живёт не по расписанию, стало быть и оплата поступает так же (чем-то знакомым повеяло, правда?).

Во время судебного спора одного журналиста с Washington post, редакция настаивала, что её авторы - творческие единицы. А стало быть она ждёт, что они будут вести себя как профессионалы и относиться к своец работе как к служению профессии. Сам журналист ответил оа это в суде:

Единственное преимущество называть себя профессионалом - это позволять вашему работодателю не платить вам за сверхурочную работу.

В другом споре журналист NBC ради того, чтобы отсудить сверурочные, был вынужден доказывать, что:
"его работа шаблонна и скучна, и что его следует классифицировать как обычного наемного работника... (кстати, очень может быть!)"

Кажется, что мир, в котором работникам ТВ надо доказывать, что они на самом деле утомленные рутиной клерки - очень глупый мир.

На все это можно ответить, что журналисты опухли, ведь времена у медиа тяжелые. На что еще в 1992 году автор
Columbia Journalism Review отвечает:

"Руководство медиа утверждает, что закон о сверхурочных в сегодняшней редакции— это анахронизм. Они считают, что преобладать доджны гибкость и взаимные уступки. Многие репортеры, со своей стороны, утверждают, что в сегодняшних экономических условиях, когда издатели изо всех сил пытаются сохранить прибыль, а редакторы пытаются делать больше с меньшими затратами, закон о сверхурочных актуален как никогда" - конец цитаты...

#журналистское #левое

Очень трудно признаться самому себе, что занимаешься, в общем, мало кому нужными вещами...

Некоторое время назад в одном профессиональном чате обсуждали профессиональное же выгорание у журналистов.

Я выше уже писал, что важнейший источник его - бесконечный темп. Сегодня ты свернул горы, но это значит, что завтра тебя ждут новые горы... И если ты к ним опоздаешь, то предыдущий успех ничего не будет значить.

Однако большинство коллег (достойного исследования я, конечно, не проводил, поэтому говорю на ощущениях) жалуются совсем на другое. Их смущает, что мы ничего не меняем. Мы достали информацию, написали материал, но ничего не изменилось.

Ну, во-первых, это не совсем так. Только сегодня Ирина Бабичева (когда-то 161.ru) писала о том, как её материалы способствовали позитивным изменениям в жизни конкретного человека.

Но самое главное, что нам надо смириться с тем, что мы ничего не можем изменить. Очень красиво это описано в одном из моих любимых комиксов "Трансметрополитен".

Меняют люди, а мы лишь обращаем внимание. Кажется, софизмом, но это реально очень успокаивающая лично меня мысль. В том числе потому, что она возвращает субьетность людям, а во-вторых снимает с нас хотя бы часть ответственности.

Нет героев, журналисты они, политики или активисты. Есть люди, которые вместе могут стать лучше и сделать лучше что-то для кого-то такого же как они. Если же они этого не сделали? Что ж... Мы будем обращать их внимание на проблему ещё раз. И еще. И ещё...

Редакция «Новой газеты» в Потаповском переулке 25 августа 1998 года.
Надпись на стене редакции: «Просьба к визитерам снимать черные маски».

#АрхивЪ
@kommersant_photo

— А вы знаете этих людей? — спрашиваю я.
— Никого не знаю,— твердо отвечает он.— Клянусь, ни одного человека не знаю.
— А кому вы говорите, что надо сделать?
— А зачем? — удивляется хозяин дома.— Они сами делают что нужно. И меня ни о чем не спрашивают.

Я довольно редко пишу здесь о больших форматах больших медиа. На то они и большие, что работают хорошо, по первостепенным темам и что "реклама" в канале на 470 человек им вряд ли нужна.

Поэтому я пишу лишь о том, что мне кажется феноменальным и достойным попасть в хороший учебник по журналистике (если такой когда-то появится).

Как вы поняли, речь сейчас пойдёт именно о таком случае. Александр Черных вообще один и самых сильных репортажников, пишущих на русском языке. Особенно, когда он может рассказать о какой-то большой стихийной или рукотворной беде. Здесь ему почти нет равных.

Когда я увидел у него в канале посты про затопленный Дагестан, я не сомневался, что следующий за ними текст будет впечатлять. Но не думал, что настолько.

Дело здесь не в том, как Александр точно выцепляет из происходящего детали (на то он и корреспондент на месте, чтобы это делать). И не в том, что как он ведёт повествование.

Дело в том, что его текст - это уже почти литература. В самом, что ни на есть хорошем смысле слова. Александр рассказывает историю. Не только в том смысле, что в ней есть завязка, кульминация и развязка... Дело в том, что корреспондент "Ъ" увидел за новостью именно что нечто большее. Большее, чем просто трагедия, чем стихийное бедствие или оказание помощи пострадавшим. Это нечто, говорящее нам о человеческой природе.

Написать репортаж о стихийном бедствии можно по разному: дать таймлайн случившегося; приехать на размытую плотину; поговорить с пострадавшими.

А можно увидеть за этим всем людей, обычных людей: продавцов, водителей, учителей, возможно преступников - которые едут помогать своим соседям, просто потому что у них беда. Показать, как эта беда неожиданно для нас будет в людях лучшее, заставляя ехать на помощь.

При этом речь не о казённых волонтерах, которые даже в жизни говорят языком пресс-релизов районных администраций. А о живом порыве, которому не нужны вертикали, селекторы и распоряжения.

После прочтения на душе остаётся какое-то щемящее, но очень тёплое чувство, что этот мир ещё не совсем потерян, даже несмотря на то, что новости говорят об обратном. Текст не портит даже коммерсантовский заголовок и, чего уж греха таить, нотка экзотизации.

В общем, читайте, ведь как сказано в тексте:

Всем волонтерам очень нужно ощущение причастности к большому и безусловно хорошему поступку. Кажется, многим дагестанцам не хватает сегодня этого чувства. Кажется, нам всем его не хватает.

В общем вотЪ.

#журналистское #friday_post

17 апреля 2014 года, пресс-центр МИА "Россия Сегодня", церемония вручения премии "Искра". В номинации Лучший Очерк побеждает журналистка Лиана Налбандян. Ее текст был опубликован в газете "Собеседник"*.

Ровно за два месяца до этого в галерее "Винзавод" открылась выставка "Обложка нашей страны". Ее приурочили к 30-летию… газеты "Собеседник"*, которая была основана в 1984 году как приложение к "Комсомольской правде". О выставке писали разные медиа, в том числе официальный сайт Роспечати:

Еженедельник «Собеседник»* начал выходить в начале достаточно спокойного 1984 года. Но потом колесо истории закрутилось так сильно, что из-под пера «собеседниковцев» стали еженедельно выходить материалы, ставшие символами эпохи. Закат СССР, критика партийно-советской номенклатуры и ее деятельности, борьба с правовым беспределом и коррупцией, попытки найти выход из кризиса во всех сферах общества последних лет существования СССР и зарождения новой России и многое другое нашло отражение в обложках газеты.

Как вы уже догадались по звездам выше в 2024-м газету "Собеседник"* признали иностранным агентом.

В сообщении Минюста говорилось:

Общество с ограниченной ответственностью «Собеседник-Медиа»* распространяло недостоверную информацию о принимаемых органами публичной власти Российской Федерации решениях и проводимой ими политике, а также недостоверные сведения, направленные на формирование негативного образа Вооруженных Сил Российской Федерации. Выступало против специальной военной операции на Украине, принимало участие в создании и распространении для неограниченного круга лиц сообщений и материалов иностранных агентов.

Вчера, 9 апреля бывшего шеф-редактора газеты "Собеседник"* Олега Ролдугина задержали в день масштабного многочасового обыска в редакции "Новой Газеты", где он работает. А сегодня арестовали до 10 мая по подозрению в незаконном использовании персональных данных (ч. 3 ст. 272.1 УК).

* Признана в России Иностранным агентом

#журналистское

По случаю Великой Субботы решил глянуть, а что происходит в православных медиа. Должны же существовать православные медиа?

Оказывается, есть! Хотя их не очень много. Самый стильный Orthodox Observer. Судя по всему, газета базируется в Нью-Йорке и является печатным органом православной миссии в США. На главной сейчас репортаж со Стрвастной Пятницы в нью-йоркском соборе Святого Николая. Эмоциональные фото, симпатичная вёрстка. Правда на главной и в заголовке - мэр Мамдани, который почтил богослужение своим визитом. Это немного удивляет, напоминая поздравления от мэра. Но им там виднее, конечно.

В Греции оказывается, есть конкурирующие православные ресурсы. Первый - Romfea.gr, который связывают то с американскими грантами, то с российскими меценатами (если верить Википедии).

Оказывается представители Константинопольского патриархата прямо просили не связывать ресурс с ними. У них свой сайт - Φως Φαναρίου.

У Рофиеа сейчас на главной странице (с очень консервативной вёрсткой) прибытие Благодатного огня в Грецию. У патриаршего ресурса - репортаж с торжественной службы по случаю Великой Субботы. Признаться, интересно, как выглядит взаимодействие двух разнонаправленных ресурсов в таком контексте...

Кстати, Рофиеа есть ещё англоязычный ресурс Orthodox Times (там сейчас репортаж по случаю сошествия Благодатного огня).

У нас известный многим Правмир. Там сейчас социальный материал (не связанный с религиозным контекстом) на главной и текст, который, наверное, лучше всего назвать проповедью.

На Царьграде характерный материал с говорящим названием: "Эти земли не зря всё время горят". И они сгорят: Отец Андрей Ткачёв о Благодатном огне и "Апокалипсисе-2026".

На этом фоне журнал "Фома" выглядит ближе всего к пастве: подкаст о Пасхе, подборка трансляций пасхальных служб и так далее.

Но вообще, я, конечно, ничего не понимаю, но мне во время этого обзора не хватило материалов обращённых ко мне. Случайному читателю, не состоящему в общине.

Где мне сходить на службу (если меня это заинтересовало)? Могут ли я придти, если я не крещёный? Или привести друга, если он не крещённый, а я прошёл таинство? С чего, кстати, начать путь в Церковь?

Возможно популярный пересказ историй о Воскресении Христовом? Впрочем, повторюсь, я тут просто сторонний наблюдатель...

#журналистское

Давно нас ожидают
Далекие планеты
Холодные планеты
Безмолвные поля..

Уже традиционно под 12 апреля крупные (и не очень) российские медиа выкатили большие спецпроекты под день космонавтики.

Вот, к примеру, большой материал ТАСС. А вот ретро-трансляция от "Минута в минуту". И всё бы хорошо, к примеру оба примера много лучше проекта Газеты.ru на ту же тему.

Проблема в том, что читать всё это совсем не хочется. Вовсе не потому, что я не люблю космос (очень люблю). Дело в том, что каждый год приятно наряжать ёлку, есть кулич, но не читать одну и ту же историю.

Здесь проявляется одна из уязвимостей журналистов как профессии. Сложно рассказывать то, чего нет (хотя некоторые коллеги, конечно, справляются).

Ведь сам по себе день космонавтики в силу названия по идее открывает огромное количество возможностей. Рассказывать об эволюции ракет, эволюции космодромов, космических аппаратов...

Однако в силу естественных причин, всё это не сделать. По той же самой причине, что День космонавтики из праздника прогресса превратился в ещё одну мемориальную дату.

Образ первого управляемого корабля на орбите превратился из маяка где-то очень высоко в памятник где-то в музее. А стало быть сделать что-то новое в этих условиях, становится всё сложнее...

#журналистское

Руководитель большой компании выходит в обед, прогуляться по парку в жаркий день. Долгие и тяжелые переговоры его совсем измотали, хочется хотя бы на секунду отдохнуть от звона телефона и разговоров вокруг... По дороге он покупает бутылку холодной воды, и бухается на скамейку, приложив отпотевшее стекло ко лбу. Большой босс не замечает, что все это время рядом сидит человек, читающий газету. Но теперь сосед сворачивает ее и убирает в сумку. Это оказывается журналист местной газеты и у него есть к руководителю компании несколько вопросов...

Так представляют работу журналистов в книжках, некоторых сериалах и комиксах. Очень романтичный взгляд на нашу профессию, который, увы, не имеет никакого отношения к действительности. Во всяком случае к тому, что происходит сегодня.

Сейчас любой человек сколько-нибудь высокой должности (будь то бизнесмен, чиновник, худрук театра или главврач больницы) окружен неусыпной заботой пресс-служб и PR-консультантов. Часто у них даже нет общедоступных телефонов. Только почта, что-то вроде nazvanie_kompanii@my_nikogda_ne_otvechaem.ru. Случайный контакт такого человека с журналистом, безусловно, возможен, но в разы менее вероятен. Не говоря уже о спонтанном интервью.

Истории о том, что миллиардеры знают журналистов в лицо, а на месте преступления появляется сначала криминальный корреспондент, а потом уже полиция — давно в прошлом. Если эти истории когда-то были правдой.

Именно поэтому особенно приятно, когда хотя бы нечто подобное удается сделать. К примеру, на прошлой неделе была церемония запуска тактового движения от Петербурга до Гатчины. Я сгонял туда, хотя это совсем уж по работе было не нужно — такие новости можно отписывать по пресс-релизам. Но по ним нельзя ни с кем познакомиться. И вот, в какой-то момент, когда все что нужно отгремело и было сказано, я подхожу к главе пассажирской пригородной компании и спрашиваю:

А мы могли бы на следующей неделе встретиться, обсудить планы, стратегию, новые направления?

В итоге я услышал примерно следующее:

А чего на следующей неделе, давайте уж сегодня. Прыгайте в машину, у меня в офисе поговорим...

Сказать, что я был удивлен — значит не сказать ничего. Повторюсь, такое спонтанное общение, не сопровождающееся длительной перепиской, предварительной заявкой вопросов, обсуждения тем и тому подобного... редкость. В итоге получился большой текст с несколькими очень неплохими новостями.

Одна из них делает мой план перебраться жить в Выборг более реалистичным. В общем, читайте!

#журналистское

Впрочем, возможно, я в своей депрессии слишком бледными красками рисую действительность. Во всяком случае мой сегодняшний день выглядит так:

- Приехать в редакцию на планерку
- Взять интервью у жительницы Блокадного Ленинграда
- Выйти с интервью и сделать небольшой репортаж с крупного пожара в историческом доме на Невском проспекте
- Попасть к коллегам в телевизор

А еще часа два работать...

Фото, если что, мое

Житель горящего исторического дома на Невском спас сфинксов.

Мужчине позвонила соседка, сообщила о пожаре. Он прибежал в квартиру, попросил пожарных впустить, чтобы спасти питомцев. Житель вынес двух своих сфинксов.

По словам мужчины, в подъезде запах гари. По данным МЧС, площадь пожара увеличилась до 600 квадратных метров.

Из-за блокировок дубль канала в MAX: https://max.ru/ostorozhno_spb

#журналистское #левое

Фэйр зарабатывает в пиццерии больше, чем [в редакции]. Ее зарплата в Pittsburgh City Paper, где она работает музыкальным обозревателем, в среднем составляет 15 долларов в час. С тех пор как она переехала в Питтсбург ради этой работы, она подрабатывает в ресторанном бизнесе — сначала в церкви, превращенной в магазин хот-догов под названием Franktuary, а затем в Spak Brothers Pizza. С учетом чаевых там она зарабатывает от 16 до 20 долларов в час.

Как много журналистов имеют вторую работу? Я сейчас даже не о фрилансерах, я говорю о тех, кто имеет постоянную ставку и все равно вынужден искать что-нибудь в дополнение?

На самом деле ответ на этот вопрос оказалось найти не так просто. В распоряжении человека, задавшего себе такой вопрос, есть профильный доклад 2024 года Journalists at Work, да еще несколько журналистских же текстов.

Если верить докладу, в 2024 году 17% журналистов в Великобритании работали где-то еще. Правда это где-то должно было быть вне основной профессии. Так что строго говоря мы не знаем, сколько британских коллег ишачили на несколько редакций.

Чаще всего подработку имели те, чьи доходы не складывались даже в 10 тысяч фунтов в год (примерно миллион рублей). Среди них 68% имели подработку. Среди тех, кто получал от 10 до 20 тысяч — доля 41%. Получается, что подавляющее большинство журналистов на острове имели доходы выше 2 млн рублей и каждому шестому все равно приходилось работать где-то еще… Такие дела.

Более свежих данных мне найти не удалось (кстати, если кто увидит, буду признателен). Только "качественный" (в смысле не завязанный на статистику) опрос журналистов от редактора Мег Далтон из Коннектикута (2018 года). Она рассказывает щемящие истории коллег, которым приходилось подрабатывать примерно таким образом:

Журналист Дэн К. Дао, 24 года, подрабатывает барменом в Нью-Йорке. Он говорит, что всегда понимал, что работа журналиста требует умения балансировать: «Если вы не были готовы сделать все возможное, чтобы остаться в этой индустрии, — говорит он, — вам вообще не стоило в нее идти». Днем Дао пишет и редактирует тексты на внештатной основе (ранее он работал на полную ставку в Time Out New York и Saveur). По вечерам он отправляется в подпольный бар Middle Branch в районе Мюррей-Хилл, где разливает коктейли, чтобы подзаработать.

Самый жуткий момент это признание самой Мег о том, до чего довели ее несколько лет в профессии:

Прошлой зимой бывали моменты, когда я почти каждые выходные продавала старую одежду, чтобы оплатить еженедельный проездной MetroCard. Я до сих пор раздумываю, стоит ли мне пожертвовать свои яйцеклетки, чтобы погасить долги по кредитным картам, которые я накопила во время учебы в аспирантуре.

Остальное же, что мне удалось найти это трогательные рассказы о том, как люди ушли со штатной работы и нашли баланс свой жизни. Словом, довольно неудовлетворительная фигня.

Кстати! Если вдруг у вас есть подработка, я готов рассмотреть!

#журналистское

Неудовлетворительное выполнение журналистской работы может привести к менее информированной общественности и ослаблению демократической активности. Следовательно, удовлетворительный баланс между работой и домом в журналистике важно не только для сотрудников СМИ, но и для граждан…

В последние дни я работаю по 12-14 часов в сутки (думаю, вы заметили по графику выхода постов в этом канале). Так что тема переработок меня сильно волнует.

В плане отдыха от работы решил посмотреть социологическую статью на эту тему с интригующим названием: “If you don’t agree to be available 24/7, then you have nothing to do in journalism”: the boundary work tactics of precarious journalists. Там я и подрезал эту трогательную цитату из начала поста — оказывается, что нам нужно высыпаться не только ради самих себя, но и ради свободы, демократии и гласности.

Впрочем, в Словении, как и в России, журналисты свободу и демократию подводят. Высыпаться ни у кого особо не получается. Там вообще все как-то знакомо в этой статье: “Треть журналистов работает без бессрочного трудового договора и, следовательно, без юридических и социальных гарантий. Нестабильность особенно заметна среди поколений, рожденных в середине 1980-х и 1990-х годов”.

Сотрудники медиа, с которыми пообщались социологи, как один говорили, что в начале карьеры проводили на работе все свое время. «Если ты хочешь быть хорошим журналистом, ты должен жить в этой профессии 24 часа в сутки», — отмечал один из них.

При этом на старте все были счастливы и пели как жаворонки: «Журналистика дает мне всё, радость, исполнение мечтаний, возможность самовыражения… она делает меня счастливым», — говорил еще один респондент.

Но потом, неожиданно, что-то ломалось! У двоих начались проблемы со здоровьем, еще несколько стали задавать вопросы в духе того… а что они делают со своей жизнью:

Много раз я работал с высокой температурой, с больным горлом, потому что редактор на тебя рассчитывает Моя работа просто стала гигантским паразитом

Кто-то в итоге стал выкраивать время на хобби, кто-то на семью. Правда это предсказуемо было непросто. Так, один из героев после рождения ребенка попросил о более предсказуемом графике, но вынужден в итоге был уволится:

Я спросил, можно ли организовать мой рабочий график так, чтобы одну неделю работать утром, другую неделю — днем, и в редакции ответили: „нет“

Один из ушедших в PR рассказывал социологам: «Я провожу больше времени с людьми, которых люблю, и с тем, что люблю делать. Это чувство, когда у тебя есть 2 выходных после работы, я больше ни на что его не променяю. Важно, чтобы тебе нравилась работа, чтобы ты воспринимал ее как миссию, а не как обязанность, но эта работа не должна быть для тебя всем».

В качестве выводов ученые пишут, мол: «со временем у журналистов меняются предпочтения по сегментации ролевых границ, связанные с семьей, здоровьем и просто в силу взросления». Как витиевато ни описали простую максиму: если человека задалбывать, он задобается…

#журналистское #левое

Давным-давно, когда я только начинал работать в журналистике, мой редактор попросил меня задержаться после планерки. У него была идея! Он всегда был неподражаем, когда у него есть идея — светится изнутри и редко принимает возражения.

В этот раз он мне предложил концепцию программы с названием вроде "Что было потом". Давай, мол, рассказывать о двух, ну совершенно не связанных между собой событиях. К примеру, обрушение на птицеферме с гибелью тысяч кур, а потом… о произошедшем через неделю массовом отравлении курятиной. Никаких связей — просто два факта. А зритель пусть дальше решает. Тогда так ничего и не выгорело, но сегодня я вспомнил об этой концепции из-за двух событий.

Событие 1: Несколько недель назад стало известно о назначении нового главы BBC. Им стал бывший руководитель Европейско-азиатско-африканского отделения Google Мэтт Бриттин — на все той же BBC есть прекрасное видео 2016 года, где депутаты британского парламента пытались узнать, у Бриттина, сколько он получает в Google, а он так и не смог ответить. Известно, что Бриттин будет получать в своей новой должности 565 000 фунтов. Если не мелочиться это примерно 58,4 млн рублей в год.

Событие 2: BBC сократит порядка 10% своих сотрудников или около 2000 человек. В компании это объясняют «значительными финансовыми трудностями, на которые нам необходимо оперативно реагировать». Корпорация заявляет:

Мы анализируем методы работы в масштабах всей организации, чтобы выявить области, где мы можем совместно сократить расходы — за счет использования новых технологий и разработки более последовательных или простых процессов

Если вам кажется, что такое жесткое сопоставление двух событий — манипуляция, то вам не кажется. Конечно, все намного сложнее — людей сокращают не для того, чтобы платить директору BBC примерно 24 моих зарплаты. Корпорация переживает трудные времена — иск от Трампа, падение числа просмотров, снижение числа домохозяйств, платящих абонентскую плату и прочие проблемы с финансированием.

Да и Бриттин не будет получать больше, чем его предшественник. Он просто будет получать… столько же. Потому что, очевидно, зарплата генерального директора — не та область, где компания может сократить расходы.

#журналистское

Светловолосый ребенок получает от мамы тост с джемом, убирает его в ланч-бокс, обнимает любимого сенбернара и бежит из дому. Там у калитки уже открывает двери школьный автобус, чтобы отвезти его к месту разгрызания гранита науки.

Благодаря семейным фильмам вроде «Бетховена» этот образ стал важным штрихом в картине американского благополучия. Во всяком случае для первых постсоветских поколений, которые наблюдали его на выгнутых экранах телевизоров "Горизонт" (или с плоских кинескопах LG, если им в 1990-е повезло чуть больше). Большой желтый автобус, разъезжающий мимо частных владений среднего класса, навсегда остался для нас одним из символов жизни "как у американцев".

Далеко не все знают, но многие школы Петербурга вполне могут обеспечить своим ученикам такую роскошь. По меньшей мере десятки учебных заведений располагают не слишком большими, но все же новыми желтыми автобусами. Они должны рассекать по улицам города, забирать учеников из удаленных от школы домов, возить детей на экскурсии и дни открытых дверей. Заметили? Я вот тоже не особо!

Дело в том, что эти автобусы пылятся на парковках вблизи школ так долго, что некоторые уже успели засветиться уже на нескольких гугл-панорамах и спутниковых снимках. Почему? Потому, что автобусы закуплены, а вот денег на водителей так и не выделили.

Откуда я это знаю? Из прекрасного расследования Феди Данилова из «Фонтанки» (не зря его обнимают все кураторы выставок, только завидев где-то среди гостей). Несколько недель Федя собирал кусочки в единый пазл. Получилась великолепная история, которую стоит почитать, даже если у вас нет детей. Что уж там, особенно если у вас нет детей.

Во-первых, это прекрасная иллюстрация того, как действует наше государство, когда неиронично пытается сделать что-то хорошее. Я, вот, уверен, что люди, решившие закупить десятки автобусов (или их начальники, сказавшие это сделать) тоже смотрели «Бетховена» и решили сделать «как у пиндосов». «Что мы беднее других? В папиросную бумагу детей заворачивать?», — как говорил товарищ Дынин. Бонусом поддержка отечественного автопрома.

А во-вторых, это очень классный пример, что слишком маленьких тем для хорошего журналиста не бывает. Что расследование может быть не только про то, как кто-то украл 100500 млрд на строительстве объектов федерального значения. Расследовать можно в том числе такую вот идиотскую ситуацию. Итак, читайте: "Техника есть, возить некому. Школьные автобусы в Петербурге могут простаивать годами".

#журналистское #friday_post

В 2022 году начался новый виток насилия, который достиг пика в 2023-м.

Спорные территории, которые много лет оспаривались властями непризнанной республики и Федеральным правительством, в конечном итоге отошли к последнему.

Совсем недавно в столице Федерации объявили о вхождении этих земель в состав страны под новым названием: Северо-Восточный штат.

Примерно так, если отжать все подробности выглядит история Хатумо - спорной территории, на которую претендует Сомали и добивающаяся независимости республика Сомалиленд.

Последние три года столица Хатумо Лас-Аноде находится в руках "федералов", вернее перешедших на их сторону местных кланов. Впрочем, спокойной обстановку там можно назвать с большой натяжкой.

26 марта 2026 года местные власти задержали журналиста Абдикани Абдирахмана Мохамеда за то, что он взял интервью у бывшего советника президента Северо-Восточного штата.

Политик комментировал конфликт на юго-востоке Сомали, куда, якобы, готовились перебросить местные силы Хатумо, вопреки тому, что, по мнению спикера, федеральный центр не имеет таких полномочий.

Арест журналиста вызвал международный скандал. В Союзе журналистов Сомали это его назвали: "вопиющим актом репрессий".

После шумихи, которая дошла до международных журналистских организаций, начальник местной полиции извинился за то, что держал журналиста в цепях. По его словам сотрудники, виновные в таком обращении с нашим коллегой уже отстранены от службы.

Впрочем, судя по всему, Абдикани все еще под стражей, хотя уже и не в цепях...

Между тем, он не единственный наш коллега, которому достается. 2 апреля телевизионщик Абдихафид Нор Барре был похизен силовиками правда через 6 дней освобожден, после того, как его заставили писать письма с извинениями перед властями.

Это тоже вызвало скандал, да такой, что министр юстиции Сомали Хасан Шейх Али (кстати имеющий также британский паспорт) вызвал к себе руководство союза журналистов страны и пообещал, что их «раздавят», если они и дальше будут критиковать правительство.

В ответ союз заявил:

Мы хотим напомнить премьер-министру Сомали и его кабинету министров, что критическая журналистика является конституционным правом, и что журналисты, которые дают голос сообществам, чьи права были нарушены, не являются врагами, а героями этой страны.

Ни убавить, ни прибавить...

#журналистское #историческое

С позиции разработанной мною теории капиталократии, с самого начала появления на исторической арене финансового капитала – он заявил о себе как финансовая капиталовласть…

Думаю немногие мои читатели знают, кто такой Валентин Чикин. Я сам прочитал о нем пару дней назад. Между тем, этот человек и возглавляемая им газета «Советская Россия», вероятно, сыграли важную роль в истории страны… Но обо всем по порядку.

«СР» возникла в 56-м как официальный печатный орган ЦК КПСС по РСФСР. Если вы сейчас запнулись и подумали: «а как же “Правда”?»… «Правда» была печатным органом КПСС, а «Советская Россия» — ЦК КПСС, да еще только по РСФСР. Если теперь вы подумали: «зачем столько газет, где пишут одно и то же?», у меня пока ответа нет.

Долгое время в «СР» печатали решения властей РСФСР, что-то типа «Российской газеты», но «Советская Россия». Однако в 86-м газету возглавил 54-летний Чикин, работавший в «Московском Комсомольце» еще при Сталине.

Пока «Московские новости», «Огонек», «АиФ» становились рупором гласности и перестройки, Чикин превратил «СР» в оппозиционную, можно сказать радикально оппозиционную газету. Но был нюанс...

Именно в «СР» появляются знаменитые «Не могу поступиться принципами» Нины Андреевой и «Архитектор у развалин» Геннадия Зюганова. Если вы (как и я) когда-то задавались вопросом, как этот человек возглавил одну из самых влиятельных партий в новейшей российской истории… То вот вам часть ответа. Именно статья в «Советской России» превратила мало кому известного партийного функционера, в рупор левой… или правой(?)… или левой(?) оппозиции. Конечно, сводить весь исторический процесс к последствиям одной публикации было бы неправильно… но результат налицо.

В 90-х «СР» и дружественные ей издания стали ассоциироваться с оппозицией новому российскому руководству. Думаю, они подталкивали некоторых людей к тому, что существует лишь два выбора: условный «КоммерсантЪ» или «Советская Россия».

Вообще, упорство «СР» в отстаивании своих принципов не может не впечатлять (а уж как впечатлят неподготовленного читателя самих их принципы…). Несмотря ни на что газета под руководством 94-летнего(!) Чикова продолжает печатать статьи с заголовками: «Бороться и трудиться по-сталински» или «Уроки 110-летия гениальной работы В.И. Ленина “Империализм, как высшая стадия капитализма”» (оттуда цитата в начале поста).

Основным жанром остается колонка (ну раз у Андреевой сработало, так чего же менять-то). К примеру, депутат Осанина цитирует Ленина в тексте, в котором меры, приведшие к тому, что «из десяти только один ребенок мигрантов был зачислен в школу»… названы защитой конституционного права всех детей на качественное образование.

К чему я обрушил на вас поток этого контента, да еще в субботу. Во-первых, пример «СР» показывает, как судьбоносен иногда выбор колумнистов. Во-вторых, — это лишнее свидетельство того, как само наличие разных газет, даже пишущих одинаково, практически в один момент расцветает самыми непредсказуемыми цветами.

#журналистское

Всю неделю делал расследование… в итоге читаемость 20 тысяч еле-еле… Вчера написал тупой рерайт — 80 тысяч…

Думаю, любой журналист, работающий в сети, за последние полгода слышал что-то такое от коллег. Или сам говорил. Конкретные цифры могут варьироваться в зависимости от масштабов издания, но факт остается фактом.

Редакции отвечают на это вполне сообразно — просят больше новостей и меньше сложных текстов. Есть, конечно, исключения, но они редки. и это совершенно справедливая позиция. Выражаясь языком экономики, это рациональный отклик на рыночный сигнал. Медиаменеджеры в подавляющем своем числе все же не дураки.

Ведь даже если крутой текст залетит, его прочитают, скажем, 50 тысяч человек… за это время хороший автор напишет десятка три-четыре рерайтов (даже при довольно расслабленном графике). Если каждый наберет хотя бы 2 тысячи прочтений… Ну вы поняли.

Конечно, можно говорить о том, что это плохо для среды, для индустрии — люди устают читать везде одно и то же. Они отписываются от новостных каналов и живут свою лучшую (как им кажется) жизнь. Медиа ничего не остается как делать все еще хуже, в еще более ожесточенной погоне за остатками аудитории. В экономике, как я сегодня узнал, такая ситуация называется поэтическим термином "гонка ко дну" (race to the bottom).

Ну или можно в гонке не участвовать, а публиковать на первой странице поздравления с днем железнодорожника от губернатора, на второй — от мэра, на третьей — от главы городского парламента.

Можно, конечно, перейти на модель донатов — у кого-то, говорят, получается — но и там, если вы замечали, главное внимание идет либо к потоку и цифрам, либо к большим сенсационным текстам, за которые даются премии. Почему? Потому что существует иной стимул. Собственно… премии. Хотя сейчас, конечно, в нашем сообществе нет какой-то однозначной объединяющей институции и, как следует, премии.

Между тем тот же Пулитцер вручают за, скажем, освещение местных новостей. Это важно, потому что дает, повторюсь, альтернативный стимул и заставляет ценить что-то кроме поддержания трафика. В том числе стимул экономический — это самый Пулитцер потом можно "продавать" подписчикам и рекламодателем. Вы не просто на новости Оклахомы подписываетесь, а на двукратного лауреата главной журналистской премии континента на секундочку.

В общем, нам нужна премия для новостей, для интервью, эксплейнеров и местных фоторепортажей. Правда как его организовать… Но это уже совсем другая история.