#журналистское #левое

Сфера труда предоставляет наиболее яркие примеры гендерного неравенства и дискриминации: это и профессиональная сегрегация по признаку пола, и неравномерное распределение мужчин и женщин по должностной иерархии, и разрыв в оплате труда…

В 2020 году четыре исследовательницы из Института социально-экономических проблем народонаселения (Ольга Александрова, Зоя Хоткина, Юлия Бурдасова и Юлия Неханова) опубликовали небольшую статью, посвященную тому, как работается женщинам в российской журналистике. В целом, никаких особенных неожиданностей тут нет, вот буквально несколько пунктов.

Во-первых, в государственных и муниципальных СМИ (в которых, помимо всех остальных вопросов к ним, еще и зарплаты поменьше) по данным исследования, женщины составляли 72,7% штата. В частных (помимо всего, прочего более богатых) — 50%.

Во-вторых, в России, как мы все прекрасно знаем, активно практикуются нарушения элементарных норм трудового права. Главное из них — выведение за штат полноценной ставки. То есть человек ходит на работу, каждый день сдает материалы, пикает карточкой на проходной, но официально оформлен он так же, как мастер, который раз в жизни для редакции сделал табуретки. Без отпусков, отгулов и больничных. Предсказуемо:

в России среди сотрудников, зачисленных в штат, женщины составляют меньшинство

В-третьих, стеклянный потолок. В муниципальных СМИ, говорится в статье, женщины занимают 54% редакторских кресел. В региональных — 36%. В федеральных — 10%. Еще раз напомню, что даже в частных СМИ женщин половина!

В-четвертых, исследовательницы пишут, что на этом не заканчивается. Помимо трудовых прав и зарплаты, есть еще стеклянные стены, то есть неравномерное разделение по престижным и не престижным направлениям:

Опрос показал, что женщины очень скупо или практически не представлены в более высоко оплачиваемой политической, международной, экономической, деловой и спортивной журналистике, но часто пишут на социальные и подобные темы (сегодня социальные вопросы освещают 24,6% журналистов-мужчин и 40% женщин, при том, что хотели бы ими заниматься в 2 раза меньше журналистов — соответственно, 11,5% мужчин и 25,8% женщин)

Разумеется, опрошенные учеными журналисты все объясняли житейской логикой. «Такая "мужская" и "женская" специализация соответствует представлениям большинства работников СМИ о том, кто и в каких вопросах лучше разбирается», — пишут авторки исследования.

Ну, и в-пятых, вишенка на торте. Несмотря на все это, в существование какой-то дискриминации по гендерному признаку верило только 23,9% опрошенных учеными журналистов. Правда, среди тех, кто верит 75% оказались женщинами. В общем, с 8 марта!

#журналистское

Согласно одной из статей парламентского акта, если обвиненного человека официально вызывал в суд Тайный совет за совершение преступлений, предусмотренных этим актом, и если соответствующая прокламация была опубликована в London Gazette, прочитана вслух в два базарных дня… и вывешена в каком-нибудь общественном месте, тогда он должен был в течение 45 дней явиться в суд с повинной…

Я продолжаю читать книгу о том, как в Англии XVIII века боролись с браконьерством и наткнулся на такой странный (на первый взгляд) фрагмент. Ну то есть про вызов в суд, базарный день и видное место понятно. Но что это за обязательное опубликование в London Gazette? Почему в ней, а не в любом другом издании? Не хочет ли автор сказать, что в Англии существовал аналог современной "Российской газеты" — официального печатного органа правительства, в котором публикуются официальные документы?

Оказывается, именно это и имеется в виду! Более того, такая официальная правительственная газета (кстати, все та же London Gazette) существует до сих пор, правда с 2006 года управляется частными издателями The Stationery Office Ltd под правительственным контролем.

Более того, вероятно, это одна из старейших газет в мире. Она ведет свою историю с 1666 года. Тогда она называлась The Oxford Gazette. Дело в том, что в Лондоне разразилась чума, весь двор уехал в Оксфорд и вельможи категорически отказывались касаться лондонских газет. Тогда свою газету начали производить в университетском городке. А когда чума отступила, то новое придворное издание перебралось в столицу вместе с Карлом II. На сайте с историей газеты говорится буквально следующее:

В XVII веке потенциально «безрассудная» публикация статей — зачастую всего лишь клеветнических слухов, распространяемых в форме брошюр, — считалась угрозой национальной безопасности, что привело к созданию атмосферы, в которой печать любых новостей, не касающихся освещения событий за рубежом, стихийных бедствий, официальных королевских заявлений и самых сенсационных репортажей о преступлениях, была в значительной степени запрещена...

Будучи первым официальным изданием и газетой короны, Gazette стала авторитетным и надежным источником новостей, что хорошо служило как короне, так и исполнительной власти. Государство уже располагало несравненными источниками информации из-за рубежа: в мирное время на различные британские посольства можно было положиться в передаче стратегических и политических новостей на родину, а во время войны донесения британских генералов служили аналогичной цели – оба источника фактически выступали в роли иностранных корреспондентов своего времени.

В ведении Канцелярии Его Величества издание перешло в конце XIX века, а в начале XXI издательство было приватизировано. Кстати, ее архив доступен в интернете.

#журналистское #историческое

Одно из самых удивительных отраслевых изданий, о котором я слышал, выходило в американском городе Нью-Бедфорде (о чем я узнал буквально пару дней назад). Оно называлось The Whalemen's Shipping List and Merchant's Transcript. Это был еженедельник американских китобоев.

Выходил он с 1843 года по 1914-й, как раз в те времена, когда Мелвилл опубликовал "Моби Дика"... ну и еще несколько десятилетий после этого. Дело было поставлено на широкую ногу. В еженедельнике был: "перечень всех известных американских китобойных судов с указанием их размеров, порта приписки, капитана, агентов, даты отплытия, пункта назначения и последнего сообщения о том, где, когда и сколько китового жира находится на борту".

Как писал исследователь американского китобойного промысла Дэвид Момент:

Этот перечень информировал владельцев о ходе их предприятий, об успехах конкурентов, а также давал представление об объемах предстоящих поставок жира и китового уса. Родственники команды также могли узнавать о передвижениях судна. Публиковались и письма с кораблей с подробностями о штормах, смертях в море, о встречах и переговорах с другими судами, о дезертирстве, мятежах, кораблекрушениях и так далее…

Более того, там был отдельный раздел, который сейчас можно было бы назвать lifestyle, где рассказывалось о книгах по "женским проблемам", анонсы праздников и вечеринок, реклама китобойного снаряжения.

Впрочем, было там место и для "больших новостей" (то есть политики, судебной практики и редакционных статей). Правда, все еще с отраслевым колоритом:

4 апреля 1854 года появилось сообщение о судебном процессе в Гонолулу, информация «касательно власти судовладельца над своими людьми». 25 апреля 1854 года: «Неприятности на борту китобойца». Капитан, «будучи не в своем уме», застрелил своего помощника. В 1850-х годах много места уделялось подобным эпизодам, поскольку проблемы с рабочей силой были серьезными, а законные права капитанов и членов экипажа часто ставились под сомнение…

Если вы спросите, что это был за медийный бум в городке китобоев в Новой Англии отвечу — в те времена китобойный промысел (как я, опять же, совсем недавно узнал) был пятой отраслью в стране. Варварский обычай срезать жир с умнейших животных обеспечивал зарождающуюся промышленность Америки и Европы топливом и смазкой.

К началу XX века после изобретения керосиновой лампы и разработки нефтяных месторождений, уцелевших китов наконец-то оставили в покое (впрочем, не во всех странах). Если же говорить о медиа, эта история напоминает банальную историю — что они живут и неплохо себя чувствуют там, где есть деньги и рост. Где же все хиреет и им нездоровится…

#журналистское #левое

— У меня такое чувство, будто я опоздал на вечеринку. Будто все лучшее уже позади
— Мне кажется, многие себя так чувствуют…

Беда отечественной публицистики (также как истории и журналистики) в том, что она чаще всего пишет о нашей стране как о чем-то уникальном ни на что не похожем. Россия всегда — родина слонов. Просто у кого-то эти слоны мудрые, добрые и и бегают по квасным берегам, у кого-то злые и едят людей на ужин.

Однако на самом деле многие тенденции, которые мы видим в нашей стране заметны и в других. Так, за несколько первых недель 2026-го года мне попались сразу несколько новостей о том, что люди в самых разных странах сомневаются в том, что жизнь в ближайшее время (или даже в среднесрочной перспективе) станет лучше.

Все как в цитате из "Клана Сопрано" в начале этого поста. Мы все ощущаем себя будто пришли на вечеринку слишком поздно...

Это происходит в России (ну ок, объяснимо). Это происходит в США (ну ок, объяснимо). Но это же происходит во Франции, в Японии и в других странах. Мы решили с этим разобраться и очень обстоятельно поговорили с Эдуардом Понариным, ведущим научным сотрудником Центра сравнительных исследований социального благополучия ФСН НИУ ВШЭ. Он довольно обстоятельно рассказал на какую вечеринку мы все опоздали:

Раньше [в Западном мире] доминировала идея о том, что пока американский рабочий живет лучше советского, это служит лучшей гарантией успеха в противостоянии двух систем. Когда стало ясно, что советская экономика соревнование с американской не выдерживает, консервативные политики вроде Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана стали пересматривать социальный контракт…
Если в 1960-е годы американский электрик мог содержать жену, троих детей, выплачивать кредиты за дом и два автомобиля, то к 2000-м такой образ жизни оказался недоступен для большинства людей. Дети рабочих надели униформу Walmart (крупнейшая сеть супермаркетов в США, — прим. Собака.ru).

Некоторые из этих процессов наблюдались и в России, наложившись на полный коллапс советской экономики, а потом на американских горки финансовых кризисов и восстановительных ростов и новых кризисов. Где же тут поводы для социального оптимизма?

Однако не меньше, чем рассказ Панарина, меня впечатлили данные, которые я нашел у Economic Policy Institute, чтобы проверить слова ученого. Нам часто говорят, что рост зарплат должен быть связан с ростом производительности труда. Вот когда будем производить в 3 раза больше за то же время, тогда же будем и получать в три раза больше. Это кажется очень логичным — проблема в том, что как мы видим на графике даже в развитых и богатых экономиках это не совсем так.

То есть да, производительность труда растет и доходы растут. Только вот совсем не одинаковыми темпами. Вечеринка, которую мы пропустили, была в послевоенное время, примерно до середины 1970-х годов. После чего эффективность была возведена в культ, но даже в США она перестала приводить к соизмеримому росту оплаты труда.

Что уж говорить о менее развитых экономиках, где денег крутится поменьше, а неравенство переговорных позиций на рынке труда как минимум не ниже. В общем, читайте, интересно получилось….

#журналистское

За это утро (повторюсь, всего за одно утро) стало известно о:

- задержании новосибирского журналиста Ивана Фролова, рассказывающего о принудительном изъятии скота у фермеров в Новосибирской области. Если кто не следил, там большая драматичная история, с митингами, задержаниями и т.д.

Пишут, что Фролова прихватили (и заковали в наручники) в рамках проверки по уже подзабытый статье о фейках, в смысле просто фейках, не связанных с какими-то конкретными событиями. Статья так и звучит: публичное распространении заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (207.1 УК РФ);

- обыске у владивостокской журналистки Анны Шариповой. У нее изъяты мобильный телефон и другая техника. У ее дочери гаджеты тоже забрали.

Шарипова ведет телеграм-каналы «Анонимный канал Шариповой» и Nakhodka.Media. Недавно ее оштрафовали за демонстрацию экстремистской символики.

- обыске у журналистки Юлии Морозовой в Москве. Она освещает политические процессы в столице. Про конкретные причины интереса силовиков к ней не говорится…

#журналистское #friday_post

Мы любим мир и жизнь, но больше всего мы любим справедливость и свободу. И за справедливость и свободу мы готовы отдать свои жизни, если это потребуется…

7 сентября 1986 года. Чилийский журналист Хосе Карраско Тапиа произносит эти слова в интервью изданию Prensa Latina. К этому времени 43-летний Тапиа был довольно известным автором, редактором «Análisis», ведущего оппозиционного издания страны.

Он уже бывал в заключении (его арестовали в 1974-м и освободили только через два года), несколько лет жил в эмиграции. Вернулся в Чили он незадолго до этого интервью, в 1984-м.

На следующий день после беседы с коллегами из Prensa Latina Карраско Тапиа вытащат из дома мужчины в штатском, агенты Национального центра информации (так иронично в те времена называлась чилийская спецслужба). В тот день они рыскали по столице Чили, арестовывая видных оппозиционеров и диссидентов, в отместку за покушение на Аугусто Пиночета. Один из руководителей НЦИ Альваро Корбалан по легенде сказал подчиненным:

«кондор голоден»

Уже 9-го сентября тело редактора «Análisis» нашли более чем с 10 пулевыми ранениями у стены кладбища Парке дель Рекуэрдо. Вместе с ним нашли тела электрика Фелипе Риверы Гахардо, профессора Гастона Видауррасага Манрикеса и публициста Абрахама Мускатблита Эйдельштейна…

Впрочем, ничто не вечно. В 2005-м году чилийское издание El Mostrador писало: бывшие агенты спецслужбы майор Иван Кирос Руис и капитан Хорхе Варгас Борис вынуждены были давать показания перед властями. В них они признались в убийствах 19-летней давности.

В 2006-м, 14 бывших агентов Национального центра информации получили за пытки и убийства сроки от 5 до 18 лет. В 2007-м апелляционная инстанция оставила приговор в силе. Впрочем, уже 2009-м приговоры смягчили. Такие дела…

А Хосе Карраско Тапиа до сих пор один из символов сопротивления диктатуре в Чили. Мероприятия его памяти проводят в Чилийском университете...

#журналистское #историческое

Пока весь мир обсуждает грандиозное по своим масштабам расследование Reuters о личности Бэнкси, я тут слегка углубился в в историю самого информационного агентства и его основателя. Чтение захватывает не меньше, чем вчерашняя сенсация.

Барон фон Рёйтер родился в 1816 году в Касселе в семье раввина — при рождении мальчика назвали Израилем Беэром Иосафатом. Уже в 29 лет Израиль крестился и женился на дочке берлинского банкира. Вместе с приятелем издавал радикальные революционные брошюры, после чего уехал во Францию, где начал работать на Шарля-Луи Хаваса, основателя того, что в будущем получит название France Press.

Усвоив принципы организации информационного агентства, Рейтер вернулся в Германию, в Аахен, где открыл собственное ИА. Мой любимый эпизод как раз относится к этой эпохе. Дело в том, что развивавшийся тогда в Европе телеграф до Аахена еще не дотянули, соответственно новости приходили из Парижа (одной из финансовых столиц мира) вместе с почтовым поездом.

Однако Рёйтер понимал, что время в его деле буквально равно деньгам. Поэтому он организовал линию пересылки сообщений между Брюсселем и Аахеном с помощью почтовых голубей, которые передавали новости быстрее, чем почтовый поезд, особенно если учесть погрузку и разгрузку.

Рейтер получил британское подданство в середине 1850-х, тогда же сын немецкого раввина вошел в число европейской знати, получив титул барона.

Есть в этой истории и связь с сегодняшними событиями. Дело в том что интересы Рейтера выходили сильно за пределы журналистики. Так, в 1874 году он получил концессию на разработку ресурсов Ирана. Местный шах подписал столь невыгодное для своей страны соглашение, что оно вызвало возмущение практически всех слоев общество. Концессию в итоге отменили.

#журналистское

Привет. Что в нашей медийной отрасли тревожит вас больше всего? На данную секунду.

На днях это сообщение появилось в "Журналистах и медийщиках", главной флудилке нашего сообщества. Я уже написал в комментах, мол, ИИ-выдача, цензура и самоцензура, низкие доходы… Однако по правде сказать, больше всего, меня беспокоит другое.

Больше всего меня беспокоит тот факт, что наше сообщество расползлось на части как старый свитер. Мы все еще знаем, что где-то между Сибирью, Уралом и Поволжьем перемещается ироничный Евгений Зиновьев, пытаясь сделать региональную прессу лучшей версией самой себя. Мы помним, что где-то на югах пишет свои захватывающие тексты Ирина Бабичева.

Мы следим за тем, как бесконечно борется за осмысленность нашей работы Оксана Силантьева. Многих восхищает, как Ксюша Клочкова с коллегами продолжают делать маленькое медиа, которое залетает в топы федеральных новостей. Не забываем мы о Рите Алехиной, готовой сорваться куда угодно ради репортажа "лишенного всякой надежды" (а в дороге немного покринжевать). Мы помним и о людях вроде Александра Черных, обитающих на олимпийских высотах Moscow City, но покидающих их ради очередного очерка с неизменным вниманием к трагедии обычного человека. И это я только начал перечислять…

Однако все это дает нам хорошие примеры, но не хорошее сообщество. Мы остаемся друг для друга текстами и бытовыми набросками в личных каналах. Максимум кто-то с кем-то когда-то работал, или пересекался несколько лет назад. Впрочем, формула "вместе работаем" в условиях удаленки тоже не гарантия — некоторых коллег я, бывает, не вижу по паре лет.

Плотная социальная ткань состоит из другого, из сотен маленьких взаимодействий. Вот, условно, Петя, мы с ним выпиваем по четвергам, потому что наши редакции рядом. А это Маша — мы познакомились в Твери на конференции, а потом пили на набережной Волги до 3 утра. Это Слава, мы вместе заказывали такси из Рязани, потому что после конца мероприятия опоздали на последний поезд. А это Олеся — она все время говнится в общих чатах, но варит отличный кофе, за что остальное можно простить. Такое временами еще осталось в узких сообществах (вроде чата криминального пула Москвы или военкоров), но, кажется, весьма изолировано — буду рад, если поспорите.

Также если вам кажется, что это ностальгия по миру, которого не было… Напомню, что в другой жизни, когда разгорелся скандал вокруг Ивана Голунова, петербургские журналисты напечатали его статьи и раздавали прохожим на улице. Это была компания, которая вместе собиралась в Dead Poets. Теперь никто там не собирается да и сам бар закрыли.

Если этот пример вам кажется слишком радикальным, поделюсь простым фактом, что с 2015 года не искал работу по объявлениям. Она находила меня сама, как раз через тех, с кем я выпивал, учился, работал.

В общем, несмотря на все издержки плотных социальных связей, мы сильны пока в них вплетены. Осталось понять, как эти связи, порванные последними годами, начать плести заново…

#журналистское

Знаете, нельзя злоупотребить тем, чего нет

Тем временем еще одна новость про интерес правоохранительных органов к нашему брату (и сестре). На этот раз в полицию вызвали журналиста из Красноярска Дмитрия Полушина.

Как пишет Борус, на него поступили материалы по статье о злоупотреблении свободой массовой информации (ст. 13.15 КоАП). Речь идет о цитатах иноагентов и нежелательной организации.

Сам журналист прокомментировал происходящее фразой, процитированной в самом начале…

#журналистское

Маленькая зарисовка - звоню я сегодня за комментарием в одну государственную организацию, хотел попросить комментарий. Там мне отвечают:

- Да-да, конечно, напишите мне, пожалуйста, запрос в ВК...

Спустя некоторую паузу, когда я уже собрался прощаться...

- Ах да, ну или в Max...

#журналистское #историческое

Когда я редактировал коннозаводческий "Журнал спорта", московская цензура тоже меня нередко тревожила и ставила иногда в ужасное положение. Так, в 90-х годах прошлого столетия я как-то напечатал воскресный номер и выпустил его, не дождавшись цензорских гранок. Сделал я это вполне сознательно, так как был более чем уверен, что ровно никаких противоцензурных погрешностей в номере нет.

В 8 часов вечера, в субботу, я роздал номер газетчикам и послал к цензору за гранками. Каково же было мое удивление, когда посланный вернулся и уведомил, что номер выпускать нельзя, так как цензором сделаны вымарки. Номер я уже роздал весь и уехал на поезде, а вернувшись в понедельник, отправился в цензурный комитет, куда были доставлены и цензорские гранки. Оказалось, что вычеркнуто было только одно слово: "казенная".

Новости последних дней вроде вчерашней о том, что парламент Татарстана предлагает запретить журналистом распространение «обвинительной информации» (проще говоря, журналистских расследований) заставляют вспомнить этот эпизод из «Москвы Газетной» Гиляровского.

Порой, кажется, что мы не так далеки от этого состояния. Впрочем, если вспомнить, чем история описанная выше закончилась, то с грустью думаешь, что, может быть уже и далеко… Дело в том, что явный проступок (выпуск журнала без цензуры) Гиляровскому простили и вот по какой причине. Он пришел с повинной к главе Цензурного комитета Назаревскому, чтобы как-то уладить дело (то есть объяснить, что ничего крамольного не имел ввиду):

В разговоре Назаревский, между прочим, сказал:
— А знаете, в чьем доме мы теперь с вами беседуем?
— Не знаю!
— Это дом Герцена. Этот сад, который виден из окон, — его сад, и мы сидим в том самом кабинете, где он писал свои статьи.
— Бывает! — сказал я.
— Да-с! А теперь на месте Герцена сидит председатель московского цензурного комитета.
На столе Назаревского лежала пачка бумаги. Я взял карандаш и на этой пачке написал:

“Как изменился белый свет!
Где Герцен сам в минуты гнева
Порой писал царям ответ, —
Теперь цензурный комитет
Крестит направо и налево!..”

Назаревский прочел и потом перевернул бумагу.
— Это прекрасно, но... вы написали на казенной бумаге.
— Уж извините! Значит -- последовательность. Слово "казенная" не дает мне покоя. Из-за "казенной" лошади я попал сюда и испортил "казенную" бумагу...
— Вы так хорошо испортили "казенную" бумагу, что и "казенную" лошадь можно за это простить. Не беспокойтесь, за выпуск номера мы вас не привлечем. Я поговорю с цензором, а эти строчки я оставлю себе на память…

Такие дела…

#журналистское

Тут можно сказать: что ж ты, Титов, не уволишься и не уедешь? Не бросишь уж хотя бы сейчас свой проект? Хватит уже заламывать руки! Возможно, читатель, ты и правильно говоришь. Возможно, я перед сном каждый день и представляю, что решился, вижу свои дальнейшие перемещения по миру, злоключения и поиск нового дома, закрыв глаза, слушая всякие мелодичные композиции…

Я почти никогда не пишу о том, что увидел или услышал из уст статусных журналистов, лидеров общественного мнения и т.д. Обсуждать то, что они говорят в своих интернет-салонах, тут бессмысленно. Все равно, что на манчестерском заводе обсасывать перебранку герцога Кента с герцогом Ньюкаслом и то, как их разнимал виконт Монтегю.

Но в этот раз не удержусь, наверное потому, что эти слова Сергея Титова, главреда «Осторожно, новости» затронули нечто, давно во мне скопившееся.

Понятно, что они написаны по конкретному поводу — частичному переходу «ОН» в Max, чему сам Титов очевидно не рад, даже пишет:

впервые за время своего существования "Осторожно, новости" делают что-то такое, что вызывает у меня жёсткое чувство неловкости, неприятия, обиды.

Понятно, что самообвинительный тон из отрывка, приведенного в начале этого поста, во-многом про это. Про то самое «чувство неловкости, неприятия, обиды». Чувство, которое всем нам хорошо знакомо.

И все же кажется, что здесь как небо в луже отражается больший, прости господи, дискурс. Его краешек и резанул меня по больному. Главный редактор вполне себе снискавшего славу издания, которое продолжает писать важные тексты вынужден будто бы оправдываться за то, что делает это. Точно так же, как военного корреспондента «Ъ» раньше вынуждали оправдываться за то, что он ездит в зону боевых действий и привозит тексты, за которые потом независимое медиа-сообщество (вернее то, что от него осталось) само же и пытается вручить ему награду.

Этот же дискурс ругает РБК за полную подконтрольность, а потом цитирует информацию, добытую его корреспондентами. Не так давно студенты, вдохновленные независимыми медиа, говорили о том, что издания холдинга Шкулева едва ли не «проправительственные». Честно говоря, я думал, что все эти разборки остались в 2022, максимум 2024 году, но эта музыка, видимо, будет вечной.

Конечно, спорить глупо — 2020-е вряд ли войдут в историю как эпоха расцвета российских медиа. Сегодня у нас есть, цитируя моего любимого Гиляровского, только «герои со страхом и намеком» и «герои без страха и намека». Но как будто бы странно усугублять ситуацию дополнительно друг друга и самих себя закапывая?

P.S. Не хайпа ради, но справедливости для… резануло меня в этом (да и еще в нескольких постах Титова, которые я проглядел) не только это. Главред «ОН» постоянно пишет: их журналистка сделала такую крутую штуку, их автор-зумер написал — такую. Но почему мы не знаем имен этих людей? Если они настолько круты, что иногда даже возвращают начальнику желание жить и работать, может стоит их упомянуть? Впрочем, это лишь бубнеж с манчестерского завода.

#журналистское

Какой классный материаааал…

Бывают, как я уже не раз писал не часто, но бывают дни, когда я собой вполне доволен. К примеру, когда получают такие отзывы от экспертов, дававших мне комментарий. Каков рецепт?

Все просто — возьмите фиксированный во времени информационный повод. К примеру, очередной заседание ЦБ по ключевой ставке. Поймите, что для широкого читателя там опять не будет ничего особенно интересного — 15% вместо 15,5% вряд ли как-то существенно изменят жизнь обычного человека. Ни на ипотеку, ни на рынок труда, ни на цену шавермы все это особенно не повлияет.

Придумайте тему, которая будет актуальна в любом случае — будет ставка 15,5%, или, может быть, 15% или даже 14,5%. Ну а другого и не ожидается. К примеру, а когда же наконец заживем? Сколько еще надо снижений, чтобы рынок труда, инвестиции и экономика в целом стали живать?

Далее все совсем легко:

- возьмите комментарии у шести-семи профильных экспертов;
- соберите и согласуйте текст примерно за час до заседания;
- оставшееся время потратьте на изготовление убедительных графиков;
- выпустите ровно в минуту объявления ключевой ставки.

Все получилось. Теперь идите и работайте остальную работу…

#журналистское #friday_post

Они пытались запугать меня, заставить извиниться... Это хулиганы, которым не нравится свобода слова

Такие слова произнёс 27 мая 2011 года британский писатель и журналист Алан Шадрейк. Незадолго до этого он узнал, что ему предстоит провести ближайшее время в сингапурской тюрьме по приговору сингапурского же суда.

По несмешной иронии судьбы на скамью подсудимых 76-летнего Шайдрека привел интерес как раз к сингапурскому правосудию.

Вообще у Шайдрека была насыщенная карьера. Начинал он на рубеже 1950-х и 1960-х. Сначала в Болтоне, потом в Манчестере. Работал в таблоиде Daily Express, но в 1962-м уволился, чтобы стать фрилансером и работать в Западном Берлине у недавно возведённой Берлинской стены (о чем потом написал свою первую книгу).

Путешествовал, в 1980-е работал в Калифорнии. Уже в XXI веке решил написать книгу о сингапурском правосудии. Вроде как одним из поводов стала казнь сингапурца, которого обвинили в двух убийствах. Он скрывался в Австралии. Та согласилась его выдать, но лишь с условием - никакой высшей меры. Угадайте, чем всё кончилось?

Шайдрек нашёл одного из сингапурских палачей, общение с ним стало частью книги Once a Jolly Hangman: Singapore Justice in the Dock. За нее-то британца и обвинили в неуважении к сингапурскому правосудию.

В итоге, отсидев полтора месяца, журналист вышел на свободу.

Если же сингапурские власти хотели, чтобы их правосудием интересовались поменьше, то этой цели они явно не достигли.

О процессн над Шайдреком писали британская Guardian, американский Bloomberg, китайская South China Morning Post и российская Lenta.ru. Есть даже отдельная страница в Википедии. А книжку и сейчас можно найти на Amazon за какие-то безумные 163 евро.

А это, согласитесь, уже вполне себе смешная ирония судьбы.

#журналистское #левое

Философия начинается с удивления

Эту фразу Аристотеля я впервые услышал на Истфаке. Несмотря на банальность — она будто создана, чтобы ее процитировали на каком-нибудь шопере — она глубоко врезалась мне в память. Наверное потому что эти слова идеально описывают процесс познания.

Простой пример в марте прогремела новость — по итогам 2025 года средняя зарплата в России достигла 100000₽! Для многих это стало поводом для сарказма, мол, "очевидно, я не россиянин", сиречь, чего-то не то Росстат считает.

Однако, хотя официальные цифры не идеальны, сразу же ставить крест на них не стоит (хотя бы потому, что если они вообще не соответствуют реальности, то часть из них не засекречивали бы). Так или иначе какую-то часть реальности они отражают. В ней зарплаты растут, но в ней же увеличивается доля расходов на еду в общих тратах россиян (верный показатель, что жизнь стала сложнее). При этом элитная недвижимость растет, а рестораны премиум-класса меньше всего страдают от кризиса в общепите. Удивление…

Последнюю неделю я потратил на то, чтобы с этим разобраться. Если забраться в данные Росстата поглубже, картина перестает быть такой уж странной. А реальность официальной статистики куда больше начинает напоминать ту, в которой мы живем.

Дело в том, что Росстат публикует не только общую среднюю зарплату, но и еще 10 средних зарплат по децилям (то есть по 10%-м группам, их называют децили). 1-й дециль — это 10% самых низкооплачиваемых; 2-й — 10% тех, кому платят чуть больше… и так до 10-го дециля, в котором собрались 10% россиян с самыми высокими зарплатами.

Если посмотреть на соотношение их зарплат, то действительно заметно — получка растет у всех, более того у самых бедных она это делает быстрее. За 25 лет люди из первого дециля прибавили больше 10000%. Если в 2000-м году они получали 242 рубля (если что это меньше 10 долларов в месяц по тому курсу), то сейчас — больше 24 тысяч рублей (около 300 долларов). За то же время зарплаты самых богатых в среднем выросли в 37 раз. Вот оно, Торжество социальной справедливости. Хотя тут надо осторожно, в начале века зарплаты были куда "серее", чем сейчас.

С 2023-го быстрее всего зарплаты росли у 4–8 децилей. За два года тут +39–40% к зарплате. У богатейших прибавка составила меньше 33%! Вот оно, Торжество социальной справедливости-2. Заводы заработали.

В чем загвоздка? В том, что доходы населения (куда входят не только зарплаты, но и пенсии, стипендии, дивиденды и выплаты по акциям) ведут себя иначе. Их неравенство не падает, а растет (см. график)!

Рост зарплат формально подтянул 80% населения страны к 20% самых обеспеченных. Только он был частично съеден инфляцией (те самые расходы на еду, которые растут быстрее остальных позиций). Тем временем акции, доходы от бизнеса, облигации позволили богатейшим 20% убежать еще сильнее. Все как в апории Зенона про Ахиллеса и черепаху. Отсюда рост элитного жилья и меньший удар по премиум-ресторанам. В общем, интересно получилось — читайте, там еще много всего!

#журналистское

Ну я же не дурак, понимаю, что все в этом мире вращается вокруг бабок, мне просто интересно, чей интерес конкретно тут…

Несколько недель назад я услышал эту фразу от друга (как и полагается на кухне) во время обсуждения очередных новостей. Мой друг никакого отношения к журналистике не имеет, хотя если бы и имел, это мало что изменило бы.

Согласитесь, эти слова мог бы произнести кто угодно. В том числе журналист, к сожалению, особенно журналист. Помню, как-то в командировке мы сидели и выпивали с коллегами по информагентству. Один из них между делом сказал:

Да нет никакой свободы слова. У каждого издания есть владелец, его редакция и обслуживает. Разница лишь в том, кто тебе платит…

Такой специфический цинизм, представление о том, что в мире нет никаких ценностей, но у всего есть цена, кажется, насквозь пронизывает наше общество. Более того, многими он возведен в некий особый сорт мудрости, позволяющий понимать происходящее и видеть ответ на вопрос Cui bono? Причем в этом сходятся как либералы, так и консерваторы. Как молодые, так и возрастные. Как левые, так и правые. Вот такая получается общая скрепа.

Очень порадовался поэтому, когда наткнулся в книге про историю английского браконьерства на рассуждения о похожей проблемы. Автор, левый историк Эдвард Томпсон, пишет о популярной (особенно среди марксистов) попытке свести законы и даже само право к выраженной в письменной форме воле господствующего класса. Ну а суд в таком случае принято сводить к спектаклю, придающему всему этому иллюзию легитимности.

Томпсон настаивает, что с людьми так не работает — чувство справедливости слишком глубоко укоренено в природе человека. "Если закон явно пристрастен и несправедлив, то он ничего не скроет, ничего не узаконит и ничего не внесет в гегемонию какого-либо класса", — пишет он. Поэтому праву хотя бы иногда надо казаться справедливым, продолжает Томпсон:

Но право не может казаться таким, если не придерживается своей собственной логики и критериев справедливости, ради чего иногда даже является справедливым.

Историк настаивает, что коррумпированные, жадные и жестокие аристократы Англии XVIII века "были пленниками своей собственной риторики", основанной на правилах, пусть и вольно трактуемых. Играя в эту игру, они сами вынудили себя все больше подчиняться ее логике. Точно так же как, выходя на футбольный матч, ты можешь подкупить судью и игроков противника, но не можешь брать мяч в руки. Томпсон пишет:
Риторика и уклад общества — это нечто гораздо большее, чем симуляция и декорация… Они могут скрывать сущность власти, но в то же время способны обуздывать эту власть…
Проще говоря, отказываясь признавать самостоятельную значимость таких условностей как право, свобода слова, принципы, журналистская или врачебная этика мы не делаемся сильнее, через понимание сути вещей. Напротив мы легитимируем то, что кто-то может хватать мяч на футбольном поле (подделывать доказательства, врать с экрана), ведь… мы же понимаем как дела делаются.

#журналистское

Новости о задержаниях и обысках у журналистов постепенно превращаются в понедельничную рубрику... Нет, конечно, можно порадоваться, что слухи о смерти неподконтрольной журналистики в стране оказались сильно преувеличены (иначе кого задерживают?), но как-то хотелось бы иметь тому другие доказательства.

Итак, журналист Иван Фролов, тот самый, которого уже недавно задерживали в виду его интереса к протестам фермеров в Сибири… снова задержан, или остановлен, или допрошен, или предупрежден, или доставлен. Честно говоря, моих уголовно-процессуальных познаний, полученных за 5,5 лет в юридической журналистике, традиционно не хватает, чтобы угадать то, какой вариант предложат в пресс-службе ГУ МВД.

В общем, машину журналиста заблокировали на дороге в одно из сел, потом Фролова увезли с собой сотрудники правоохранительных органов, а потом отпустили.

Ну, опять же, хорошо, что отпустили… С началом вас новой рабочей недели.

#журналистское

Обязанности: поиск тем по новостным трендам, написание и размещение новостей на сайте, подбор иллюстраций к новостям

Помню, лет семь назад я был в командировке в Томске. И там, среди прочего, на очередном научном форуме обсуждалось взаимодействие computer science и журналистики. Уже тогда руководители информационных агентств активно интересовались, может ли искусственный интеллект заменить хотя бы часть журналистов. К примеру тех, кто, должен выполнять работу, описанную в начале этого поста.

Уже тогда говорилось, что первую на мучительную, на скорую смерть обрекается профессия новостника. Тем, кто поспешил с этим объявлением, такая постановка вопроса казалось вполне логичной. В сущности, что делает новостник? Берет чужие тексты (пресс-релизы или оригинальные новости журналистов) переписывает их, собирает трафик.

Буквально, если вы возьмете любую вакансию новостника, то там будет звучать примерно следующее:

1. Написание и рерайтинг небольших постов для ленты новостей в соответствии с редакционной политикой и стандартами качества издания.
2. Дублирование постов на несколько информационных каналов издания;
3. Оперативный мониторинг лент федеральных СМИ;
4. Быть в курсе новостной повестки.

После появления ChatGPT и других больших языковых моделей всякие сомнения отпали. В мире, где алгоритм может переписать любой текст на любой манер просто не остается места на то, чтобы люди продолжали это делать.

Однако, если зайти на сайты объявлений самая востребованная журналистская профессия сейчас… новостник.

Сначала у меня была идея, что дело просто в деньгах. Как говорится, паровой двигатель придумали еще в античности, но рабский труд в тот момент оказался экономически эффективнее. Однако в некоторых вакансиях зарплаты выходят за 70–80 тысяч рублей, что как будто бы уже могло заставить задуматься о внедрении автоматизации. Но либо все же это меньше порога уязвимости, либо ИИ пока не в состоянии полноценно заменить человека в этой работе.

Более того, согласно Glassdoor, вакансии с похожим функционалом все еще существуют и в крупных англоязычных медиа USA Today, правда зарплаты по меркам местных рынков там совсем смешные (а нам в этот момент становится очень грустно). Тем не менее факт остается фактом…

#журналистское

Вы спросите, как на самом деле выглядит работа журналиста? Ну, ты пишешь про гастро-индустрию и ешь гречку с сосисками...

#журналистское

Как часто вы задумываетесь о том, что будет в будущем? Я имею в виду не завтра. И не через 100 лет. Об этом думать достаточно легко, а вот, что будет лет через... 10?

Этот вопрос куда сложнее и на самом деле неприятнее. Ведь он с неизбежностью ставит вопрос, а что будет через 10 лет с тобой?

На днях я понял, что ответа у меня нет. Ну, не то, чтобы у меня, с ответами на этот вопрос в целом не густо.

Задуматься об этом меня заставила одна коллега. Мы во многом похожи. Оба окончили истфак, оба работаем в журналистике (более того, её муж тоже окончил истфак и тоже работает в журналистике). Нам всем это дело нравится. Она разве что чуть помладше.

И тут в общем чате призналась, что её беспокоит будущее в професии. Всё относительно хорошо (ну мы хотя бы вконец ещё не выгорели и не вынуждены писать о прелестях жизни без интернета), но вот:

Ролевых моделей журналистов в возрасте особо не видно

Я стал перебирать в памяти примеры... И правда с примерами не ахти. Ну, Познер, ну Колесников, ну пара человек, имена которых не будем упоминать, чтобы не плодить количество звёздочек в этом посте.

Ну, есть ещё вариант посмотреть на своих редакторов. Хотя таких людей, чтобы хорошо за 50, тоже наскребешь едва-едва.

Но что делать, если ты не стал звездой всероссийского уровня и не стал редактором? Что если ты не хочешь быть редактором?

Как вообще должна сложиться твоя жизнь, чтобы ты остался в журналистике и при этом не стал "шляпкой", о которых я писал в прошлом году?

Такие варианты вообще возможны? Или расчёт на то, что зарплата среднего журналиста не позволяет задумываться о жизни после 50?

P. S. Если есть идеи, обязательно пишите в комментариях

#журналистское #friday_post

[Французский парашютист] обернул мою голову тряпкой… Когда все было готово, он сказал мне: "Когда захочешь поговорить, все, что нужно — пошевели пальцами". После этого он открыл кран. Тряпка быстро намокла, и вода потекла всюду: в рот, в нос — по всему лицу…

Так выглядит описание пытки водой в мемуарах французского журналиста Анри Аллега La Question. Это лишь один метод воздействия, который применили к Аллегу французские военные.

Вообще Аллег родился в Лондоне, в 1921 году, в семье русско-польских эмигрантов. Детство провел в Париже, а затем в 18 лет переехал в Алжир — который тогда был, по сути, частью Франции. С 1950 года молодой журналист был главным редактором Alger Républicain, симпатизировавшей движению за независимость.

Правда, под началом Аллега газета работала всего пять лет — потом ее запретили французские власти. Сам журналист вынужден был перейти на нелегальное положение, временами публикуясь в коммунистическом издании l'Humanité. Так продолжалось до 1957-го.

12 июня 1957 года Аллег пришел домой к своему другу, математику Морису Одену, где его поджидала засада из французских парашютистов, получивших для борьбы с противниками колониализма полицейские функции. За день до этого они арестовали самого Одена (позже выяснилось, что наводку на него под давлением дал некий доктор — солдаты угрожали изнасиловать его жену). Через несколько дней математик умер под пытками.

Журналиста же обрабатывали около месяца, применяя к нему пытку водой, электротоком, подвешиванием за конечности. От Аллега требовалось выдать имена других людей, симпатизирующих независимости Алжира. Не добившись своего, военные перевели арестованного в военный госпиталь, из которого тот написал своей жене и составил отчет о своих мучениях. Он и получил название La Question.

Впоследствии, после перевода под гражданское следствие, журналист передал книгу через своих адвокатов. В 1958-м она была опубликована. Предисловие написал Жан-Поль Сартр. Тиражи нескольких газет, написавших о выходе текста Аллега, были арестованы. Книга была подвергнута цензуре, а автора обвинили в попытках деморализовать армию.

Однако вскоре после этого книгу переиздали уже в Швейцарии. К концу года по стране ходили более 162 тысяч экземпляров La Question.

Аллег в итоге сбежал из-под преследования в Чехословакию, вернулся во Францию в 1962-м. Потом в Алжир, где помог восстановить редакцию Alger Républicain, однако после переворота, устроенного Хуари Бумедьеном, вернулся в Париж. В 1977 году его книгу экранизировали (в российском прокате фильм называется "Допрос с Пристрастьем"). 7 из 10 звезд на IMDb. Ну а чем обернулся для Шарля де Голля весь замес в Алжире и так известно...