#журналистское

Люди перестают следить за новостями...

В 2024 году так звучал заголовок исследования Института изучения журналистики Reuters:

Наше исследование выявляет важную тенденцию в мире цифровых новостей: в разных странах мы наблюдаем стагнацию или снижение вовлеченности в онлайн-пространство при чтении новостей. Люди отворачиваются от новостей, и это имеет ряд последствий. 

Аналогичные тенеденции фиксировались и до, и после.

Однако этот график ярко показывает, что новости всё ещё работают (хоть их и меньше читают). Казалось бы, такая простая вещь, как рост цен. Все мы ходим в одни магазины, покупаем более или менее похожие продукты.

Конечно, в зависимости от человека, его материального положения, классовой принадлежности потребительское поведение отличается, но не настолько!

Это буквально разница между читателями New York Times и New York Post.

#журналистское

За 2025 год в мире погибло 129 журналистов, таковы данные Комитета по защите журналистов (CPJ). Это самый высокий показатель с 1992 года, возможно самый высокий показатель за всю историю, просто CPJ ведет статистику только с начала 1990-х годов. Для сравнения, в 2021-м погибло 45 человек, а в середине 90-х погибало меньше 40 по всему миру.

Почти 130 человек — примерно столько, чуть поменьше, работает в "Фонтанке". Если верить Маргарите Алехиной, сопоставимое количество трудится на центральную версию сайта РБК (если не считать сайд-проектов вроде РБК-Вино, телеканала и региональных редакций). Представьте, вспышка, бум... и у нас нет целой редакции из топ-10 интернет-ресурсов такой страны как Россия.

На сайте можно CPJ прочитать, что скрывается за этими цифрами. Это, наверное, самое жуткое. Пока видишь просто абстрактную категорию — 129 человек — с ней как-то проще смириться, чем когда эта статистика превращается в реальные истории:

Гастон Медина Сотомайор, 60 лет, владелец и директор новостей независимой телевизионной и радиостанции Cadena Sur, был застрелен неизвестным стрелком 20 января 2025 года в южно-центральном городе Ика, Перу... Медина часто освещал коррупцию в правительстве и организованную преступность...

Или...

21 сентября 2025 года вооружённые люди на двух мотоциклах подъехали к автомобилю журналиста Metro 1 News Имтиаза Мира и открыли огонь в районе Малир в Карачи. Мир, 48 лет, получил множественные огнестрельные ранения и скончался восемь дней спустя после операции в Национальной больнице Лиакат в Пакистане...

Или...

Ноэль Беллен Самар, радиорепортёр местного ITV и DWIZ в Кадуноне, был застрелен 20 октября во время движения по шоссе Махарлика в Гуинобатане...

Но больше всего журналистов, погибло, разумеется, во время разнообразных войн — 39 человек убили беспилотники. Еще два года назад — в 2023-м — от дронов погибли лишь двое корреспондентов. Такие дела...

P.S. Маленький постскриптум про российскую специфику. Новость со ссылкой CPJ одним из первых на русском языке дало нью-йоркское бюро ТАСС. Спрашивается, причем тут Нью-Йорк? По идее новость могло дать и московское бюро... вот только в России сайт CPJ просто так не открыть... Такие дела...

#журналистское #friday_post

28 июля 1972 года. Москва, Страстной бульвар. В этот день у дома номер 11 было людно — в торжественной обстановке открывали мемориальную доску одному из самых известных и популярных журналистов раннесоветского времени, Михаилу Кольцову. Его брат говорил:

Кольцов, как вы знаете, был не только талантливым писателем, но и неутомимым общественным деятелем, энергичным организатором, активным политическим и дипломатическим работником. Он все делал быстро, увлеченно, весело, не теряя ни минуты, как будто зная, что ему отмерен судьбой очень короткий срок жизни. Тридцать четыре года назад Михаил Кольцов навсегда ушел из этого дома. Сегодня он навечно возвращается сюда в граните мемориальной доски.

Жизнь Кольцова совершенно удивительна и заслуживает отдельного сериала. Родившись в семье ремесленника-обувщика, он еще в школе делал вместе с братом иллюстрированный журнал. Потом переехал в Петроград, где начал учиться в Психоневрологическом институте, но бросил учебу ради журналистики.

Уже в советское время он работал корреспондентом "Правды" и других советских изданий. Кольцов был на борту самолета, который первым летал через Черное море по маршруту Севастополь – Анкара. Потом писал о войне в Испании. Считается, что в романе "По ком звонит Колокол" Хемингуэй выписал одного из персонажей с Кольцова. В общем не жизнь, а воплощение большевистской мечты.

Именно Кольцов основал журналы "За рулем" и "Советское фото", сотрудничал с "Крокодилом" и "Бегемотом". Но главное именно он воссоздал еще царских времен журнал "Огонек", сделав его одним из главных иллюстрированных журналов в стране (коим он и оставался до 2020-х годов). Как писал Эренбург:

История советской журналистики не знает более громкого имени, и его слава была заслуженной...

Неизвестно сколько еще мог бы Кольцов сделать для советской журналистики и какие бы издания мы до сих пор бы читали. Однако все закончилось 13 декабря 1938 года. В тот день в редакцию "Правды" пришли сотрудники НКВД. И пришли они именно за Кольцовым. Чуть позже ему, предъявят обвинение в антисоветской троцкистской деятельности. В 1940-м звезду отечественной журналистики расстреляли… И реабилитировали в 1954-м.

Но есть в этой истории есть важный нюанс, о котором следует помнить отдельно. Фамилия Кольцова потом была найдена в расстрельном списке от 16 января 1940 года. Там было упомянуто почти 350 человек, в том числе члены руководства Наркомата внутренних дел эпохи Ежова, который и считается возможным организатором дела против журналиста. Вот так вот…

#журналистское

США начали масштабную военную операцию против Ирана, заявил американский президент Дональд Трамп.

Думаю, как и у многих, мое утро началось с этой новости, флешбеков, исторических параллелей и думскроллинга.

Для начала я посмотрел, что пишут ведущие мировые СМИ. Здесь все предсказуемо — либеральные газеты США ругают Трампа, а консервативные хвалят. Guardian и South China Morning Post берут в кавычки "масштабную военную операцию" — не то иронизируют над эвфемизмом, не то осторожничают, пока непонятно как пойдет.

В целом, никаких особых неожиданностей нет. Однако нашлось в это утро место и для парочки небольших открытий:

Во-первых, я узнал, что у Информационного агентства Исламской республики, IRNA, (своего рода местный ТАСС) есть русскоязычная версия сайта.

Во-вторых, с российского IP на него по какой-то причине не зайти. На Washington Post можно, на New York Times можно, на Guardian — сколько угодно (если что, я не призываю это менять!). А вот IRNA добропорядочным российским гражданам читать почему-то нельзя.

"Удивительное рядом, но оно запрещено", — как пел Высоцкий…

#журналистское

Работаю в маленьком региональном СМИ. Коллеги, подскажите по всей этой ситуации с Ираном, откуда брать оперативно инфу, чтобы не тянуть у федералов. У меня буквально не открывается ни один иранский сайт, даже с ВПН, не у меня же одной так? Как в таком случае федералы оперативно все отписывают?

Сегодня такое сообщение появилось в канале "Журналисты и Медийщики" (если кто не знает — всея профессиональная флудилка нашего сообщества). Предсказуемо один из первых комментариев звучал следующим образом:

Зачем маленькому региональному СМИ писать про Иран? В регионе проблем нет?

Комментарий также предсказуемо набрал десятки одобрительных реакций. Вскоре в одном из профессиональных чатов коллега сказал: он очень рад, что медиа, с которым он сотрудничал, не освещает Иран, "не гонится за хайпом", а работает по своей профильной тематике.

Все это заставило меня (уже не в первый раз) задаться вопросом: а правда, нужно ли локальному изданию (и тут не особо важно говорим мы о "Воронежском Вестнике", Virginia Pilot, Belfast Telegraph или La Marseillaise) освещать мировую повестку? Причем я говорю даже не о том, чтобы делать это прямо сейчас. Нужно ли это делать в каком-то идеальном мире?

Вообще этот вопрос далеко не такой простой, как мне кажется. У любого из ответов есть масса аргументов в свою пользу. К примеру, отказываясь от освещения того, что читают все, медиа потенциально теряет аудиторию, ухудшает свои позиции и не отвечает чаяниям читателей.

Кроме того, большие темы могут касаться читателей малых СМИ напрямую. К примеру, вот среди тех 8000 российских туристов, которые застряли в районе Персидского залива, вполне возможно есть люди из Воронежа или Ревды. Или там живут их родственники.

Наконец, если от освещения больших тем отказываются все кроме больших игроков, то это снижает количество мнений. Остаются только интерпретации тех самых больших игроков.

С другой стороны, все мы знаем нелепые примеры "приземлить" большие темы на локальную почву. Все эти заголовки вроде "Мисс Вселенная стала Девушка чья прапрабабушка уехала из соседнего с нашим города". В лучшем случае все это вызывает у читателя неловкую улыбку.

Опять же, у локальных медиа просто нет ресурса, чтобы это делать качественно. Наконец, в современную эпоху тематических каналов златоустовская газета, которая пишет об Иране, может как раз обманывать ожидания читателей. На нее подписываются, чтобы узнать локальные новости. Глобальные лежат в другой папке.

В общем, сложно… Что вы думаете?

#журналистское

В какой-то момент мы просто отказались от красоты…

За день до того как ситуация в Персидском заливе захватила все информационные ленты, я был на небольшой встрече с коллегами. В какой-то момент у нас зашел разговор с девушкой одного из них об истории архитектуры (она архитектор, а мне дай только волю обсудить конструктивизм и модернизм).

И вот, как раз собеседница произнесла фразу из начала этого поста, имея в виду архитектуру — в какой-то момент, мол, архитекторы перестали делать что-то красивое. У нас оказались несколько разные представления об истоках проблемы, но сам факт отрицать сложно (если говорить о подавляющем большинстве проектов). Мы правда зачастую отказываемся от эстетики в пользу… хотелось бы сказать функциональности, но в последней есть своя красота. Отказываемся от красоты мы обычно в пользу экономии. И происходит это не только в архитектуре и дизайне, но и много где еще, к примеру в журналистике...

Часто ли мы видим действительно красиво с литературной точки зрения написанный текст? Впрочем, у этого обстоятельства есть и свои сторонники — когда-то был очень распространен культ Инфостиля и его пророка Максима Ильяхова. Однако я уверен, что чаще всего это следствие нехватки времени, нехватки людей, нехватки людей и в целом нехватки ресурсов.

То же самое с фотографиями. В большинстве изданий картинки со стоков (а теперь и ИИ-генерации) закрывают дырку на обоях отбивки между подзаголовками.

Именно поэтому очень приятно делать что-то красивое. Не необходимое, а именно ценное в силу своей эстетики.

Так, мы все по мокрым ногам и затопленным улицам заметили, что в Петербург уже несколько дней как пришла не то весна, не то оттепель. Температура поднялась выше 0°C впервые с конца декабря! Я решил, что такое нужно отметить новостью. А раз так, то можно и график сделать, как там температура шла эти два месяца ниже нулевой отметки.

Было понятно, что долгожданный плюс будет в пятницу утром — скорее всего в 6 или 9 часов утра (на самой популярной открытой базе погодных данных информация обновляется каждый три часа). Однако в этот момент новость надо уже выпускать, а не возиться еще час с данными и доводкой графика (за это время условная "Фонтанка" уже 10 раз известит людей о весне).

Поэтому после всей работы, ближе к ночи я сел и стал рисовать болванку, которую можно будет просто обновить одной цифрой рано утром.

Я ничего особенного не ждал, но когда Datawrapper выдал мне первый прототип, мой рот сам по себе сказал "вау". Просто потому, что это оказалось красиво. Не функционально, не необходимо, а эстетически приятно само по себе. Это оправдало необходимость лечь спать в 3 часа ночи и подняться в 8 часов утра, чтобы все доделать. В общем, вот вам, кидаю, чтобы отвлечься от думскроллинга.

#журналистское

Мой знакомый за час сегодня при помощи Claude создал персональный веб-сайт. Проект специально под него собирает ленту ключевых событий, определяет контекст, дает геоточки событий и собирает таймлайн с 1977 года. Конфигурация такого СМИ под Домохозяйку или Бизнесмена, городского жителя или деревенского, имеющего акции или работающего на госсектор занимает секунды. Обычные медиа не нужны, Обычные алгоритмы не нужны, даже поисковая строка не нужна.

На днях мне прислали такой замечательный текст, посвященный тому как искусственный интеллект меняет медиапотребление (а, вернее, как вайбкодеры с помощью ИИ переворачивают доски и столы вместе с ними). Серьезно обсуждать это не имеет особого смысла, но хочется два слова сказать о логике, которая стоит за всем этим. Автор пишет:

Я помню книжки Хэмегуэя, который описывал работу журналиста на гражданской войне в Испании, как они сидели в отеле и ждали новостей, помню жесткий фильм Сальвадор. Фильм про Уотергейт или недавний фильм про Boston Globe "В центре внимания".

Нас подталкивают к мысли, что старику Хэму, Бобу Вудворду и Карлу Бернстайну приходилось часами сидеть и ждать новостей потому что не было ChatGPT. Точно так же в 2000-е годы гуру нарождающегося ЖЖ уверяли, что газеты и журналисты больше не нужны. Каждый сам будет отбирать для себя новости. Примерно то же самое мне не так давно говорил приятель и ИИ-энтузиаст.

Это ключевая идея, которая заключается в том, что новости… просто происходят. Их можно брать из пространства, точно так же как солнечные батареи ловят фотоны, образно говоря, падающие с неба. На этом фундаменте зиждется формально демократическая идея — нам не нужны высоколобые посредники, мы будем получать информацию сами (правда через десять минут разговора с адептами этих идей обычно на горизонте начинает маячить какая-то корпорация, стартап-единорог, миллиарды долларов и довольно мало демократии и гласности).

Но проблема в том, что замок построен на очень зыбкой почве предположения, будто новости берутся из воздуха. Помню, как-то раз мне пришлось прыгать из едущего автобуса, чтобы дать новость. Ситуация крайне глупая, гордиться нечем. Это был мой первый выезд на судостроительный завод.

Корреспонденты РИА и "Интерфакса" собирались подойти к заместителю главкома ВМФ по вооружениям, спросить что-то про подлодки пятого поколения. Обычно, чтобы не пороть горячку, все три агентства (я тогда работал в ТАСС) дают такие новости синхронно. Но я по неопытности отвлекся и понял это только, когда услышал, что коллеги уже диктуют новости редактору… в автобусе, который отъезжал от пирса. Тогда мне и пришлось кричать, чтобы автобус остановили, выпрыгивать прямо на ходу и бежать к адмиралу с диктофоном. Кстати, моя новость тогда вышла раньше!

Я более 5 часов ждал под дверью судьи КС, часами сидел на нудных конференциях, чтобы в 12-м докладе зацепиться за интересную идею и вывести из нее новость, а то и целую статью. Именно так рождаются новости. Но ИИ-энтузиасты мне пока не верят…

#журналистское #левое

Кризис — это когда ты думал, что вот-вот начнешь жить хорошо, а потом выясняется, что хорошо ты жил до этого

Хорошо помню, как впервые увидел этот мем. Евро впервые пробивает 100 рублей, торги на Московской бирже приостанавливаются, инфляция плавно разгоняется… Мои сверстники уже пережили в детстве 1998-й год, а студенчестве — 2008-й. Но, наверное, тогда еще не было ощущения, что все это всерьез. Ну, лично для нас. А в тот момент нас догнало. Глядя на график выше, я как раз вспомнил этот мем…

Но давайте по порядку! Пару недель назад все (во всяком случае в моем пузыре) обсуждали новость, что на еду у россиян стало уходить больше 39% всех расходов… впервые с 2008 года. Причем показатели это совершенно официальные — их можно найти в документах Росстата о доле еды, напитков и общепита в средней потребительской корзине (под ней понимают 500+ товаров и услуг, за которыми следят статистики, чтобы рассчитать инфляцию).

Правда, если присмотреться чуть внимательнее, то событие это, скорее, символическое. Рост по сравнению с прошлым годом минимальный — в начале 2025-го Росстат считал, что на еду приходится 38,83% от стоимости той самой средней потребительской корзины. Да и вообще, за последние 20 лет эта доля ни разу не опускалась ниже 36,51%.

Так что важен не сам рост на 0,17 процентных пункта, а тот факт, что доля расходов на еду продолжает ползти вверх, вместо того чтобы снижаться. Мы не стали вдруг и очень резко беднее. Скорее, мы медленно теряем когда-то нагулянный между кризисами жирок (а, может быть, это были просто мышцы?).

Однако если присмотреться еще внимательнее, то мы увидим нечто куда более интересное. Для этого стоит открыть на данные по регионам. В них очень хорошо видно, насколько велика разница между разными частями страны. Так, по расчетам Росстата, на еду закладывается:

- в Центральном федеральном округе 37,4% (в Москве вообще 35,9%!);
- в Сибирском — 37,68%;
- в Уральском — 38,2%;
- в Дальневосточном — 38,62%;
- в Приволжском — 39,25%;
- в Северо-Западном — 40,1%;
- в Южном — почти 40,7%;
- в Северо-Кавказском — 47,05%.

Исторических данных по регионам на сайте Росстата не найти — то есть, судить о том, насколько разница всегда была такой или это явление последних лет, мы не можем. Но вот Петростат любезно предоставил цифры по Петербургу и Ленинградской области. И тут мы видим тот самый график сверху этого поста.

В начале 2023-го года в потребительской корзине среднего петербуржца на еду, питье и общепит закладывалось 32,1%. В 2026-м — 41,2%. Когда ты видишь такую разницу, первое о чем думаешь — изменение методологии, другой набор продуктов. Словом, ожидаешь, что в данных произошло что-то, из-за чего две цифры не очень корректно сравнивать. К сожалению, ни подтвердить ни опровергнуть это не получится — данные за 2024 и 2025 в публичном доступе отсутствуют.

В любом случае можно обратиться к тому, что в 2014-м петербуржец, согласно официальной статистике, закладывал на еду в среднем лишь 25%... В общем, читайте подробности тут!

#журналистское

Часто ли вы задумываетесь о выгорании? Много лет я его не чувствовал, или умело притворялся...

Мне могли не нравится начальники, места работы, ограничения, но сама работа редко вызывала ощущение: "Боже, не хочу".

Как я уже писал, поп-кинология уверяет, что некоторые собаки в качестве награды просят не вкусняшку и даже не почесывания за ухом, а новые трюки. Я как раз такая собака...

И тут сегодня меня спросили для статьи в журнале о журналистах о том, приходится ли мне работать в "нулевом ресурсе". Я понимаю, что это примерно моё описание в последние месяцы. Всё как по анекдоту: "Чем отличается лампочка от миллениала? Когда она перегорела, то она не работает".

Второй вопрос был предсказуемо в том, а что заставляет выгорать, я задумался. Обычно говорят про темп, про напряжение, про риски.

Но на самом деле я понял, что если вспомнить всё случаи, когда я был "не в ресурсе" (просто ни в коем случае не называл это "выгоранием") меня доканывало совсем другое...

Отсутствие просвета. Вот ты добыл новость, обогнал конкурентов (у меня был случай, когда я сделал РИА и "Интерфакс " на 4 часа по одной из главных тем дня), написал большой и сложный текст, закончил исследование, которое дилось пару месяцев...

Но ничего не произошло, ничего не изменилось. А завтра ты просто идешь на работу обгонять, писать, исследовать, как будто ничего накануне не произошло. И ты знаешь, что так будет всегда... Потому что такая у нас работа

#журналистское

Telegram для нас - это примерно 9% доходов, так что если его заблокируют... Нам будет больно.

Зимой я был на лекции одного крупного медиаменеджера, и он в середине разговора озвучил такие вот цифры для своего издания.

Ещё раз, каждый 11-й рубль, из которого платятся: зарплаты, коммуналка, налоги, командировочные - идёт из Telegram. Вернее шёл, в ближайшее время это, судя по всему, изменится.

Вообще только на этой неделе я напоминал студентам, что не стоит относиться к таким меркантильным вещам как просмотры, охваты, трафик и партнерки свысока.

Звучит это всё не очень благородно, если хочешь нести Свет Истины. Беда в том, что за свет надо платить. Единственный надёжный способ - привлекать средства от внимания читателей через подписку, продажу печатных версий, донаты и... рекламу. В том числе в соцсетях.

В противном случае за свет будет платить кто-то другой, а кто платит, тот и заказывает музыку.

Вчерашне-сегодняшние новости о фактическом запрете рекламы в Telegram как раз бьют по этому. В целом всевозможные ресурсы и люди со всевозможными статусами давно лишились рекламы. "Обычные" блогеры до сих пор продают интеграции в запрещённых социальных сетях.

А вот маленькие и не очень медиа, которые наладили какую-то рекламную жизнь в телеге вынуждены будут придумывать что-то ещё. Но с каждым разом придумывать им будет всё сложнее...

#журналистское #историческое

Сегодня я побуду консерватором, ну хотя бы ради разнообразия — нужно же выходить из зоны комфорта в конце концов. Что обычно делают консерваторы — говорят, что раньше было лучше, и нечего изобретать велосипед, когда полмира на них и так уже катается.

Так, вот сегодня я скажу, что формула идеального регионального издания уже написана. Ее не нужно искать, нужно лишь обратиться к предкам… Ну, правда, не совсем к нашим, но это не так важно. Главное духовное родство!

А если серьезно, я тут наткнулся на очень классную догму регионального издания Newcastle Journal. В январе 1739 года его решили издавать два человека: некто Уильям Катберт и печатник Исаак Томпсон. Объявив о своем намерении публике, эти двое также описали принципы, на которые намерены опираться в своей работе:

Мы заявляем, что не имеем намерения вступать на службу какой-либо партии или выступать против какого-либо существующего издания или издателя новостей, а лишь вести дело таким образом, чтобы оно было столь же полезным и занимательным для публики в целом, как и любое другое издание подобного рода. Посему мы будем тщательно избегать злобы и недоброжелательства всех фракций, сект, политических различий и частных интересов; хотя мы будем беспристрастно использовать любую сторону и любую партию для достижения истины и не упустим ничего из того, что в наших силах, будь то в плане информации или приятного времяпрепровождения.
Катберт и Томпсон

Ну то есть буквально эти люди еще в 1739 году поняли как сделать хорошее издание. И оно, видимо, пользовалась успехом, поскольку пережила даже своих создателей — предприятие закрылось лишь в 1788 году, когда ни Катберта, ни Томпсона не было в живых.

Впрочем, там было много перипетий, судя по тому, что я прочитал о газетном рынке Ньюкасла в XVIII веке, о нем можно снимать отдельный сериал. Впрочем, это уже совсем другая история…

#журналистское #левое

Сфера труда предоставляет наиболее яркие примеры гендерного неравенства и дискриминации: это и профессиональная сегрегация по признаку пола, и неравномерное распределение мужчин и женщин по должностной иерархии, и разрыв в оплате труда…

В 2020 году четыре исследовательницы из Института социально-экономических проблем народонаселения (Ольга Александрова, Зоя Хоткина, Юлия Бурдасова и Юлия Неханова) опубликовали небольшую статью, посвященную тому, как работается женщинам в российской журналистике. В целом, никаких особенных неожиданностей тут нет, вот буквально несколько пунктов.

Во-первых, в государственных и муниципальных СМИ (в которых, помимо всех остальных вопросов к ним, еще и зарплаты поменьше) по данным исследования, женщины составляли 72,7% штата. В частных (помимо всего, прочего более богатых) — 50%.

Во-вторых, в России, как мы все прекрасно знаем, активно практикуются нарушения элементарных норм трудового права. Главное из них — выведение за штат полноценной ставки. То есть человек ходит на работу, каждый день сдает материалы, пикает карточкой на проходной, но официально оформлен он так же, как мастер, который раз в жизни для редакции сделал табуретки. Без отпусков, отгулов и больничных. Предсказуемо:

в России среди сотрудников, зачисленных в штат, женщины составляют меньшинство

В-третьих, стеклянный потолок. В муниципальных СМИ, говорится в статье, женщины занимают 54% редакторских кресел. В региональных — 36%. В федеральных — 10%. Еще раз напомню, что даже в частных СМИ женщин половина!

В-четвертых, исследовательницы пишут, что на этом не заканчивается. Помимо трудовых прав и зарплаты, есть еще стеклянные стены, то есть неравномерное разделение по престижным и не престижным направлениям:

Опрос показал, что женщины очень скупо или практически не представлены в более высоко оплачиваемой политической, международной, экономической, деловой и спортивной журналистике, но часто пишут на социальные и подобные темы (сегодня социальные вопросы освещают 24,6% журналистов-мужчин и 40% женщин, при том, что хотели бы ими заниматься в 2 раза меньше журналистов — соответственно, 11,5% мужчин и 25,8% женщин)

Разумеется, опрошенные учеными журналисты все объясняли житейской логикой. «Такая "мужская" и "женская" специализация соответствует представлениям большинства работников СМИ о том, кто и в каких вопросах лучше разбирается», — пишут авторки исследования.

Ну, и в-пятых, вишенка на торте. Несмотря на все это, в существование какой-то дискриминации по гендерному признаку верило только 23,9% опрошенных учеными журналистов. Правда, среди тех, кто верит 75% оказались женщинами. В общем, с 8 марта!

#журналистское

Согласно одной из статей парламентского акта, если обвиненного человека официально вызывал в суд Тайный совет за совершение преступлений, предусмотренных этим актом, и если соответствующая прокламация была опубликована в London Gazette, прочитана вслух в два базарных дня… и вывешена в каком-нибудь общественном месте, тогда он должен был в течение 45 дней явиться в суд с повинной…

Я продолжаю читать книгу о том, как в Англии XVIII века боролись с браконьерством и наткнулся на такой странный (на первый взгляд) фрагмент. Ну то есть про вызов в суд, базарный день и видное место понятно. Но что это за обязательное опубликование в London Gazette? Почему в ней, а не в любом другом издании? Не хочет ли автор сказать, что в Англии существовал аналог современной "Российской газеты" — официального печатного органа правительства, в котором публикуются официальные документы?

Оказывается, именно это и имеется в виду! Более того, такая официальная правительственная газета (кстати, все та же London Gazette) существует до сих пор, правда с 2006 года управляется частными издателями The Stationery Office Ltd под правительственным контролем.

Более того, вероятно, это одна из старейших газет в мире. Она ведет свою историю с 1666 года. Тогда она называлась The Oxford Gazette. Дело в том, что в Лондоне разразилась чума, весь двор уехал в Оксфорд и вельможи категорически отказывались касаться лондонских газет. Тогда свою газету начали производить в университетском городке. А когда чума отступила, то новое придворное издание перебралось в столицу вместе с Карлом II. На сайте с историей газеты говорится буквально следующее:

В XVII веке потенциально «безрассудная» публикация статей — зачастую всего лишь клеветнических слухов, распространяемых в форме брошюр, — считалась угрозой национальной безопасности, что привело к созданию атмосферы, в которой печать любых новостей, не касающихся освещения событий за рубежом, стихийных бедствий, официальных королевских заявлений и самых сенсационных репортажей о преступлениях, была в значительной степени запрещена...

Будучи первым официальным изданием и газетой короны, Gazette стала авторитетным и надежным источником новостей, что хорошо служило как короне, так и исполнительной власти. Государство уже располагало несравненными источниками информации из-за рубежа: в мирное время на различные британские посольства можно было положиться в передаче стратегических и политических новостей на родину, а во время войны донесения британских генералов служили аналогичной цели – оба источника фактически выступали в роли иностранных корреспондентов своего времени.

В ведении Канцелярии Его Величества издание перешло в конце XIX века, а в начале XXI издательство было приватизировано. Кстати, ее архив доступен в интернете.

#журналистское #историческое

Одно из самых удивительных отраслевых изданий, о котором я слышал, выходило в американском городе Нью-Бедфорде (о чем я узнал буквально пару дней назад). Оно называлось The Whalemen's Shipping List and Merchant's Transcript. Это был еженедельник американских китобоев.

Выходил он с 1843 года по 1914-й, как раз в те времена, когда Мелвилл опубликовал "Моби Дика"... ну и еще несколько десятилетий после этого. Дело было поставлено на широкую ногу. В еженедельнике был: "перечень всех известных американских китобойных судов с указанием их размеров, порта приписки, капитана, агентов, даты отплытия, пункта назначения и последнего сообщения о том, где, когда и сколько китового жира находится на борту".

Как писал исследователь американского китобойного промысла Дэвид Момент:

Этот перечень информировал владельцев о ходе их предприятий, об успехах конкурентов, а также давал представление об объемах предстоящих поставок жира и китового уса. Родственники команды также могли узнавать о передвижениях судна. Публиковались и письма с кораблей с подробностями о штормах, смертях в море, о встречах и переговорах с другими судами, о дезертирстве, мятежах, кораблекрушениях и так далее…

Более того, там был отдельный раздел, который сейчас можно было бы назвать lifestyle, где рассказывалось о книгах по "женским проблемам", анонсы праздников и вечеринок, реклама китобойного снаряжения.

Впрочем, было там место и для "больших новостей" (то есть политики, судебной практики и редакционных статей). Правда, все еще с отраслевым колоритом:

4 апреля 1854 года появилось сообщение о судебном процессе в Гонолулу, информация «касательно власти судовладельца над своими людьми». 25 апреля 1854 года: «Неприятности на борту китобойца». Капитан, «будучи не в своем уме», застрелил своего помощника. В 1850-х годах много места уделялось подобным эпизодам, поскольку проблемы с рабочей силой были серьезными, а законные права капитанов и членов экипажа часто ставились под сомнение…

Если вы спросите, что это был за медийный бум в городке китобоев в Новой Англии отвечу — в те времена китобойный промысел (как я, опять же, совсем недавно узнал) был пятой отраслью в стране. Варварский обычай срезать жир с умнейших животных обеспечивал зарождающуюся промышленность Америки и Европы топливом и смазкой.

К началу XX века после изобретения керосиновой лампы и разработки нефтяных месторождений, уцелевших китов наконец-то оставили в покое (впрочем, не во всех странах). Если же говорить о медиа, эта история напоминает банальную историю — что они живут и неплохо себя чувствуют там, где есть деньги и рост. Где же все хиреет и им нездоровится…

#журналистское #левое

— У меня такое чувство, будто я опоздал на вечеринку. Будто все лучшее уже позади
— Мне кажется, многие себя так чувствуют…

Беда отечественной публицистики (также как истории и журналистики) в том, что она чаще всего пишет о нашей стране как о чем-то уникальном ни на что не похожем. Россия всегда — родина слонов. Просто у кого-то эти слоны мудрые, добрые и и бегают по квасным берегам, у кого-то злые и едят людей на ужин.

Однако на самом деле многие тенденции, которые мы видим в нашей стране заметны и в других. Так, за несколько первых недель 2026-го года мне попались сразу несколько новостей о том, что люди в самых разных странах сомневаются в том, что жизнь в ближайшее время (или даже в среднесрочной перспективе) станет лучше.

Все как в цитате из "Клана Сопрано" в начале этого поста. Мы все ощущаем себя будто пришли на вечеринку слишком поздно...

Это происходит в России (ну ок, объяснимо). Это происходит в США (ну ок, объяснимо). Но это же происходит во Франции, в Японии и в других странах. Мы решили с этим разобраться и очень обстоятельно поговорили с Эдуардом Понариным, ведущим научным сотрудником Центра сравнительных исследований социального благополучия ФСН НИУ ВШЭ. Он довольно обстоятельно рассказал на какую вечеринку мы все опоздали:

Раньше [в Западном мире] доминировала идея о том, что пока американский рабочий живет лучше советского, это служит лучшей гарантией успеха в противостоянии двух систем. Когда стало ясно, что советская экономика соревнование с американской не выдерживает, консервативные политики вроде Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана стали пересматривать социальный контракт…
Если в 1960-е годы американский электрик мог содержать жену, троих детей, выплачивать кредиты за дом и два автомобиля, то к 2000-м такой образ жизни оказался недоступен для большинства людей. Дети рабочих надели униформу Walmart (крупнейшая сеть супермаркетов в США, — прим. Собака.ru).

Некоторые из этих процессов наблюдались и в России, наложившись на полный коллапс советской экономики, а потом на американских горки финансовых кризисов и восстановительных ростов и новых кризисов. Где же тут поводы для социального оптимизма?

Однако не меньше, чем рассказ Панарина, меня впечатлили данные, которые я нашел у Economic Policy Institute, чтобы проверить слова ученого. Нам часто говорят, что рост зарплат должен быть связан с ростом производительности труда. Вот когда будем производить в 3 раза больше за то же время, тогда же будем и получать в три раза больше. Это кажется очень логичным — проблема в том, что как мы видим на графике даже в развитых и богатых экономиках это не совсем так.

То есть да, производительность труда растет и доходы растут. Только вот совсем не одинаковыми темпами. Вечеринка, которую мы пропустили, была в послевоенное время, примерно до середины 1970-х годов. После чего эффективность была возведена в культ, но даже в США она перестала приводить к соизмеримому росту оплаты труда.

Что уж говорить о менее развитых экономиках, где денег крутится поменьше, а неравенство переговорных позиций на рынке труда как минимум не ниже. В общем, читайте, интересно получилось….

#журналистское

За это утро (повторюсь, всего за одно утро) стало известно о:

- задержании новосибирского журналиста Ивана Фролова, рассказывающего о принудительном изъятии скота у фермеров в Новосибирской области. Если кто не следил, там большая драматичная история, с митингами, задержаниями и т.д.

Пишут, что Фролова прихватили (и заковали в наручники) в рамках проверки по уже подзабытый статье о фейках, в смысле просто фейках, не связанных с какими-то конкретными событиями. Статья так и звучит: публичное распространении заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан (207.1 УК РФ);

- обыске у владивостокской журналистки Анны Шариповой. У нее изъяты мобильный телефон и другая техника. У ее дочери гаджеты тоже забрали.

Шарипова ведет телеграм-каналы «Анонимный канал Шариповой» и Nakhodka.Media. Недавно ее оштрафовали за демонстрацию экстремистской символики.

- обыске у журналистки Юлии Морозовой в Москве. Она освещает политические процессы в столице. Про конкретные причины интереса силовиков к ней не говорится…

#журналистское #friday_post

Мы любим мир и жизнь, но больше всего мы любим справедливость и свободу. И за справедливость и свободу мы готовы отдать свои жизни, если это потребуется…

7 сентября 1986 года. Чилийский журналист Хосе Карраско Тапиа произносит эти слова в интервью изданию Prensa Latina. К этому времени 43-летний Тапиа был довольно известным автором, редактором «Análisis», ведущего оппозиционного издания страны.

Он уже бывал в заключении (его арестовали в 1974-м и освободили только через два года), несколько лет жил в эмиграции. Вернулся в Чили он незадолго до этого интервью, в 1984-м.

На следующий день после беседы с коллегами из Prensa Latina Карраско Тапиа вытащат из дома мужчины в штатском, агенты Национального центра информации (так иронично в те времена называлась чилийская спецслужба). В тот день они рыскали по столице Чили, арестовывая видных оппозиционеров и диссидентов, в отместку за покушение на Аугусто Пиночета. Один из руководителей НЦИ Альваро Корбалан по легенде сказал подчиненным:

«кондор голоден»

Уже 9-го сентября тело редактора «Análisis» нашли более чем с 10 пулевыми ранениями у стены кладбища Парке дель Рекуэрдо. Вместе с ним нашли тела электрика Фелипе Риверы Гахардо, профессора Гастона Видауррасага Манрикеса и публициста Абрахама Мускатблита Эйдельштейна…

Впрочем, ничто не вечно. В 2005-м году чилийское издание El Mostrador писало: бывшие агенты спецслужбы майор Иван Кирос Руис и капитан Хорхе Варгас Борис вынуждены были давать показания перед властями. В них они признались в убийствах 19-летней давности.

В 2006-м, 14 бывших агентов Национального центра информации получили за пытки и убийства сроки от 5 до 18 лет. В 2007-м апелляционная инстанция оставила приговор в силе. Впрочем, уже 2009-м приговоры смягчили. Такие дела…

А Хосе Карраско Тапиа до сих пор один из символов сопротивления диктатуре в Чили. Мероприятия его памяти проводят в Чилийском университете...

#журналистское #историческое

Пока весь мир обсуждает грандиозное по своим масштабам расследование Reuters о личности Бэнкси, я тут слегка углубился в в историю самого информационного агентства и его основателя. Чтение захватывает не меньше, чем вчерашняя сенсация.

Барон фон Рёйтер родился в 1816 году в Касселе в семье раввина — при рождении мальчика назвали Израилем Беэром Иосафатом. Уже в 29 лет Израиль крестился и женился на дочке берлинского банкира. Вместе с приятелем издавал радикальные революционные брошюры, после чего уехал во Францию, где начал работать на Шарля-Луи Хаваса, основателя того, что в будущем получит название France Press.

Усвоив принципы организации информационного агентства, Рейтер вернулся в Германию, в Аахен, где открыл собственное ИА. Мой любимый эпизод как раз относится к этой эпохе. Дело в том, что развивавшийся тогда в Европе телеграф до Аахена еще не дотянули, соответственно новости приходили из Парижа (одной из финансовых столиц мира) вместе с почтовым поездом.

Однако Рёйтер понимал, что время в его деле буквально равно деньгам. Поэтому он организовал линию пересылки сообщений между Брюсселем и Аахеном с помощью почтовых голубей, которые передавали новости быстрее, чем почтовый поезд, особенно если учесть погрузку и разгрузку.

Рейтер получил британское подданство в середине 1850-х, тогда же сын немецкого раввина вошел в число европейской знати, получив титул барона.

Есть в этой истории и связь с сегодняшними событиями. Дело в том что интересы Рейтера выходили сильно за пределы журналистики. Так, в 1874 году он получил концессию на разработку ресурсов Ирана. Местный шах подписал столь невыгодное для своей страны соглашение, что оно вызвало возмущение практически всех слоев общество. Концессию в итоге отменили.

#журналистское

Привет. Что в нашей медийной отрасли тревожит вас больше всего? На данную секунду.

На днях это сообщение появилось в "Журналистах и медийщиках", главной флудилке нашего сообщества. Я уже написал в комментах, мол, ИИ-выдача, цензура и самоцензура, низкие доходы… Однако по правде сказать, больше всего, меня беспокоит другое.

Больше всего меня беспокоит тот факт, что наше сообщество расползлось на части как старый свитер. Мы все еще знаем, что где-то между Сибирью, Уралом и Поволжьем перемещается ироничный Евгений Зиновьев, пытаясь сделать региональную прессу лучшей версией самой себя. Мы помним, что где-то на югах пишет свои захватывающие тексты Ирина Бабичева.

Мы следим за тем, как бесконечно борется за осмысленность нашей работы Оксана Силантьева. Многих восхищает, как Ксюша Клочкова с коллегами продолжают делать маленькое медиа, которое залетает в топы федеральных новостей. Не забываем мы о Рите Алехиной, готовой сорваться куда угодно ради репортажа "лишенного всякой надежды" (а в дороге немного покринжевать). Мы помним и о людях вроде Александра Черных, обитающих на олимпийских высотах Moscow City, но покидающих их ради очередного очерка с неизменным вниманием к трагедии обычного человека. И это я только начал перечислять…

Однако все это дает нам хорошие примеры, но не хорошее сообщество. Мы остаемся друг для друга текстами и бытовыми набросками в личных каналах. Максимум кто-то с кем-то когда-то работал, или пересекался несколько лет назад. Впрочем, формула "вместе работаем" в условиях удаленки тоже не гарантия — некоторых коллег я, бывает, не вижу по паре лет.

Плотная социальная ткань состоит из другого, из сотен маленьких взаимодействий. Вот, условно, Петя, мы с ним выпиваем по четвергам, потому что наши редакции рядом. А это Маша — мы познакомились в Твери на конференции, а потом пили на набережной Волги до 3 утра. Это Слава, мы вместе заказывали такси из Рязани, потому что после конца мероприятия опоздали на последний поезд. А это Олеся — она все время говнится в общих чатах, но варит отличный кофе, за что остальное можно простить. Такое временами еще осталось в узких сообществах (вроде чата криминального пула Москвы или военкоров), но, кажется, весьма изолировано — буду рад, если поспорите.

Также если вам кажется, что это ностальгия по миру, которого не было… Напомню, что в другой жизни, когда разгорелся скандал вокруг Ивана Голунова, петербургские журналисты напечатали его статьи и раздавали прохожим на улице. Это была компания, которая вместе собиралась в Dead Poets. Теперь никто там не собирается да и сам бар закрыли.

Если этот пример вам кажется слишком радикальным, поделюсь простым фактом, что с 2015 года не искал работу по объявлениям. Она находила меня сама, как раз через тех, с кем я выпивал, учился, работал.

В общем, несмотря на все издержки плотных социальных связей, мы сильны пока в них вплетены. Осталось понять, как эти связи, порванные последними годами, начать плести заново…