Forwarded from 63.RU | НОВОСТИ САМАРЫ | ТОЛЬЯТТИ
Сначала мы планировали опубликовать этот пост 1 апреля, затем старались успеть к дню рождения редакции @news63ru (кстати, недавно мы отметили 24-летие!). В итоге мы решили поделиться им с вами во вторник. Просто во вторник 😄
Ваши комментарии способны нас тронуть, поднять настроение и иногда даже вызвать раздражение. Бывает, вы пишете фразы, которые становятся неотъемлемой частью жизни нашей редакции. Итак, мы решили составить обзор сотрудников @news63ru через призму комментариев от хейтеров.
Приятно познакомиться! 🤭
Ваши комментарии способны нас тронуть, поднять настроение и иногда даже вызвать раздражение. Бывает, вы пишете фразы, которые становятся неотъемлемой частью жизни нашей редакции. Итак, мы решили составить обзор сотрудников @news63ru через призму комментариев от хейтеров.
Приятно познакомиться! 🤭
🔥6👍1😁1
#журналистское
«Здесь нужна хорошая "шлюшка"», — не помню, сколько раз произносил эту фразу, но каждый из них мое сердце на мгновение замирало от озорного восторга. Наверное, такой же испытывают хулиганы, когда про их шалость узнали, но им ничего предъявить не могут.
Гамма эмоций на лицах редакторов и научруков, слышавших это, обычно укладывалась в диапазон между смущением, недоумением и робким любопытством. Но не припомню случая, чтобы этот фокус не сработал вообще. Потом, само собой, я объяснял, что эта фраза — лишь отсылка к эссе Стивена Кинга из «Секретных окон» — книги о том, как писать книги. Когда-то я думал, что это лучший текст Кинга, но с тех пор я прочитал «Побег из Шоушенка».
После разъяснений кто-то из собеседников облегченно выдыхал, кто-то оставался в смущении. Шалость удалась. Но если оставить шутки в стороне, это эссе (или фрагмент, не знаю как лучше назвать) во многом определило для меня то, как надо работать с текстом. В нем, Кинг говорит о первых фразах романов и рассказов, которые с самого начала хватают читателя.
«Редакторы бульварных журналов называют их "шлюшками", — пишет Кинг. — Редакторы хорошо знают свою целевую аудиторию. Дальнобойщики. Повара в заведениях быстрого питания. Сталевары. Труженики села. Иными словами, простые рабочие парни, которым хочется хоть на время сбежать от своих серых будней и окунуться в другую жизнь: яркую, красочную, полную приключений. Если ты справишься с этой задачей, если зацепишь читателя, он захочет продолжить знакомство, и журнал будет и дальше тебя печатать. Но цеплять надо с первых же строк, потому что иначе читателю станет скучно, и он быстренько пролистнет твой рассказ, чтобы перейти к следующему. Когда журнал в двести страниц стоит всего десять центов, можно позволить себе быть разборчивым».
Когда я впервые читал этот текст (это было в каком-то поезде) я еще лелеял мечты стать писателем, но со временем понял, что для журналиста это еще важнее, особенно для того, кто пишет большие тексты. Как говорил один известный российский журналист: «люди по-прежнему читают романы в 400 страниц, учитывая это вы никогда не убедите меня, что они не способны прочитать лонгрид в 20». Однако это работает только тогда, когда ты с первых слов убеждаешь, что читателю следует посвятить полчаса на твоему тексту.
Бывает так, что я трачу на поиск такой «шлюшки» почти столько же времени, сколько на написание большей части остального текста. Кажется, иногда даже получается, к примеру я считаю весьма неплохим началом это:
«Молодая беременная домохозяйка в пушистом свитере готовит клубничный десерт, чтобы позавтракать им со своим мужем — вполне типичный сюжет видео в TikTok Нары Смит».
Есть и другие, но… по разным причинам я о них писать не буду.
Собственно, к чему это я? Да в особо не к чему, просто субботним днем решил поделиться размышлением и ссылкой на отличное эссе Кинга (если вы его еще не читали). Конечно, об этом можно было написать сразу… но, согласитесь, это испортило бы начало этого поста...
«Здесь нужна хорошая "шлюшка"», — не помню, сколько раз произносил эту фразу, но каждый из них мое сердце на мгновение замирало от озорного восторга. Наверное, такой же испытывают хулиганы, когда про их шалость узнали, но им ничего предъявить не могут.
Гамма эмоций на лицах редакторов и научруков, слышавших это, обычно укладывалась в диапазон между смущением, недоумением и робким любопытством. Но не припомню случая, чтобы этот фокус не сработал вообще. Потом, само собой, я объяснял, что эта фраза — лишь отсылка к эссе Стивена Кинга из «Секретных окон» — книги о том, как писать книги. Когда-то я думал, что это лучший текст Кинга, но с тех пор я прочитал «Побег из Шоушенка».
После разъяснений кто-то из собеседников облегченно выдыхал, кто-то оставался в смущении. Шалость удалась. Но если оставить шутки в стороне, это эссе (или фрагмент, не знаю как лучше назвать) во многом определило для меня то, как надо работать с текстом. В нем, Кинг говорит о первых фразах романов и рассказов, которые с самого начала хватают читателя.
«Редакторы бульварных журналов называют их "шлюшками", — пишет Кинг. — Редакторы хорошо знают свою целевую аудиторию. Дальнобойщики. Повара в заведениях быстрого питания. Сталевары. Труженики села. Иными словами, простые рабочие парни, которым хочется хоть на время сбежать от своих серых будней и окунуться в другую жизнь: яркую, красочную, полную приключений. Если ты справишься с этой задачей, если зацепишь читателя, он захочет продолжить знакомство, и журнал будет и дальше тебя печатать. Но цеплять надо с первых же строк, потому что иначе читателю станет скучно, и он быстренько пролистнет твой рассказ, чтобы перейти к следующему. Когда журнал в двести страниц стоит всего десять центов, можно позволить себе быть разборчивым».
Когда я впервые читал этот текст (это было в каком-то поезде) я еще лелеял мечты стать писателем, но со временем понял, что для журналиста это еще важнее, особенно для того, кто пишет большие тексты. Как говорил один известный российский журналист: «люди по-прежнему читают романы в 400 страниц, учитывая это вы никогда не убедите меня, что они не способны прочитать лонгрид в 20». Однако это работает только тогда, когда ты с первых слов убеждаешь, что читателю следует посвятить полчаса на твоему тексту.
Бывает так, что я трачу на поиск такой «шлюшки» почти столько же времени, сколько на написание большей части остального текста. Кажется, иногда даже получается, к примеру я считаю весьма неплохим началом это:
«Молодая беременная домохозяйка в пушистом свитере готовит клубничный десерт, чтобы позавтракать им со своим мужем — вполне типичный сюжет видео в TikTok Нары Смит».
Есть и другие, но… по разным причинам я о них писать не буду.
Собственно, к чему это я? Да в особо не к чему, просто субботним днем решил поделиться размышлением и ссылкой на отличное эссе Кинга (если вы его еще не читали). Конечно, об этом можно было написать сразу… но, согласитесь, это испортило бы начало этого поста...
gorky.media
Как подцепить читателя
Фрагмент сборника эссе Стивена Кинга «Секретные окна»
❤9
#журналистское
Сегодняшний #текст_недели будет довольно неожиданным в силу своего жанра, а именно — это колонка. Причем не моя — сам я на топкий путь написания колонок пока не вступил, если не считать этого Уголка.
Может встать логичный вопрос, чего это я тогда выкладываю этот текст здесь. Ответ кроется в самой сути колонок как жанра (во всяком случае на сегодняшний день). Традиционно считалось, что колонка ученого, артиста, политика — это его инициатива, некоторое письмо к публике, переданное через редакцию.
Но на самом деле я, кажется, ни разу как редактор не сталкивался именно с таким случаем. Может, дело в том, что сама потребность в передаче чего-то через прессу у сильных мира сего отпала с появлением твиттера. Может, дело в чем-то еще, но у ворот ни одной редакции, в которой я работал, не было видно толп писателей и депутатов, отчаянно вымаливающих хотя бы треть полосы под их послание миру. Колонки же продолжают исправно выходить.
«Секрет» в том, что большая часть колонок — это интервью, из которых убраны вопросы. Колонка гибче как жанр, позволяет сократить объем и сделать текст более экспрессивным. Зачастую она заменила собой жанр экспертного интервью, где журналист все равно не оппонировал собеседнику, а просто задавал наводящие вопросы (а раз так, то зачем, что называется, платить больше — в данном случае знаков).
Одновременно колонка выигрышнее смотрится, ибо позволяет придать тексту больше экспрессии, личного мнения. Да, даже чем интервью. Так что значительная часть колонок инспирирована, собрана и отредактирована журналистами. Вот к примеру, понимаешь, что происходят жара и ураганы. Но делать очередной обзор или фотогалерею не хочется. Зато ты знаешь, что один из твоих постоянных спикеров занимается проблемой адаптации городов к глобальному потеплению, в том числе к погодному экстриму. И все — звонок, редактура, согласование и получается колонка. Кстати сказать, которой я очень горжусь, кажется, что получилось интересно.
https://www.sobaka.ru/city/city/185060
Сегодняшний #текст_недели будет довольно неожиданным в силу своего жанра, а именно — это колонка. Причем не моя — сам я на топкий путь написания колонок пока не вступил, если не считать этого Уголка.
Может встать логичный вопрос, чего это я тогда выкладываю этот текст здесь. Ответ кроется в самой сути колонок как жанра (во всяком случае на сегодняшний день). Традиционно считалось, что колонка ученого, артиста, политика — это его инициатива, некоторое письмо к публике, переданное через редакцию.
Но на самом деле я, кажется, ни разу как редактор не сталкивался именно с таким случаем. Может, дело в том, что сама потребность в передаче чего-то через прессу у сильных мира сего отпала с появлением твиттера. Может, дело в чем-то еще, но у ворот ни одной редакции, в которой я работал, не было видно толп писателей и депутатов, отчаянно вымаливающих хотя бы треть полосы под их послание миру. Колонки же продолжают исправно выходить.
«Секрет» в том, что большая часть колонок — это интервью, из которых убраны вопросы. Колонка гибче как жанр, позволяет сократить объем и сделать текст более экспрессивным. Зачастую она заменила собой жанр экспертного интервью, где журналист все равно не оппонировал собеседнику, а просто задавал наводящие вопросы (а раз так, то зачем, что называется, платить больше — в данном случае знаков).
Одновременно колонка выигрышнее смотрится, ибо позволяет придать тексту больше экспрессии, личного мнения. Да, даже чем интервью. Так что значительная часть колонок инспирирована, собрана и отредактирована журналистами. Вот к примеру, понимаешь, что происходят жара и ураганы. Но делать очередной обзор или фотогалерею не хочется. Зато ты знаешь, что один из твоих постоянных спикеров занимается проблемой адаптации городов к глобальному потеплению, в том числе к погодному экстриму. И все — звонок, редактура, согласование и получается колонка. Кстати сказать, которой я очень горжусь, кажется, что получилось интересно.
https://www.sobaka.ru/city/city/185060
Собака.ru
Города все чаще атакуют ураганы, смерчи и волны жары: 6 шагов, чтобы адаптироваться к изменению климата
От зеленых крыш до дождевых садов.
👍4
#журналистское #текст_недели
Интервью, которым я хочу сегодня поделиться у меня самого оставило очень противоречивые чувства. Вообще в последнее время очень сложно представить ситуацию, когда люди диаметрально противоположных взглядов сидят и полчаса довольно насыщенно разговаривают. Не только в России, но в России особенно.
Но обо всем по порядку. В конце позапрошлой недели по питерским СМИ разошелся яркий и очень "продающий" заголовок, что в старых казармах в Петербурге хотят создать "конкурента Новой Голландии". Как бы утопично это ни звучало вот прям с порога, подобное заявление не может не привлечь внимания.
И вот, через несколько дней я уже сижу в офисе МО "Семеновский округ" и разговариваю с его главой, он же автор идеи нового общественного пространства. Уже даже по внешнему виду понятно, что более разных людей чем мы с ним сложно найти. Обилие… гвардейской тематики в кабинете служит лишним тому подтверждением: шахматы в виде солдатиков, календари с гвардией, часы с гвардейцами… Берцы и штаны цвета хаки на собеседнике завершают картину. Контраст был бы еще разительнее, если бы у меня были бы зеленые волосы, как пару лет назад.
С другой стороны… мне нравится его образ мыслей. Он хочет превратить руины в новое общественное пространство и даже притащить туда военный корабль 18-го века, который для этого собираются поднять со дна Финского залива! Абсолютная маниловщина — I’m like it! Настолько безумно, что может получиться.
Более того, это не пустые фантазмы, чтобы привлечь к себе внимание типа идеи запретить турецкие сериалы ради защиты института семьи. После разговора он ведет меня на место, и показывает те самые руины. Видно, что в его глазах по ним уже гуляют люди, едят сахарную вату, покупают книги и… заходят в музей гвардии — куда ж без этого. Он переживает, что если не сделать что-то с этим пространством, его просто снесут и застроят…
И вот я сижу, перечитываю интервью и пытаюсь разобраться в своих чувствах, но по-прежнему не могу этого сделать. Кажется, отвыкли мы все от таких бесед за последнее время... Но одно могу сказать точно, хотелось бы чтобы получилось — как бы утопично прямо с порога это ни звучало.
Интервью, которым я хочу сегодня поделиться у меня самого оставило очень противоречивые чувства. Вообще в последнее время очень сложно представить ситуацию, когда люди диаметрально противоположных взглядов сидят и полчаса довольно насыщенно разговаривают. Не только в России, но в России особенно.
Но обо всем по порядку. В конце позапрошлой недели по питерским СМИ разошелся яркий и очень "продающий" заголовок, что в старых казармах в Петербурге хотят создать "конкурента Новой Голландии". Как бы утопично это ни звучало вот прям с порога, подобное заявление не может не привлечь внимания.
И вот, через несколько дней я уже сижу в офисе МО "Семеновский округ" и разговариваю с его главой, он же автор идеи нового общественного пространства. Уже даже по внешнему виду понятно, что более разных людей чем мы с ним сложно найти. Обилие… гвардейской тематики в кабинете служит лишним тому подтверждением: шахматы в виде солдатиков, календари с гвардией, часы с гвардейцами… Берцы и штаны цвета хаки на собеседнике завершают картину. Контраст был бы еще разительнее, если бы у меня были бы зеленые волосы, как пару лет назад.
С другой стороны… мне нравится его образ мыслей. Он хочет превратить руины в новое общественное пространство и даже притащить туда военный корабль 18-го века, который для этого собираются поднять со дна Финского залива! Абсолютная маниловщина — I’m like it! Настолько безумно, что может получиться.
Более того, это не пустые фантазмы, чтобы привлечь к себе внимание типа идеи запретить турецкие сериалы ради защиты института семьи. После разговора он ведет меня на место, и показывает те самые руины. Видно, что в его глазах по ним уже гуляют люди, едят сахарную вату, покупают книги и… заходят в музей гвардии — куда ж без этого. Он переживает, что если не сделать что-то с этим пространством, его просто снесут и застроят…
И вот я сижу, перечитываю интервью и пытаюсь разобраться в своих чувствах, но по-прежнему не могу этого сделать. Кажется, отвыкли мы все от таких бесед за последнее время... Но одно могу сказать точно, хотелось бы чтобы получилось — как бы утопично прямо с порога это ни звучало.
Собака.ru
В старинных казармах на Фонтанке хотят создать «конкурента Новой Голландии» и установить фрегат XVIII века со дна Балтики!
А еще с парком, арт-пространствами, фудкортами и музеем — о планах и сложностях рассказывает автор идеи Сергей Лаптев.
❤8👍4
#журналистское
Время от времени, работая в новостях, ты сталкиваешься с достаточно примитивным на первый взгляд жанром — пересказывание выступлений, публичных лекций, интервью, предвыборных речей (ну, это если вы где-то в Америке). Твоя задача лишь отсечь все лишнее и компактно упаковать основные мысли выступающего, чтобы их было легко читать. Простой денек (если лекция не идет 4 часа, само собой).
Летом, по понятным причинам, доля такой работы в жизни среднестатистического журналиста растет, ведь других инфоповодов все меньше и меньше (у новостей, может быть и "не бывает выходных", а вот отпуск у них вполне случается).
За последний месяц я делал нечто подобное дважды — оба раза это были пересказы интервью как это принято говорить визионеров (сиречь профессиональных мечтателей) о том, что ждет человечество после того, как паровоз искусственного интеллекта раскочегарится на полную.
Наверное, дело в технической простоте моей собственной работы (не надо говорить с источниками или разбираться в сложных документах — сиди и слушай, что говорят), но всякий раз меня удивлял потрясающий успех у читателей таких пересказов.
Причем в первом случае это еще можно было объяснить неймдропингом — как никак речь об Илоне Маске. Во втором же — речь шла о футурологе и экс-сотруднике Google Рэйе Курцвейле, вероятно, почти неизвестном большинству читателей. И все же — многие тысячи просмотров.
Может быть, дело в искусственном интеллекте? Да вроде бы тоже нет — о нем говорят постоянно и далеко не все статьи об очередной хитрой нейросетке читаются сколько-нибудь активно… И вот, в очередной раз изучая графики активности на сайте, я подумал… а что если секрет не в конкретных людях и темах (ну, или не только в них).
Что если важен просто образ будущего? Хоть какой-то, немного страшный, но скорее оптимистичный. Что если в нашем мире, переполненным страхом и нестабильностью, просто очень нужен кто-то кто будет рассказывать про робота, который будет готовить вам ужин и нейросеть для покорения Марса? Даже если это Маск после того как он из Тони Старка превратился в хозяина Твиттера? Вдруг для кого-то подобные рассуждения — спасения кукухи после очередной порции плохих новостей, перемежаемых новостями ужасными?
Время от времени, работая в новостях, ты сталкиваешься с достаточно примитивным на первый взгляд жанром — пересказывание выступлений, публичных лекций, интервью, предвыборных речей (ну, это если вы где-то в Америке). Твоя задача лишь отсечь все лишнее и компактно упаковать основные мысли выступающего, чтобы их было легко читать. Простой денек (если лекция не идет 4 часа, само собой).
Летом, по понятным причинам, доля такой работы в жизни среднестатистического журналиста растет, ведь других инфоповодов все меньше и меньше (у новостей, может быть и "не бывает выходных", а вот отпуск у них вполне случается).
За последний месяц я делал нечто подобное дважды — оба раза это были пересказы интервью как это принято говорить визионеров (сиречь профессиональных мечтателей) о том, что ждет человечество после того, как паровоз искусственного интеллекта раскочегарится на полную.
Наверное, дело в технической простоте моей собственной работы (не надо говорить с источниками или разбираться в сложных документах — сиди и слушай, что говорят), но всякий раз меня удивлял потрясающий успех у читателей таких пересказов.
Причем в первом случае это еще можно было объяснить неймдропингом — как никак речь об Илоне Маске. Во втором же — речь шла о футурологе и экс-сотруднике Google Рэйе Курцвейле, вероятно, почти неизвестном большинству читателей. И все же — многие тысячи просмотров.
Может быть, дело в искусственном интеллекте? Да вроде бы тоже нет — о нем говорят постоянно и далеко не все статьи об очередной хитрой нейросетке читаются сколько-нибудь активно… И вот, в очередной раз изучая графики активности на сайте, я подумал… а что если секрет не в конкретных людях и темах (ну, или не только в них).
Что если важен просто образ будущего? Хоть какой-то, немного страшный, но скорее оптимистичный. Что если в нашем мире, переполненным страхом и нестабильностью, просто очень нужен кто-то кто будет рассказывать про робота, который будет готовить вам ужин и нейросеть для покорения Марса? Даже если это Маск после того как он из Тони Старка превратился в хозяина Твиттера? Вдруг для кого-то подобные рассуждения — спасения кукухи после очередной порции плохих новостей, перемежаемых новостями ужасными?
Собака.ru
Высокий всеобщий доход, космические путешествия и 20% вероятности конца света — Илон Маск о ближайшем будущем человечества
А также 20 млрд человекоподобных роботов!
❤4👀2👍1
#журналистское #историческое #музыка
В свободное от работы время (да, бывает и такое, но редко) решил почитать книжку профессора Штефана Кельша Good vibrations о том, как музыка влияет на биохимию мозга. Очень интересно кстати (хотя временами очень нравоучительно).
Так вот там есть очаровательный момент про музыкальную критику начала XIX века. Во-первых, мне как меломану очень приятно прочитать, что когда-то давно к ныне классической музыке относились как к музыке, а не как к музейному экспонату, что наверняка ей очень шло. Думаю, что людям, которые слишком трепетно относятся к классике (не потому, что она прекрасна, а потому что она классика) временами полезно читать разгромные рецензии на Бетховена или Моцарта.
Во-вторых, конечно, приятно видеть как коллеги не лезли за словом в карман 200 лет назад. Расстраивает, правда откровенно расистский выпад про "марокканцев", но все же сделаем скидку на то, что критик писал эти строчки задолго до появления самого понятия "расизм". Итак:
"... публика на концертах вплоть дo cередины XIX вeка оценивала главным oбразом композицию и руководствовалась собcтвенным воспpиятием, а не качеством исполнения как таковым. Симфония №9 Бeтxовeна впервые исполнялась в 1824 году в Bенской Академии преимущественно любителями и почти без репетиций. Хотя премьера была воспринята публикой и прессой с энтузиазмом и восторгом, сегодня ценители Бетховена от такого исполнения возмущенно покидали бы зал, скрипя зубами oт злости. Теxничеcкое совершенство было не столь важно зрителям в начале XIX века. Им было достаточно, чтобы композиция была узнаваемой...
... во времена Бетховена его музыка тоже нередко воспринималась как «странная, грубая и ни на что непохожая», как писал один из рецензентов газеты Allgemeine Musikalische Zeitung o его струнном квартете No 13 си-бемоль мажор, Op.130. Cегодня этот квартет считается одним из величайших в истории. Рецензент же, хотя и ценил Бетховена как «большого мелодиста», не смог обнаружить смысла в финале, который, на его взгляд, звучит «непонятно, словно по-китайски». Он писал: «Инструменты, соединяясь друг с другoм в бесчисленном множестве диссонансов, создают концерт, который, пожалуй, пришелся бы по вкусу марокканцам»".
В свободное от работы время (да, бывает и такое, но редко) решил почитать книжку профессора Штефана Кельша Good vibrations о том, как музыка влияет на биохимию мозга. Очень интересно кстати (хотя временами очень нравоучительно).
Так вот там есть очаровательный момент про музыкальную критику начала XIX века. Во-первых, мне как меломану очень приятно прочитать, что когда-то давно к ныне классической музыке относились как к музыке, а не как к музейному экспонату, что наверняка ей очень шло. Думаю, что людям, которые слишком трепетно относятся к классике (не потому, что она прекрасна, а потому что она классика) временами полезно читать разгромные рецензии на Бетховена или Моцарта.
Во-вторых, конечно, приятно видеть как коллеги не лезли за словом в карман 200 лет назад. Расстраивает, правда откровенно расистский выпад про "марокканцев", но все же сделаем скидку на то, что критик писал эти строчки задолго до появления самого понятия "расизм". Итак:
"... публика на концертах вплоть дo cередины XIX вeка оценивала главным oбразом композицию и руководствовалась собcтвенным воспpиятием, а не качеством исполнения как таковым. Симфония №9 Бeтxовeна впервые исполнялась в 1824 году в Bенской Академии преимущественно любителями и почти без репетиций. Хотя премьера была воспринята публикой и прессой с энтузиазмом и восторгом, сегодня ценители Бетховена от такого исполнения возмущенно покидали бы зал, скрипя зубами oт злости. Теxничеcкое совершенство было не столь важно зрителям в начале XIX века. Им было достаточно, чтобы композиция была узнаваемой...
... во времена Бетховена его музыка тоже нередко воспринималась как «странная, грубая и ни на что непохожая», как писал один из рецензентов газеты Allgemeine Musikalische Zeitung o его струнном квартете No 13 си-бемоль мажор, Op.130. Cегодня этот квартет считается одним из величайших в истории. Рецензент же, хотя и ценил Бетховена как «большого мелодиста», не смог обнаружить смысла в финале, который, на его взгляд, звучит «непонятно, словно по-китайски». Он писал: «Инструменты, соединяясь друг с другoм в бесчисленном множестве диссонансов, создают концерт, который, пожалуй, пришелся бы по вкусу марокканцам»".
👍4
Кто угодно, работавший в новостях: когда в мире происходит глобальный трындец, все редакции начинают строчить новости в режиме пулемета. Главный принцип здесь, как говорили средневековые проповедники "Кидай на ленту все! Господь отличит своих"!
Кремлевский пул ТАСС: Ни слова больше!
Кремлевский пул ТАСС: Ни слова больше!
😁8👻5
Forwarded from Ротонда
Журналиста WSJ Эвана Гершковича приговорили к 16 годам колонии строгого режима по делу о шпионаже, пишут СМИ
Эван Гершкович был задержан в марте 2023 года в Екатеринбурге, куда приехал в командировку по заданию Wall Street Journal. По версии обвинения, он собирал секретную информацию о деятельности Уралвагонзавода, выполняющего оборонные заказы правительства. Сам журналист обвинения отрицает, его коллеги также настаивают на его невиновности.
В интервью Такеру Карлсону президент Владимир Путин не исключал возможный обмен Гершковича. Он сказал, что «держать Гершковича в тюрьме в России бессмысленно» и он может оказаться на родине.
Эван Гершкович был задержан в марте 2023 года в Екатеринбурге, куда приехал в командировку по заданию Wall Street Journal. По версии обвинения, он собирал секретную информацию о деятельности Уралвагонзавода, выполняющего оборонные заказы правительства. Сам журналист обвинения отрицает, его коллеги также настаивают на его невиновности.
В интервью Такеру Карлсону президент Владимир Путин не исключал возможный обмен Гершковича. Он сказал, что «держать Гершковича в тюрьме в России бессмысленно» и он может оказаться на родине.
🤯4😢1
#журналистское
Поскольку рабочая неделя у меня закончилась минут 15 назад (так вышло), а новая начнется часов через 13, то в этот раз аннотация к #текст_недели будет совсем короткой.
Текст, который я сегодня выкладываю лично мне очень дорог по трем причинам. Во-первых, пока внимание всех приковано к глобальным событиям, от которых зависит наша жизнь, локальные темы очень страдают. К примеру, петербургская градозащита, кажется, только и успевает в последние пару лет подсчитывать количество зданий, павших в неравной борьбе за пятна под застройку. И кажется, что очень важно привлекать к этому внимание, хотя бы очень редко и хотя бы ненадолго.
Во-вторых, я всегда очень верил в то, что медиа должны быть, прежде всего, площадкой для дискуссий (ну хоть где-то они должны же вестись, правда?) Поэтому подборка мнений кажется иногда очень важным жанром.
Ну и третье — личное. Я много лет занимался юридической журналистикой и приятно тряхнуть стариной, попытавшись дать ответ на вопрос, почему все же даже запрет суда не способен защитить старинные стены от сноса. И можно ли это как-то изменить…
https://www.sobaka.ru/city/city/185506
Поскольку рабочая неделя у меня закончилась минут 15 назад (так вышло), а новая начнется часов через 13, то в этот раз аннотация к #текст_недели будет совсем короткой.
Текст, который я сегодня выкладываю лично мне очень дорог по трем причинам. Во-первых, пока внимание всех приковано к глобальным событиям, от которых зависит наша жизнь, локальные темы очень страдают. К примеру, петербургская градозащита, кажется, только и успевает в последние пару лет подсчитывать количество зданий, павших в неравной борьбе за пятна под застройку. И кажется, что очень важно привлекать к этому внимание, хотя бы очень редко и хотя бы ненадолго.
Во-вторых, я всегда очень верил в то, что медиа должны быть, прежде всего, площадкой для дискуссий (ну хоть где-то они должны же вестись, правда?) Поэтому подборка мнений кажется иногда очень важным жанром.
Ну и третье — личное. Я много лет занимался юридической журналистикой и приятно тряхнуть стариной, попытавшись дать ответ на вопрос, почему все же даже запрет суда не способен защитить старинные стены от сноса. И можно ли это как-то изменить…
https://www.sobaka.ru/city/city/185506
Собака.ru
В Петербурге не первый раз сносят исторические здания, несмотря на запрет суда. Почему так происходит? К чему это может привести?
И можно ли как-то изменить эту ситуацию?
❤4👍4
#журналистское #текст_недели
Вообще июль, как я уже писал пару недель назад, — мертвый сезон для новостей. Время, когда люди, занимающиеся этой сферой журналистики изнывают от безделья тщетных попыток придумать какую-то оригинальную тему. Но не на этой неделе…
Только в понедельник успеваешь поговорить с экспертом о том, чем обернется снятие действующего президента США с выборов, как во вторник Рамзан Кадыров вдруг озаботился судьбой Wildberries. Не успели все обсудить будущее крупнейшего российского маркетплейса, как депутат Хинштейн называет сроки замедления YouTube (и обещает увести жену из запрещенной соцсети).
Новостью льются на тебя как водопад. Все что ты успеваешь делать: кому-то звонить и что-то писать. А заодно получать взволнованные и раздраженные отказы пресс-секов и специалистов по связям с общественностью: "Нет! Мы это не комментируем", "К сожалению, у нас нет комментария по этому поводу", "Мы передали руководителю… ждите…"
Собственно, в такие моменты новостники, чувствуют себякак белка в колесе живыми. Но это, конечно, довольно сильно выматывает. Когда неделю провел на адреналине, к пятнице, ты представляешь собой губку, насквозь пропитанную кортизолом. Поэтому сегодня мне хотелось бы вспомнить в качестве текста недели самый спокойный в смысле подготовки (и, кажется, самый мой читаемый материал недели).
Когда я был маленьким стажером в большом-большом информагентстве меня учили, что к ожидаемой новости текст уже должен быть готов. Для этого нужно продумать материал так, чтобы в него можно было внести лишь минимум исправлений в зависимости от того когда, и что именно произойдет.
Изменение ставки Центробанка — классический пример такой новости. Все ждали повышения и спорили лишь о том, на сколько процентных пунктов поднимется этот важный для всей экономики (но как правило не слишком заметный для всех нас) показатель. Как его упаковать так, чтобы не было особенно важно — будет ставка 17% или 18%? Правильно — всех сейчас волнует один вопрос, сколько будет стоить ипотека, и как долго платежи по ней будут превышать медианную зарплату раза в два?
Собственно накануне повышения ставки именно эти вопросы я и задал экспертам. оставалось только сверстаться, и ждать… Все как меня учили, и (судя по цифрам просмотров) иногда я проявляю себя способным учеником.
Вообще июль, как я уже писал пару недель назад, — мертвый сезон для новостей. Время, когда люди, занимающиеся этой сферой журналистики изнывают
Только в понедельник успеваешь поговорить с экспертом о том, чем обернется снятие действующего президента США с выборов, как во вторник Рамзан Кадыров вдруг озаботился судьбой Wildberries. Не успели все обсудить будущее крупнейшего российского маркетплейса, как депутат Хинштейн называет сроки замедления YouTube (и обещает увести жену из запрещенной соцсети).
Новостью льются на тебя как водопад. Все что ты успеваешь делать: кому-то звонить и что-то писать. А заодно получать взволнованные и раздраженные отказы пресс-секов и специалистов по связям с общественностью: "Нет! Мы это не комментируем", "К сожалению, у нас нет комментария по этому поводу", "Мы передали руководителю… ждите…"
Собственно, в такие моменты новостники, чувствуют себя
Когда я был маленьким стажером в большом-большом информагентстве меня учили, что к ожидаемой новости текст уже должен быть готов. Для этого нужно продумать материал так, чтобы в него можно было внести лишь минимум исправлений в зависимости от того когда, и что именно произойдет.
Изменение ставки Центробанка — классический пример такой новости. Все ждали повышения и спорили лишь о том, на сколько процентных пунктов поднимется этот важный для всей экономики (но как правило не слишком заметный для всех нас) показатель. Как его упаковать так, чтобы не было особенно важно — будет ставка 17% или 18%? Правильно — всех сейчас волнует один вопрос, сколько будет стоить ипотека, и как долго платежи по ней будут превышать медианную зарплату раза в два?
Собственно накануне повышения ставки именно эти вопросы я и задал экспертам. оставалось только сверстаться, и ждать… Все как меня учили, и (судя по цифрам просмотров) иногда я проявляю себя способным учеником.
Собака.ru
Центробанк поднял ключевую ставку до 18% — сколько теперь будет стоить ипотека?
И когда кредиты могут стать доступнее?
👍6
#журналистское
Последние пара недель были настолько загруженными, что меня только и хватало на #текст_недели. В будущем обещаю исправиться — но пока только рубрика.
В этот раз я выбрал экспертное интервью — кажется (возможно, только мне), что этот жанр немного сдал в последнее время. Вроде бы весь мир наполнен интервью: подкасты, YouTube (переживающий в России все более плохие времена)... Но, кажется, что в тексте они стали встречаться реже.
По себе я знаю, что мне часто неловко делать именно экспертные интервью. То, что может сказать эксперт по какому-то вопросу можно уложить в колонку, можно сделать разбор (правда к нему следует привлечь хотя бы двух специалистов). Просто интервью вопрос-ответ кажется на этом фоне штукой легковесной, почти легкомысленной.
С другой стороны, иногда их делать очень приятно — и раз уж я сам заподозрил этот жанр в "легковестности", то идеальным поводом все же сделать интервью стали публикации, что в мире постепенно проходит эпоха взрослости.
В результате, кажется получилось невероятно мило, и очень увлекательно:
https://www.sobaka.ru/city/society/186003
Последние пара недель были настолько загруженными, что меня только и хватало на #текст_недели. В будущем обещаю исправиться — но пока только рубрика.
В этот раз я выбрал экспертное интервью — кажется (возможно, только мне), что этот жанр немного сдал в последнее время. Вроде бы весь мир наполнен интервью: подкасты, YouTube (переживающий в России все более плохие времена)... Но, кажется, что в тексте они стали встречаться реже.
По себе я знаю, что мне часто неловко делать именно экспертные интервью. То, что может сказать эксперт по какому-то вопросу можно уложить в колонку, можно сделать разбор (правда к нему следует привлечь хотя бы двух специалистов). Просто интервью вопрос-ответ кажется на этом фоне штукой легковесной, почти легкомысленной.
С другой стороны, иногда их делать очень приятно — и раз уж я сам заподозрил этот жанр в "легковестности", то идеальным поводом все же сделать интервью стали публикации, что в мире постепенно проходит эпоха взрослости.
В результате, кажется получилось невероятно мило, и очень увлекательно:
https://www.sobaka.ru/city/society/186003
Собака.ru
Взрослая жизнь отменяется! Кто такие kidult? И почему все больше молодых людей после учебы возвращается жить к родителям?
Рассказываем о том, как молодежь во всем мире отказывается взрослеть.
❤3🔥2👍1
#журналистское #левое #зарисовки
Невероятно банальная ситуация — перед любым, кто вырос в 90-е в России она мелькала миллион раз. Приходите вы в магазин и видите женщину и мужчину неопределенно возраста в очень старой плохо сидящей одежде. Не разобравшись в ценнике (где цена за 100 грамм, а где за упаковку) этот человек просит товар… А дальше…
Да что там говорить, каждый из нас бывал в такой ситуации — неверно посмотрел на ценник, не рассчитал денег в кармане. Неприятно (иногда даже обидно), но для обычного человека среднего класса (и среднего возраста) это не запоминающийся эпизод. Сегодня просчитались с деньгами, а завтра купим. Или не купим. Если ты студент — дело хуже, скорее всего денег у тебя в ближайшее время не будет, но есть мечта, что ты закончишь вуз, и они у тебя все же появятся. Сбывается она, правда, не всегда.
Однако с людьми, о которых я сейчас говорю, все иначе. Сам(а) продавец пресекает эту неловкость (создавая еще большую), говоря "вам это не по карману" или "это за 100 грамм". Эти люди не спорят, им это действительно не по карману (даже если "это" — штук 10 конфет "Костер"). Иногда они возмущаются на путанно написанные ценники, иногда просто тупят взгляд и поджимают губы.
"Вам это не по карману" — для них не жизненные обстоятельства и не определенный исторический момент, а окончательный приговор. Который делит их мир на то, что доступно их невероятно скромным возможностям, и на все остальное. Сегодня таких сцен стало меньше, но недавно я наткнулся на подобный эпизод в "Перекрестке". И у меня возникла грустная мысль…
Российская журналистика имеет огромные традиции борьбы за слабых. Пациенты ПНИ, вовлеченные в проституцию дети, больные подростки, бездомные, политические заключенные. Есть множество великих российских журналистов, которые выполняли и выполняют героическую работу по привлечению внимания к этим темам.
Есть жизни, спасенные оглаской: пациенту выделили деньги на лекарство, человеку собрали на коляску, а бездомному помогли восстановить документы. Но, я не могу вспомнить много материалов, проблематизирующих тему крайней бедности (в том числе пенсионной), которая бы не была сопряжена с дополнительными обстоятельствами вроде бездомности, инвалидности или болезни. Бедности родившейся просто… как в старом анекдоте в силу того, что "социальные лифты не только наверх ездят".
Возможно, конечно, в моих чертогах разума, обвалилась нужная полка, но, несколько дней думая об этом я так и не смог найти ярких текстов, которые бы могли войти в анналы российской журналистики. Можно, конечно, вспомнить Гиляровского, но это было больше 100 лет назад.
Может быть, дело в том, что бедные (в том числе старики) в России — не новость. А может, дело просто в том, что сами журналисты не верят, что могут что-то изменить. А может… вы мне накидаете ссылок и я написал весь этот текст напрасно.
Невероятно банальная ситуация — перед любым, кто вырос в 90-е в России она мелькала миллион раз. Приходите вы в магазин и видите женщину и мужчину неопределенно возраста в очень старой плохо сидящей одежде. Не разобравшись в ценнике (где цена за 100 грамм, а где за упаковку) этот человек просит товар… А дальше…
Да что там говорить, каждый из нас бывал в такой ситуации — неверно посмотрел на ценник, не рассчитал денег в кармане. Неприятно (иногда даже обидно), но для обычного человека среднего класса (и среднего возраста) это не запоминающийся эпизод. Сегодня просчитались с деньгами, а завтра купим. Или не купим. Если ты студент — дело хуже, скорее всего денег у тебя в ближайшее время не будет, но есть мечта, что ты закончишь вуз, и они у тебя все же появятся. Сбывается она, правда, не всегда.
Однако с людьми, о которых я сейчас говорю, все иначе. Сам(а) продавец пресекает эту неловкость (создавая еще большую), говоря "вам это не по карману" или "это за 100 грамм". Эти люди не спорят, им это действительно не по карману (даже если "это" — штук 10 конфет "Костер"). Иногда они возмущаются на путанно написанные ценники, иногда просто тупят взгляд и поджимают губы.
"Вам это не по карману" — для них не жизненные обстоятельства и не определенный исторический момент, а окончательный приговор. Который делит их мир на то, что доступно их невероятно скромным возможностям, и на все остальное. Сегодня таких сцен стало меньше, но недавно я наткнулся на подобный эпизод в "Перекрестке". И у меня возникла грустная мысль…
Российская журналистика имеет огромные традиции борьбы за слабых. Пациенты ПНИ, вовлеченные в проституцию дети, больные подростки, бездомные, политические заключенные. Есть множество великих российских журналистов, которые выполняли и выполняют героическую работу по привлечению внимания к этим темам.
Есть жизни, спасенные оглаской: пациенту выделили деньги на лекарство, человеку собрали на коляску, а бездомному помогли восстановить документы. Но, я не могу вспомнить много материалов, проблематизирующих тему крайней бедности (в том числе пенсионной), которая бы не была сопряжена с дополнительными обстоятельствами вроде бездомности, инвалидности или болезни. Бедности родившейся просто… как в старом анекдоте в силу того, что "социальные лифты не только наверх ездят".
Возможно, конечно, в моих чертогах разума, обвалилась нужная полка, но, несколько дней думая об этом я так и не смог найти ярких текстов, которые бы могли войти в анналы российской журналистики. Можно, конечно, вспомнить Гиляровского, но это было больше 100 лет назад.
Может быть, дело в том, что бедные (в том числе старики) в России — не новость. А может, дело просто в том, что сами журналисты не верят, что могут что-то изменить. А может… вы мне накидаете ссылок и я написал весь этот текст напрасно.
😢10👍3
#журналистское #левое #социологическое
Штука о которой давно хотел написать, да не было времени. За последние время наткнулся на несколько очень любопытных цифр. Они на первый взгляд совсем не связаны, а на второй, кажется очень даже коррелируют между собой (хотя, конечно, это предположение не лишено спекулятивности).
Первая — 72% британских журналистов сегодня происходят из семей, в которых хотя бы один родитель работал в одной из трех наиболее престижных сфер занятости — управленцы, дипломированные профессионалы (преподаватели, врачи, журналисты, юристы, актеры), технические специалисты (авиадиспетчеры, банковские служащие, госслужащие). Причем эта цифра в последние годы весьма стабильна. Хотя, судя по всему, имеет тенденцию к увеличению — так среди молодых журналистов доля выходцев из "хороших" семей выше, чем у их более старших коллег.
Судя по всему, это не исключительно британская история, к примеру в США (где высшее образование является не такой уж доступной вещью и сильно зависит от финансовых и классовых характеристик человека) в 2010-е годы 92% журналистов имели университетский диплом. В 1971 году таковых было в профессии 58%.
Вторая цифра — 31% англичан доверяют СМИ. Причем за год этот показатель снизился на шесть процентных пунктов. Это объясняется популярностью ТикТока, и последними скандалами в медиа (что может объяснить само резкое падение, но не в целом низкий уровень доверия).
Наконец, третья — 39% людей (на этот раз уже в мире) избегают чтения новостей. По сравнению с 2017 годом эта цифра выросла на 10 процентных пунктов (тогда было 29%). В качестве объяснений отсутствия интереса к информационному контенту люди называли жестокость сообщений журналистов и их… скучность.
А теперь обещанная спекуляция. Конечно, чтобы всерьез выявить и объяснить наличие (или отсутствие) связи между этими тремя цифрами нужно проводить огромное социологическое исследование. И имеется в виду не просто опрос, а сотни глубинных интервью, вместе со сбором и анализом гигантских баз данных. Однако тут у нас не научный журнал, а личный блог в телеграме, так что могу позволить себе одно ни к чему не обязывающее соображение.
Ни для кого, кто следит за новостями (а это уже всего 61% населения планеты) не секрет — социальные лифты драматически поломались. Все больше людей из низших социальных страт осознают, что они вряд ли смогут существенно улучшить свое социальное положение (разве что их дети поднимутся на следующую ступеньку, и то не факт). В этих условиях растет политическая поляризация, сиречь размежевание и неготовность хоть к какому-то диалогу.
Один из инструментов преодоления поляризации — медиа, но lower-class человек все больше ощущает, что СМИ не его площадка. Там сидят какие-то они, с какими-то их темами, их повесткой (которую многие именуют повесточкой). Там даже люди другие работают с другим tone of voice. Отсюда скука и снижение доверия… И обрушение еще одного мостика, связывающего общества во что-то более или менее функционирующее…
Штука о которой давно хотел написать, да не было времени. За последние время наткнулся на несколько очень любопытных цифр. Они на первый взгляд совсем не связаны, а на второй, кажется очень даже коррелируют между собой (хотя, конечно, это предположение не лишено спекулятивности).
Первая — 72% британских журналистов сегодня происходят из семей, в которых хотя бы один родитель работал в одной из трех наиболее престижных сфер занятости — управленцы, дипломированные профессионалы (преподаватели, врачи, журналисты, юристы, актеры), технические специалисты (авиадиспетчеры, банковские служащие, госслужащие). Причем эта цифра в последние годы весьма стабильна. Хотя, судя по всему, имеет тенденцию к увеличению — так среди молодых журналистов доля выходцев из "хороших" семей выше, чем у их более старших коллег.
Судя по всему, это не исключительно британская история, к примеру в США (где высшее образование является не такой уж доступной вещью и сильно зависит от финансовых и классовых характеристик человека) в 2010-е годы 92% журналистов имели университетский диплом. В 1971 году таковых было в профессии 58%.
Вторая цифра — 31% англичан доверяют СМИ. Причем за год этот показатель снизился на шесть процентных пунктов. Это объясняется популярностью ТикТока, и последними скандалами в медиа (что может объяснить само резкое падение, но не в целом низкий уровень доверия).
Наконец, третья — 39% людей (на этот раз уже в мире) избегают чтения новостей. По сравнению с 2017 годом эта цифра выросла на 10 процентных пунктов (тогда было 29%). В качестве объяснений отсутствия интереса к информационному контенту люди называли жестокость сообщений журналистов и их… скучность.
А теперь обещанная спекуляция. Конечно, чтобы всерьез выявить и объяснить наличие (или отсутствие) связи между этими тремя цифрами нужно проводить огромное социологическое исследование. И имеется в виду не просто опрос, а сотни глубинных интервью, вместе со сбором и анализом гигантских баз данных. Однако тут у нас не научный журнал, а личный блог в телеграме, так что могу позволить себе одно ни к чему не обязывающее соображение.
Ни для кого, кто следит за новостями (а это уже всего 61% населения планеты) не секрет — социальные лифты драматически поломались. Все больше людей из низших социальных страт осознают, что они вряд ли смогут существенно улучшить свое социальное положение (разве что их дети поднимутся на следующую ступеньку, и то не факт). В этих условиях растет политическая поляризация, сиречь размежевание и неготовность хоть к какому-то диалогу.
Один из инструментов преодоления поляризации — медиа, но lower-class человек все больше ощущает, что СМИ не его площадка. Там сидят какие-то они, с какими-то их темами, их повесткой (которую многие именуют повесточкой). Там даже люди другие работают с другим tone of voice. Отсюда скука и снижение доверия… И обрушение еще одного мостика, связывающего общества во что-то более или менее функционирующее…
🤔7👍4❤1