#журналистское #социологическое

Сегодня у меня немного необычный #текст_недели. Не так часто со мной случается, чтобы коллеги из других изданий, услышав тему моего следующего опуса, прям просили ссылочку на будущую публикацию. В этот раз как раз это и произошло.

Что же так вдохновило матерых акул пера? Текст о возрасте… вернее о том, как постепенно меняется к нему отношение. Для социологов и культурных антропологов давно не секрет — возраст (как и многое другое) ничто иное как социальный конструкт. Если без всяких академических ругательств, это значит, что ты молод вовсе не в силу определенного числа в паспорте, а в силу того, что ты сам себя и окружающие тебя воспринимают как молодого. То же самое с людьми "средних лет", пожилыми и т.д.

И вот, сегодня в опросах общественного мнения просматривается интересная тенденция. Возраст молодости (или, если угодно, ранней взрослости) постепенно отодвигается все дальше 40 годам (а там, глядишь и за 40 пойдет). А вот пенсионный возраст в умах молодых людей все так же "приколочен" к 55–60 годам (как полвека назад). Все это чревато интересными (и немножечко тревожными) последствиями.

Вообще, когда я пишу такие тексты, то меня все время одолевают противоречивые чувства. С одной стороны, это очень интересно — сочетание журналистики и, если угодно, популярной социологии. Тренды, глобальные изменения в культуре. Ты изучаешь мир, общаешься с очень умными экспертами, читаешь любопытные статьи. Мир меняется буквально у тебя на глазах!

Разительный контраст с отраслевой журналистикой, в которой ты вполне можешь всю профессиональную жизнь писать об одном и том же проекте (пришел ты на работу и пишешь про перенос сроков строительства чего-то, получаешь повышение, пока пишешь новость о переносе сроков все того же чего-то, и увольняешься под новости о все тех же переносах сроков все того же объекта).

С другой стороны, иногда думаешь, нет ли здесь доли эскапизма (и, если да, то насколько эта доля велика)? Если у вас есть какие-то соображения на этот счет — милости прошу в комментарии. А пока обещанная ссылка: https://www.sobaka.ru/city/society/183359

#журналистское

Из чата одной (очень дорогой моему сердцу) моей бывшей редакции:

К .: Я тут среди высшего света... *пишет название мероприятия*. Пью бесплатные коктейли...мимо проходит народ в смокингах и вечерних платьях...

А .: А мы пока тут в *Называет город* зашли в страшно секретный бункер нацболов... И там только спит часовой.

Полчаса ходили по бункеру заваривали чай и доширак, говорили не шёпотом... А часовой так и не проснулся

Р .: Блин, только я скучаю дома... Один смотрит, как миллиардеры стоят в очереди за бесплатным алкоголем, другой заваривает дошик рядом с дрыхнущим сентинелем в *название города* бункере...
И только я провожу вечер а компании ютьюба...

А как прошла ваша пятница?

В прошлом месяце приходилось вести подсчёт обысканных и арестованных российских журналистов. Теперь - погибших.

Итого за эту неделю: два убитых и один - с ампутированной рукой

В ДНР при атаке дронов погиб корреспондент NEWS.ru Никита Цицаги. Он делал репортаж в районе Никольского монастыря под Угледаром.

В 2023 году за репортаж из белгородского Шебекино он получил премию «Редколлегия».

#журналистское

Вновь в воскресенье, учитывая новости, нет особенного желания подводить итоги недели, но обещание самому себе надо выполнять. Поэтому #текст_недели .

Жизнь - штука довольно несправедливая. Чтобы это понять, не нужно быть журналистом, достаточно иметь хотя бы один глаз и одно ухо (более того, если у вас правда всего один глаз или ухо вы имеете все возможности убедиться насколько мир несправедлив).

Простая (и не самая драматичная) иллюстрация: у любого журналиста есть список его/ее любимых текстов. И, чаще всего, этот список очень мало связан со списком самых читаемых текстов.

Ты можешь вкладывать время, душу, силы, энергию в материал, который прочитает 500 человек, а какая-нибудь заметка, сделанная на коленке разойдётся так, что счётчик просмотров перевалил за 50 тысяч. Это фрустрирует, но с этим ничего не сделаешь.

Так, на этой неделе я, как и многие журналисты, делал текст о том, что же ждёт россиян после запрета биржевой торговлей долларами и евро. Я прочитал много материалов коллег, взял комменты у трёх экспертов. В результате получился доильно большой и подробный разбор. Не то, чтобы повод для особой гордости, но добротный текст на актуальную тему.

Однако уже когда я верстал материал, редактор предложил скопировать его часть (которая касается нового статуса юаня) и заверстать как отдельный текст. Это заняло совсем немного времени, это вторичная по сравнению с большим раздором история.

Но получившийся текст, в итоге читался не просто лучше, а на порядок лучше. Какой из этого вывод? Да никакого - мир несправедлив, и нам приходится с этим смириться.

#журналистское #левое

Любому корреспонденту, за плечами которого есть хотя бы десяток пресс-конференций и пресс-туров знакома эта картина. Немолодой, седоватый человек со старым потертым диктофоном. Таких людей обычно один-два на весь журналистский автобус.

Никто обычно толком не помнит (а, скорее, не дает себе труда узнать) на какое издание работают эти люди. Более того, никто толком не знает (и, что очень жестоко, не дает себе труда узнать), как их зовут. Хотя все отлично знают их в лицо. Разговоры с этими коллегами строятся обычно очень нескладно. А чаще не строятся вообще.

Всем нам кажется, что мы-то пришли на мероприятие по очень-очень важному делу, одному из тех, что через несколько лет приведут нас на первые страницы безусловно важных и хороших изданий. Само собой предполагается, что описываемые мною люди там никогда не окажутся — разве что, большое и важное издание само устроит пресс-тур, куда снова, конечно, придут эти люди, узнаваемые всеми, и незнакомые никому.

Больше всего они напоминают сержанта Шедуэлла из книжки Геймана и Пратчетта "Благие знамения" (в одноименном сериале он тоже есть — тот самый побитый жизнью предводитель "ведьмоборцев", с оружием в виде булавки и самого дешевого проездного на общественный транспорт Лондона). На днях я узнал от коллеги, что корры сейчас называют таких коллег "шляпками" — не знаю почему.

Вряд ли покривлю душой, если скажу, что журналисты до 30 вряд ли когда-то задумываются откуда берутся "шляпки". Юные честолюбцы чаще всего полагают, что эти люди просто появляются, возможно ниоткуда, и уже в помятом пиджаке, держа в руке древний диктофон с напрочь облупившейся краской.

Наверное, это защитная реакция, которая предохраняет тебя от мыслей, которые догоняют, когда тебе уже 35… когда на первые полосы ты так и не попал и интервьюеры из Ютьюба (пока, так хочется верить, что пока!) совершенно не горят желанием брать у тебя трехчасовое интервью и расспрашивать про творческий путь и журналистские планы.

А мысли эти заключаются в том, что "шляпки" берутся из нас, когда нас пришибает бездушным графиком, где на одной оси возраст, а на другой — востребованность и оплата труда. Графиком, который так характерен для не очень зрелых и совершенно не инклюзивных обществ, которые нуждаются в тебе только пока ты молод и здоров. Они были такими как мы — мы будем такими как они.

Поймав себя на этой мысли, сложно разловить себя обратно. В голове прикидываешь, в какой многотиражке ты будешь писать, когда тебе будет… скажем, 50, или, может быть, 60? Я бы, наверное, хотел бы писать для чего-то локального… да! Для какой-то районной многотиражки, поближе к людям и свежему воздуху…

#журналистское #социологическое #незримый_университет

Вообще у меня нет кумиров (эдаких образцовых примеров для подражания), но если бы я решил завести себе парочку, то среди ни был бы этот импозантный мужчина.

Его звали Роберт Эзра Парк - большой американский журналист и основатель Чикагской школы социологии. Личность легендарная - причём буквально, учитывая сколько мифов ходит вокруг него.

Родившись в маленьком Пенсильванском городке Парк рос «неуклюжим, сентиментальным и романтичным мальчиком». Что не помешало ему стать зубром американской журналистики конца XIX века.

Он работал корреспондентом в Денвере и Нью-Йорке, в Чикаго и Миннеаполисе. Он писал о расовых проблемах и социальных язвах, уверенный в том, что печатное слово может изменить мир. Рассказывали, что он брал интервью у грабителей поезда, едва ли не прямо во время ограбления.

Слегка разочаровавшись в возможностях журналистики относительно решения проблем общества, он стал социологом. И привнёс в науку свою страсть к приключениям - уверенный, что если исследователь хочет изучать нищих, то ему нечего делать в библиотеке, его место - в гетто.

Фактически Парк создал социологию города как самостоятельную дисциплину. Так что он ещё и духовный прадед всех современных урбанистов.

К чему это я всё? До сегодняшнего дня у меня было две общих с Парком вещи - я журналист, и, как и Парк, люблю философию немецкого учёного Георга Зиммеля.

Однако теперь к этому списку добавилась ещё одно сходство. Я официально стал социологом, защитив магистерскую работу. Дальше наши пути, с ним, скорее всего разойдутся - Парк в итоге стал президентом американской социологической ассоциации, а мой карьерный трек я обозначил в прошлом посте... Но всё равно приятно)

#журналистское #текст_недели

Есть такая настольная игра, называется она "Анк-Морпорк" — ее действие происходит в вымышленном мире писателя (а в прошлом журналиста) Терри Пратчетта, известного своими сатирическими романами.

Правила там интересные и многообразные, но принцип довольно простой — берешь карты, иногда кидаешь кубики, покупаешь территории, перемещаешь фишки. И там есть три карты, посвященные журналистам. Они позволяют взять по одной монете за каждую неприятность (они обозначены специальными жетонами) на игровом поле. Кажется, это самая изящная метафора того, что журналисты кормятся с плохих новостей.

Пока ты играешь, в игру это кажется ужасно милым и забавным. Но в реальном мире, конечно, все это оборачивается довольно сильными моральными терзаниями. Причем иногда они догоняют вас совершенно неожиданно.

К примеру, на прошлой неделе мне в профессиональном смысле очень повезло. За несколько дней до этого, я увидел в одном издании заголовок, мол количество торнадо в России будет расти. "Ничего себе!", — подумал я. "Хорошие сапоги — надо брать… и делать свой разбор", — подумал мой внутренний журналист.

И вот, тема взята, разбор сделан — все отлично. Но повестка довольно плотная, воткнуть этот текст сразу особо некуда. А раз так… всегда важно иметь какой-то "вечно зеленый" фичер, мало ли что. И тут… вечер 19 июня, Собянин объявляет угрозу смерчей в Москве. "Вот оно!", — подумали мы сразу. Актуализировали заголовок, вводку и выпускаем рано утром, как раз анонсом к будущей непогоде.

Текст читается со страшной силой — еще бы такая актуальность. Но чувство профессионального удовлетворение быстро уходит на задний план, когда обновляешь ленту новостей. Один погибший… два погибших… в чатах знакомы спрашивают друг друга "как ты?", "а ты?"... травмы получили 35 человек… "эй, москвичи, вы там как!?"... 643 автомобиля повреждено…

Все это совсем не напоминает игру, и неприятности — вовсе не жетоны, за которые можно получить игровую валюту. Это реальные люди с реальными проблемами. И вот уже чувство профессионального триумфа сменяется едва ли чувством стыда и вины. Вот такой получился текст недели.

#журналистское

Когда закончил писать, перечитал текст, отправил корректору... И понимаешь, что лучший заголовок ты уже никогда в жизни не напишешь

#журналистское

И еще немного шуток нашего городка…

Пишу материал о так называемых NEET’ах. Если кто (как я до вчерашнего дня) не знает, это молодые люди, которые живут без работы и учебы. Собственно NEET и означает буквально — Not in Education, Employment or Training. Что-то типа японских хикикомори.

И вот эксперт, рассказывая мне о NEET, говорит, что их можно рассматривать как социальное явление (куча разных людей, которые по объективным и субъективным причинам не смогли зацепиться за работу и учебу) и как социальное движение (где такой образ жизни романтизируется).

В голове сразу мелькнула новость из будущего: в Верховный суд подан иск о признании чем-нибудь "международного движения NEET", действия которого направлены на популяризацию трудовых извращений среди молодежи…

А потом для последней главы своего материала читаю я научные статьи, которые сейчас публикуют по теме NEET в России. И там встречаются такие пассажи:

"NEET — по сути, показатель трудовой девиации молодежи…"

"Тревога современного общества связана с возможностью пополнения отдельными представителями NEET-групп социальной патологии. Достаточно долгое неучастие в социальной жизни, уход в виртуальную реальность может способствовать уменьшению доверия со стороны этой части молодежи к социальным институтам…"

И что-то я понимаю, что шутка становится уже совсем не смешной…

#журналистское

Один из лучших моих друзей любит повторять, что преподавание для него - прежде всего, "удовлетворение природной склонности к болтливости".

Коли так, журналистика - это, в первую голову, удовлетворение природной любви совать нос в чужие дела любопытства.

Безусловно, этим всё не ограничивается. Есть чувство справедливости, сочувствие, классовая ненависть. Но без любопытства сложно. Но беда в том, что "почесать" его приходится не так часто. Журналист куда больше проводит времени за компьютером, чем в каких-то необычных местах.

Поэтому всегда радостно, когда всё же удаётся вырваться из офисов (в которых современные журналисты проводят слишком много времени) и побывать где-то, где иначе не довелось бы.

Так, в числе причин увольнения с одной из прошлых моих работ было то, что меня не отпустили в арктическую экспедицию, в которую меня прям настойчиво звали(

Правда иногда любопытство оборачивается тем, что в 9 утра в воскресенье надо ехать во Всеволожск. Впрочем делать это приходится чтобы побывать в самом глубоком бассейне в России (и одном из самых глубоких в мире).

#журналистское

Кажется, чем активнее я веду этот канал активнее от него отписываются... Такими темпами снова будет меньше 220 человек...

Но, что поделать, у меня остался еще один пост на сегодня, а именно традиционный #текст_недели. В этот раз, пожалуй не будет большой истории, просто несколько вводных, потому что текст, сам по себе, мне кажется, получился неплохим. Итак...

Я очень люблю, чтобы материалы (в основном чужие, но иногда получается и у моих), вызывали бы удивление, что-то типа мысли: "а я так и об этом и не думал(а)". Добиваться этого эффекта не так-то просто, во-первых, надо изловчиться так повернуть тему, чтобы искомая эмоция возникла у читателя, во вторых... нередко такой поворот получается столь экстравагантным, что вызывает удивление не только у читателей, но и у экспертов (которые тоже зачастую так об этом вопросе не думали).

Так, в последние годы постоянно говорят о дефиците "синих воротничков", мол, в России вся страна гитаристов, некому на заводах работать. Если посмотреть отчеты некоторых рекрутинговых агентств, то можно увидеть, что зарплаты токарей уже приблизились к зарплатам программистов. Но при этом мы знаем, что особым престижем эта работа все еще не пользуется. Много говорят о том, что "надо поднимать престиж рабочих профессий", надо добиваться, "чтобы на заводе было работать не стыдно".

И вот, именно за это противоречие мне и захотелось зацепиться — работа "синего воротничка" чисто по зарплате уже не просто выгодна, она способна забросить человека чуть ли не в середину среднего класса (если судить просто по доходам), но рассуждаем мы о ней все еще в категориях "зазорно-не зазорно". Мы стало интересно, а можно ли хотя бы в теории представить ситуацию, в которой она будет не просто не "зазорной", а именно престижной. Чтобы велосипедный мастер или токарь мог бы говорить о своей занятости так же как айтишник...

Мне пришлось два дня искать экспертов которые просто согласились бы со мной поговорить об этом... но в результате, получилось, кажется неплохо: https://www.sobaka.ru/city/society/184602

#журналистское

Я искренне убежден, что самоирония - одно из важнейших качеств для журналиста. Да что уж там, для человека вообще. Она помогает соизмерять свои значимость для вселенной, и просто жить становится как-то приятнее.

И эта публикация, наверное, самый милый пример самоиронии, который я видел за последнее время. Впрочем, от команды автора "Скользкой собаки" мы вряд ли ждали чего-то еще)