Как говорится, 0 дней без новостей о задержаниях...

В Мурманской области арестовали журналиста Сергея Карелина, сотрудничающего с Associated Press (AP)

Карелина обвиняют в создании контента для YouTube-канала соратников Алексея Навального, который используется для публикации материалов Фонда борьбы с коррупцией, признанного в России иноагентом, экстремистской организацией и запрещенного. По данным AP, Карелин вину не признает.

Хотя об этом стало широко известно только сегодня, журналиста задержали еще в пятницу, 26 апреля, на следующий день суд отправил его в СИЗО.

Итого, чуть больше чем за неделю одна журналистка подверглась обыску, один представитель профессии — под домашнем арестом, еще двое — в СИЗО.

После всех новостей этой недели довольно странно продолжать вести журналистский блог (скорее, тянет убежать в лес и где-то спрятаться). Однако именно за этим и придуманы постоянные рубрики, чтобы не предаваться таким низменным порывам, поэтому держите очередной #текст_недели

Во втором по величине городе страны жители чувствуют необъяснимую вонь. Она похожа одновременно на запах канализации, жженой резины, помойки и одоранта для бытового газа. Более того, такие же ароматы зафиксировали в зарубежной столице в нескольких сотнях километрах от этого мегаполиса. Журналисты местного издания пытаются выяснить, что же происходит...

Такая завязка выглядит как начало классного журналистского расследования. Я охотно верю, что подобный текст мог бы появиться в какой-то скандинавской местной газете, а потом по нему бы снял бы документалку Netflix.

Беда в том, что для успеха такого предприятия должно быть хотя бы одно (а желательно несколько) из следующих условий:

- Ресурсы СМИ. Хорошее расследование стоит дорого. Его не провести за один день, и сложно выполнять, сдавая по несколько текстов в неделю. Возможно, оно потребует сложного оборудования, которое тоже будет стоить денег;

- Утечки со стороны властей. Должен быть кто-то, кто знает правду и из альтруистических или корыстных мотивов хочет ею поделиться. Если доподлинно причина ЧП неизвестна даже властям, сделать что-то сложно;

- Независимые данные активистов. Если у СМИ нет дорогих газоанализаторов (и умения ими пользоваться) это всё может быть у местных НКО. Если самих активистов нет, или они объявлены вне закона, у вас как у журналиста проблема.

Увы, как выясняется, в России нет норм по плохим запахам, поэтому эти данные просто не собираются, ресурсов у местных изданий нет, а что случилось с экологическими НКО в РФ всем хорошо известно.

Что делать? Собирать обрывки информации, догадки и предположения экспертов. А вот что из этого получилось: читайте по ссылке: https://www.sobaka.ru/city/city/181452

P. S. Единственное, что очень вдохновляет в этой истории, так это жители. Они точно так же как и журналисты столкнулись с тем, что им не у кого искать ответа в итоге они организовались в соседскую группу, чтобы вместе пытаться бороться за чистый воздух. Они создали список подозреваемых и нанесли их на карту, они борются за принятие закона о контроле за уровнем зловонных (но безвредных) веществ в воздухе, они говорят со СМИ и не сдаются. Помните об этом, когда вам пытаются доказывать, что народ в России апатичный и равнодушный - это неправда

#журналистское #дневник_трудоголика

Много нет назад (настолько много, что речь пойдёт о телевизоре) я посмотрел кусок французского фильма 80-х годов о журналистском расследовании. Не скажу, что это определило мою жизнь - обвинять один фильм из детства в том, что я дошёл до жизни такой, было бы слишком мелодраматично - но история меня тогда сильно зацепила.

Ты ходишь, говоришь с людьми, пытаешься собрать воедино кусочки пазла, который никак не собирается. При этом половину деталей от тебя скрывают, треть украли, а при попытке взять остальные тебя бьют молотком по пальцам. Романтика, одним словом - звучит, как хороший план на жизнь.

И вот вчера, написав в свой выходной новость, отправив кусок диссертации научнице, я решил, что пора бороться с трудоголизмом и надо пересмотреть кино, которое так меня впечатлило.

Речь идёт о фильме "Тысяча миллиардов долларов". Это один из последних и слабых отсветов великого французского кино. Корреспондент столичного журнала получает наводку на историю о коммерческом подкупе крупного французского бизнесмена, что повлияло на приобретение важного предприятия транснациональной корпорацией. Параллельно он пытается не решать п***ц в личной жизни.

В сущности, это довольно депрессивный памфлет на глобальный капитализм, полный наивных сюжетных ходов (типа спора журналиста с главой совета директоров одной из крупнейших корпораций мира), фантастики (вроде возможности сдавать по статье в три месяца) и откровенных роялей в кустах (это уже спойлеры).

И всё же не будь я так скептически настроен к самой идее журфаков, я бы очень рекомендовал бы его посмотреть их студентам. За всеми шероховатостями (напоминающими, что это всё же уже упадок великого французского кинематографа) кроется много важных вопросов:

- Какова вообще цель расследовательской журналистики?

- Как пережить то, что часть твоего расследования - фактически слив (хоть и правдивый) нехорошими людьми своей версии событий?

- Есть ли разница между журналистской и карикатурной охотой за сенсацией из кино про журналистов?

В общем, если кому-нибудь нужно провести вечер, рефлексируя о жизни корреспондентов - держите подгон
https://www.kinopoisk.ru/film/94208/video/

Отвлекусь от журналистских историй, но обещаю очень далеко не уходить. Если вы внимательно читали прошлый пост, то помните, что я пишу диссертацию. Речь о магистерской для окончания факультета социологии и посвящена российской адвокатуре. Так вот, в процессе работы нашел интересную штуку об адвокатах в СССР...

Вообще, как известно из соцопросов (слепо верить, которым, разумеется, не нужно) в России довольно сильно любят СССР, больше половины участников опросов вроде как сожалеют о его распаде. О цифрах спорить можно долго, но, кажется, у большинства из нас действительно есть родственники/друзья/коллеги, которые до сих пор грустят о том, что «Нерушимый совсем разрушен».

При этом россиянам, по данным тех же опросов (которым, повторюсь, верить далеко не обязательно), довольно сильно не нравится феминизм. Его не поддерживают тоже чуть больше половины респондентов. Такое совпадение забавно, и чтобы объяснить почему, как раз приведу пример из своего диссера.

Дело в том, что во всем мире на протяжении большей части XX века адвокатура была очень мужским занятием. Защитительные речи в уголовном суде, сдержанные советы на деловых переговорах произносили в основном белые, цисгендерные мужчины среднего возраста. В 1960-е годы в Гарвардской юридической школе было всего 2 женских туалета, в которые немногим студенткам приходилось бегать через весь кампус. В некоторых странах до сих пор мужчины занимают больше 70% юрсообщества (хотя ситуация тут стремительно меняется).

Но как раз-таки в СССР ситуация довольно заметно отличалась. Заметное число женщин пришло в советскую адвокатуру еще в 1930-е годы (лично меня впечатлило, что именно женщины составляли почти треть призванных в РККА красноярских адвокатов в годы войны). Уже в 1948-м доля женщин-адвокатов по СССР превысила 30% (тот самый порог, который во многих странах не пройдет до сих пор). В 60-е в Кемеровской коллегии адвокатов женщины уже занимали больше половины мест (в то самое время, пока студентки Гарвардской юршколы должны были бегать в поисках туалета по всему кампусу). В 80-е в Новосибирской области уже около 70% адвокатов были женщинами.

К чему я все это? Конечно, СССР не был страной победившего гендерного равенства. Практически каждое следующее поколение советских руководителей было в этом (да и во многих других) отношении консервативнее предыдущего. Доступ же гражданок страны к труду не отменял того факта, что дом и дети все еще во-многом были на них. И все же модернистский потенциал (в том числе феминистический) советского проекта просто свернуть и выбросить не получалось.

Однако этого как-то не помнят те люди, которые одновременно скучают по СССР и при этом не любят феминизм. В сущности — это лишнее свидетельство того, что они особо не помнят ни того, что в Советском союзе правда было плохого, ни того, что там было хорошего. В общем, как пела группа «Дайте Танк(!)»:

Welcome, это страна балерин и медведей
Для понимания чересчур сложная
Поэтому на эпизодах из детских комедий
Мы строим фантомное прошлое

"Мы не задаём вопросы, мы фотографируем, чтобы другие, [глядя на эти снимки], задавали вопросы"

Есть такая версия известного мема про дилемму вагонетки. Нет рычага, нет второго пути - поезд едет по людям и подпись: "ты можешь только наблюдать".

Если коротко в этом суть фильма Civil War, он же в российском прокате "Падение империи" (видимо, чтобы избежать w-word). Очень хороший и пугающе достоверный фильм о насилии, войне и о военных журналистах (собственно, почему вы тут этот текст и читаете).

Итак, недалёкое будущее, США раздирает гражданская война. Четыре журналиста (показаны очень точно, у меня буквально есть такие знакомые) едут в осаждённый Вашингтон, чтобы успеть сфотографировать президента до того как его застрелят силы восставших штатов (да-да, пленных тут не берут, никто). Такой road movie, в декларациях Call of Duty.

В сущности, конечно, Civil war - это не совсем фильм о журналистике. О ней говорится много, но, сказать по правда, это жестокий памфлет о том, что будет если выпустить джина насилия из бутылки.

Тем более жестокой, что никто тут не становится на стульчик, не учит зрителя жить, не говорит как надо, и где есть что-то хорошее. Выбор идёт между теми, кто расстреливает пленных, и тех, кто стреляет в кого угодно.

И всё же одно очень точное замечание относительно журналистов там есть...

В последнее время я часто вижу в профессиональных чатах как люди задаются вопросом: "зачем это всё?" Зачем они сидят и ночами пишут материалы, которые ничего не меняют. И, наверное, не могут изменить.

Естественно, таким вопросом задаются и в кадре. И вы тут, наверное подумали, что ответ - это цитата в заголовке. Мол, наше дело документировать, чтобы потом история вынесла свой суд. Но, что-то слабо верится. Иначе это был бы просто банальный гимн журналистике в свободном обществе. Но никакого общества, тем более свободного, в фильме уже нет. Почему и афоризм этот - ширма за которой прячется страшная правда.

А заключается она в том, что мы больше ничего не умеем. Не в смысле, нам нечем больше зарабатывать на жизнь (я знаю много журналистов, которые отлично умеют крутить шаверму, чинить велосипеды, писать код, а иногда всё это вместе).

Нет, просто это единственная доступная журналистам реакция на стресс. Когда нет рычага, чтобы остановить вагонетку, хватаешься за что угодно, в данном случае за кнопку фотоаппарата или диктофон...

И ещё оч короткий пост. Долго думал, что написать в связи с 4 мая: рассказать личную историю, или вспомнить самый яркий эпизод из саги. А потом понял, что иногда не стоит наворачивать ничего. Иногда просто стоит сказать, всем, кто когда-то понял, что "чем крепче вы сожмете кулак, тем больше систем выскользнет у вас между пальцами" и что "вот так умирает свобода, под гром аплодисментов"...так вот просто никогда не лишним будет им сказать:

"Да пребудет с вами Сила"

P. S. Она нам понадобится

#журналистское #текст_недели

Есть у меня такая нехитрая примета: чем хуже идет подготовка к материалу, тем лучше результат. На самом деле "примера", конечно, громкое слово для психологической аутоманипуляции, позволяющий не вопить в пространство и не швыряться вещами в отчаянии.

Так или иначе, все это как нельзя лучше соотносится с сегодняшним текстом недели. Помимо всего трындеца, который происходит в моей жизни, у меня чуть больше недели назад сломался зуб. Здоровый кусок "семерки" решил, что далее не может меня выносить и запросился наружу.

С большим трудом, за неделю до приема, я записался к стоматологу на раннее утро, аккурат перед рабочим днем. Но накануне посещения дантиста пришла задача: сделать интервью с комиксистом (и автором легендарной серии "Сабакистан") Виталием Терлецким и его соавторкой Rikani. Повод — их первая игра "Альтушка для Скуфа", виртуальная новелла по известному мему (который, кстати сказать, прошел мимо меня). Игра, которая рвет все топы в Steam (если кто не знает — это крупнейший маркетплейс для видеоигр).

Договариваемся и вот незадача… Виталий на момент интервью в другом часовом поясе, поэтому ему удобнее как раз… раннее утро. То самое, которое я собирался посвятить общению с бормашиной. Ставлю будильник на 6 утра, в надежде, что удастся пообщаться до врача, а материал сделать уже пока будет отходить анестезия. Но герою удобнее более позднее время, аккурат через час после приема.

Как назло не сразу получается сделать рентген, потом сложная пломба, а в голове только одна мысль имени Марти Макфлая из "Назад в будущее": "ну почему все время гонка?!" И все же… зуб готов, у меня есть еще полчаса, чтобы добраться до дома. Это мне, разумеется, не удается, но я успеваю до назначенного времени найти во дворах плюс-минус тихое место. В которое… за минуту до начала приходят дети и начинают шуметь. В итоге, ухожу еще дальше, где и начинаю разговор.

Мы говорим об игре и меме, и о том, что они за собой несут. Спорим о сексизме и обществе потребления. И пытаемся понять, почему идея того, что скуфы (ироничное и слегка презрительное наименование неухоженных мужиков среднего возраста) могут заказать себе через Госуслуги альтушку (не менее ироничное название для девушек яркой внешности, заимствованной у одной из многочисленных субкультур прошлого) показалась россиянам настолько смешной, что завирусилась в соцсетях. Что это говорит о нас и о том обществе, в котором мы живем.

Нажимаю "завершить" с приступом ностальгии. Я только что поговорил с легендой комикс-движения в России. С кусочком той Эпохи (хотя, скорее, уместнее и не столь пафосно сказать "пятилетки"), когда был бум графических романов, "Большой фестиваль", Алекс Хирш (автор "Гравити фолз") в Петербурге. А государство пыталось бороться за умы "подрастающего поколения" не на "уроках о важном", а выпуская комиксы про Майора Грома.

А что получилось из беседы, можно традиционно прочитать по ссылке: https://www.sobaka.ru/city/society/181644

И снова, 0 дней без новостей о следственных действиях с участием журналистов

У журналистки Надежды Кеворковой прошли обыски по делу об оправдании терроризма. Она пишет материалы на тему палестино-израильского конфликта.

#журналистское

Новости, как известно, скоропортящийся товар, однако бывает так, что их актуальность буквально тает как снег на весеннем солнце. Вот, к примеру, выходишь ты хмурый с утра гулять с собакой и смотришь, как на тебя ложатся снежинки, нормальные такие майские снежинки (собака, кстати, тоже воспринимает происходящее с большим скепсисом).

И тут мелькает у тебя в голове идея (не то, чтобы оригинальная): "надо писать статью". Ингредиенты просты: надо узнать у синоптика, чего же такое творится, спросить климатолога, а как же глобальное потепление, и поговорить с историком о том, что никогда такого не было, и вот опять. Все ясно и просто, но главное, успеть до того момента пока еще сохраняется если не снег, то хотя бы воспоминание о нем. Как говорится: приключение на 20 минут, зашли и вышли.

Ну ладно, получилось за три часа от утверждения темы до публикации. Зато, я теперь знаю, как реагировали в дореволюционном Петербурге на метель 24 мая, а заодно (пользуясь служебным положением) выяснилось, когда же собаке не придется поджимать лапы от холода на прогулке. Именно за это я и люблю новости — они позволяют тебе почувствовать себя живым (ну и узнать прогноз погоды из первых рук).

Ах да, если интересно — читайте: https://www.sobaka.ru/city/city/182000

#журналистское #социологическое

Тут несколько дней назад активно обсуждался новый рейтинг свободы прессы, который в начале мая выпустили «Репортеры без границ» (RSF). Вернее довольно курьезный результат России, которая потеряла 7,8 балла за год (по 100-балльной шкале), но поднялась на два места — с 164 на 162, потому что у СМИ других стран из второй сотни дела еще хуже, по мнению RSF (кстати заблокированного в РФ).

Однако мой друг обратил внимание на другой, очень интересный результат — уже наверху списка. Все мы привыкли видеть в топах примерно любого рейтинга скандинавские страны, так что в лидерстве Норвегии, Дании и Швеции никакого сюрприза нет. А вот дальше намного интереснее…

Шестое место в мире занимает… Эстония, а седьмое — Португалия. Они редко забираются так высоко, хотя уверенно держатся на неплохих местах. К примеру, в рейтинге развития демократии от The Economist они в третьем десятке. В последнем индексе восприятия коррупции Португалия 34-я, а Эстония и вовсе 12-я. Почему это так интересно?

Да потому что и Португалия, и Эстония имеют многовековой опыт вполне себе нормального такого монархического правления. Оно сменилось недолгим периодом относительной демократии (народовластие 1920-30-х идеализировать все же не стоит ни в США, ни в Западной Европе, ни в Восточной). А затем обе страны примерно полвека существовали в условиях довольно жестких автократических режимов. То есть там родились, выросли и вышли на пенсию люди, которые не видели ничего, кроме этих самых жестких режимов.

В этих условиях, по идее, должна бы работать path dependence. Это такая теория в социологии и политологии, которая в переводе означает «ну место тут проклятое» эффект колеи. Это очень ленивое и совершенно универсальное объяснение некоторых ученых, которым они объясняют любую неудачу реформ:

Почему суд работает паршиво? Ну эффект колеи, что Вы хотите, полвека авторитарного правления.

Отчего экономические реформы зашли в тупик? Path dependence — у населения просто нет опыта свободных экономических отношений.

Почему не сформировалась свободная пресса? Да просто наследие прошлого.

Этот, с позволения сказать, аналитический инструмент тем курьезнее, чем больше времени проходит между предполагаемой причиной и следствием. Скоро постсоветский период в истории стран Восточного блока будет длиннее, чем собственно советский. Но некоторые особенности их развития до сих пор объясняют в том числе с помощью эффекта колеи (это как Expecto Patronum, только Path dependence).

Однако пример Эстонии и Португалии прекрасно показывает, что хотя эффект колеи отчасти и существует (полное отрицание причинно-следственных связей — прямой путь в Скворцова-Степанова), но вовсе не является приговором. И страна, пережившая Салазара, вполне себе может в итоге обогнать в рейтинге свободы прессы Францию или США.

Я: Люблю иногда посмотреть, как СМИ разной политической направленности используют тонкие инструменты отбора информации и нюансы раскрытия темы для формирования картины дня у читателя... (чтобы лучше понять как работают медиа)

"Санкт-Петербургские Ведомости": Ни слова больше!

#журналистское #интересное

«А я думал(а), что журналисты более грамотные», — полагаю, такую фразу хоть раз слышали многие коллеги (более широкий вариант — «думал(а), что гуманитарии грамотные» — знаком историкам, юристам, социологам и т.д. и т.п.).

Особенно любят произносить такие слова люди, которые с текстами не работают, а, нередко, вообще полагают, что собирание буков в слова вообще не то чтобы работа такая, а скорее оплачиваемое развлечение.

Им кажется, что человеку, успешно сдавшему не один экзамен по русскому языку, нужно постараться дабы сделать ошибку. Сами посудите: в текстовых редакторах есть встроенная проверка; на мобильных устройствах есть ИИ, который за тебя подсказывает окончание слова; наконец, можно же просто перечитать текст.

Беда в том, что все это работает не так. Люди, которые профессионально пишут тексты, либо вечно должны «сдаваться» 5 минут назад (к примеру, новостники), либо работают с текстом так долго, что на самом деле не видят собственно буквы. Это интересное свойство нашего мозга: он на самом деле не читает, а скорее угадывает смысл по началу и концу слова, исходя из контекста. Собственно это и позволяет нам понимать неправильно написанное слово и потом осознавать, что в нем допущена ошибка (кажется, это так работает).

Что же касается автопроверки, то она зачастую не подчеркнет слово, если ошибка не приводит к абракадабре, а просто сделает из предлога «или» глагол в повелительном наклонении «иди». Про бесконечные курьезы с автозаменой и говорить не хочется.

Чтобы читать текст (тем более интересный) и видеть слоги, слова, запятые нужно прикладывать огромное усилие. Которое тем сложнее делать, чем активнее редактор бьет тебя бамбуковой палкой по голове, потому что текст нужно было сдать еще полчаса назад.

Но есть удивительные люди, которые это мыслительное усилие делают, — правильно это корректоры. Для меня остается загадкой, как это у них получается (поэтому я лично пишу не шибко грамотно). Более того, хороший корректор не только найдет лишний мягкий знак в окончании или перепутанные буквы в корне. Корректор еще разберется, где надо поставить запятые, чтобы читатель правильно уловил смысл, где лучше использовать выделение через тире, а где надо заключить уточнение в скобки, чтобы получилось лучше по темпо-ритму чтения. Наконец, просто на уровне интуиции заменит двоеточие на тире и обратно, чтобы текст стал эстетичнее.

А это все я к чему? Да к тому, что моя мама как раз занимается этим непростым делом — она писательница и корректор (не знаю как правильный феминитив — корректриса?). Причем работала для весьма достойных медиа. И она завела очень любопытный канал, где без высоколобых отсылок к словарям и правилам объясняет, как делать меньше ошибок в текстах (эти советы идут у нее под хэштегом #шпаргалка). В перерывах она играется с тем самым искусственным интеллектом, а именно с генерацией картинок по текстовому описанию ее канала и весьма иронично комментирует получившийся результат. В общем — подписываемся!

#журналистское

Если помните был такой сериал про журналистов Newsroom. Одна серия начинается идиллически: команда занимается своими человеческими делами. На кого тренер орет в спортзале, кто-то сидит в суде, а есть те, у кого день и правда приятный. Тут, приходят срочные новости (кажется, о взрыве на Бостонском марафоне) и все бегут на работу.

В сериале много наивного о жизни журналистов, но вот это вполне достоверно. Собственно, данный момент — экранизация присказки журналистов: у новостей не бывает выходных (а, следовательно, у многих новостников — тоже).

Стоит произойти какому-то ужасу, как десяток (или тысяча — тут все зависит от масштаба кошмара) журналистов откладывают бытовые дела и начинают писать, звонить, писать, орать друг на друга, извиняться, снова орать, и, конечно же, опять писать. Причем многие делают это вполне по доброй воле. Выше я уже писал, мне кажется, что к такому поведению журналистов подталкивает стресс. Все вокруг смотрят в телефон, плачут, а ты знаешь что делать: звонить, писать, орать и снова писать — тоже своего рода зона комфорта…

Тут, конечно, проявляется не самая симпатичная сторона журнализма. Корры пристают к людям в шоковом состоянии и обрывают телефоны профессионалов (впрочем, сейчас это, скорее исключение, пресс-службы давно встали каменной стеной между СМИ и теми самыми профессионалами). Если вам кажется, что это похоже на карикатурную беготню за сенсацией, то вам, конечно, не кажется. В защиту всех нас скажу, что работа СМИ — рассказывать о важном, а делать это надо все же кому-то. Вот и приходится, прости господи, конкурировать на рынке внимания читателя. Но главное в другом — в этой гонке мы все же (хочется верить) блюдем общественный интерес.

Как правило, власти и прочие участники событий заинтересованы выставить случившееся в выгодном для себя свете (или хотя бы в минимально неприглядном). Но есть куча людей, которые знают альтернативную версию, и готовы ей поделиться: из чувства возмущения, желания славы или чтобы им прекратили звонить в выходной.

Во всей этой суматохе есть отдельная работа — писать обобщение. Кто-то должен сидеть в офисе (ну или где его настигли новости) и превращать всю эту груду сообщений со значками❗️и⚡️в связный текст. Именно этим я и занимался минувшие два дня в связи с падением лазурного автобуса в Мойку.

И вот какая мысль меня всегда посещает в такие моменты... Вроде бы работа эта полезная и нужная. Кажется, что это требует выучки и умения ориентироваться в информации. И все равно, сложно отделаться от ощущения, что ты немного отсиживаешься за спинами коллег. Тех самых, что звонят, орут, бегают, которых отпихивают постовые в оцеплении. Все это, чтобы получить сырую информацию, которую мне предстоит внести в общий текст. Один коллега, занимающийся тем же в шутку сравнил себя со «штабной крысой» (ох уж это обилие милитаризированных метафор в русском языке). Возможно, это и перебор, но ощущение передает вполне точно…

Наверное, морали в этот раз не будет, простите, одна рефлексия…

#журналистское #текст_недели

Мой прошлый пост, оказался пугающе актуальным, и, конечно, особо ничего писать не хочется. Но, данное себе обещание нужно выполнять, поэтому вот очередной текст недели.

«В 2000-е мы смотрели “Дьявол носит Prada” как эталон — героиня Энн Хэтэуэй сделала невозможное — нашла подход к Миранде Пристли, какая она молодец. Сейчас он смотрится совсем иначе — молодые воспринимаю историю так: мол, бедная девочка, ей пришлось терпеть странную начальницу, и в итоге она словила выгорание — нет, так точно не надо», — так описывает ситуацию на рынке труда Мария Савельева из НИУ ВШЭ.

Эта цитата мне очень понравилась еще во время интервью. Бывает такое, говоришь с человеком, и слышишь то, что точно окажется в итоговом материале. Это как раз такой случай.

Повод для нашей беседы был следующий — в Washington Post вышла статья о том, что «лояльность мертва». Мол, молодые люди не особо полагаются на работодателей, стараются развивать личный бренд и предпочитают предпринимать через соцсети, даже если у них есть уже очень хорошая работа. Да и работу (даже если она хорошая) зумеры предпочитают иметь не одну (кажется, я зумер).

Вот и мы заинтересовались феноменом (собственно, для «умного глянца» феномены — эт основной хлеб) заодно решили понять, работает ли это все в России. При этом очень не хотелось писать еще один текст о новом поколении работников, которое (сюрприз-сюрприз), отличается от старого.

Такие тексты, во-первых, выходят раз в 10 лет (я читал нечто подобное о себе в «Ведомостях» середины 2010-х), а во-вторых, обычно до боли банальны. Эти рассуждения сводятся либо к тому, что да, молодые люди быстрее-выше-сильнее (что отчасти правда), либо к тому, что нет — они такие же как автор текста, просто помоложе, а потом вырастут и станут совсем такие же (что тоже отчасти правда).

Наконец, важно помнить, что в терминах «миллениалы», «зумеры», «поколение X» куда больше маркетинга, чем реальности. Меняются не люди, а общество, в котором они существуют и правила, по которым они вынуждены играть. А уже эти правила и формируют характер очередной волны людей на этой планете.

Так, зумеры — первое поколение, не видевшее мира без интернета, поэтому они куда быстрее получают информацию. Зумеры поняли, что 20 лет работать на одном месте не имеет смысла, ведь продолжительность жизни (в том числе трудовой) так возросла, что ждать пока из клерка ты вырастешь в директора можно до седины. И они больше не держатся за работу.

В интернете, который они потребляют с пеленок, говорят, что нейросети заменят всех. И вот, зумеры понимают, что лучше иметь несколько работ, в надежде, что хоть одной из них хватит на подольше. Ну а начальству придется все это терпеть, ведь рождаемость падает и дефицит на рынке труда будет только обостряться.

В общем, текст получился не о том, как отличаются зумеры от миллениалов, или ИКСеров, а о том, как 2020-е отличаются от 2000-х или 80-х. Кажется, получилось неплохо: https://www.sobaka.ru/city/society/181589

#журналистское

Нам уже большими не кажутся родители
Как мы полюбили всё то, что ненавидели?
Неужели мы едим оливки и холодец?
Мы переступили черту. Молодости конец

"А вы писатель?", — внезапно спрашивают у меня соседи по купе. Я в некотором недоуменно смотрю на них. Это совершенно не тот вопрос, который я обычно слышу от случайных людей. Тем более в поезде, в районе Химок или Ховрино (обстановка и без того гнетущая). "Вы все время что-то пишите в блокноте", — объясняют мне свой вопрос соседи.

"Эм, нет, я просто готовлюсь к интервью", — отвечаю я, и задававшие вопрос мигом теряют интерес. Видно, "готовлюсь к интервью" звучит куда менее интересно и более прозаично, нежели "да, я писатель". Как бы то ни было, это действительно заставляет задуматься над тем, а что я собственно делаю. Вернее, когда я стал это делать.

Когда я только начинал брать интервью, то, признаться, совершенно к ним не готовился. Это была не лень (ну ладно, не только лень), но сознательная идея. Я искренне верил, что встреча с человеком, который является для тебя чистым листом, куда продуктивнее. Ты сам находишься в позиции читателя, который ничего не знает о нем(ней) и хочет понять все-все-все.

Тут надо оговориться, что, увы, проблемные интервью, где мне надо было ловить человека на прямой лжи, эдакий журналистский допрос, мне делать особо не приходилось (а жаль). Для биографического же интервью, очень важно рассказать читателю историю с нуля, не опираясь на то, что и так известно. Потому что идеальному читателю "и так" ничего не известно.

И вот, спустя годы, я сижу в поезде и переписываю список вопросов уже, кажется, в шестой или седьмой раз — вычеркивая один, ставя на его место другой и назад. Как такое вообще могло со мной произойти? В какой-то момент очередное медиа приучило меня это делать — там все интервью было необходимо заявлять уже со списком вопросов. Примерно тогда же я стал стабильно работать на 2–3 работах.

И, кажется, именно тогда это и произошло. Я понял, что подготовка существенно сокращает время работы над финальным текстом. Интервью становится удобнее расшифровывать и редактировать. Потом ты открываешь второе, третье дно: находишь интересные факты и повороты. И вот уже вместо чистого листа, передо мной полный блокнот вопросов и сюжетных ходов, которые можно в зависимости от ситуации использовать.

Это правда удобно и более профессионально. Но временами думаешь, а не променял ли ты отчаянный романтический максимализм на это удобство, строгость и профессиональность?

P.S. Я еще и вопросы пишу в бумажный блокнот… в какой-то момент я понял, что мне удобнее черновики и вопросы формулировать на бумаге и подаставал свои старые запасы из пресс-туров. Кажется, тоже что-то древнее в этом есть… Но будем считать это хипстерством (которое уже тоже, впрочем, довольно доисторическая штука).

#журналистское #социологическое #текст_недели

Признаюсь, есть у меня слабость. Может быть дело в социологическом образовании, может быть — в банальной зависти, но мне очень нравится наблюдать за тем, как какая-то группа профессионалов умеет договариваться! Разные люди, учившиеся в разных местах одному и тому же, работающие в разных городах, могут прийти более или менее к единому выводу. Даже если им в этом немножечко помогут журналисты.

К примеру, в Петербурге происходит самая громкая трагедия с общественным транспортом за последние годы. Автобус улетает с моста в Мойку, большая часть находившихся в салоне погибает. И вот, эксперты-транспортники могут сформулировать внятное общее мнение о том, почему такое стало возможно. И что вообще-то надо сделать (а желательно уже давно надо было), чтобы ситуацию сделать лучше.

Конечно, кто-то из них потом может написать журналисту, что не совсем согласен с другим экспертом в каких-то деталях. Но эти детали не мешают им выдать обществу (в лице читателей статьи) некоторое общее видение чего делать не надо (к примеру не надо валить все проблемы на водителей-мигрантов).

Признаюсь, это как глоток свежего воздуха после всех бесконечных профессиональных срачей в журналистской среде. Где что угодно (а иногда и буквально ничего) может привести к обвинениям в подментованности и тому подобным выражениям любви к своим ближним.

Конечно (и тут уже точно вступает в дело мой внутренний социолог), при ближайшем рассмотрении и там наверняка вскроются проблемы. Уверен, что есть разные враждующие партии транспортников и урбанистов, которые друг с другом не разговаривают и занимаются всяческим оппортунизмом.

Но в данном случае это все равно, потому что, повторюсь, впечатляет возможность столь здравой реакции на события (безусловно чудовищные). Тем более, что погрустить все равно есть о чем. К примеру о том, что даже такого профессионального и функционального сообщества, которое делало подробные разборы транспортной реформы, предупреждало о последствиях, не скупилось на комментарии СМИ и на попытки говорить с обществом все же оказалось недостаточно, чтобы вернуть развитие транспорта в городе в более человечное русло.

Но, может быть, когда-то этого сделать удастся. И на случай такого прекрасного будущего и нужны такие тексты. Во всяком случае, хочется в это верить… Ну а еще для того, чтобы напоминать о том, что все это не очень нормально...

https://www.sobaka.ru/city/city/182112