«Флоу» открыли очередной сезон своего спецпроекта про перспективных фрешменов. Ждем, когда в комменты придет «Афиша-Видео» и погрозит пальчиком: «А мы говорили!»
https://twitter.com/3insy/status/1316379473256869888
А журналист Павел Борисов не согласен с «Афишей Daily»
А журналист Павел Борисов не согласен с «Афишей Daily»
Twitter
Pasha Borisov
афиша дейли возмущается, что музыка вся стала болезненной, грустной, из нее как будто бы исчез свет. напоминаю, жизнь – это боль и страдания, музыка дана нам, чтобы их усугублять, все плохо, мрак жопа сотона. ишь, придумали, веселую музыку они хотят
Эй, читающие нас муз. журналисты, сколько % от зарплаты вы тратите на съемную комнату?
Anonymous Poll
12%
85%
23%
146%
65%
До сих пор живу с мамкой
Forwarded from ИМИ
Институт музыкальных инициатив (ИМИ)
Скриптонит запустит медиа о музыке. Что мы про это знаем ♫ ИМИ.Журнал
Надеемся, скоро нам всем будет что почитать. • 16 октября 2020. Текст: Редакция ИМИ.Журнала. Темы: Медиа, Промо, Менеджерам, Музыкантам, Журналистам, Профессионалам, Начинающим • ИМИ.Журнал
А кто по-вашему самая известная звезда российской поп-музыки 90-х? Кидайте в @muzzhurnewsroombot, сравним!
ps: сценаристы шоу, кажется, имели в виду женщину, но мужчин тоже принимаем, потом устроим голосование.
Forwarded from пиратские копии
У каждого второго, кто пишет а) про музыку; б) на русском — есть своя версия того, что такое «русский рок», и откуда он взялся. Я про музыку не пишу, но у меня тоже есть.
Как мы помним, в конце 1960-х в том числе на нашей многострадальной родине возникает музыкальная журналистика: профессиональная и подпольная. С профессиональной была совсем хана, а за «подполье» отвечал самиздат. Основной задачей его авторов (которые частенько были заодно и музыкантами) было конструирование и поддержание субкультурного сообщества. Если по началу представители подпольной журналистики не противопоставляли себя официальной идеологизированной традиции, сколько наоборот подражали ей (см. например, «Рокси» с врезом «официальный бюллютень ЛРК», четкой системой рубрикации и редколлегией), то по мере усиления контроля со стороны властей нарастало и сопротивление со стороны субкультуры, в следствие чего менялся и режим письма.
Одним из способов дистанцироваться от этого контроля было изобретение собственного «понятийного аппарата» для описания практик и феноменов, составлявших быт сообщества: собственно говоря, понятие «русский рок» было выведено авторами самиздата. Слово «попса», кстати, придумали они же.
Какое-то время «рок на русском» звали «бард-роком», подпитывая представления о первостепенной важности текста и противопоставляя отечественную музыку западной, где «рок» практически топчется на месте»: «[цитата] явление исключительно советское, суть его в объединении очень осмысленных текстов с рок-музыкой во всем её диапазоне от " хард-рока" до классических рок-н-роллов с добавлением элементов кантри, а так же романсов. <…> именно барды всегда играли песни очень сильные в поэтическом плане, ну а то, что явление бард-рока исключительно советское... просто не свойственно западным музыкантам воспевание высокочеловеческих идеалов». Как отмечают Юрчак и Кушман, ориентация на отражение т. н. «вечных истин», следующая из самого определения «бард-рока», отказ советской молодежи обнаруживать связь рок-музыки с политикой были не проявлением политической наивности, а, напротив, выражением конкретной политической позиции.
Альтернативным термином для обозначения русскоязычной подпольной музыки стал «национальный рок», и тут нужно понимать, что оба понятия описывали один и тот же корпус произведений и авторов. Отличительными особенностями «национального рока» считались (стр. 111):
• Ориентация на «национальные проблемы»;
• Оппозиция «к эстраде»;
• Совмещение «западной и отечественной культурных традиций».
В общем, ни слова ни про вечные истины, ни про поэтический план.
С другой стороны, корни советской рок-музыки усматривались в фольклоре и народной культуре, которая в данном случае противопоставлялась и «массовой», и «элитарной», пусть даже и не особенно рефлексивно, но в соцреалистическом ключе поддерживая тезис об истинно народном искусстве, которое «должно быть понятно этим массам и любимо ими».
Порядок навел Сергей Жариков: в манифесте 1986 года «Обретение имени» (впервые опубликован в самиздате «Сдвиг») лидер группы «ДК», в свойственной ему экстравагантной манере, усматривал корни отечественной рок-музыки не в западном чем бы то ни было, а указывал на его постепенное формирование, начавшееся еще во времена церковного раскола.
Как и последующие критики и толкователи русского рока, Жариков ориентировался на уже существовавший миф о логоцентричности (который недавно зачем-то обратно откопали) русской культуры, питающей музыкантов: «тонус русской культуры есть не что иное, как напряжение действующей правды. Именно та сила, помогала Аввакуму переносить невероятные испытания за Слово, именно та сила питает мощь и обеспечивает драйв подпольному русскому духу, воплотившемуся сегодня в то, что мы называем русским роком».
Как мы помним, в конце 1960-х в том числе на нашей многострадальной родине возникает музыкальная журналистика: профессиональная и подпольная. С профессиональной была совсем хана, а за «подполье» отвечал самиздат. Основной задачей его авторов (которые частенько были заодно и музыкантами) было конструирование и поддержание субкультурного сообщества. Если по началу представители подпольной журналистики не противопоставляли себя официальной идеологизированной традиции, сколько наоборот подражали ей (см. например, «Рокси» с врезом «официальный бюллютень ЛРК», четкой системой рубрикации и редколлегией), то по мере усиления контроля со стороны властей нарастало и сопротивление со стороны субкультуры, в следствие чего менялся и режим письма.
Одним из способов дистанцироваться от этого контроля было изобретение собственного «понятийного аппарата» для описания практик и феноменов, составлявших быт сообщества: собственно говоря, понятие «русский рок» было выведено авторами самиздата. Слово «попса», кстати, придумали они же.
Какое-то время «рок на русском» звали «бард-роком», подпитывая представления о первостепенной важности текста и противопоставляя отечественную музыку западной, где «рок» практически топчется на месте»: «[цитата] явление исключительно советское, суть его в объединении очень осмысленных текстов с рок-музыкой во всем её диапазоне от " хард-рока" до классических рок-н-роллов с добавлением элементов кантри, а так же романсов. <…> именно барды всегда играли песни очень сильные в поэтическом плане, ну а то, что явление бард-рока исключительно советское... просто не свойственно западным музыкантам воспевание высокочеловеческих идеалов». Как отмечают Юрчак и Кушман, ориентация на отражение т. н. «вечных истин», следующая из самого определения «бард-рока», отказ советской молодежи обнаруживать связь рок-музыки с политикой были не проявлением политической наивности, а, напротив, выражением конкретной политической позиции.
Альтернативным термином для обозначения русскоязычной подпольной музыки стал «национальный рок», и тут нужно понимать, что оба понятия описывали один и тот же корпус произведений и авторов. Отличительными особенностями «национального рока» считались (стр. 111):
• Ориентация на «национальные проблемы»;
• Оппозиция «к эстраде»;
• Совмещение «западной и отечественной культурных традиций».
В общем, ни слова ни про вечные истины, ни про поэтический план.
С другой стороны, корни советской рок-музыки усматривались в фольклоре и народной культуре, которая в данном случае противопоставлялась и «массовой», и «элитарной», пусть даже и не особенно рефлексивно, но в соцреалистическом ключе поддерживая тезис об истинно народном искусстве, которое «должно быть понятно этим массам и любимо ими».
Порядок навел Сергей Жариков: в манифесте 1986 года «Обретение имени» (впервые опубликован в самиздате «Сдвиг») лидер группы «ДК», в свойственной ему экстравагантной манере, усматривал корни отечественной рок-музыки не в западном чем бы то ни было, а указывал на его постепенное формирование, начавшееся еще во времена церковного раскола.
Как и последующие критики и толкователи русского рока, Жариков ориентировался на уже существовавший миф о логоцентричности (который недавно зачем-то обратно откопали) русской культуры, питающей музыкантов: «тонус русской культуры есть не что иное, как напряжение действующей правды. Именно та сила, помогала Аввакуму переносить невероятные испытания за Слово, именно та сила питает мощь и обеспечивает драйв подпольному русскому духу, воплотившемуся сегодня в то, что мы называем русским роком».
Forwarded from пиратские копии
А потом рухнули многоэтажки Союза, критики «из подполья» расправили крылышки и понесли свою мудрость в мир. Примерно так, если совсем грубо, она и дошла до нас. Все обсуждение что тогда, что сейчас сводится исключительно к идеологическим и эстетическим позициям разного рода моральных камертонов, вроде Шевчука, Кормильцева и проч., и проч. И, по-простому, ничего особенно русского, кроме языка, в русском роке-то и нет.
Отдельные номера «Уха», «Рокси», гурьевскую «Контру» и еще вагон куда менее известных самиздатовских газет можно полистать и бесплатно скачать здесь. Вот — тексты «Зеркала» и «Урлайта».
Когда-то тут был огромный классный архив, но он полег и вряд ли встанет.
Дисклеймер для всех новоприбывших: когда я пишу «музыкальная журналистика» без дополнительных уточнений, речь по дефолту идет об «авторах и изданиях, предметом пристального внимания которых была популярная музыка». О том, что с незапамятных времен существовала критика, в том числе в прессе, музыки академической, я в курсе, но ее историей я не занимаюсь.
Отдельные номера «Уха», «Рокси», гурьевскую «Контру» и еще вагон куда менее известных самиздатовских газет можно полистать и бесплатно скачать здесь. Вот — тексты «Зеркала» и «Урлайта».
Когда-то тут был огромный классный архив, но он полег и вряд ли встанет.
Дисклеймер для всех новоприбывших: когда я пишу «музыкальная журналистика» без дополнительных уточнений, речь по дефолту идет об «авторах и изданиях, предметом пристального внимания которых была популярная музыка». О том, что с незапамятных времен существовала критика, в том числе в прессе, музыки академической, я в курсе, но ее историей я не занимаюсь.
Музыкальный журналистовец
А кто по-вашему самая известная звезда российской поп-музыки 90-х? Кидайте в @muzzhurnewsroombot, сравним!
Что-то вы мало прислали. Ну ладно. Итак:
Anonymous Poll
21%
Шура
3%
Лика Стар
13%
Буланова
33%
Киркоров
21%
Жуков
10%
Линда