Знаете это удивительное чувство, когда хотел исправить, а сделал ещё хуже?
Поняла, что оно вообще-то развязывает руки. Да, я запорола лист дорогой бумаги, зато избавилась от страха это сделать. И росчерков накрутила чисто от души, хуже-то уже не будет, правильно? Их тоже размазала, а то чего это отстают от коллектива.
Хотя если так-то подумать, то этой терцине, которая и не терцина вовсе, может и не полагается быть идеальной. Сойдёмся на том, что рукой моей руководила та же, что движет солнце и светила🌞
Поняла, что оно вообще-то развязывает руки. Да, я запорола лист дорогой бумаги, зато избавилась от страха это сделать. И росчерков накрутила чисто от души, хуже-то уже не будет, правильно? Их тоже размазала, а то чего это отстают от коллектива.
Хотя если так-то подумать, то этой терцине, которая и не терцина вовсе, может и не полагается быть идеальной. Сойдёмся на том, что рукой моей руководила та же, что движет солнце и светила
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Настроение – жить свою лучшую жизнь 🌸
Спасибо дорогому другу С., автору прекрасного канала с каламбурным названием, за напоминание о невыносимой легкости, с которой может быть достигнуто счастье✨
Спасибо дорогому другу С., автору прекрасного канала с каламбурным названием, за напоминание о невыносимой легкости, с которой может быть достигнуто счастье
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Как-то раз две девицы, отправившись гулять под вечер, заплутали в сумерках. Шли они берегом правым, да оказались на левом, шли лесом, да оказались в поле.
Когда на пути их случилась развилка, одна сказала другой:
-- Если в поле стоят ворота, значит надо через них пройти. Кому интересно проторенными дорогами ходить?
Так и поступили. Может, и не было выбора никакого: тропинка та назад к прохожему пути вышла, и поле сменилось лесом, и мост отыскался с берега левого на берег правый. Да только нехоженные дороги любят смелых путников и никогда не оставляют без подарков, и кто знает об этом, всегда смотрит в оба: нет ли драконов и птиц волшебных в облаках? Не блеснет ли среди лесных цветов упавшая звезда?
Как-то раз две девицы заплутали в вечерних сумерках, а вернувшись домой, выплетали ленты речного тумана из волос и рассказывали сказки на языках с других берегов.
И в рассказе этом ни слова вымысла нет.
Когда на пути их случилась развилка, одна сказала другой:
-- Если в поле стоят ворота, значит надо через них пройти. Кому интересно проторенными дорогами ходить?
Так и поступили. Может, и не было выбора никакого: тропинка та назад к прохожему пути вышла, и поле сменилось лесом, и мост отыскался с берега левого на берег правый. Да только нехоженные дороги любят смелых путников и никогда не оставляют без подарков, и кто знает об этом, всегда смотрит в оба: нет ли драконов и птиц волшебных в облаках? Не блеснет ли среди лесных цветов упавшая звезда?
Как-то раз две девицы заплутали в вечерних сумерках, а вернувшись домой, выплетали ленты речного тумана из волос и рассказывали сказки на языках с других берегов.
И в рассказе этом ни слова вымысла нет.
Все пообедали? Ну, если нет, будем считать, что это пост для разогрева аппетита.
Если бы поездке в Рязань нужно было подобрать лозунг, я бы выбрала такой: Gaudere amo, sed magis comedere -- люблю повеселиться, особенно поесть. (Да, я считаю, что латынь нужна для того, чтобы переводить на нее хиханьки и хаханьки, как ещё хандрящей интеллигенции развлекаться прикажете?)
Так вот есть надо в удовольствие, и места выбирать резонирующие. В Рязани резонировал аутфиту гастробар Есть, где были продегустированы легендарная драчёна (рис. 1), переосмысленный калинник (рис. 2) и рябиновый чай (рис. 3). Искренне считаю, что да, это тоже часть культурной программы. И вообще, русская кухня за пределами первопрестольной намного интереснее и разнообразнее.
Хорошо весьма было всё, но калинник... Как бы описать словами? Если вы знаете, как пахнет калина, скорее всего, вы уже недоумеваете. Но тут просто магия какая-то. Десерт после подачи нужно смешать, только так получится оттенить собственный вкус калинового геля (!), сбалансировать его сливочностью мороженого и сладостью яблок. А эта крошка из трех сортов муки -- пшеничной, ржаной и черемуховой? Как теперь побороть навязчивые мысли о том, что до Рязани всего 200 километров и два с небольшим часа пути?
Если бы поездке в Рязань нужно было подобрать лозунг, я бы выбрала такой: Gaudere amo, sed magis comedere -- люблю повеселиться, особенно поесть. (Да, я считаю, что латынь нужна для того, чтобы переводить на нее хиханьки и хаханьки, как ещё хандрящей интеллигенции развлекаться прикажете?)
Так вот есть надо в удовольствие, и места выбирать резонирующие. В Рязани резонировал аутфиту гастробар Есть, где были продегустированы легендарная драчёна (рис. 1), переосмысленный калинник (рис. 2) и рябиновый чай (рис. 3). Искренне считаю, что да, это тоже часть культурной программы. И вообще, русская кухня за пределами первопрестольной намного интереснее и разнообразнее.
Хорошо весьма было всё, но калинник... Как бы описать словами? Если вы знаете, как пахнет калина, скорее всего, вы уже недоумеваете. Но тут просто магия какая-то. Десерт после подачи нужно смешать, только так получится оттенить собственный вкус калинового геля (!), сбалансировать его сливочностью мороженого и сладостью яблок. А эта крошка из трех сортов муки -- пшеничной, ржаной и черемуховой? Как теперь побороть навязчивые мысли о том, что до Рязани всего 200 километров и два с небольшим часа пути?
Хотите обзор на великолепнейший набор чернил Winsor&Newton? Ай, ну конечно хотите, чего это я
〰️ 〰️
В комментарии прикреплю выкрасы – на крышесносной бумаге Canson🧲
В комментарии прикреплю выкрасы – на крышесносной бумаге Canson
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Лет в шестнадцать мне попался сборник классической японской прозы Луна в тумане. Герои рассказов там занимались самыми обыкновенными делами, насколько обыкновенной в современном представлении может быть жизнь японского средневековья (есть ли термин вообще такой?). Необыкновенным было то, что ни один сюжет не обходился без созерцания красоты – в самых разных обстоятельствах, и нарочно, и спонтанно, но герои не упускали такой возможности и находили красоту в любых обстоятельствах. У этого явления наверняка есть красивое японское название, но не буду врать, что я его помню.
Зато в голове накрепко засело придуманное с дорогой подругой А. слово bellicita – специальный термин, введенный для описания острого эстетического чувства. Интересно, что чем хуже мне видится моя жизнь в целом, тем ярче ощущается bellicita. Защитная реакция искусствоведа, не иначе.
Интересно, видели ли пассажиры пойманных этим кадров поездов вчерашнюю Луну в сизой городской дымке?
Зато в голове накрепко засело придуманное с дорогой подругой А. слово bellicita – специальный термин, введенный для описания острого эстетического чувства. Интересно, что чем хуже мне видится моя жизнь в целом, тем ярче ощущается bellicita. Защитная реакция искусствоведа, не иначе.
Интересно, видели ли пассажиры пойманных этим кадров поездов вчерашнюю Луну в сизой городской дымке?
Пепельный крест – когда хотел написать Имя Розы, но вышла Агата Кристи в декорациях 14 века
Зажралась ли я? Да, определённо. На высоком литературном языке это называется пресытилась. Впрочем, никогда не скрывала своего снобизма, как и наивности (не лучшее сочетание, часто ведущее к разочарованиям).
И если бы не поминание Эко в суе, это была бы просто средненькая книжка про средневековье с элементами детектива, экшена и мелодрамы. Ай, ладно, прекращаю бухтеть об этом, честно.
Итак, дано: монастырь, монахи-доминиканцы, инквизиция, интрига, которая Не ТаК ПрОсТа КаК кАжЕтСя. Приор пишет книгу. Инквизитор хочет эту книгу получить. У всех страшно возвышенные цели, все думают не о тленной славе земной, но о делах во славу Господа. Что могло пойти не так?
Детектив. О каком детективе речь, если нет никаких улик? О том, кто "злодеи" в этой истории (трехуровневой, если вас такое ещё развлекает) приору известно с самого начала, нам же до самого конца он этого не расскажет.
Экшен просто притянут за уши и в довольно монотонном до того повествовании с медленно нарастающим саспенсом выглядит как у телеги пятое колесо.
А мелодрама где? Ха! Помните Аббатису? Кому-то она показалась отталкивающей, отвратительной даже, но в ней далекие от благочестивых чувства населениц не маскировались под дружбу. И никакие костыли в них не вставлялись. Какой из подходов лучше – можно дискутировать, но я за честность, хотя бы автора перед самим собой.
По прочтении книга оставляет неприятное своей двойственностью чувство: в процессе, как будто, приносит удовольствие, но стоит перелистнуть последнюю страницу, и остаётся только недоуменное "что я сейчас прочитал".
Зажралась ли я? Да, определённо. На высоком литературном языке это называется пресытилась. Впрочем, никогда не скрывала своего снобизма, как и наивности (не лучшее сочетание, часто ведущее к разочарованиям).
И если бы не поминание Эко в суе, это была бы просто средненькая книжка про средневековье с элементами детектива, экшена и мелодрамы. Ай, ладно, прекращаю бухтеть об этом, честно.
Итак, дано: монастырь, монахи-доминиканцы, инквизиция, интрига, которая Не ТаК ПрОсТа КаК кАжЕтСя. Приор пишет книгу. Инквизитор хочет эту книгу получить. У всех страшно возвышенные цели, все думают не о тленной славе земной, но о делах во славу Господа. Что могло пойти не так?
Детектив. О каком детективе речь, если нет никаких улик? О том, кто "злодеи" в этой истории (трехуровневой, если вас такое ещё развлекает) приору известно с самого начала, нам же до самого конца он этого не расскажет.
Экшен просто притянут за уши и в довольно монотонном до того повествовании с медленно нарастающим саспенсом выглядит как у телеги пятое колесо.
А мелодрама где? Ха! Помните Аббатису? Кому-то она показалась отталкивающей, отвратительной даже, но в ней далекие от благочестивых чувства населениц не маскировались под дружбу. И никакие костыли в них не вставлялись. Какой из подходов лучше – можно дискутировать, но я за честность, хотя бы автора перед самим собой.
По прочтении книга оставляет неприятное своей двойственностью чувство: в процессе, как будто, приносит удовольствие, но стоит перелистнуть последнюю страницу, и остаётся только недоуменное "что я сейчас прочитал".
Плавлюсь от жары и листаю красивое
Есть забавное наблюдение о наших представлениях о прошлом: конец 19 и первая половина 20 века нам видятся черно-белыми, потому что известны нам по самому распространённому тогда типу фотографий. До того "свидетельством" служит цветная вполне живопись, а после – цветная фотография, ставшая наконец достаточно доступной.
Но это не значит что цветных фото до Кодака не было. Пожалуй самый известный энтузиаст этого дела в России – Сергей Михайлович Прокудин-Горский, знаменитый своими видами русских просторов самого начала 20 века (первые две картинки, сделаны в 1900-е).
Наткнувшись на знакомую фамилию в альбоме про всемирные выставки, я удивилась. Копнула и поняла: снимки сделаны сыновьями фотографа, Михаилом и Дмитрием, и снимки чего! Всемирной выставки в Париже 37 года! Мне она представлялась исключительно в тонах Метрополиса и Олимпии, эдаким манифестом четкого контраста. Тем интереснее посмотреть не на раскрашенные ии снимки ТАСС и Times (вроде знаменитой перспективы на 3 картинке), не на акварельные архитектурные планы, а на цветные живые панорамы.
Выглядит завораживающе. Есть какой-то диссонанс этой теплой, уютной даже прокудиногорской атмосферы и того, что изображено. Будто бы агрессивному противостоянию диктатур, ставшему лейтмотивом выставки, куда больше идёт монохром.
Есть забавное наблюдение о наших представлениях о прошлом: конец 19 и первая половина 20 века нам видятся черно-белыми, потому что известны нам по самому распространённому тогда типу фотографий. До того "свидетельством" служит цветная вполне живопись, а после – цветная фотография, ставшая наконец достаточно доступной.
Но это не значит что цветных фото до Кодака не было. Пожалуй самый известный энтузиаст этого дела в России – Сергей Михайлович Прокудин-Горский, знаменитый своими видами русских просторов самого начала 20 века (первые две картинки, сделаны в 1900-е).
Наткнувшись на знакомую фамилию в альбоме про всемирные выставки, я удивилась. Копнула и поняла: снимки сделаны сыновьями фотографа, Михаилом и Дмитрием, и снимки чего! Всемирной выставки в Париже 37 года! Мне она представлялась исключительно в тонах Метрополиса и Олимпии, эдаким манифестом четкого контраста. Тем интереснее посмотреть не на раскрашенные ии снимки ТАСС и Times (вроде знаменитой перспективы на 3 картинке), не на акварельные архитектурные планы, а на цветные живые панорамы.
Выглядит завораживающе. Есть какой-то диссонанс этой теплой, уютной даже прокудиногорской атмосферы и того, что изображено. Будто бы агрессивному противостоянию диктатур, ставшему лейтмотивом выставки, куда больше идёт монохром.
Кстати, сегодня пик Персеид 💫
Меня уже несколько дней одолевают мысли об эстетике в естественных науках. Конкурс красоты в физматшколе мог бы иметь место в виде галереи красивых решений задач (представляю себе награждение за лучшее доп построение, о боги). Красивое как категория постоянно было на языке, но никогда мне не приходило в голову задаться вопросом а что, собственно, это значит. Никогда ведь не поздно?
Астрономия же красива в самом прямом, кантовском смысле слова. Вы наверняка видели снимки туманностей "в условных цветах", ими смело можно украшать гостинные и в этом будет больше вкуса, чем в дешевых (по сути, а не ценнику) интерьерных картинах. А тот факт, что мы буквально сделаны из звёздной пыли? Астрономия, ты просто космос✨
С Персеидами связано одно из самых теплых детских моих воспоминаний. В саду на даче мы стоим втроем: папа, старшая сестра и я. Кажется, мы отмечали тогда ее день рождения, но это не точно; время – как раз середина августа, воздух пропитан обещанием осени, небо черное, ночь безлунная, звезды, как всегда, холодны. Папа тогда рассказывал, что мы видим на небе, и почему метеориты – не звезды никакие. Кажется, это был первый раз, когда я поняла, что понимание природы не только не мешает мне восхищаться ей, но даже наоборот.
Выводов нет. Будет погода в ближайшие дни пристойная – взгляните на небо, ведь если звезды зажигают...
Меня уже несколько дней одолевают мысли об эстетике в естественных науках. Конкурс красоты в физматшколе мог бы иметь место в виде галереи красивых решений задач (представляю себе награждение за лучшее доп построение, о боги). Красивое как категория постоянно было на языке, но никогда мне не приходило в голову задаться вопросом а что, собственно, это значит. Никогда ведь не поздно?
Астрономия же красива в самом прямом, кантовском смысле слова. Вы наверняка видели снимки туманностей "в условных цветах", ими смело можно украшать гостинные и в этом будет больше вкуса, чем в дешевых (по сути, а не ценнику) интерьерных картинах. А тот факт, что мы буквально сделаны из звёздной пыли? Астрономия, ты просто космос
С Персеидами связано одно из самых теплых детских моих воспоминаний. В саду на даче мы стоим втроем: папа, старшая сестра и я. Кажется, мы отмечали тогда ее день рождения, но это не точно; время – как раз середина августа, воздух пропитан обещанием осени, небо черное, ночь безлунная, звезды, как всегда, холодны. Папа тогда рассказывал, что мы видим на небе, и почему метеориты – не звезды никакие. Кажется, это был первый раз, когда я поняла, что понимание природы не только не мешает мне восхищаться ей, но даже наоборот.
Выводов нет. Будет погода в ближайшие дни пристойная – взгляните на небо, ведь если звезды зажигают...
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
В жизни каждого человека наступает момент, когда ему хочется выговориться.
Как бы ни нравилась мне обложка русского издания, оригинальная намного точнее. Дэвис – мастер игры на архетипах, и игра эта запутанная и вычурная, напоминающая одновременно фуги Баха и концерты Рахманинова. В ней есть и вагнеровский лейтмотив, есть вариации этого мотива, и причудливый канон голосов в конце.
Надо признаться, депфордская трилогия далась мне не с первого раза. Вероятно, чтобы погрузиться в неё по-настоящему, нужно и самому хотеть того же, чего хотят герои – выговориться, и быть, как они, дваждырожденным. У меня, наконец-то, все сошлось.
Не вижу никакого смысла пересказывать сюжет, это все равно, что напеть симфонию. Лучше оставлю здесь по одной цитате из каждой части:
Как бы ни нравилась мне обложка русского издания, оригинальная намного точнее. Дэвис – мастер игры на архетипах, и игра эта запутанная и вычурная, напоминающая одновременно фуги Баха и концерты Рахманинова. В ней есть и вагнеровский лейтмотив, есть вариации этого мотива, и причудливый канон голосов в конце.
Надо признаться, депфордская трилогия далась мне не с первого раза. Вероятно, чтобы погрузиться в неё по-настоящему, нужно и самому хотеть того же, чего хотят герои – выговориться, и быть, как они, дваждырожденным. У меня, наконец-то, все сошлось.
Не вижу никакого смысла пересказывать сюжет, это все равно, что напеть симфонию. Лучше оставлю здесь по одной цитате из каждой части:
Слушайте, Рамзес, вы слышали, что сказал Эйнштейн? Эйнштейн, великий ученый, а не какой-нибудь там иезуит вроде старика Бласона! Он сказал: «Бог изощрен, но не коварен». Осознайте эту здравую еврейскую мудрость своими скособоченными протестантскими мозгами.
— Это ваш телохранитель? — спросил я, войдя в кабинет.
— Ха-ха, — хохотнул доктор Чуди.
С подобным смешком я частенько сталкивался в Швейцарии. Так смеются, когда вежливо признают, что вы пошутили — а теперь, мол, шутки в сторону. Но у меня создалось впечатление (впечатления — мой конек), что в этом насквозь швейцарском кабинетике доктору с кем только не приходится иметь дело и что собака призвана отнюдь не только развеивать скуку.
Волшебное мировосприятие, если таковое существует, проникло в науку, но только великие ученые обладают им или понимают, куда оно ведет. Те, кто помельче, — всего лишь часовых дел мастера средней руки. Точно так же многие из наших ученых-гуманитариев лишь жуют жвачку или повторяют общие места. Мы, взобравшись на кочку образования, сочинили для себя мир, из которого изгнаны чудо, страх, опаска, величие и свобода творить чудеса. Конечно, чудо стоит больших денег. Его нельзя встроить в современное государство, потому что чудо противоречит безопасности, о которой мы с таким волнением хлопочем, которую просим у современного государства. Чудо необыкновенно, но оно к тому же и жестоко, жестоко, жестоко. Оно недемократично, элитарно и безжалостно.