Поджо остался в Констанце, но, после того как его господина так бесцеремонно низложили, нашел свободное время отправиться на баденские воды полечить свой ревматизм. Оттуда он писал Никколи, что с удовольствием наблюдает, как женщины, и старые и молодые, входят в воду, «показывая срамные части и ягодицы». Никколи счел, что его друг может найти себе более полезное занятие. Как писал Веспасиано, «к нему обратились Никколо Никколи и другие ученейшие люди, прося его заняться поисками по местным аббатствам бесчисленных затерянных там латинских рукописей». Поджо оставил баденские купальни и поехал в бенедиктинское аббатство Святого Галла...

Перед нами эстетическая вариация этической коллизии "Где они теперь?" (ubi sunt?) <...> За торжествущей пляской Смерти Средневековье постоянно обнаруживает переживание красоты, которая вступает в пору осени и умирает, и хотя твёрдая вера позволяет со спокойной надеждой взирать на танец сестры-смерти, все-таки неизменно сохраняется лёгкий налёт грусти. <...> Перед лицом бренной красоты единственно надежным противовесом становится неуничтожимая внутренняя красота. Оперируя ею, Средневековье, по сути дела, как бы выкупает у смерти эстетическую ценность.