Museum Wanderer

непонимания современных форматов. Да, с войной связана травма, во многом не изжитая. Да, тема войны и особенно ее коммеморации — все это сложные вещи для интеллектуального сообщества, для, условно говоря, думающего класса, многие представители которого работают именно в культурной сфере, и по роду своей деятельности должны определять дискурсивные рамки реальности и выстраивать нарративы. И так случилось, что языком, на котором говорят о войне, стал язык клише и штампов, сложившийся еще, как я понимаю, в позднесоветское время. И за последние 30 лет в этом смысле мало, что изменилось. Официальная культура, ее учреждения продолжают рассказывать нам о в общем-то важных для нас событиях, затронувших многие семьи, событиях, память о которых еще жива, как минимум, в моем поколении, этим неживым языком клише, сокращений и цифр. В лучшем случае это какие-то справки — фронт туда, фронт сюда — они абсолютно все одинаковые (и я поспорю, что это академический дискурс, язык науки, это скорее интеллектуальная капитуляция). Ты их прочел и сразу все забыл. Никакого вовлечения не произошло. И это просто катастрофа. Я испытала адский когнитивный диссонанс, когда на открытии одной из виртуальных выставок, ее куратор, человек, который принадлежит к поколению миллениалов, как и я, то есть как личность и профессионал сложившийся в постсоветские десятилетия с подвываниями говорил о «немецко-фашистских захватчиках» и вот это вот все. Пишет этот человек ровно также. Сокращения — это просто катастрофа. У наших людей нет даже имени, только инициалы. Например, подпись к фотографии встречи союзников — улыбающийся «Джон Сноу» и наш советский «Н.Г. Иванов». Прислушайтесь и присмотритесь, как это чудовищно звучит и выглядит. В интернете вас никто не заставляет экономить знаки, так верните людям хотя бы их имена. И лучшие проекты, и они сегодня будут обсуждаться, пытаются найти новый язык, на которым мы можем обсуждать войну, Победу, травму, радость и так далее и тому подобное. Но таких проектов, я повторюсь, очень-очень мало.

Четвертое. Не надо тешить себя надеждой, что музеи взяли и сходу заработали как медиа с приличным охватом аудитории. Не заработали (во всяком случае пока). И не только потому, что, как уже было сказано, не умеют упаковывать свои идеи, свои проекты в современные форматы, но и потому, что не выработали те каналы дистрибуции информации, которыми давно и с успехом пользуются СМИ (вы можете сделать классный проект, но если у вас нет умения работать с каналами распространения, о вашем проекте никто и никогда не узнает). И поэтому музей для того, чтобы продвинуть свой проект все равно обращается к медиа: рассылает релизы, связывается с журналистами и редакторами, а те кто посовременнее — с блогерами популярных социальных сетей и так далее. И с этой точки зрения музеи продемонстрировали полное непонимание того, как работает современная медийная сфера. Очень многие проекты были анонсированы как открывающиеся, начинающие свою работу именно 9 мая. А до этого, дорогие журналисты и редакторы, вот вам файл релиза, вот пришпиленные к нему картинки — пишите. Но в потоке того треша, который вылился на нас за последние два месяца, добросовестный журналист уже не пишет по релизу, а своими глазами хочет увидеть и оценить тот креатив, который ему предлагают музеи. Поэтому все эти проекты должны были открываться не 9 мая, а начинать работу, как минимум, за неделю до этого дня. Реальность такова, что тема войны и Победы актуализируется примерно в середине-последней декаде апреля, захватывает медийную повестку в начале мая, апофеоз — 9 мая, салют и уже 10 мая она идет резко на спад (поток публикаций, личных постов в соцсетях, часто со ссылками на публикации, сокращается до единиц практически) и 11 мая тема полностью уходит из медийной повестки до следующего года. Это реальность, которую вообще не учли многие музеи, которые готовили эти проекты. Спасибо за внимание. "
https://m.youtube.com/c/aditmuseums

353 viewsedited 16:51