Наконец-то Дрезденская галерея без купюр, связанных с реконструкцией | https://artguide.com/news/7020

Воскресное чтение: о новых штаммах вирусов как самозащите среды от капитализма, глобальном потеплении как воплощении сна-мечты о космическом бегстве, оргазме как выходе в некапиталистическое пространство и других утопических сторонах капитализма в эссе Павла Пепперштейна «Посткосмос».

«В наши дни нас окружает своего рода Посткосмос — мир сплошных последствий и постэффектов. То, что называется "посткоммунистическими условиями", — лишь серия обстоятельств в необозримом ряду этих постэффектов. Слово «посткоммунистический» звучит странно, так как коммунизм всегда располагался где-то в будущем, его никогда не было в наличии. Таким образом, "после коммунизма" — это как «после будущего». Это нередко и имеют в виду, говоря о "посткоммунизме", и подразумевают, что это была утопия, некая иллюзия, на смену которой пришла пусть и жестокая, но реальность. Но и капитализм обладает собственной утопической программой, он невозможен без сновидения, без галлюцинации, без кинофильма, без рекламы, без каскада иллюзий, с помощью коих капитализм непрестанно продает и покупает сам себя».

​​В Любляне в возрасте 76 лет умер Улай — бывший партнер Марины Абрамович, долгое время остававшийся в ее тени, но затем показавший себя едва ли не более тонким и интересным художником.

Вспоминаем текст Анны Толстовой, написанный об Улае три года назад, во время его ретроспективы в Любляне:

12 декабря 1976 года в Западном Берлине случилось фантастически дерзкое ограбление музея. Из новехонькой, открытой как раз в революционном 1968-м Новой национальной галереи — последний шедевр Людвига Миса ван дер Роэ, манифест западного модернизма, демонстративно возведенный практически на границе Восточного Берлина,— была средь бела дня украдена едва ли не самая известная картина собрания. Картина, знакомая каждому немцу с детства, потому что ее репродукция, как у нас — репродукция шишкинской "Корабельной рощи", набила оскомину не одному поколению школяров в учебнике родной речи: "Бедный поэт" Карла Шпицвега. Первые полосы газет пестрели словами "левак", "радикал" и "сумасшедший" — подозревали, что это очередная выходка террористов из RAF: за "Бедным поэтом", квинтэссенцией буржуазной немецкости, закрепилась слава любимой картины Гитлера.
Картину вернули в музей на следующий день: похититель вручил ее директору Новой национальной галереи и сдался полиции. Оказалось, он украл ее, чтобы повесить в квартире турецких трудовых мигрантов, но не из корыстных соображений, а во имя искусства, которое, как известно, принадлежит народу, и если какая-то часть народа, например гастарбайтеры, не может ходить в музеи, то музей сам должен прийти к этой части народа домой. Оказалось, что кража была художественной акцией под названием "Преступное прикосновение к искусству". Газетчики, сразу во всем разобравшись, писали, что это сын немецкого миллионера попал в дурную компанию югославской танцовщицы. Танцовщицу звали Марина Абрамович, сына миллионера — Улай. Они только-только начали работать вместе.