«Непревзойденными останутся глаз, принюхивающийся нос, висящее правое и стоящее торчком левое ухо, разнообразие волосяного покрова, который на ушах совершенно иной, чем на влажной шее и спине, не говоря уже о похожих на нити волосках усов. Недостижимой осталась та высшая степень выразительности, когда произведение взывает не только к глазу зрителя, но и в такой же степени к чувству осязания, так что появляется желание прикоснуться и провести по шерсти взад и вперед».
(Куно Миттельштэд, искусствовед, автор книги «Альбрехт Дюрер»)

Среди работ Альбрехта Дюрера сохранилось множество натуралистических зарисовок: краб, возможно попавшийся художнику ещё во время его первого путешествия в Италию, огромный жук с причудливыми рогами, переливающееся волшебными оттенками синего крыло мёртвой сизоворонки, хмурый морж и даже экзотический носорог (которого Дюрер никогда не видел). Но отчего-то самой известной стала небольшая работа, изображающая обыкновенного зайца.

Условно её можно назвать «акварелью», хотя помимо акварели художник использовал гуашь и белила. Дюрер известен, как один из первых мастеров, работавших акварелью, но его техника отличается от привычной нам – она многослойна и при этом настолько изящно-графична, что напоминает рисунок цветными карандашами по прозрачно-тёмной заливке. Пушистый мех зайца Дюрер передал при помощи тысяч тонких мазков – серых, коричневых, рыжевато-бежевых и белильных, коротких и длинных, безупречно передающих короткие волоски на ушах зверька, длинную шерсть на его боках, чуть вьющуюся – на шее и мордочке.

Нельзя сказать, чтобы «зайчик» Дюрера был первым зайцем в искусстве – благодаря богатейшей символике, связанной с этим животным, зайцев полно и в живописи, и в скульптуре, и, особенно в миниатюре, где они могут означать осторожность и трусость, плодовитость и сладострастие и даже (но только белые) целомудрие. Новизна дюреровского зайца в том, что он – просто заяц, обычный заяц, ничего не символизирующий заяц, по легенде, подобранный и принесённый в мастерскую самим художником. Всмотревшись, мы даже можем разглядеть в тёмном, выпуклом глазе зверька отражение оконного переплёта. Впрочем, некоторые искусствоведы считают, что этот приём Дюрер позаимствовал у нидерландских мастеров, оставлявших отражение окна то в выпуклом зеркале, то в бокале, то в блестящем шлеме воина.

Судя по тому, что «Заяц» – один из первых подписанных и датированных рисунков Дюрера, сам автор ценил свою работу. Поклонники таланта художника её тоже оценили: в 1519 году рисунок приобрел нюрнбергский коллекционер Виллибальд Имгоф, и, вероятно, именно он предоставил доступ для его многократного копирования. В настоящее время известно 13 вариантов работы, в том числе и с фальшивой подписью Дюрера, выполненные, преимущественно в XVI веке. «Фальшивый заяц Дюрера» Ханса Хоффмана (1530-1591) датирован 1528 годом - годом смерти Дюрера. Это не единственная вариация работы, выполненная этим художником.

В 1588 году рисунок Дюрера оказался в коллекции императора Рудольфа II, в 1783 году попал в придворную библиотеку, потом стал собственностью герцога Альберта Саксен-Тешенского и, наконец, безопасно устроился в хранилище музея Альбертина. Да – именно в хранилище, потому что, как и большинство акварельных и пастельных работ, «Заяц» не любит света и оказывается на публике чрезвычайно редко, предоставив эту честь своей максимально точной копии.

В эту пятницу и субботу пройдет конференция "Пути России". Тема этого года - народничество и популизм.

Григорий Юдин: "Целая россыпь разных секций будет посвящена обсуждению понятия «народа» в разных традициях, взаимоотношений между интеллектуалами и народом («теорию малых дел»). Секция по популизму соберёт лучших исследователей популизма, которые представят кейсы Эквадора, Венгрии, Германии, Венесуэлы, Бразилии – ну и России, конечно. Во второй день пройдёт мощное заседание интернационалистов – в честь годовщины убийства Розы Люксембург к нам приедут Алекс Калинникос, Инго Шмидт, Эрик Туссен, чтобы рассказать о перспективах Евросоюза, Брекзита и других местах, где села на мель глобализация".

Чего ожидать от популистских движений в мире и в России? Каким может быть место народа в современной политике и насколько оно зависит от интеллектуалов? Может ли энергия популизма вдохновить новый интернационалистский проект? Как определяются границы народа?

http://conferences.msses.ru/putirossii2019

В Фейсбуке у Бориса Акунина читатели по его просьбе рассказывают интеллектуальные анекдоты. Есть и про художников. Вот, например:

После посещения выставки известного художника журналист написал в газету репортаж: “Выставка могла быть и лучше”.
Оскорбленный в лучших чувствах художник потребовал письменного опровержения.
На следующий день в газете появилось: “Опровержение: выставка могла быть и хуже”.
Художник в бешенстве потребовал еще одного опровержения.
На третий день в газете: “Опровержение: выставка хуже быть не могла”.

Иллюстрация: Норман Роквелл. Арт-критик. 1955

Запускаем цикл семинаров про память онлайн! Приходите 18 октября для начала обсуждать виртуальные музеи.

​​Вареньем нынче никого не удивишь🤷🏻‍♀️а вот в середине XVIII века варёные в сиропе яблоки, вишни и абрикосы считались модным десертом и подавались, как говорится, на третье даже за императорским праздничным столом! Правда тогда этот десерт величали компотом и выносили в специальных плоских сосудах - компотьерах.
Большой экзотикой считался и привычный нам картофель, привезённый из Голландии Петром I☝🏼на придворных обедах его подавали с ананасами! Какая жалость, что нашим предкам не суждено узнать вкус картошки фри с сырным соусом...
.
Всё-всё-всё о том, как веселились при дворе и отмечали праздники вы найдёте в нашей книге «Придворные празднества в Московском Кремле от Петра I до Николая II». Доступна в наших музейных магазинах и в сети книжных «Москва»👌🏼Подробности на сайте: https://clck.ru/JTeJB.

#книганедели - Теодор Шанин. Неудобный класс. Политическая социология крестьянства в развивающемся обществе: Россия, 1910 – 1925.

В издательстве “Дело” впервые на русском языке вышла книга Теодора Шанина “Неудобный класс” (The Awkward Class), которая появилась на свет почти полвека назад. 

В начале XX века крестьянскому обществу предрекался такой сценарий развития: со временем богатые крестьянские хозяйства превратятся в капиталистические предприятия, а бедные станут наемными рабочими, крестьянство распадется на классы, готовые отстаивать свои политические интересы. 

Самое интересное и горькое началось, как показывает Шанин, когда этот сценарий не заработал: всю первую четверть XX века классовая структура и политическая активность крестьянства развивались иначе. 

Шанин анализирует удивительную способность крестьянства к самосохранению, предлагая собственную модель циклической мобильности российского крестьянства, а затем разбирает, какими конфликтами было захвачено крестьянское общество в этот период.

Читатель Николай прислал. Гадаем, Москва или Екат.