Еще в мюнхенском Баварском национальном музее, как у порядочных католиков, огромное собрание рождественских вертепов. Ему отведен весь подвал музея. Ходить там можно несколько часов, света там почти нет, чувствуешь себя примерно так, будто тебя родители отвели в магазин игрушек. Все блестит и переливается. При этом почти все собрание – это бывшая личная коллекция банкира Макса Шмедерера.
XIX век. Тироль, предгорья Альп, Юг Германии.
XIX век. Тироль, предгорья Альп, Юг Германии.
В этом же вертепном раю есть некоторое количество барочных «августейших младенцев» (Augustinerkindl), «запеленованных Иисусов» (Fatschenkindl), «колыбелей малыша Христа» (Christkindwiege) и таких слов как Jesulein.
Уличное распятие 1817 года – в 1905 и 2018.
В ночь с 24 на 25 апреля 1944 года, во время одной из бомбардировок Мюнхена королевскими военно-воздушными силами Великобритании, распятие сгорело вместе со всем остальным городом. Фрагмент под завалами нашел шестнадцатилетний юноша и забрал домой. Сейчас распятие висит в церкви Св. Креста (Гизинг, Мюнхен).
В ночь с 24 на 25 апреля 1944 года, во время одной из бомбардировок Мюнхена королевскими военно-воздушными силами Великобритании, распятие сгорело вместе со всем остальным городом. Фрагмент под завалами нашел шестнадцатилетний юноша и забрал домой. Сейчас распятие висит в церкви Св. Креста (Гизинг, Мюнхен).
Вообще прием «оставим, как было, чтобы помнили и осознавали» довольно популярный. И часто в нем оказываются задействованы религиозные артефакты и объекты.
Например, одной из важных туристических достопримечательностей Берлина является Мемориальная церковь кайзера Вильгельма (Gedächtniskirche). Она была разрушена во Вторую Мировую, а после окончания войны ее не стали восстанавливать до конца и оставили купол разбитым. Для государства, где все города физически были уничтожены ковровыми бомбардировками, это было важным символом. Вообще развалины для послевоенной Германии – это более-менее единственный символ. Так немецкая послевоенная литература – это литература руин (Trümmerliteratur), а лучший текст по германистике – это запись цюрихских лекций Винфрида Зебальда о том, как эти руины возникли – «Воздушная война и литература»
Сейчас церковь нужна скорее путеводителям, чем горожанам, да и как символ она, пожалуй, уже не очень эффективно работает. Для сегодняшнего дня – это прием слишком лобовой. В Германии так уже просто не делают.
Примером того, как делают, может быть другая символически нагруженная церковь все в том же Берлине – часовня Примирения (Kapelle der Versöhnung) на улице Бернауэр. Она построена на фундаменте церкви Примирения (Versöhnungskirche), взорванной в 1985 году. Большое неоготическое здание XIX века находилось в зоне отчуждения между двумя Берлинскими стенами. Хотя границу между Западным и Восточным Берлином всегда называют «стеной» в единственном числе, у этого комплекса стен было две – со стороны ФРГ и со стороны ГДР, с нейтральной полосой между ними, которая должна была хорошо просматриваться и простреливаться пограничниками. Буквально за несколько лет до того, как Германская Демократическая Республика перестала существовать, здание церкви, которое на тот моменту уже пустовало и давно не имело прихода, было взорвано. Сейчас на этом месте находится целый мемориальный комплекс Gedenkstätte Berliner Mauer, и часовня Примирения очень органично встроена в него. Видно, как тема места архитектурно осмыслена: фрагмент железо-бетонной стены переходит в частокол ржавого цвета металлических рельсин, этакий призрак стены, уже не страшный, прозрачный, проницаемый, но тревожный. А стены часовни – из зарифмованных с этим частоколом, но уже не металлических, а деревянных реек, за которыми скрыта небольшая бетонная конструкция: в темноте деревянная оболочка церкви светится изнутри. Градус пафоса вообще значительно ниже, чем в случае с церковью кайзера Вильгельма, но есть одно но: это тоже для туристов, в конечном счете.
photo: olivier-marceny.com
Например, одной из важных туристических достопримечательностей Берлина является Мемориальная церковь кайзера Вильгельма (Gedächtniskirche). Она была разрушена во Вторую Мировую, а после окончания войны ее не стали восстанавливать до конца и оставили купол разбитым. Для государства, где все города физически были уничтожены ковровыми бомбардировками, это было важным символом. Вообще развалины для послевоенной Германии – это более-менее единственный символ. Так немецкая послевоенная литература – это литература руин (Trümmerliteratur), а лучший текст по германистике – это запись цюрихских лекций Винфрида Зебальда о том, как эти руины возникли – «Воздушная война и литература»
Сейчас церковь нужна скорее путеводителям, чем горожанам, да и как символ она, пожалуй, уже не очень эффективно работает. Для сегодняшнего дня – это прием слишком лобовой. В Германии так уже просто не делают.
Примером того, как делают, может быть другая символически нагруженная церковь все в том же Берлине – часовня Примирения (Kapelle der Versöhnung) на улице Бернауэр. Она построена на фундаменте церкви Примирения (Versöhnungskirche), взорванной в 1985 году. Большое неоготическое здание XIX века находилось в зоне отчуждения между двумя Берлинскими стенами. Хотя границу между Западным и Восточным Берлином всегда называют «стеной» в единственном числе, у этого комплекса стен было две – со стороны ФРГ и со стороны ГДР, с нейтральной полосой между ними, которая должна была хорошо просматриваться и простреливаться пограничниками. Буквально за несколько лет до того, как Германская Демократическая Республика перестала существовать, здание церкви, которое на тот моменту уже пустовало и давно не имело прихода, было взорвано. Сейчас на этом месте находится целый мемориальный комплекс Gedenkstätte Berliner Mauer, и часовня Примирения очень органично встроена в него. Видно, как тема места архитектурно осмыслена: фрагмент железо-бетонной стены переходит в частокол ржавого цвета металлических рельсин, этакий призрак стены, уже не страшный, прозрачный, проницаемый, но тревожный. А стены часовни – из зарифмованных с этим частоколом, но уже не металлических, а деревянных реек, за которыми скрыта небольшая бетонная конструкция: в темноте деревянная оболочка церкви светится изнутри. Градус пафоса вообще значительно ниже, чем в случае с церковью кайзера Вильгельма, но есть одно но: это тоже для туристов, в конечном счете.
photo: olivier-marceny.com
Максим Горький в Хельсинки в 1906 году фотографируется на фоне картины Аксели Галлен-Каллела "Purren valitus", законченной к 1907 году.
Галлен-Каллела – важный финский модернист. Он много работал с местным фольклором, как и, например, Билибин. Каллела расписывал Национальный музей сценами из «Калевалы», по сюжетам которой сделал большую серию картин. Самые известные работы в ней это «Мать Лемминкяйнена» (1897 год) и «Проклятие Куллерво»(1899 год). Они выложены на сервисе Arts and Culture Google, где их можно хорошо разглядеть. Ссылки выше ведут именно туда.
«Калевала» – это карело-финский эпос из 50 песен (рун), опубликованный Элиасом Лённротом в начале XIX века. Добрый, верный Вяйнямейнен! Добрый, верный Вяйнямейнен! C «Калевалой» есть серьезная проблема у современной фольклористики: в строгом смысле она не является продуктом устного творчества, так как прошла через слишком мощную редактуру, а значит не является эпосом. Это скорее литературное произведение, автором которого был Элиас Лённрот – он записал тексты у местных сказителей (как именно, это тоже большой вопрос), структурировал так, как посчитал нужным, выбрал те варианты, которые хотел, придумал сюжетные линии – et voilà, устное и народное. К сожалению, так работали примерно все фольклористы XIX, да и первой половины XX, века: правили за информантами, улучшали и облагораживали. А к тому моменту, когда все согласились с тем, что было бы правильно никогда ничего не редактировать и не придумывать структуры, чтобы было красивее, живой эпической традиции уже почти не осталось.
• Если кто-то из вас читает по-немецки и будет в Германии в библиотеке без дела, очень рекомендую любые работы Хайнца Рёллеке про фольклорные сборники эпохи романтизма (сборники сказок Братьев Гримм, «Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни» (Des Knaben Wunderhorn. Alte deutsche Lieder), который составляли поэты Брентано и Арним). В этих работах довольно много шок-контента вроде того, что Братья Гримм выдавали итальянские сборники сказок за немецкий фольклор, а мы все 150 лет в это верили. На сайте университета Вупперталя, где Рёллеке преподает, есть внушительный список публикаций.
• Всем остальным рекомендую большой курс Никиты Петрова про русский эпос на Arzamas. Там 5 лекций и 23 дополнительных материала. Дает довольно исчерпывающее представление о том, как эпос устроен.
Фото: GKMVV1321 / Gallen-Kallelan Museo
Картина: Art Foundation Merita fr
Галлен-Каллела – важный финский модернист. Он много работал с местным фольклором, как и, например, Билибин. Каллела расписывал Национальный музей сценами из «Калевалы», по сюжетам которой сделал большую серию картин. Самые известные работы в ней это «Мать Лемминкяйнена» (1897 год) и «Проклятие Куллерво»(1899 год). Они выложены на сервисе Arts and Culture Google, где их можно хорошо разглядеть. Ссылки выше ведут именно туда.
«Калевала» – это карело-финский эпос из 50 песен (рун), опубликованный Элиасом Лённротом в начале XIX века. Добрый, верный Вяйнямейнен! Добрый, верный Вяйнямейнен! C «Калевалой» есть серьезная проблема у современной фольклористики: в строгом смысле она не является продуктом устного творчества, так как прошла через слишком мощную редактуру, а значит не является эпосом. Это скорее литературное произведение, автором которого был Элиас Лённрот – он записал тексты у местных сказителей (как именно, это тоже большой вопрос), структурировал так, как посчитал нужным, выбрал те варианты, которые хотел, придумал сюжетные линии – et voilà, устное и народное. К сожалению, так работали примерно все фольклористы XIX, да и первой половины XX, века: правили за информантами, улучшали и облагораживали. А к тому моменту, когда все согласились с тем, что было бы правильно никогда ничего не редактировать и не придумывать структуры, чтобы было красивее, живой эпической традиции уже почти не осталось.
• Если кто-то из вас читает по-немецки и будет в Германии в библиотеке без дела, очень рекомендую любые работы Хайнца Рёллеке про фольклорные сборники эпохи романтизма (сборники сказок Братьев Гримм, «Волшебный рог мальчика. Старинные немецкие песни» (Des Knaben Wunderhorn. Alte deutsche Lieder), который составляли поэты Брентано и Арним). В этих работах довольно много шок-контента вроде того, что Братья Гримм выдавали итальянские сборники сказок за немецкий фольклор, а мы все 150 лет в это верили. На сайте университета Вупперталя, где Рёллеке преподает, есть внушительный список публикаций.
• Всем остальным рекомендую большой курс Никиты Петрова про русский эпос на Arzamas. Там 5 лекций и 23 дополнительных материала. Дает довольно исчерпывающее представление о том, как эпос устроен.
Фото: GKMVV1321 / Gallen-Kallelan Museo
Картина: Art Foundation Merita fr
Рождество уже почти наступило, а я позорнейшим образом никак не отработала этот инфо-повод. Вот небольшая фотокнига (даже скорее зин) про современные вертепы в Британии.
Stephen McCoy — Christmas Cribs, 2018
caferoyalbooks.com/shop/stephen-mccoy-christmas-cribs
Stephen McCoy — Christmas Cribs, 2018
caferoyalbooks.com/shop/stephen-mccoy-christmas-cribs
Пытаюсь перед новым годом привести вещи в порядок: разбираю разные ссылки, статьи и материалы, которые показались интересными и были сохранены в надежде, что появится время, чтобы внимательно их изучить. Пока терплю сокрушительное поражение. Кажется, я буду похоронена под новостями формата «в сеть выложили».
Итак, что же выложили в сеть в 2018 году.
1. Осенью Library of Congress оцифровали и открыли доступ к National Screening Room. Это несколько сотен видео-материалов по американской истории за период 1890–1999. Очень беглый обзор на NY Times.
2. Большой материал о женщинах-рыбаках Исландии, которые занимались промыслом с XVIII века.
3. Продолжает обновляться «Сибирский контекст» – проект Центра независимых социальных исследований в Иркутске. Это большая база с разными полезными ссылками (музыкальная культура Сибири, современное искусство Томска, статьи, книги) и анонсами мероприятий самого центра. Обратите внимание на электронный архив Хроники Приангарья.
4. Хорошая фотоистория об интерьерах сотрудников уральских заводских котелен вышла на «Заповеднике».
5. Интервью с президентом Европейской федерации игровых архивов о том, почему сохранение видеоигр настолько же важно, насколько архивирование другого культурного достояния. В вопросе ответ, но в интервью много о том, почему на практике это задача очень сложная.
P.S. Простите за опечатки, еду в Сапсане, одним глазом наслаждаюсь Ленобластью.
Итак, что же выложили в сеть в 2018 году.
1. Осенью Library of Congress оцифровали и открыли доступ к National Screening Room. Это несколько сотен видео-материалов по американской истории за период 1890–1999. Очень беглый обзор на NY Times.
2. Большой материал о женщинах-рыбаках Исландии, которые занимались промыслом с XVIII века.
3. Продолжает обновляться «Сибирский контекст» – проект Центра независимых социальных исследований в Иркутске. Это большая база с разными полезными ссылками (музыкальная культура Сибири, современное искусство Томска, статьи, книги) и анонсами мероприятий самого центра. Обратите внимание на электронный архив Хроники Приангарья.
4. Хорошая фотоистория об интерьерах сотрудников уральских заводских котелен вышла на «Заповеднике».
5. Интервью с президентом Европейской федерации игровых архивов о том, почему сохранение видеоигр настолько же важно, насколько архивирование другого культурного достояния. В вопросе ответ, но в интервью много о том, почему на практике это задача очень сложная.
P.S. Простите за опечатки, еду в Сапсане, одним глазом наслаждаюсь Ленобластью.
Итоги года по этнографическим музейным коллекциям будут уже в январе, а пока небольшие итоги года про некоторые другие собрания. Осенью, как вы помните, вместе со всеми экспонатами сгорел Национальный музей Бразилии, но 2018 запомнится не только этим.
Еще oсенью, во время пожаров в Калифорнии (Woolsey Fire), погибло важнейшее собрание фотокниг – коллекция Манфреда Хейтинга. В нее входили не только 30.000 изданий, но еще керамика, печатная графика и фотографические снимки.
А летом израильская авиации разбомбила культурный центр в Газе – Said al-Meshal Cultural Center. Там, по их мнению, базировался Хамас. Хамас, если память мне не изменяет, по мнению израильской авиации находится в Палестине примерно везде.
Photo: Paradise (Butte County, California), 08.11.2018
Noah Berger / AP
Еще oсенью, во время пожаров в Калифорнии (Woolsey Fire), погибло важнейшее собрание фотокниг – коллекция Манфреда Хейтинга. В нее входили не только 30.000 изданий, но еще керамика, печатная графика и фотографические снимки.
А летом израильская авиации разбомбила культурный центр в Газе – Said al-Meshal Cultural Center. Там, по их мнению, базировался Хамас. Хамас, если память мне не изменяет, по мнению израильской авиации находится в Палестине примерно везде.
Photo: Paradise (Butte County, California), 08.11.2018
Noah Berger / AP
