Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
«Иконы Вологды XIV–XVI веков». Москва, 2007
10 из 10.
10 из 10.
Вот вотивы in action, но в Риме (29 июля 2018). Подобные уличные Мадонны называются, если я правильно поняла, Madonnelle. В Италии их полным-полно.
Еще в мюнхенском Баварском национальном музее, как у порядочных католиков, огромное собрание рождественских вертепов. Ему отведен весь подвал музея. Ходить там можно несколько часов, света там почти нет, чувствуешь себя примерно так, будто тебя родители отвели в магазин игрушек. Все блестит и переливается. При этом почти все собрание – это бывшая личная коллекция банкира Макса Шмедерера.
XIX век. Тироль, предгорья Альп, Юг Германии.
XIX век. Тироль, предгорья Альп, Юг Германии.
В этом же вертепном раю есть некоторое количество барочных «августейших младенцев» (Augustinerkindl), «запеленованных Иисусов» (Fatschenkindl), «колыбелей малыша Христа» (Christkindwiege) и таких слов как Jesulein.
Уличное распятие 1817 года – в 1905 и 2018.
В ночь с 24 на 25 апреля 1944 года, во время одной из бомбардировок Мюнхена королевскими военно-воздушными силами Великобритании, распятие сгорело вместе со всем остальным городом. Фрагмент под завалами нашел шестнадцатилетний юноша и забрал домой. Сейчас распятие висит в церкви Св. Креста (Гизинг, Мюнхен).
В ночь с 24 на 25 апреля 1944 года, во время одной из бомбардировок Мюнхена королевскими военно-воздушными силами Великобритании, распятие сгорело вместе со всем остальным городом. Фрагмент под завалами нашел шестнадцатилетний юноша и забрал домой. Сейчас распятие висит в церкви Св. Креста (Гизинг, Мюнхен).
Вообще прием «оставим, как было, чтобы помнили и осознавали» довольно популярный. И часто в нем оказываются задействованы религиозные артефакты и объекты.
Например, одной из важных туристических достопримечательностей Берлина является Мемориальная церковь кайзера Вильгельма (Gedächtniskirche). Она была разрушена во Вторую Мировую, а после окончания войны ее не стали восстанавливать до конца и оставили купол разбитым. Для государства, где все города физически были уничтожены ковровыми бомбардировками, это было важным символом. Вообще развалины для послевоенной Германии – это более-менее единственный символ. Так немецкая послевоенная литература – это литература руин (Trümmerliteratur), а лучший текст по германистике – это запись цюрихских лекций Винфрида Зебальда о том, как эти руины возникли – «Воздушная война и литература»
Сейчас церковь нужна скорее путеводителям, чем горожанам, да и как символ она, пожалуй, уже не очень эффективно работает. Для сегодняшнего дня – это прием слишком лобовой. В Германии так уже просто не делают.
Примером того, как делают, может быть другая символически нагруженная церковь все в том же Берлине – часовня Примирения (Kapelle der Versöhnung) на улице Бернауэр. Она построена на фундаменте церкви Примирения (Versöhnungskirche), взорванной в 1985 году. Большое неоготическое здание XIX века находилось в зоне отчуждения между двумя Берлинскими стенами. Хотя границу между Западным и Восточным Берлином всегда называют «стеной» в единственном числе, у этого комплекса стен было две – со стороны ФРГ и со стороны ГДР, с нейтральной полосой между ними, которая должна была хорошо просматриваться и простреливаться пограничниками. Буквально за несколько лет до того, как Германская Демократическая Республика перестала существовать, здание церкви, которое на тот моменту уже пустовало и давно не имело прихода, было взорвано. Сейчас на этом месте находится целый мемориальный комплекс Gedenkstätte Berliner Mauer, и часовня Примирения очень органично встроена в него. Видно, как тема места архитектурно осмыслена: фрагмент железо-бетонной стены переходит в частокол ржавого цвета металлических рельсин, этакий призрак стены, уже не страшный, прозрачный, проницаемый, но тревожный. А стены часовни – из зарифмованных с этим частоколом, но уже не металлических, а деревянных реек, за которыми скрыта небольшая бетонная конструкция: в темноте деревянная оболочка церкви светится изнутри. Градус пафоса вообще значительно ниже, чем в случае с церковью кайзера Вильгельма, но есть одно но: это тоже для туристов, в конечном счете.
photo: olivier-marceny.com
Например, одной из важных туристических достопримечательностей Берлина является Мемориальная церковь кайзера Вильгельма (Gedächtniskirche). Она была разрушена во Вторую Мировую, а после окончания войны ее не стали восстанавливать до конца и оставили купол разбитым. Для государства, где все города физически были уничтожены ковровыми бомбардировками, это было важным символом. Вообще развалины для послевоенной Германии – это более-менее единственный символ. Так немецкая послевоенная литература – это литература руин (Trümmerliteratur), а лучший текст по германистике – это запись цюрихских лекций Винфрида Зебальда о том, как эти руины возникли – «Воздушная война и литература»
Сейчас церковь нужна скорее путеводителям, чем горожанам, да и как символ она, пожалуй, уже не очень эффективно работает. Для сегодняшнего дня – это прием слишком лобовой. В Германии так уже просто не делают.
Примером того, как делают, может быть другая символически нагруженная церковь все в том же Берлине – часовня Примирения (Kapelle der Versöhnung) на улице Бернауэр. Она построена на фундаменте церкви Примирения (Versöhnungskirche), взорванной в 1985 году. Большое неоготическое здание XIX века находилось в зоне отчуждения между двумя Берлинскими стенами. Хотя границу между Западным и Восточным Берлином всегда называют «стеной» в единственном числе, у этого комплекса стен было две – со стороны ФРГ и со стороны ГДР, с нейтральной полосой между ними, которая должна была хорошо просматриваться и простреливаться пограничниками. Буквально за несколько лет до того, как Германская Демократическая Республика перестала существовать, здание церкви, которое на тот моменту уже пустовало и давно не имело прихода, было взорвано. Сейчас на этом месте находится целый мемориальный комплекс Gedenkstätte Berliner Mauer, и часовня Примирения очень органично встроена в него. Видно, как тема места архитектурно осмыслена: фрагмент железо-бетонной стены переходит в частокол ржавого цвета металлических рельсин, этакий призрак стены, уже не страшный, прозрачный, проницаемый, но тревожный. А стены часовни – из зарифмованных с этим частоколом, но уже не металлических, а деревянных реек, за которыми скрыта небольшая бетонная конструкция: в темноте деревянная оболочка церкви светится изнутри. Градус пафоса вообще значительно ниже, чем в случае с церковью кайзера Вильгельма, но есть одно но: это тоже для туристов, в конечном счете.
photo: olivier-marceny.com
