Профессора и преподаватели наши порой бывали странными.
Читавший математику доцент Вербицкий, будучи искусным художником, изображая по ходу лекции на доске интеграл, вместо обычного штриха или звездочки мастерски пририсовывал под ним в качестве индекса поросенка и говорил: «Интеграл два поросенка» и так далее.
Первую свою лекцию в начале второго курса он начал словами: «Итак, друзья, начинается длительный и неприятный перерыв между каникулами».
Александр Городницкий
Читавший математику доцент Вербицкий, будучи искусным художником, изображая по ходу лекции на доске интеграл, вместо обычного штриха или звездочки мастерски пририсовывал под ним в качестве индекса поросенка и говорил: «Интеграл два поросенка» и так далее.
Первую свою лекцию в начале второго курса он начал словами: «Итак, друзья, начинается длительный и неприятный перерыв между каникулами».
Александр Городницкий
Вы не заметили, что Россия видит свое спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а с здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками; страны, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей.
И тут вдруг меня обожгло озарение – для каждого есть своя «должность», но ни для кого нет такой, которую он мог бы сам выбрать, описать и исполнять, как ему вздумается. Неверно желать новых богов, совершенно неверно желать что-то дать миру! Никакой, никакой, никакой обязанности не существует для пробудившихся людей, кроме одной: искать себя, укрепляться внутри себя, нащупывать свой собственный путь вперед, куда бы он ни привел… Это глубоко потрясло меня, и таков был для меня итог пережитого. Прежде я часто играл с образами будущего, мечтал о ролях, которые могли быть уготованы мне, – поэта, может быть, или пророка, или мага, или еще кого-нибудь. Все это было вздор. Я не для того пришел в мир, чтобы сочинять стихи, чтобы проповедовать, чтобы писать картины, ни я, ни кто-либо другой не приходит в мир для этого. Все это получалось лишь попутно. Истинное призвание каждого состоит только в одном – прийти к самому себе.
В свободных работах более проявляется личность художника и его, собственно, легче судить по его самостоятельным работам. Работая вместе с сотнею других учеников и с одной натуры, вы невольно впадаете в общий шаблон. Тут трудно даже узнать, что вы за птица и какие вы будете петь песни. А вот подайте что-нибудь ваше, и тут вы будете видны со всеми вашими задатками и особенностями, а это и важно, это-то и интересно в искусстве.
Илья Репин
Илья Репин
Существует одно главное различие между человеком, который способен стать партнёром для долгих отношений и тем, кто способен быть партнёром только на короткий срок.
И эта отличительная черта – способность учиться.
Существует испанское высказывание о том, что “тот, кто не способен обучаться – самый нетерпимый”. Тот, кто не способен обучаться новому взгляду на вещи, кто не способен видеть привычное в новом свете, кто не является любопытным по отношению к миру и к тому, как он устроен, к тому как устроены люди, очень часто закрывается и говорит “нет, всё может быть только так или так”.
И эта отличительная черта – способность учиться.
Существует испанское высказывание о том, что “тот, кто не способен обучаться – самый нетерпимый”. Тот, кто не способен обучаться новому взгляду на вещи, кто не способен видеть привычное в новом свете, кто не является любопытным по отношению к миру и к тому, как он устроен, к тому как устроены люди, очень часто закрывается и говорит “нет, всё может быть только так или так”.
Эту запись Геннадий Шпаликов сделал в своём дневнике, когда ему было 18 лет.
Вчера покончил с собой Фадеев. Сегодня — во всех газетах его портреты и медицинское свидетельство: «Страдал тяжелой болезнью — алкоголизмом, во время душевной депрессии, вызванной острым приступом алкоголизма, покончил жизнь самоубийством».
Очень неприятно и смутно на душе. Фадеев — алкоголик, Маяковский — сифилитик. Кто же еще? Теперь понятно, почему он так мало писал последние годы вернее — почти ничего, кроме статьи о развитии литературы.
Вчера покончил с собой Фадеев. Сегодня — во всех газетах его портреты и медицинское свидетельство: «Страдал тяжелой болезнью — алкоголизмом, во время душевной депрессии, вызванной острым приступом алкоголизма, покончил жизнь самоубийством».
Очень неприятно и смутно на душе. Фадеев — алкоголик, Маяковский — сифилитик. Кто же еще? Теперь понятно, почему он так мало писал последние годы вернее — почти ничего, кроме статьи о развитии литературы.
Я ехал в метро и неожиданно увидел сидящую девушку, читавшую французского писателя, в которого я совсем недавно, но уже навсегда, влюбился, — Ромена Гари.
Она плакала. Но она не стыдилась собственных слёз. Никто не смеялся над ней, никто иронически не комментировал её слёзы соседу на ухо. Пожалуй, некоторые пассажиры смотрели на неё с некоторой завистью, потому что всем людям хочется иногда плакать, но только у немногих есть на это смелость. Особенно плакать при других.
Я сделал шаг по направлению к девушке... В этот момент вагон тряхнуло, и я чуть не упал на неё. Она, видимо, расценила это как слабость старого человека, который не может устоять на собственных ногах, встала и вежливо предложила мне своё место.
Это была самая страшная катастрофа в моей жизни.
Евгений Евтушенко
Она плакала. Но она не стыдилась собственных слёз. Никто не смеялся над ней, никто иронически не комментировал её слёзы соседу на ухо. Пожалуй, некоторые пассажиры смотрели на неё с некоторой завистью, потому что всем людям хочется иногда плакать, но только у немногих есть на это смелость. Особенно плакать при других.
Я сделал шаг по направлению к девушке... В этот момент вагон тряхнуло, и я чуть не упал на неё. Она, видимо, расценила это как слабость старого человека, который не может устоять на собственных ногах, встала и вежливо предложила мне своё место.
Это была самая страшная катастрофа в моей жизни.
Евгений Евтушенко