Покой — неотъемлемый элемент творчества. Он собирает, он очищает, он упорядочивает внутренние силы, он вновь объединяет всё рассеянное диким движением. Если бутыль с жидкостью потрясти, а затем снова поставить, то примесь осядет на дно; так и у человека, вдруг оказавшегося вне беспокойной, суматошливой жизни, тишина и размышления отчётливее кристаллизуют характер.
Стефан Цвейг
• Мария Антуанетта
Стефан Цвейг
• Мария Антуанетта
«Христос воскрес», — поют во храме;
Но грустно мне… душа молчит:
Мир полон кровью и слезами,
И этот гимн пред алтарями
Так оскорбительно звучит.
Когда б Он был меж нас и видел,
Чего достиг наш славный век,
Как брата брат возненавидел,
Как опозорен человек,
И если б здесь, в блестящем храме
«Христос воскрес» Он услыхал,
Какими б горькими слезами
Перед толпой Он зарыдал!
Пусть на земле не будет, братья,
Ни властелинов, ни рабов,
Умолкнут стоны и проклятья,
И стук мечей, и звон оков, —
О лишь тогда, как гимн свободы,
Пусть загремит: «Христос воскрес!»
И нам ответят все народы:
«Христос воистину воскрес!»
Дмитрий Мережковский
1887 г.
Но грустно мне… душа молчит:
Мир полон кровью и слезами,
И этот гимн пред алтарями
Так оскорбительно звучит.
Когда б Он был меж нас и видел,
Чего достиг наш славный век,
Как брата брат возненавидел,
Как опозорен человек,
И если б здесь, в блестящем храме
«Христос воскрес» Он услыхал,
Какими б горькими слезами
Перед толпой Он зарыдал!
Пусть на земле не будет, братья,
Ни властелинов, ни рабов,
Умолкнут стоны и проклятья,
И стук мечей, и звон оков, —
О лишь тогда, как гимн свободы,
Пусть загремит: «Христос воскрес!»
И нам ответят все народы:
«Христос воистину воскрес!»
Дмитрий Мережковский
1887 г.
Пасхальная открытка с переписанным наследником Цесаревичем Алексеем Николаевичем
стихотворением
«Животворящий блеск весны...».
Адресована родителям – Императору Николаю II и Императрице Александре Фёдоровне.
Животворящий блеск весны
Взглянул на землю с вышины;
Из-под разрыхленных снегов
Зелёный тронулся покров,
Сквозь голубые полыньи
Вздохнули волны и струи,
И день намного стал длинней,
И небо дальнее синей...
И первый виден мотылёк,
И первый для него цветок,
И полон первых песен лес,
И солнце... и Христос воскрес!
Ливадия, 6 апреля 1914 г.
Автор стихотворения
Константин Случевский
стихотворением
«Животворящий блеск весны...».
Адресована родителям – Императору Николаю II и Императрице Александре Фёдоровне.
Животворящий блеск весны
Взглянул на землю с вышины;
Из-под разрыхленных снегов
Зелёный тронулся покров,
Сквозь голубые полыньи
Вздохнули волны и струи,
И день намного стал длинней,
И небо дальнее синей...
И первый виден мотылёк,
И первый для него цветок,
И полон первых песен лес,
И солнце... и Христос воскрес!
Ливадия, 6 апреля 1914 г.
Автор стихотворения
Константин Случевский
Милая, дарованная Богом, — когда целыми днями лежишь в постели, когда всё давно перечитано, являются толпы воспоминаний и уставляются на тебя.
Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.
Эрих Мария Ремарк
Из письма Марлен Дитрих
23 декабря, 1937 г.
Я думаю, нас подарили друг другу, и в самое подходящее время. Мы до боли заждались друг друга. У нас было слишком много прошлого и совершенно никакого будущего. Да мы и не хотели его. Надеялись на него, наверное, иногда, может быть — ночами, когда жизнь истаивает росой и уносит тебя по ту сторону реальности, к непознанным морям забытых сновидений.
Эрих Мария Ремарк
Из письма Марлен Дитрих
23 декабря, 1937 г.
Под конец жизни дело идет, таким образом, как в конце маскарада, когда снимаются маски. Мы видим тогда, кто, собственно, был тем, с кем мы приходили в соприкосновение на протяжении своей житейской карьеры. Ибо характеры выяснились, дела принесли свои плоды, труды наши получили себе правильную оценку, и все призраки рассеялись. Ведь для всего этого нужно было время. Всего страннее, однако, то, что и самих себя, свою собственную цель и намерения мы тоже, собственно, узнаем и начинаем понимать только к концу жизни, особенно что касается нашего отношения к миру, к другим.
Артур Шопенгауэр
Артур Шопенгауэр
Вся эта "немецкая революция", по глубочайшему моему убеждению, действительно противоестественна и гнусна.
У неё нет ни одного из тех свойств, которыми настоящие революции, даже самые кровавые, завоёвывали симпатию мира.
Она по своей сути не есть "возмущение", что бы ни говорили и ни кричали её носители, а есть ненависть, подлая страсть к убийству и мещанское убожество души. Ничего хорошего из этого не выйдет, я убеждён бесповоротно, ни для Германии, ни для мира, и то, что мы всячески предостерегали от сил, принесших моральное и духовное бедствие.
Томас Манн
Из письма Альберту Эйнштейну
15 октября, 1933 г.
У неё нет ни одного из тех свойств, которыми настоящие революции, даже самые кровавые, завоёвывали симпатию мира.
Она по своей сути не есть "возмущение", что бы ни говорили и ни кричали её носители, а есть ненависть, подлая страсть к убийству и мещанское убожество души. Ничего хорошего из этого не выйдет, я убеждён бесповоротно, ни для Германии, ни для мира, и то, что мы всячески предостерегали от сил, принесших моральное и духовное бедствие.
Томас Манн
Из письма Альберту Эйнштейну
15 октября, 1933 г.
Желая вежливо попросить немного денег, простолюдин здесь говорит "на чай", подобно тому как в других странах говорят "на стаканчик вина".
Русские любят страдать.
На улицах Петербурга я крайне редко встречал счастливых людей, все ходят угрюмые, недовольные, мало улыбаются.
Чем больше я узнаю Россию, тем больше понимаю, отчего император запрещает русским путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в Россию.
Астольф де Кюстин
• Россия в 1839 году
Русские любят страдать.
На улицах Петербурга я крайне редко встречал счастливых людей, все ходят угрюмые, недовольные, мало улыбаются.
Чем больше я узнаю Россию, тем больше понимаю, отчего император запрещает русским путешествовать и затрудняет иностранцам доступ в Россию.
Астольф де Кюстин
• Россия в 1839 году
Из воспоминаний Ильи Репина о Фёдоре Васильеве
У И. Н. Крамского я познакомился с Федором Александровичем Васильевым.
Это был феноменальный юноша. Крамской его обожал, не мог на него нарадоваться и в его отсутствие беспрестанно говорил только о Васильеве.
Ему было всего девятнадцать лет, и он только что бросил должность почтальона, решивши всецело заняться живописью. Легким мячиком он скакал между Шишкиным и Крамским, и оба эти его учителя полнели от восхищения гениальным мальчиком.
У И. Н. Крамского я познакомился с Федором Александровичем Васильевым.
Это был феноменальный юноша. Крамской его обожал, не мог на него нарадоваться и в его отсутствие беспрестанно говорил только о Васильеве.
Ему было всего девятнадцать лет, и он только что бросил должность почтальона, решивши всецело заняться живописью. Легким мячиком он скакал между Шишкиным и Крамским, и оба эти его учителя полнели от восхищения гениальным мальчиком.
Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую.
Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься.
Сколько потеряли народу в войне-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови.
Ничего грязнее, жестче, кровавее, натуралистичнее прошедшей войны на свете не было. Надо не героическую войну показывать, а пугать, ведь война отвратительна. Надо постоянно напоминать о ней людям, чтобы не забывали. Носом, как котят слепых тыкать в нагаженное место, в кровь, в гной, в слезы, иначе ничего от нашего брата не добьешься.
Сколько потеряли народу в войне-то? Знаете ведь и помните. Страшно называть истинную цифру, правда? Если назвать, то вместо парадного картуза надо надевать схиму, становиться в День Победы на колени посреди России и просить у своего народа прощения за бездарно выигранную войну, в которой врага завалили трупами, утопили в русской крови.
Ни одна собака в мире не считает обыкновенную преданность чем‑то необычным. Но люди придумали превозносить это чувство собаки как подвиг только потому, что не все они и не так уж часто обладают преданностью другу и верностью долгу настолько, чтобы это было корнем жизни, естественной основой самого существа, когда благородство души – само собой разумеющееся состояние.
Гавриил Троепольский
• Белый Бим Черное ухо
Гавриил Троепольский
• Белый Бим Черное ухо