This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В продолжение недавней темы.
На видео — Деси Арназ и Люсиль Болл, пара на экране и в жизни, звёзды одного из самых культовых американских шоу «I Love Lucy». Оно шло с 1951 по 1957 год и считается вообще одним из первых настоящих ситкомов в истории телевидения.
Спонсором шоу была компания Philip Morris и это был не просто логотип в углу. В 50-х реклама сигарет легко заходила прямиком в сценарий. Герои могли курить в кадре, обсуждать бренд, а между сценами, прямо в шоу, шёл «нативный» рекламный блок, где Деси входил в кадр и рассказывал, почему Philip Morris «мягче для горла».
MediaTower
На видео — Деси Арназ и Люсиль Болл, пара на экране и в жизни, звёзды одного из самых культовых американских шоу «I Love Lucy». Оно шло с 1951 по 1957 год и считается вообще одним из первых настоящих ситкомов в истории телевидения.
Спонсором шоу была компания Philip Morris и это был не просто логотип в углу. В 50-х реклама сигарет легко заходила прямиком в сценарий. Герои могли курить в кадре, обсуждать бренд, а между сценами, прямо в шоу, шёл «нативный» рекламный блок, где Деси входил в кадр и рассказывал, почему Philip Morris «мягче для горла».
MediaTower
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
На Apple TV+ в конце марта вышел новый сериал «Киностудия» (The Studio) — уже три серии, и судя по отзывам и рейтингам, проект собирается стать одним из главных весенних релизов.
(Если что, он уже есть в ВК — искать по названию)
В центре сюжета — закулисье вымышленной голливудской киностудии. И один из самых неожиданных сюжетных поворотов связан с запуском фильма про Kool-Aid. Да, того самого. Стеклянный кувшин, глаза, ручки, крик “Oh yeah!” — и проломленная стена.
Если вы выросли в России, Kool-Aid — это, скорее всего, просто странное слово из американских фильмов. У нас такого напитка не было, и культурного кода вокруг него — тоже. А вот в США Kool-Aid — это символ. Прямо как «Юпи», но только культовее, агрессивнее и с очень узнаваемым маскотом.
Kool-Aid — это порошковый напиток, который нужно разводить водой и добавлять сахар. Впервые его сделали в 1927 году в Небраске. Идея была простой: фруктовый вкус, дёшево, удобно, минимум упаковки. Он пришёлся очень кстати во времена Великой депрессии — лёгкий, доступный и понятный продукт.
Но настоящую славу Kool-Aid принёс маскот — огромный кувшин с лицом. В 70-х он стал героем реклам, врывался в дома сквозь стены, кричал “Oh yeah!” и радовал детей. Kool-Aid Man потом появился в комиксах, пародиях, играх, на футболках. И вот теперь — в сериале от Apple.
Если сравнивать с российским рынком, Kool-Aid — это что-то между «Юпи», «Инвайтом» и «Зуко», только с ещё более яркими вкусами и агрессивным визуалом. Типа «взрывной арбуз» или «супервиноград». В 90-х Kool-Aid был абсолютным хитом среди детей и подростков. Это был не просто напиток, а часть атмосферы.
А ещё Kool-Aid вписался в язык. В Америке выражение «drink the Kool-Aid» означает «бездумно поверить» — и отсылает к трагедии в Джонстауне, где массовое отравление произошло с участием напитка, похожего на Kool-Aid (технически — Flavor Aid, но фраза прижилась именно так).
Сейчас Kool-Aid всё ещё продаётся — особенно в южных штатах. Есть лимитки, варианты без сахара, и даже отдельные линейки с ностальгией по 90-м. Но это уже не массовый хит, а скорее культурный артефакт.
(Если что, он уже есть в ВК — искать по названию)
В центре сюжета — закулисье вымышленной голливудской киностудии. И один из самых неожиданных сюжетных поворотов связан с запуском фильма про Kool-Aid. Да, того самого. Стеклянный кувшин, глаза, ручки, крик “Oh yeah!” — и проломленная стена.
Если вы выросли в России, Kool-Aid — это, скорее всего, просто странное слово из американских фильмов. У нас такого напитка не было, и культурного кода вокруг него — тоже. А вот в США Kool-Aid — это символ. Прямо как «Юпи», но только культовее, агрессивнее и с очень узнаваемым маскотом.
Kool-Aid — это порошковый напиток, который нужно разводить водой и добавлять сахар. Впервые его сделали в 1927 году в Небраске. Идея была простой: фруктовый вкус, дёшево, удобно, минимум упаковки. Он пришёлся очень кстати во времена Великой депрессии — лёгкий, доступный и понятный продукт.
Но настоящую славу Kool-Aid принёс маскот — огромный кувшин с лицом. В 70-х он стал героем реклам, врывался в дома сквозь стены, кричал “Oh yeah!” и радовал детей. Kool-Aid Man потом появился в комиксах, пародиях, играх, на футболках. И вот теперь — в сериале от Apple.
Если сравнивать с российским рынком, Kool-Aid — это что-то между «Юпи», «Инвайтом» и «Зуко», только с ещё более яркими вкусами и агрессивным визуалом. Типа «взрывной арбуз» или «супервиноград». В 90-х Kool-Aid был абсолютным хитом среди детей и подростков. Это был не просто напиток, а часть атмосферы.
А ещё Kool-Aid вписался в язык. В Америке выражение «drink the Kool-Aid» означает «бездумно поверить» — и отсылает к трагедии в Джонстауне, где массовое отравление произошло с участием напитка, похожего на Kool-Aid (технически — Flavor Aid, но фраза прижилась именно так).
Сейчас Kool-Aid всё ещё продаётся — особенно в южных штатах. Есть лимитки, варианты без сахара, и даже отдельные линейки с ностальгией по 90-м. Но это уже не массовый хит, а скорее культурный артефакт.
Сегодня реклама в спорте не вызывает вопросов — как будто она была там всегда. Но каждое «всегда» начинается с момента, когда кто-то делает что-то непривычное. В хоккее этот момент был особенно чувствительным. И всё-таки его прожили.
Первые серьёзные рекламные появления в профессиональном хоккее начали пробиваться в 1970-х. Причём не в НХЛ, а в ВХА — это такая канадско-американская лига, которая хотела конкурировать с НХЛ и поэтому решала по-своему: мол, если хотим денег — надо пустить бренды ближе. Именно там, в условиях нехватки бюджета и внимания, и началась эпоха «хоккей как медиаповерхность».
Одним из первых брендов, кто рискнул зайти в это поле, стал Molson — пивной гигант, которому было важно ассоциироваться с «мужским» спортом, но без лишнего официоза. Они поставили свой логотип не внизу мелким шрифтом, а на саму форму — прямо на грудь. Тогда это было почти дико. Форму считали священной. Публика негодовала, мол, продаёте душу. Но клубу нужны были деньги, и кто-то должен был быть первым.
Параллельно в Европе начали делать «странную» вещь: размещать рекламу на бортах. Сначала это выглядело как временное решение — что-то вроде «поддержите местную мясную лавку». Но потом поняли, что на камере эти борта — почти как билборды. И понеслось.
Никто не называл это «интеграциями». Просто начали клеить, шить, лепить — и смотреть, что скажет народ. Иногда кричали «позор», иногда — «прикольно». Но почти всегда это срабатывало.
Сегодня за размещение на форме хоккеистов платят миллионы. Тогда это была почти уличная сделка: ты нам немного денег, мы тебе логотип на грудь.
Так реклама впервые зашла на лёд, и уже не ушла. С одного «а что, если…»
Первые серьёзные рекламные появления в профессиональном хоккее начали пробиваться в 1970-х. Причём не в НХЛ, а в ВХА — это такая канадско-американская лига, которая хотела конкурировать с НХЛ и поэтому решала по-своему: мол, если хотим денег — надо пустить бренды ближе. Именно там, в условиях нехватки бюджета и внимания, и началась эпоха «хоккей как медиаповерхность».
Одним из первых брендов, кто рискнул зайти в это поле, стал Molson — пивной гигант, которому было важно ассоциироваться с «мужским» спортом, но без лишнего официоза. Они поставили свой логотип не внизу мелким шрифтом, а на саму форму — прямо на грудь. Тогда это было почти дико. Форму считали священной. Публика негодовала, мол, продаёте душу. Но клубу нужны были деньги, и кто-то должен был быть первым.
Параллельно в Европе начали делать «странную» вещь: размещать рекламу на бортах. Сначала это выглядело как временное решение — что-то вроде «поддержите местную мясную лавку». Но потом поняли, что на камере эти борта — почти как билборды. И понеслось.
Никто не называл это «интеграциями». Просто начали клеить, шить, лепить — и смотреть, что скажет народ. Иногда кричали «позор», иногда — «прикольно». Но почти всегда это срабатывало.
Сегодня за размещение на форме хоккеистов платят миллионы. Тогда это была почти уличная сделка: ты нам немного денег, мы тебе логотип на грудь.
Так реклама впервые зашла на лёд, и уже не ушла. С одного «а что, если…»
«Белый лотос» показал, как отель может быть больше, чем просто локацией для съёмки.
То, что в «Лотосе» работает как сюжет — в реальности работает как бренд. Потому что с первого сезона стало понятно: важен не только сценарий, а где он происходит. Отель — не фон, а полноценный герой. С атмосферой, напряжением, цветом, тревогой. Не локация для персонажей, а место, которое формирует людей, вытаскивает из них скрытое, подслушивает и провоцирует.
В «Белом лотосе» вы не просто запоминаете интерьер. Вы буквально чувствуете воздух. И когда в финале кадр просто скользит по лестнице, по пустому ресторану, по залитому солнцем коридору — это работает как финальная сцена, хотя там нет людей.
После выхода сериала поток туристов подскочил почти на 70%. Отель, где происходила большая часть действия, превратился в объект культа: теперь туда не забронировать номер просто так, всё расписано на месяцы вперёд.
Более того, отдельные кадры влияют на спрос в моде: появление Дженнифер Кулидж в платье Dolce & Gabbana вызвало резкий всплеск запросов на ту самую модель, рост почти в полтора раза. Маркетологи уже придумали термин — «эффект белого лотоса».
Отель Four Seasons, где проходили съёмки третьего сезона, начал принимать экскурсии по локациям, попавшим в кадр. Туристический поток в регионе уже зафиксирован выше прежних сезонов. Пространство, в которое вложили атмосферу, начало работать как глобальный медиамагнит. Не потому что кто-то что-то «продвигал», а потому что было создано место, которое рассказывает. И в этом сила.
Медиа сегодня — это не только тексты, видео и реклама. Это всё, что говорит с аудиторией без слов.
И вот где урок для бизнеса: пока кто-то пилит сторис из пустого зала, можно превратить зал в персонажа. Подумать не только о меню, но и о тишине, в которой оно читается. О коридоре, в котором гости проходят мимо друг друга. О том, что останется в голове после ухода.
Это уже не просто локация — это сюжет, в который хотят попасть.
То, что в «Лотосе» работает как сюжет — в реальности работает как бренд. Потому что с первого сезона стало понятно: важен не только сценарий, а где он происходит. Отель — не фон, а полноценный герой. С атмосферой, напряжением, цветом, тревогой. Не локация для персонажей, а место, которое формирует людей, вытаскивает из них скрытое, подслушивает и провоцирует.
В «Белом лотосе» вы не просто запоминаете интерьер. Вы буквально чувствуете воздух. И когда в финале кадр просто скользит по лестнице, по пустому ресторану, по залитому солнцем коридору — это работает как финальная сцена, хотя там нет людей.
После выхода сериала поток туристов подскочил почти на 70%. Отель, где происходила большая часть действия, превратился в объект культа: теперь туда не забронировать номер просто так, всё расписано на месяцы вперёд.
Более того, отдельные кадры влияют на спрос в моде: появление Дженнифер Кулидж в платье Dolce & Gabbana вызвало резкий всплеск запросов на ту самую модель, рост почти в полтора раза. Маркетологи уже придумали термин — «эффект белого лотоса».
Отель Four Seasons, где проходили съёмки третьего сезона, начал принимать экскурсии по локациям, попавшим в кадр. Туристический поток в регионе уже зафиксирован выше прежних сезонов. Пространство, в которое вложили атмосферу, начало работать как глобальный медиамагнит. Не потому что кто-то что-то «продвигал», а потому что было создано место, которое рассказывает. И в этом сила.
Медиа сегодня — это не только тексты, видео и реклама. Это всё, что говорит с аудиторией без слов.
И вот где урок для бизнеса: пока кто-то пилит сторис из пустого зала, можно превратить зал в персонажа. Подумать не только о меню, но и о тишине, в которой оно читается. О коридоре, в котором гости проходят мимо друг друга. О том, что останется в голове после ухода.
Это уже не просто локация — это сюжет, в который хотят попасть.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Тебе как в рекламе?» — фраза, которую никто не запускал, но все запомнили.
Если вы когда-нибудь протягивали жвачку и спрашивали: «Тебе как в рекламе?» — вы часть очень странного, но устойчивого культурного ритуала.
Это не цитата из конкретного ролика. Не слоган. Даже не реплика актёра. Это момент, такой мини-перформанс.
И что забавно, никто не знает, откуда именно это пошло, но все понимают, о чём речь. Ты не просто отдаёшь жвачку. Ты как будто разыгрываешь сцену. И собеседник в неё вступает по умолчанию, без пояснений. «Как в рекламе?» — и оба уже внутри общего сюжета.
По ссылке — шесть минут прошлого, откуда зарождалось «Тебе как в рекламе?»
Если вы когда-нибудь протягивали жвачку и спрашивали: «Тебе как в рекламе?» — вы часть очень странного, но устойчивого культурного ритуала.
Это не цитата из конкретного ролика. Не слоган. Даже не реплика актёра. Это момент, такой мини-перформанс.
И что забавно, никто не знает, откуда именно это пошло, но все понимают, о чём речь. Ты не просто отдаёшь жвачку. Ты как будто разыгрываешь сцену. И собеседник в неё вступает по умолчанию, без пояснений. «Как в рекламе?» — и оба уже внутри общего сюжета.
По ссылке — шесть минут прошлого, откуда зарождалось «Тебе как в рекламе?»
MediaTower.Tutor
Вы скидываете нам свои Instagram-профили, а мы вместе с нашей командой, где SMM-специалист, дизайнер, контент-менеджер, копирайтер — посмотрим на него свежим взглядом.
У коллег из обучающего направления вышел интерактив: хотите получить честный и профессиональный разбор своего профиля? Загляните к ним ⚡️
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Midjourney v7, Google Imagen 3, Runway's Gen-4 и Google Veo 2.
Четыре монстра. Один промпт. Смотрите со звуком🔔
Мы в MediaTower с ИИ давно на «ты».
Не потому что модно, а потому что это уже часть рабочих процессов. Мы постепенно вшиваем ассистента прямо в нашу обучающую платформу @mediatowertutor и как поддержку, и как часть нового продукта (скоро вам покажем)
Это некий маскот-помощник, который будет отвечать на вопросы учеников, подсказывать по ходу курса, быть рядом, когда у человека затык на каком-то из модулей.
И пока мы всё это делаем, параллельно тестим, наблюдаем, сравниваем.
Вот решили показать вам один эксперимент — одинаковый запрос, четыре разных нейросети. Включайте звук и смотрите, как по-разному ИИ понимает одно и то же.
Четыре монстра. Один промпт. Смотрите со звуком
Мы в MediaTower с ИИ давно на «ты».
Не потому что модно, а потому что это уже часть рабочих процессов. Мы постепенно вшиваем ассистента прямо в нашу обучающую платформу @mediatowertutor и как поддержку, и как часть нового продукта (скоро вам покажем)
Это некий маскот-помощник, который будет отвечать на вопросы учеников, подсказывать по ходу курса, быть рядом, когда у человека затык на каком-то из модулей.
И пока мы всё это делаем, параллельно тестим, наблюдаем, сравниваем.
Вот решили показать вам один эксперимент — одинаковый запрос, четыре разных нейросети. Включайте звук и смотрите, как по-разному ИИ понимает одно и то же.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Йогурт — символол здоровья?
До 70-х йогурт в рекламе почти не мелькал. Это был странный продукт: кисломолочный, с осадком, без чёткой категории.
Его покупали либо по привычке, либо в рамках культурной «диеты» (например, в Греции или Болгарии). Всё изменилось, когда маркетологи решили: пусть йогурт станет символом здоровья.
Danone и Yoplait начали с простого — упаковка. Яркая, чистая, с ягодами и ложечкой, которая как будто «уже несёт тебе пользу». Потом пошла реклама: женщины в белом, спорт, дети, иммунитет. Йогурт стал не просто едой — а ритуалом правильной жизни.
Особенно зашло в США, где параллельно рос интерес к ЗОЖу. Йогурт легко встроили в завтрак «успешной женщины», школьный ланч и полку супермаркета с надписью «fit». Бифидобактерии, клетчатка — все эти слова заполнили эфир. Даже если мало кто понимал, что это значит.
Что по факту? Натуральный йогурт — действительно неплохой источник белка и пробиотиков, если он без сахара и добавок. Но большинство промышленных йогуртов — это скорее десерты: с ароматизаторами, крахмалом, сахаром и почти нулевой бактериальной активностью. Особенно в термообработанных вариантах.
Так что «здоровость» — не врождённое качество йогурта, а результат позиционирования. И тут реклама снова победила продукт.
До 70-х йогурт в рекламе почти не мелькал. Это был странный продукт: кисломолочный, с осадком, без чёткой категории.
Его покупали либо по привычке, либо в рамках культурной «диеты» (например, в Греции или Болгарии). Всё изменилось, когда маркетологи решили: пусть йогурт станет символом здоровья.
Danone и Yoplait начали с простого — упаковка. Яркая, чистая, с ягодами и ложечкой, которая как будто «уже несёт тебе пользу». Потом пошла реклама: женщины в белом, спорт, дети, иммунитет. Йогурт стал не просто едой — а ритуалом правильной жизни.
Особенно зашло в США, где параллельно рос интерес к ЗОЖу. Йогурт легко встроили в завтрак «успешной женщины», школьный ланч и полку супермаркета с надписью «fit». Бифидобактерии, клетчатка — все эти слова заполнили эфир. Даже если мало кто понимал, что это значит.
Что по факту? Натуральный йогурт — действительно неплохой источник белка и пробиотиков, если он без сахара и добавок. Но большинство промышленных йогуртов — это скорее десерты: с ароматизаторами, крахмалом, сахаром и почти нулевой бактериальной активностью. Особенно в термообработанных вариантах.
Так что «здоровость» — не врождённое качество йогурта, а результат позиционирования. И тут реклама снова победила продукт.
Петербург, 1877 год. Ещё до того, как кто-то здесь сказал слово «ивент», на Фонтанке открылся цирк Гаэтано Чинизелли.
Чинизелли продавал шоу как событие. Не как «выступление», а как опыт, в который ты должен попасть. Здание было детально продумано: электрическое освещение, балконы, звуковая акустика, чёткое разделение по классам — каждый чувствовал себя «на своём уровне», но внутри одного сюжета.
Афиши, газетные заметки, уличные шествия — артисты не просто выступали, они циркулировали по городу. Слоны, наездницы, оркестры — всё это шло вразрез с привычной тишиной Петербурга, и именно поэтому работало. Люди не могли не говорить про это.
Но главное — это как строилась коммуникация. Каждому артисту придумывали образ, бэкграунд, драму. По итогу зритель ждал не трюк, а персонажа. И когда тот выходил — зал уже знал, кого он видит.
Гаэтано Чинизелли умер через четыре года после открытия, но бренд выжил дольше многих империй. Потому что всё было построено на ощущении: ты был частью чего-то большого и живого. Это уже не было просто шоу — это был город в миниатюре, в котором все роли распределены заранее и они все тебе знакомы.
Цирк Чинизелли — это когда продукт, продюсер и публика срослись в одно целое. Звучит знакомо, да? Вот и мы так подумали :)
Чинизелли продавал шоу как событие. Не как «выступление», а как опыт, в который ты должен попасть. Здание было детально продумано: электрическое освещение, балконы, звуковая акустика, чёткое разделение по классам — каждый чувствовал себя «на своём уровне», но внутри одного сюжета.
Афиши, газетные заметки, уличные шествия — артисты не просто выступали, они циркулировали по городу. Слоны, наездницы, оркестры — всё это шло вразрез с привычной тишиной Петербурга, и именно поэтому работало. Люди не могли не говорить про это.
Но главное — это как строилась коммуникация. Каждому артисту придумывали образ, бэкграунд, драму. По итогу зритель ждал не трюк, а персонажа. И когда тот выходил — зал уже знал, кого он видит.
Гаэтано Чинизелли умер через четыре года после открытия, но бренд выжил дольше многих империй. Потому что всё было построено на ощущении: ты был частью чего-то большого и живого. Это уже не было просто шоу — это был город в миниатюре, в котором все роли распределены заранее и они все тебе знакомы.
Цирк Чинизелли — это когда продукт, продюсер и публика срослись в одно целое. Звучит знакомо, да? Вот и мы так подумали :)
До постройки стационарного здания на Фонтанке в 1877 году цирк Чинизелли существовал как гастрольный — делимся с вами первыми афишами тех времён.
До TikTok, до блогеров, до инфлюенсеров были они. Маскоты. Нарисованные, плюшевые, иногда слегка пугающие, но почти всегда — узнаваемые. У брендов были продукты. А потом появились лица. Герои упаковки, которые говорили с детьми, строили доверие и делали бренд ближе. А иногда — спасали продажи.
Маскот — это не просто картинка. Это медиатор. Он говорит не рекламным языком, а как будто «от себя». Он — образ, к которому привыкаешь.
🖥 Расскажем вам кратко о наших героях.
Chester Cheetah — Cheetos
В 80-х Cheetos хотели выйти за рамки «детских» снеков. Нужен был герой, который будет дерзким, модным и чуть-чуть нахальным. Появился Честер Читах — в очках, с голосом хипстера и слоганом «It’s not easy being cheesy». Не идеальный, а кайфующий. Молодёжь вцепилась. Cheetos стали не просто снеком, а частью субкультуры.
Tony the Tiger — Frosted Flakes
1952 год. Kellogg’s запускает кукурузные хлопья и ищет героя, чтобы говорить с детьми. Побеждает Тони — тигр с бодрым лицом и слоганом «They’re gr-r-reat!». Он не просто рекламирует завтрак, а становится символом силы, спорта и позитивного утра. Маскот жил десятилетиями, становился 3D, озвучивался легендарным актёром и даже пережил смену поколений.
Quiky — Nesquik
Кролик в шортах появился в 70-х и стал символом растворимого какао. Nesquik был в опасности: дети не хотели пить молоко. А с кроликом всё пошло легче. Он прыгал, шутил, делал «вкусное весёлым». Quiky стал другом, не родителем. И это сработало: продажи напитков пошли вверх, особенно в США и Европе.
Michelin Man (Бибендум)
Один из старейших маскотов в истории — создан в 1898 году. Да, почти 130 лет назад. Мужчина из шин, который со временем стал символом надёжности и сервиса. Не мультяшный, а скорее промышленный герой. Но именно он помог бренду Michelin стать узнаваемым на глобальном уровне — задолго до всех.
Зачем это всё брендам? Маскот снижает дистанцию. Он не «рекламирует», он «говорит». Он может меняться, адаптироваться, но при этом оставаться собой. Это не просто маркетинговый ход. Это эмоциональный якорь. И если герой работает, его не отпускают.
Он может исчезнуть с упаковки, но останется в памяти.
Каких маскотов ещё помните? Мы пока писали, вспомнили про Cap’n Crunch.
Маскот — это не просто картинка. Это медиатор. Он говорит не рекламным языком, а как будто «от себя». Он — образ, к которому привыкаешь.
Chester Cheetah — Cheetos
В 80-х Cheetos хотели выйти за рамки «детских» снеков. Нужен был герой, который будет дерзким, модным и чуть-чуть нахальным. Появился Честер Читах — в очках, с голосом хипстера и слоганом «It’s not easy being cheesy». Не идеальный, а кайфующий. Молодёжь вцепилась. Cheetos стали не просто снеком, а частью субкультуры.
Tony the Tiger — Frosted Flakes
1952 год. Kellogg’s запускает кукурузные хлопья и ищет героя, чтобы говорить с детьми. Побеждает Тони — тигр с бодрым лицом и слоганом «They’re gr-r-reat!». Он не просто рекламирует завтрак, а становится символом силы, спорта и позитивного утра. Маскот жил десятилетиями, становился 3D, озвучивался легендарным актёром и даже пережил смену поколений.
Quiky — Nesquik
Кролик в шортах появился в 70-х и стал символом растворимого какао. Nesquik был в опасности: дети не хотели пить молоко. А с кроликом всё пошло легче. Он прыгал, шутил, делал «вкусное весёлым». Quiky стал другом, не родителем. И это сработало: продажи напитков пошли вверх, особенно в США и Европе.
Michelin Man (Бибендум)
Один из старейших маскотов в истории — создан в 1898 году. Да, почти 130 лет назад. Мужчина из шин, который со временем стал символом надёжности и сервиса. Не мультяшный, а скорее промышленный герой. Но именно он помог бренду Michelin стать узнаваемым на глобальном уровне — задолго до всех.
Зачем это всё брендам? Маскот снижает дистанцию. Он не «рекламирует», он «говорит». Он может меняться, адаптироваться, но при этом оставаться собой. Это не просто маркетинговый ход. Это эмоциональный якорь. И если герой работает, его не отпускают.
Он может исчезнуть с упаковки, но останется в памяти.
Каких маскотов ещё помните? Мы пока писали, вспомнили про Cap’n Crunch.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM