Forwarded from MediaTower.Tutor
Соскучились? Мы — очень!
Мы вернулись, чтобы снова делиться опытом и помогать вам расти в диджитал. Наши курсы всегда создавались для тех, кто хочет быть на шаг впереди, и сегодня мы готовы предложить вам только самые актуальные знания.
Авторы курсов — всё те же: практикующие специалисты MediaTower с многолетним опытом. Они адаптировали программы как для новичков, так и для тех, кто хочет прокачать уже имеющиеся навыки.
А первый курс, который начнется уже в январе — написал наш фаундер @magnatmedia. И анонсируем мы его уже завтра!
Следите за нами, впереди много полезного 💚 MediaTower. Tutor
Мы вернулись, чтобы снова делиться опытом и помогать вам расти в диджитал. Наши курсы всегда создавались для тех, кто хочет быть на шаг впереди, и сегодня мы готовы предложить вам только самые актуальные знания.
Авторы курсов — всё те же: практикующие специалисты MediaTower с многолетним опытом. Они адаптировали программы как для новичков, так и для тех, кто хочет прокачать уже имеющиеся навыки.
А первый курс, который начнется уже в январе — написал наш фаундер @magnatmedia. И анонсируем мы его уже завтра!
Следите за нами, впереди много полезного 💚 MediaTower. Tutor
MediaMagnat
15 лет звучит солидно, но как определить отправную точку?
У всех есть точка старта.
Наш фаундер вспомнил, как начал зарабатывать в интернете ещё в 13 лет — с первых проектов, экспериментов и попыток разобраться в диджитал.
Если интересно, с чего всё начиналось, читайте по ссылке в посте.
Наш фаундер вспомнил, как начал зарабатывать в интернете ещё в 13 лет — с первых проектов, экспериментов и попыток разобраться в диджитал.
Если интересно, с чего всё начиналось, читайте по ссылке в посте.
Мы долго молчали, но не потому что было нечего сказать. Мы просто копили :))
Теперь накопилось слишком много:
• собственных продуктов и уникальных решений,
• идей, как говорить о рекламе не скучно,
• историй, которые хочется сохранить и рассказать вам,
• инсайдов, о нашей с вами любимой работе.
Вдохновились коллегами из @mediatowertutor — они спустя 4 года вернули обучающее направление и настроили коммуникационную стратегию.
И мы, честно, посмотрели на это и поняли: пора и нам.
Поэтому с этого момента здесь будет:
• история рекламы, странная и гениальная, старая и не очень,
• обзоры кампаний и людей, которые делали и делают индустрию живой,
• наблюдения и рассуждения о рынке диджитала ,
• и всё, что связано с рекламой, медиа, коммуникацией и культурой.
Не ради лайков. Ради того, чтобы осмыслять, делиться, спорить и, может быть, вдохновлять.
Это не перезапуск. Это следующая глава. И в ней много всего.
😉 mediatower.me
Теперь накопилось слишком много:
• собственных продуктов и уникальных решений,
• идей, как говорить о рекламе не скучно,
• историй, которые хочется сохранить и рассказать вам,
• инсайдов, о нашей с вами любимой работе.
Вдохновились коллегами из @mediatowertutor — они спустя 4 года вернули обучающее направление и настроили коммуникационную стратегию.
И мы, честно, посмотрели на это и поняли: пора и нам.
Поэтому с этого момента здесь будет:
• история рекламы, странная и гениальная, старая и не очень,
• обзоры кампаний и людей, которые делали и делают индустрию живой,
• наблюдения и рассуждения о рынке диджитала ,
• и всё, что связано с рекламой, медиа, коммуникацией и культурой.
Не ради лайков. Ради того, чтобы осмыслять, делиться, спорить и, может быть, вдохновлять.
Это не перезапуск. Это следующая глава. И в ней много всего.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Помимо Telegram, мы продолжаем развивать нашу коммуникационную стратегию и в Threads. Там мы начали с рассказа о наших проектах, платформах и том, как MediaTower выстраивал свой маршрут. Поделимся и здесь.
🖥 Свою первую работу в маркетинге наш фаундер начал в 2010. Тогда это были локальные задачи, первые клиенты, первые осознанные кейсы.
В 2016 он создал бренд SMMagnat и вышел с ним в медиа. Так появилось имя, под которым начала собираться команда. Мы назывались smmagnat team и начинали строить зонтичный бренд. Был smmagnat tutor — про обучение. Был smmagnat wear — свой мерч. Был smmagnat club — комьюнити, smmagnat travel — про сервис для блогеров в путешествиях, smmagnat team HoReCa — отдельное направление под рестораны и отели.
Был TikTok-хаб. Мы строили зонтичный бренд, масштабировали всё, что казалось живым и нужным. Что-то запустили, что-то не успели. Пришли пандемия, война, сдвинулись приоритеты. Наступил момент остановиться и переосмыслить, кто мы и зачем.
В 2022 мы закрыли старую главу и стали MediaTower. Мы не начали с нуля — мы переупаковали опыт и выстроили структуру заново, уже под новым именем. С тех пор мы строим экосистему, где каждое направление имеет своё имя и свою силу.
Расскажем о наших собственных проектах:
Обучение осталось с нами теперь это MediaTower.Tutor — платформа, через которую прошли уже больше 10 000 человек. Мы сами разрабатываем весь образовательный стек и недавно вернулись в это направление после четырёхлетнего перерыва.
Flowork — наш сервис для работы блогеров и бизнеса напрямую, он
сейчас в запуске, и это один из наших самых амбициозных проектов. Мы создаём платформу, которая не просто соединяет блогеров с бизнесом, а собирает их в единую, прозрачную и эффективную систему. Это другой цифровой ландшафт: с фичами, которых еще нет на рынке, с прозрачностью, которая работает, и с логикой, в которой всем удобно.
Bitlanac — это сервис приёма криптовалютных платежей для международного B2B-бизнеса. Мы создали инструмент, который позволяет компаниям принимать оплату напрямую, без посредников, банков и лишней бюрократии. Минимальные комиссии от 0.2%, отсутствие KYC и быстрая интеграция — всё, что нужно для трансграничной работы в новых экономических реалиях.
«Пак» — это наш IT-комплекс. Многие идеи требуют MVP, чтобы привлечь инвестиции или протестировать гипотезы на рынке. Но делать MVP для каждой идеи — слишком затратно. Поэтому мы придумали «Пак» — IT-комплекс для любого бизнеса за месяц, который в 10 раз быстрее и в 4 раз дешевле, чем обычная разработка.
Внутри экосистемы мы разрабатываем ещё три проекта. О них мы расскажем чуть позже.
Ну и конечно, мы не забываем про клиентов и наш мир маркетинга, с которого всё начиналось.
За эти годы мы прошли путь от локальных кафешек до крупных корпоративных клиентов — ФК «Локомотив», «Formula 1», «Skypark» и другие сильные игроки, кейсы которых есть на нашем сайте.
Мы продолжаем работать с бизнесом: интегрируем собственные решения, разрабатываем контент- и маркетинговые стратегии, создаём бренды, запускаем продукты и услуги. Занимаемся классическим SMM, продакшеном и разработкой нестандартных digital-механик под цели клиента.
Всё, что нужно, чтобы цифровое работало — не только красиво, но и эффективно. Это и есть MediaTower😉
В 2016 он создал бренд SMMagnat и вышел с ним в медиа. Так появилось имя, под которым начала собираться команда. Мы назывались smmagnat team и начинали строить зонтичный бренд. Был smmagnat tutor — про обучение. Был smmagnat wear — свой мерч. Был smmagnat club — комьюнити, smmagnat travel — про сервис для блогеров в путешествиях, smmagnat team HoReCa — отдельное направление под рестораны и отели.
Был TikTok-хаб. Мы строили зонтичный бренд, масштабировали всё, что казалось живым и нужным. Что-то запустили, что-то не успели. Пришли пандемия, война, сдвинулись приоритеты. Наступил момент остановиться и переосмыслить, кто мы и зачем.
В 2022 мы закрыли старую главу и стали MediaTower. Мы не начали с нуля — мы переупаковали опыт и выстроили структуру заново, уже под новым именем. С тех пор мы строим экосистему, где каждое направление имеет своё имя и свою силу.
Расскажем о наших собственных проектах:
Обучение осталось с нами теперь это MediaTower.Tutor — платформа, через которую прошли уже больше 10 000 человек. Мы сами разрабатываем весь образовательный стек и недавно вернулись в это направление после четырёхлетнего перерыва.
Flowork — наш сервис для работы блогеров и бизнеса напрямую, он
сейчас в запуске, и это один из наших самых амбициозных проектов. Мы создаём платформу, которая не просто соединяет блогеров с бизнесом, а собирает их в единую, прозрачную и эффективную систему. Это другой цифровой ландшафт: с фичами, которых еще нет на рынке, с прозрачностью, которая работает, и с логикой, в которой всем удобно.
Bitlanac — это сервис приёма криптовалютных платежей для международного B2B-бизнеса. Мы создали инструмент, который позволяет компаниям принимать оплату напрямую, без посредников, банков и лишней бюрократии. Минимальные комиссии от 0.2%, отсутствие KYC и быстрая интеграция — всё, что нужно для трансграничной работы в новых экономических реалиях.
«Пак» — это наш IT-комплекс. Многие идеи требуют MVP, чтобы привлечь инвестиции или протестировать гипотезы на рынке. Но делать MVP для каждой идеи — слишком затратно. Поэтому мы придумали «Пак» — IT-комплекс для любого бизнеса за месяц, который в 10 раз быстрее и в 4 раз дешевле, чем обычная разработка.
Внутри экосистемы мы разрабатываем ещё три проекта. О них мы расскажем чуть позже.
Ну и конечно, мы не забываем про клиентов и наш мир маркетинга, с которого всё начиналось.
За эти годы мы прошли путь от локальных кафешек до крупных корпоративных клиентов — ФК «Локомотив», «Formula 1», «Skypark» и другие сильные игроки, кейсы которых есть на нашем сайте.
Мы продолжаем работать с бизнесом: интегрируем собственные решения, разрабатываем контент- и маркетинговые стратегии, создаём бренды, запускаем продукты и услуги. Занимаемся классическим SMM, продакшеном и разработкой нестандартных digital-механик под цели клиента.
Всё, что нужно, чтобы цифровое работало — не только красиво, но и эффективно. Это и есть MediaTower
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Когда говорят о газировке, в голову обычно приходят Coca-Cola, Pepsi или, на худой конец, Fanta. Но у многих из нас где-то в глубине вкусовой памяти всё ещё живёт Mirinda — яркая, ядовитая и подозрительно сладкая.
В России 90-х и начала 2000-х Mirinda не просто продавалась. Её хотели. Да, даже когда рядом стояла более узнаваемая Fanta. Почему?
Во-первых, Mirinda никогда не пыталась быть «ещё одной Fantой». Она была альтернативой. Более резкой. Более сладкой. Более безумной.
Созданная в Испании ещё в 1959 году, Mirinda быстро попала в руки PepsiCo и стала их козырем в тех странах, где Coca-Cola доминировала.
На российском рынке Mirinda зашла в нужный момент — когда ещё не было устойчивых привычек, когда яркий вкус и яркая упаковка решали многое.
Реклама у неё тоже была особенная. Пока Coca-Cola и Pepsi продавали эмоции и «праздник к нам приходит», Mirinda выходила в эфир с кислотными цветами, мультяшной графикой и нарочито абсурдным вайбом.
Добавим сюда:
— доступность (чаще всего дешевле Fanta),
— вкусовое разнообразие (не только апельсин, но и клубника, виноград, яблоко, тропики и дальше по списку),
— ощущение «другого выбора» — и становится понятно, почему Mirinda цепляла.
А теперь — где она?
В США Mirinda практически исчезла. Там её заменила Starry — очередная попытка PepsiCo перезапустить цитрусовую линейку под новым соусом.
В России мы её тоже давно не встречали, кроме специальных корнеров с продуктами двухтысячных.
И всё же…
Если вы росли в 90-х или 2000-х, вы точно помните этот странный кайф — открыть бутылку Mirinda в жару, посмотреть, как всё вокруг заливается её радиоактивным оранжевым, и сделать большой, глупый глоток.
Пишите, кто пил. Кто любил. Кто помнит рекламу. И что выбрали бы сейчас)
В России 90-х и начала 2000-х Mirinda не просто продавалась. Её хотели. Да, даже когда рядом стояла более узнаваемая Fanta. Почему?
Во-первых, Mirinda никогда не пыталась быть «ещё одной Fantой». Она была альтернативой. Более резкой. Более сладкой. Более безумной.
Созданная в Испании ещё в 1959 году, Mirinda быстро попала в руки PepsiCo и стала их козырем в тех странах, где Coca-Cola доминировала.
На российском рынке Mirinda зашла в нужный момент — когда ещё не было устойчивых привычек, когда яркий вкус и яркая упаковка решали многое.
Реклама у неё тоже была особенная. Пока Coca-Cola и Pepsi продавали эмоции и «праздник к нам приходит», Mirinda выходила в эфир с кислотными цветами, мультяшной графикой и нарочито абсурдным вайбом.
Добавим сюда:
— доступность (чаще всего дешевле Fanta),
— вкусовое разнообразие (не только апельсин, но и клубника, виноград, яблоко, тропики и дальше по списку),
— ощущение «другого выбора» — и становится понятно, почему Mirinda цепляла.
А теперь — где она?
В США Mirinda практически исчезла. Там её заменила Starry — очередная попытка PepsiCo перезапустить цитрусовую линейку под новым соусом.
В России мы её тоже давно не встречали, кроме специальных корнеров с продуктами двухтысячных.
И всё же…
Если вы росли в 90-х или 2000-х, вы точно помните этот странный кайф — открыть бутылку Mirinda в жару, посмотреть, как всё вокруг заливается её радиоактивным оранжевым, и сделать большой, глупый глоток.
Пишите, кто пил. Кто любил. Кто помнит рекламу. И что выбрали бы сейчас)
В 1941 году правительство США решило, что им нужен нестандартный плакат, чтобы предупредить солдат об опасности ЗППП. Не нравоучительный, не скучный и не морализаторский. Им нужно было нечто более убедительное. И они пошли к… Сальвадору Дали — одному из главных сюрреалистов XX века.
Его позвали в рамках антивенерической кампании среди американских военных. Получился не просто постер, а целое психологическое трип-полотно.
На переднем плане — солдат, напряжённый, сосредоточенный. Его взгляд — в сторону двух женщин. Но если приглядеться, фигуры этих женщин складываются в череп. Видите?
Лицо смерти, обрамлённое ночными мотыльками, будто вырастающее из света лампы. Вся сцена — на грани сна, желания и угрозы.
Посыл был простым, но подан гениально: «сексуальное влечение может обернуться гибелью». Без прямых слов, без шок-контента. Только образ, который ты не забудешь.
Плакат назывался «Venereal Disease — The Price of Ignorance» и был частью серии, направленной на снижение уровня заражений в армии. Тогда сифилис и гонорея уносили больше солдат, чем пули. Кампания сработала: резкий спад обращений в медчасти, и — внезапно — интерес к искусству Дали у совсем новой аудитории.
Потрясающий пример того, как визуальный стиль может не просто передать мысль, а буквально встроиться в подсознание. Креатив против эпидемии — ещё в 40-х.
Его позвали в рамках антивенерической кампании среди американских военных. Получился не просто постер, а целое психологическое трип-полотно.
На переднем плане — солдат, напряжённый, сосредоточенный. Его взгляд — в сторону двух женщин. Но если приглядеться, фигуры этих женщин складываются в череп. Видите?
Лицо смерти, обрамлённое ночными мотыльками, будто вырастающее из света лампы. Вся сцена — на грани сна, желания и угрозы.
Посыл был простым, но подан гениально: «сексуальное влечение может обернуться гибелью». Без прямых слов, без шок-контента. Только образ, который ты не забудешь.
Плакат назывался «Venereal Disease — The Price of Ignorance» и был частью серии, направленной на снижение уровня заражений в армии. Тогда сифилис и гонорея уносили больше солдат, чем пули. Кампания сработала: резкий спад обращений в медчасти, и — внезапно — интерес к искусству Дали у совсем новой аудитории.
Потрясающий пример того, как визуальный стиль может не просто передать мысль, а буквально встроиться в подсознание. Креатив против эпидемии — ещё в 40-х.
В продолжение темы про Mirinda — немного визуального. Посмотрите, как менялся логотип за десятилетия.
Сначала — строгая зелёная «М», потом апельсиновые мотивы и «витаминный» вайб 70-х, затем более минималистичный стиль 80-х. В 90-х начинается настоящая эстетическая жара: яркие всплески, листочки, оранжевые градиенты и визуальный хаос, который, честно говоря, идеально передавал суть вкуса.
С 2000-х начинается эпоха мультяшной кислотности: взрывы, брызги. Mirinda становится максимально поп-культурной. К 2017 — шрифт упрощается, но всё ещё живёт в 2000-х. А в 2023 бренд делает резкий поворот: строгая буква «М» с ретро-контуром, будто снова 80-е, но через призму Gen Z.
Логотипы Mirinda — это вообще отличная визуальная хроника того, как бренды ловили эстетику времени.
Сначала — строгая зелёная «М», потом апельсиновые мотивы и «витаминный» вайб 70-х, затем более минималистичный стиль 80-х. В 90-х начинается настоящая эстетическая жара: яркие всплески, листочки, оранжевые градиенты и визуальный хаос, который, честно говоря, идеально передавал суть вкуса.
С 2000-х начинается эпоха мультяшной кислотности: взрывы, брызги. Mirinda становится максимально поп-культурной. К 2017 — шрифт упрощается, но всё ещё живёт в 2000-х. А в 2023 бренд делает резкий поворот: строгая буква «М» с ретро-контуром, будто снова 80-е, но через призму Gen Z.
Логотипы Mirinda — это вообще отличная визуальная хроника того, как бренды ловили эстетику времени.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Кофе «3 в 1» — штука, которую хотя бы раз пробовал каждый. Быстро, сладко, удобно. Но кто вообще придумал мешать кофе, сливки и сахар в одном пакетике? И как всё это стало таким массовым?
Попытки были ещё в 50-х — Nestlе тогда экспериментировали с добавками к растворимому кофе, но настоящий запуск случился позже. В 1976 году японская Ajinomoto выпускает Maxim Stick Pack — первый в мире формат «3 в 1». Нацелено было всё на офисных работников: чтобы без варки, без лишнего времени — просто залил и пошёл дальше по делам.
Но продукт сам себя не продаёт. Настоящий рост начался в 80–90-х, когда формат подхватила Азия. В Южной Корее «3 в 1» стал повсеместным — от офисов до автоматов на улицах. Кофейная культура там только начиналась, и идея «всё сразу» отлично легла в привычки нового поколения.
А потом зашёл гигант — Nescafе. Они решили сделать «3 в 1» глобальным продуктом и вложились в рекламу: молодые, активные, в движении. Офис, кампус, вокзал. И это идеально сработало.
В России всё совпало с эпохой 90-х. Быстро, удобно, без необходимости покупать кофемашину и разбираться в зерне. Реклама крутилась по телеку, появились десятки вкусов, а «кофе в пакетике» стал символом новой скорости жизни.
С тех пор прошло немало лет, появились зерновые, капсулы, воронки и ручные помолки. Но «3 в 1» жив. Где-то как ностальгия, где-то — как ежедневная привычка. А в Китае и на Филиппинах, например, он до сих пор — лидер рынка.
Такой вот продукт-универсал, который всё ещё держит оборону, несмотря на волны новой кофейной культуры.
Для ностальгии — вот вам реклама из 2006 года, которая крутилась по российским каналам.
Попытки были ещё в 50-х — Nestlе тогда экспериментировали с добавками к растворимому кофе, но настоящий запуск случился позже. В 1976 году японская Ajinomoto выпускает Maxim Stick Pack — первый в мире формат «3 в 1». Нацелено было всё на офисных работников: чтобы без варки, без лишнего времени — просто залил и пошёл дальше по делам.
Но продукт сам себя не продаёт. Настоящий рост начался в 80–90-х, когда формат подхватила Азия. В Южной Корее «3 в 1» стал повсеместным — от офисов до автоматов на улицах. Кофейная культура там только начиналась, и идея «всё сразу» отлично легла в привычки нового поколения.
А потом зашёл гигант — Nescafе. Они решили сделать «3 в 1» глобальным продуктом и вложились в рекламу: молодые, активные, в движении. Офис, кампус, вокзал. И это идеально сработало.
В России всё совпало с эпохой 90-х. Быстро, удобно, без необходимости покупать кофемашину и разбираться в зерне. Реклама крутилась по телеку, появились десятки вкусов, а «кофе в пакетике» стал символом новой скорости жизни.
С тех пор прошло немало лет, появились зерновые, капсулы, воронки и ручные помолки. Но «3 в 1» жив. Где-то как ностальгия, где-то — как ежедневная привычка. А в Китае и на Филиппинах, например, он до сих пор — лидер рынка.
Такой вот продукт-универсал, который всё ещё держит оборону, несмотря на волны новой кофейной культуры.
Для ностальгии — вот вам реклама из 2006 года, которая крутилась по российским каналам.
Сейчас мы уже знаем: стандарты красоты — это не что-то объективное, это конструкция. Придуманная, собранная, навязанная. Но в 90-х и 2000-х так почти никто не думал. Тогда казалось, что глянцевые журналы просто «показывают реальность». Хотя на самом деле они её активно придумывали — с нуля, по лекалам индустрии.
Cosmo, Vogue, Elle и прочий глянец того времени транслировали только одну модель: высокие скулы, худоба, длинные ноги, ровная кожа. Всё остальное — «проблема», с которой якобы надо что-то делать. Причём это внедрялось не в лоб, а тонкими, выверенными методами.
Самая классическая схема — сначала внушить, что с тобой что-то не так, а потом предложить решение. Никто не страдал из-за живота, пока не вышел номер с заголовком «Как избавиться от живота за 7 дней». А рядом — реклама крема, абонемента, таблетки, чего угодно. Читателю просто оформляли проблему, чтобы потом продать выход.
Вторая тактика — фотошоп как новая реальность. Тогда это была технологическая новинка, и ею активно пользовались. Глянцевая кожа, отфотошопленные контуры, удлинённые ноги, убранные морщины. И ведь сравнить было не с чем: соцсетей не было, звёзды существовали только в обработанном виде. Люди смотрели на эти фото и реально думали: вот так выглядит норма.
Третья — молодость как обязательство. Глянец сформировал культ возраста. Заголовки пугали: «Как замедлить старение», «Что делать, чтобы не выглядеть на свой возраст». Это была не забота, а расчёт — чтобы продать больше баночек, процедур и обещаний.
Но самым токсичным стало постоянное сравнение. В 2000-х это превратилось в отдельный жанр: «Кто похудел быстрее после родов?», «Кто лучше выглядит в этом платье?». Нас учили не просто смотреть, а оценивать. Постоянно — себя, других, всех. Формируя бесконечное ощущение, что ты в проигрыше.
Сегодня всё изменилось, но не до конца. Вместо глянца — соцсети, вместо фотошопа — фильтры и нейросети. Всё стало ближе, доступнее, интерактивнее. Только суть осталась та же: визуальные стандарты по-прежнему формируются — просто теперь ты как будто сам их себе выбираешь. Хотя и тут не всё так просто.
Cosmo, Vogue, Elle и прочий глянец того времени транслировали только одну модель: высокие скулы, худоба, длинные ноги, ровная кожа. Всё остальное — «проблема», с которой якобы надо что-то делать. Причём это внедрялось не в лоб, а тонкими, выверенными методами.
Самая классическая схема — сначала внушить, что с тобой что-то не так, а потом предложить решение. Никто не страдал из-за живота, пока не вышел номер с заголовком «Как избавиться от живота за 7 дней». А рядом — реклама крема, абонемента, таблетки, чего угодно. Читателю просто оформляли проблему, чтобы потом продать выход.
Вторая тактика — фотошоп как новая реальность. Тогда это была технологическая новинка, и ею активно пользовались. Глянцевая кожа, отфотошопленные контуры, удлинённые ноги, убранные морщины. И ведь сравнить было не с чем: соцсетей не было, звёзды существовали только в обработанном виде. Люди смотрели на эти фото и реально думали: вот так выглядит норма.
Третья — молодость как обязательство. Глянец сформировал культ возраста. Заголовки пугали: «Как замедлить старение», «Что делать, чтобы не выглядеть на свой возраст». Это была не забота, а расчёт — чтобы продать больше баночек, процедур и обещаний.
Но самым токсичным стало постоянное сравнение. В 2000-х это превратилось в отдельный жанр: «Кто похудел быстрее после родов?», «Кто лучше выглядит в этом платье?». Нас учили не просто смотреть, а оценивать. Постоянно — себя, других, всех. Формируя бесконечное ощущение, что ты в проигрыше.
Сегодня всё изменилось, но не до конца. Вместо глянца — соцсети, вместо фотошопа — фильтры и нейросети. Всё стало ближе, доступнее, интерактивнее. Только суть осталась та же: визуальные стандарты по-прежнему формируются — просто теперь ты как будто сам их себе выбираешь. Хотя и тут не всё так просто.
Сложно представить интернет без лайков. Они везде: TikTok, YouTube, Instagram, Telegram — одно нажатие, и вы уже выразили отношение. Поддержали, отреагировали, обозначили себя.
Первая идея оценивать контент появилась ещё в 2004 — на Digg можно было «поднимать» посты. Но сам «лайк» в привычном виде появился только в 2009 в Facebook. Придумал его инженер Джастин Розенштейн. Он предложил сделать кнопку, чтобы пользователям не приходилось писать комментарии — а просто как-то дать понять, что «ок».
Сначала её хотели назвать Awesome Button — «Кнопка крутости», но Цукерберг настоял на более универсальном названии. Так и появилось слово «Like» — теперь навсегда встроенное в структуру интернета.
Сначала это казалось просто удобной штукой. Меньше слов, больше реакции. Но через пару лет стало ясно: лайки влияют куда сильнее, чем можно было предположить. Каждый лайк — это выброс дофамина. Мы начинаем ждать эти реакции, проверять, сколько пришло, сравнивать. Лайк превращается не просто в знак внимания, а в показатель ценности. Особенно для подростков — где всё держится на ощущении «достаточно ли я хорош».
Сам Розенштейн позже признал: масштабы он недооценил. Ушёл из Facebook, запустил Asana и стал публично говорить о цифровой зависимости. Удалил соцсети, ограничил использование смартфона, начал выступать с лекциями о внимании и продуктивности. По сути, он признал, что изобрёл систему, которая вышла из-под контроля.
Сегодня некоторые платформы тестируют скрытие лайков — чтобы снизить давление. Но рефлекс уже встроен.
Первая идея оценивать контент появилась ещё в 2004 — на Digg можно было «поднимать» посты. Но сам «лайк» в привычном виде появился только в 2009 в Facebook. Придумал его инженер Джастин Розенштейн. Он предложил сделать кнопку, чтобы пользователям не приходилось писать комментарии — а просто как-то дать понять, что «ок».
Сначала её хотели назвать Awesome Button — «Кнопка крутости», но Цукерберг настоял на более универсальном названии. Так и появилось слово «Like» — теперь навсегда встроенное в структуру интернета.
Лайк — это жест, который теперь управляет не только контентом, но и самовосприятием.
Сначала это казалось просто удобной штукой. Меньше слов, больше реакции. Но через пару лет стало ясно: лайки влияют куда сильнее, чем можно было предположить. Каждый лайк — это выброс дофамина. Мы начинаем ждать эти реакции, проверять, сколько пришло, сравнивать. Лайк превращается не просто в знак внимания, а в показатель ценности. Особенно для подростков — где всё держится на ощущении «достаточно ли я хорош».
Сам Розенштейн позже признал: масштабы он недооценил. Ушёл из Facebook, запустил Asana и стал публично говорить о цифровой зависимости. Удалил соцсети, ограничил использование смартфона, начал выступать с лекциями о внимании и продуктивности. По сути, он признал, что изобрёл систему, которая вышла из-под контроля.
Сегодня некоторые платформы тестируют скрытие лайков — чтобы снизить давление. Но рефлекс уже встроен.
Сейчас сложно представить, что рекламу можно было выпускать без юридических ограничений, фокус-групп и проверок. Но в 70-х и 80-х всё было иначе. Тогда бренды могли внушать потребителям что угодно и делали это довольно изобретательно.
Один из «любимых» приёмов того времени — ложная экспертиза. Сигаретные компании спокойно запускали рекламу с «врачами», которые уверенно говорили: этот бренд безопаснее. В США Camel продвигали сигареты через образы докторов в халатах. Philip Morris обещали, что их продукт «меньше раздражает горло» и «не вызывает кашель». Звучит дико, но тогда это не вызывало вопросов, наоборот, работало.
Другой ход — псевдонаучный дизайн. В 60-х и 70-х начали массово использовать упаковки с формулами, графиками, «молекулами красоты» и прочими штуками, которые создавали ощущение науки. Никто не проверял, правда это или нет. Главное, чтобы выглядело убедительно. Шампуни с молекулами, кремы с микроэлементами, пасты с кальцием, якобы проникающим в зуб — визуал решал.
Ещё один гениальный (и немного пугающий) ход — создание проблемы, которой раньше не существовало. Например, запах тела. До 70-х это не считалось чем-то социально опасным. Но реклама дезодорантов сделала запах угрозой. «Если плохо пахнешь, тебя не полюбят». И рынок тут же начал расти. То же самое с отбеливающей пастой. До 50-х белоснежные зубы были скорее редкостью, чем нормой. Но маркетинг убедил всех: желтизна — это стыд.
Иногда приёмы были максимально изящные. Colgate, например, запускала пасту с кальцием. В рекламе показывали, как кальций делает зубы крепче. Люди верили. А то, что кальций не может проникать в зуб снаружи, в ролике, конечно, не уточнялось.
Сейчас такие штуки регулируются. Нельзя заявить, что продукт «лечит», если нет доказательств. Но сама логика осталась. Просто теперь всё работает тоньше: через визуальный ритм, контекст, эмоции, паттерны поведения.
Маркетинг стал умнее. Но суть не изменилась.
Один из «любимых» приёмов того времени — ложная экспертиза. Сигаретные компании спокойно запускали рекламу с «врачами», которые уверенно говорили: этот бренд безопаснее. В США Camel продвигали сигареты через образы докторов в халатах. Philip Morris обещали, что их продукт «меньше раздражает горло» и «не вызывает кашель». Звучит дико, но тогда это не вызывало вопросов, наоборот, работало.
Другой ход — псевдонаучный дизайн. В 60-х и 70-х начали массово использовать упаковки с формулами, графиками, «молекулами красоты» и прочими штуками, которые создавали ощущение науки. Никто не проверял, правда это или нет. Главное, чтобы выглядело убедительно. Шампуни с молекулами, кремы с микроэлементами, пасты с кальцием, якобы проникающим в зуб — визуал решал.
Ещё один гениальный (и немного пугающий) ход — создание проблемы, которой раньше не существовало. Например, запах тела. До 70-х это не считалось чем-то социально опасным. Но реклама дезодорантов сделала запах угрозой. «Если плохо пахнешь, тебя не полюбят». И рынок тут же начал расти. То же самое с отбеливающей пастой. До 50-х белоснежные зубы были скорее редкостью, чем нормой. Но маркетинг убедил всех: желтизна — это стыд.
Иногда приёмы были максимально изящные. Colgate, например, запускала пасту с кальцием. В рекламе показывали, как кальций делает зубы крепче. Люди верили. А то, что кальций не может проникать в зуб снаружи, в ролике, конечно, не уточнялось.
Сейчас такие штуки регулируются. Нельзя заявить, что продукт «лечит», если нет доказательств. Но сама логика осталась. Просто теперь всё работает тоньше: через визуальный ритм, контекст, эмоции, паттерны поведения.
Маркетинг стал умнее. Но суть не изменилась.
Мы, честно говоря, не собирались сегодня шутить. Но план был — собрать к Первому апреля подборку креативов этого дня, вдохновиться, порадовать вас находками.
Но чем больше смотрели — тем грустнее становилось. И в какой-то момент стало так грустно, что стало смешно. Поэтом получились такие вкусы.
Очень хотим вернуть празднику креативность👍
Но чем больше смотрели — тем грустнее становилось. И в какой-то момент стало так грустно, что стало смешно. Поэтом получились такие вкусы.
Очень хотим вернуть празднику креативность
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Ты не ты, когда голоден» — это работало не просто как слоган, а как целый визуальный код, который встроился в культуру. Но история этого бренда началась задолго до мемов и сериалов, и за ней стоит куда больше, чем просто батончик с орехами.
Snickers придумали в 1930 году, назвав в честь любимой лошади владельцев компании Mars. Батончик стоил 5 центов и уже тогда позиционировался не как десерт, а как заменитель еды. Он был плотным, сытным и нацелен на тех, кому нужно быстро перекусить. В это, кстати, хорошо вписывается и послевоенное мышление — питаться эффективно.
Но по-настоящему взрыв начался в конце 80-х и особенно в 90-х, когда Mars перезапустили бренд через мужскую аудиторию. Snickers начали продвигать как батончик, который даёт энергию, устраняет слабость и вообще возвращает в норму. Это был тонкий поворот: продукт — тот же, а вот образ уже не про сладость, а про силу. И дальше это закрутили в рекламу.
Мужчины в рекламных роликах превращались в капризулек, пока не съедали Snickers. После укуса — снова становились собой. Это было гениально в своей простоте. И мощно на уровне метафоры: ты злишься — ты не мужик. Ты обижаешься — ты не ты. Ешь Snickers — возвращайся в норму.
Так батончик стал не просто едой, а микроскопическим способом вернуться к норме.
Кстати, в некоторых странах этот посыл адаптировали. В Японии, например, слоган звучал более мягко. А в Испании сделали ставку не на «ты не ты», а на то, как быстро возвращается энергия. Но суть оставалась — это не десерт. Это решение.
Сегодня Snickers продолжает играть в ту же ноту: голод как сбой системы, батончик как способ перезагрузки.
Это культурный маркер, за которым стоит одна из самых выстроенных стратегий позиционирования в FMCG.
Snickers придумали в 1930 году, назвав в честь любимой лошади владельцев компании Mars. Батончик стоил 5 центов и уже тогда позиционировался не как десерт, а как заменитель еды. Он был плотным, сытным и нацелен на тех, кому нужно быстро перекусить. В это, кстати, хорошо вписывается и послевоенное мышление — питаться эффективно.
Но по-настоящему взрыв начался в конце 80-х и особенно в 90-х, когда Mars перезапустили бренд через мужскую аудиторию. Snickers начали продвигать как батончик, который даёт энергию, устраняет слабость и вообще возвращает в норму. Это был тонкий поворот: продукт — тот же, а вот образ уже не про сладость, а про силу. И дальше это закрутили в рекламу.
Мужчины в рекламных роликах превращались в капризулек, пока не съедали Snickers. После укуса — снова становились собой. Это было гениально в своей простоте. И мощно на уровне метафоры: ты злишься — ты не мужик. Ты обижаешься — ты не ты. Ешь Snickers — возвращайся в норму.
Так батончик стал не просто едой, а микроскопическим способом вернуться к норме.
Кстати, в некоторых странах этот посыл адаптировали. В Японии, например, слоган звучал более мягко. А в Испании сделали ставку не на «ты не ты», а на то, как быстро возвращается энергия. Но суть оставалась — это не десерт. Это решение.
Сегодня Snickers продолжает играть в ту же ноту: голод как сбой системы, батончик как способ перезагрузки.
Это культурный маркер, за которым стоит одна из самых выстроенных стратегий позиционирования в FMCG.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
В продолжение недавней темы.
На видео — Деси Арназ и Люсиль Болл, пара на экране и в жизни, звёзды одного из самых культовых американских шоу «I Love Lucy». Оно шло с 1951 по 1957 год и считается вообще одним из первых настоящих ситкомов в истории телевидения.
Спонсором шоу была компания Philip Morris и это был не просто логотип в углу. В 50-х реклама сигарет легко заходила прямиком в сценарий. Герои могли курить в кадре, обсуждать бренд, а между сценами, прямо в шоу, шёл «нативный» рекламный блок, где Деси входил в кадр и рассказывал, почему Philip Morris «мягче для горла».
MediaTower
На видео — Деси Арназ и Люсиль Болл, пара на экране и в жизни, звёзды одного из самых культовых американских шоу «I Love Lucy». Оно шло с 1951 по 1957 год и считается вообще одним из первых настоящих ситкомов в истории телевидения.
Спонсором шоу была компания Philip Morris и это был не просто логотип в углу. В 50-х реклама сигарет легко заходила прямиком в сценарий. Герои могли курить в кадре, обсуждать бренд, а между сценами, прямо в шоу, шёл «нативный» рекламный блок, где Деси входил в кадр и рассказывал, почему Philip Morris «мягче для горла».
MediaTower
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
На Apple TV+ в конце марта вышел новый сериал «Киностудия» (The Studio) — уже три серии, и судя по отзывам и рейтингам, проект собирается стать одним из главных весенних релизов.
(Если что, он уже есть в ВК — искать по названию)
В центре сюжета — закулисье вымышленной голливудской киностудии. И один из самых неожиданных сюжетных поворотов связан с запуском фильма про Kool-Aid. Да, того самого. Стеклянный кувшин, глаза, ручки, крик “Oh yeah!” — и проломленная стена.
Если вы выросли в России, Kool-Aid — это, скорее всего, просто странное слово из американских фильмов. У нас такого напитка не было, и культурного кода вокруг него — тоже. А вот в США Kool-Aid — это символ. Прямо как «Юпи», но только культовее, агрессивнее и с очень узнаваемым маскотом.
Kool-Aid — это порошковый напиток, который нужно разводить водой и добавлять сахар. Впервые его сделали в 1927 году в Небраске. Идея была простой: фруктовый вкус, дёшево, удобно, минимум упаковки. Он пришёлся очень кстати во времена Великой депрессии — лёгкий, доступный и понятный продукт.
Но настоящую славу Kool-Aid принёс маскот — огромный кувшин с лицом. В 70-х он стал героем реклам, врывался в дома сквозь стены, кричал “Oh yeah!” и радовал детей. Kool-Aid Man потом появился в комиксах, пародиях, играх, на футболках. И вот теперь — в сериале от Apple.
Если сравнивать с российским рынком, Kool-Aid — это что-то между «Юпи», «Инвайтом» и «Зуко», только с ещё более яркими вкусами и агрессивным визуалом. Типа «взрывной арбуз» или «супервиноград». В 90-х Kool-Aid был абсолютным хитом среди детей и подростков. Это был не просто напиток, а часть атмосферы.
А ещё Kool-Aid вписался в язык. В Америке выражение «drink the Kool-Aid» означает «бездумно поверить» — и отсылает к трагедии в Джонстауне, где массовое отравление произошло с участием напитка, похожего на Kool-Aid (технически — Flavor Aid, но фраза прижилась именно так).
Сейчас Kool-Aid всё ещё продаётся — особенно в южных штатах. Есть лимитки, варианты без сахара, и даже отдельные линейки с ностальгией по 90-м. Но это уже не массовый хит, а скорее культурный артефакт.
(Если что, он уже есть в ВК — искать по названию)
В центре сюжета — закулисье вымышленной голливудской киностудии. И один из самых неожиданных сюжетных поворотов связан с запуском фильма про Kool-Aid. Да, того самого. Стеклянный кувшин, глаза, ручки, крик “Oh yeah!” — и проломленная стена.
Если вы выросли в России, Kool-Aid — это, скорее всего, просто странное слово из американских фильмов. У нас такого напитка не было, и культурного кода вокруг него — тоже. А вот в США Kool-Aid — это символ. Прямо как «Юпи», но только культовее, агрессивнее и с очень узнаваемым маскотом.
Kool-Aid — это порошковый напиток, который нужно разводить водой и добавлять сахар. Впервые его сделали в 1927 году в Небраске. Идея была простой: фруктовый вкус, дёшево, удобно, минимум упаковки. Он пришёлся очень кстати во времена Великой депрессии — лёгкий, доступный и понятный продукт.
Но настоящую славу Kool-Aid принёс маскот — огромный кувшин с лицом. В 70-х он стал героем реклам, врывался в дома сквозь стены, кричал “Oh yeah!” и радовал детей. Kool-Aid Man потом появился в комиксах, пародиях, играх, на футболках. И вот теперь — в сериале от Apple.
Если сравнивать с российским рынком, Kool-Aid — это что-то между «Юпи», «Инвайтом» и «Зуко», только с ещё более яркими вкусами и агрессивным визуалом. Типа «взрывной арбуз» или «супервиноград». В 90-х Kool-Aid был абсолютным хитом среди детей и подростков. Это был не просто напиток, а часть атмосферы.
А ещё Kool-Aid вписался в язык. В Америке выражение «drink the Kool-Aid» означает «бездумно поверить» — и отсылает к трагедии в Джонстауне, где массовое отравление произошло с участием напитка, похожего на Kool-Aid (технически — Flavor Aid, но фраза прижилась именно так).
Сейчас Kool-Aid всё ещё продаётся — особенно в южных штатах. Есть лимитки, варианты без сахара, и даже отдельные линейки с ностальгией по 90-м. Но это уже не массовый хит, а скорее культурный артефакт.
Сегодня реклама в спорте не вызывает вопросов — как будто она была там всегда. Но каждое «всегда» начинается с момента, когда кто-то делает что-то непривычное. В хоккее этот момент был особенно чувствительным. И всё-таки его прожили.
Первые серьёзные рекламные появления в профессиональном хоккее начали пробиваться в 1970-х. Причём не в НХЛ, а в ВХА — это такая канадско-американская лига, которая хотела конкурировать с НХЛ и поэтому решала по-своему: мол, если хотим денег — надо пустить бренды ближе. Именно там, в условиях нехватки бюджета и внимания, и началась эпоха «хоккей как медиаповерхность».
Одним из первых брендов, кто рискнул зайти в это поле, стал Molson — пивной гигант, которому было важно ассоциироваться с «мужским» спортом, но без лишнего официоза. Они поставили свой логотип не внизу мелким шрифтом, а на саму форму — прямо на грудь. Тогда это было почти дико. Форму считали священной. Публика негодовала, мол, продаёте душу. Но клубу нужны были деньги, и кто-то должен был быть первым.
Параллельно в Европе начали делать «странную» вещь: размещать рекламу на бортах. Сначала это выглядело как временное решение — что-то вроде «поддержите местную мясную лавку». Но потом поняли, что на камере эти борта — почти как билборды. И понеслось.
Никто не называл это «интеграциями». Просто начали клеить, шить, лепить — и смотреть, что скажет народ. Иногда кричали «позор», иногда — «прикольно». Но почти всегда это срабатывало.
Сегодня за размещение на форме хоккеистов платят миллионы. Тогда это была почти уличная сделка: ты нам немного денег, мы тебе логотип на грудь.
Так реклама впервые зашла на лёд, и уже не ушла. С одного «а что, если…»
Первые серьёзные рекламные появления в профессиональном хоккее начали пробиваться в 1970-х. Причём не в НХЛ, а в ВХА — это такая канадско-американская лига, которая хотела конкурировать с НХЛ и поэтому решала по-своему: мол, если хотим денег — надо пустить бренды ближе. Именно там, в условиях нехватки бюджета и внимания, и началась эпоха «хоккей как медиаповерхность».
Одним из первых брендов, кто рискнул зайти в это поле, стал Molson — пивной гигант, которому было важно ассоциироваться с «мужским» спортом, но без лишнего официоза. Они поставили свой логотип не внизу мелким шрифтом, а на саму форму — прямо на грудь. Тогда это было почти дико. Форму считали священной. Публика негодовала, мол, продаёте душу. Но клубу нужны были деньги, и кто-то должен был быть первым.
Параллельно в Европе начали делать «странную» вещь: размещать рекламу на бортах. Сначала это выглядело как временное решение — что-то вроде «поддержите местную мясную лавку». Но потом поняли, что на камере эти борта — почти как билборды. И понеслось.
Никто не называл это «интеграциями». Просто начали клеить, шить, лепить — и смотреть, что скажет народ. Иногда кричали «позор», иногда — «прикольно». Но почти всегда это срабатывало.
Сегодня за размещение на форме хоккеистов платят миллионы. Тогда это была почти уличная сделка: ты нам немного денег, мы тебе логотип на грудь.
Так реклама впервые зашла на лёд, и уже не ушла. С одного «а что, если…»
«Белый лотос» показал, как отель может быть больше, чем просто локацией для съёмки.
То, что в «Лотосе» работает как сюжет — в реальности работает как бренд. Потому что с первого сезона стало понятно: важен не только сценарий, а где он происходит. Отель — не фон, а полноценный герой. С атмосферой, напряжением, цветом, тревогой. Не локация для персонажей, а место, которое формирует людей, вытаскивает из них скрытое, подслушивает и провоцирует.
В «Белом лотосе» вы не просто запоминаете интерьер. Вы буквально чувствуете воздух. И когда в финале кадр просто скользит по лестнице, по пустому ресторану, по залитому солнцем коридору — это работает как финальная сцена, хотя там нет людей.
После выхода сериала поток туристов подскочил почти на 70%. Отель, где происходила большая часть действия, превратился в объект культа: теперь туда не забронировать номер просто так, всё расписано на месяцы вперёд.
Более того, отдельные кадры влияют на спрос в моде: появление Дженнифер Кулидж в платье Dolce & Gabbana вызвало резкий всплеск запросов на ту самую модель, рост почти в полтора раза. Маркетологи уже придумали термин — «эффект белого лотоса».
Отель Four Seasons, где проходили съёмки третьего сезона, начал принимать экскурсии по локациям, попавшим в кадр. Туристический поток в регионе уже зафиксирован выше прежних сезонов. Пространство, в которое вложили атмосферу, начало работать как глобальный медиамагнит. Не потому что кто-то что-то «продвигал», а потому что было создано место, которое рассказывает. И в этом сила.
Медиа сегодня — это не только тексты, видео и реклама. Это всё, что говорит с аудиторией без слов.
И вот где урок для бизнеса: пока кто-то пилит сторис из пустого зала, можно превратить зал в персонажа. Подумать не только о меню, но и о тишине, в которой оно читается. О коридоре, в котором гости проходят мимо друг друга. О том, что останется в голове после ухода.
Это уже не просто локация — это сюжет, в который хотят попасть.
То, что в «Лотосе» работает как сюжет — в реальности работает как бренд. Потому что с первого сезона стало понятно: важен не только сценарий, а где он происходит. Отель — не фон, а полноценный герой. С атмосферой, напряжением, цветом, тревогой. Не локация для персонажей, а место, которое формирует людей, вытаскивает из них скрытое, подслушивает и провоцирует.
В «Белом лотосе» вы не просто запоминаете интерьер. Вы буквально чувствуете воздух. И когда в финале кадр просто скользит по лестнице, по пустому ресторану, по залитому солнцем коридору — это работает как финальная сцена, хотя там нет людей.
После выхода сериала поток туристов подскочил почти на 70%. Отель, где происходила большая часть действия, превратился в объект культа: теперь туда не забронировать номер просто так, всё расписано на месяцы вперёд.
Более того, отдельные кадры влияют на спрос в моде: появление Дженнифер Кулидж в платье Dolce & Gabbana вызвало резкий всплеск запросов на ту самую модель, рост почти в полтора раза. Маркетологи уже придумали термин — «эффект белого лотоса».
Отель Four Seasons, где проходили съёмки третьего сезона, начал принимать экскурсии по локациям, попавшим в кадр. Туристический поток в регионе уже зафиксирован выше прежних сезонов. Пространство, в которое вложили атмосферу, начало работать как глобальный медиамагнит. Не потому что кто-то что-то «продвигал», а потому что было создано место, которое рассказывает. И в этом сила.
Медиа сегодня — это не только тексты, видео и реклама. Это всё, что говорит с аудиторией без слов.
И вот где урок для бизнеса: пока кто-то пилит сторис из пустого зала, можно превратить зал в персонажа. Подумать не только о меню, но и о тишине, в которой оно читается. О коридоре, в котором гости проходят мимо друг друга. О том, что останется в голове после ухода.
Это уже не просто локация — это сюжет, в который хотят попасть.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
«Тебе как в рекламе?» — фраза, которую никто не запускал, но все запомнили.
Если вы когда-нибудь протягивали жвачку и спрашивали: «Тебе как в рекламе?» — вы часть очень странного, но устойчивого культурного ритуала.
Это не цитата из конкретного ролика. Не слоган. Даже не реплика актёра. Это момент, такой мини-перформанс.
И что забавно, никто не знает, откуда именно это пошло, но все понимают, о чём речь. Ты не просто отдаёшь жвачку. Ты как будто разыгрываешь сцену. И собеседник в неё вступает по умолчанию, без пояснений. «Как в рекламе?» — и оба уже внутри общего сюжета.
По ссылке — шесть минут прошлого, откуда зарождалось «Тебе как в рекламе?»
Если вы когда-нибудь протягивали жвачку и спрашивали: «Тебе как в рекламе?» — вы часть очень странного, но устойчивого культурного ритуала.
Это не цитата из конкретного ролика. Не слоган. Даже не реплика актёра. Это момент, такой мини-перформанс.
И что забавно, никто не знает, откуда именно это пошло, но все понимают, о чём речь. Ты не просто отдаёшь жвачку. Ты как будто разыгрываешь сцену. И собеседник в неё вступает по умолчанию, без пояснений. «Как в рекламе?» — и оба уже внутри общего сюжета.
По ссылке — шесть минут прошлого, откуда зарождалось «Тебе как в рекламе?»