Суд устанавливает персональные данные подсудимых. Костыленков, Карамзин, Полетаев и Крюков присутствуют по видеосвязи, Павликова и Дубовик в зале суда, Рощин отсутствует (он не обжаловал постановление)
Судья зачитвает апелляционнве жалобы подсудимых. Они написаны по-разному, но в целом состоят из одних и тех же тезисов:
• никто из ребят ранее не судим
• все имеют положительные характеристики с мест работы, учёбы и из МВД
• в соответствии с постановлением Конституционного суда мера пресечения не связана прямо с тяжестью предъявленного обвинения
• под домашним арестом у ребят не будет никакой возможности препятствовать ходу следствия, а таких намерений у них нет, и обвинение не предоставило никаких доказательств обратного
• все свидетели уже допрошены в ходе судебного разбирательства, все доказательства по делу представлены.
Защита просит изменить меру пресечения на любую другую, не связанную с содержанием под стражей для ребят, находящихся в СИЗО, и подписку о невыезде для Дубовик и Павликовой.
• никто из ребят ранее не судим
• все имеют положительные характеристики с мест работы, учёбы и из МВД
• в соответствии с постановлением Конституционного суда мера пресечения не связана прямо с тяжестью предъявленного обвинения
• под домашним арестом у ребят не будет никакой возможности препятствовать ходу следствия, а таких намерений у них нет, и обвинение не предоставило никаких доказательств обратного
• все свидетели уже допрошены в ходе судебного разбирательства, все доказательства по делу представлены.
Защита просит изменить меру пресечения на любую другую, не связанную с содержанием под стражей для ребят, находящихся в СИЗО, и подписку о невыезде для Дубовик и Павликовой.
Адвокат Дмитрий Иванов:
"Продление содержания под стражей Вячеслава Крюкова необснованно. Позицтч подробно изложена в тексте жалобы, прошу обратить ваше внимание на один момент: в отношении наших подзащитных рассматривался вопрос о продлении сроков содержания под стражей в ходе одного заседания, было вынесено одно постановление. В мотивировочной части этого постановления не приведены основания для продления ареста каждого из подсудимых индивидуально, это нарушение процессуальных норм. Прошу отменить постановление и выбрать иную меру пресечения."
"Продление содержания под стражей Вячеслава Крюкова необснованно. Позицтч подробно изложена в тексте жалобы, прошу обратить ваше внимание на один момент: в отношении наших подзащитных рассматривался вопрос о продлении сроков содержания под стражей в ходе одного заседания, было вынесено одно постановление. В мотивировочной части этого постановления не приведены основания для продления ареста каждого из подсудимых индивидуально, это нарушение процессуальных норм. Прошу отменить постановление и выбрать иную меру пресечения."
Адвокат Александр Борков:
"Данное уголовное дело рассматривается более 2 лет. Все доказательства стороны обвинения представлены в суде, всё свидетели опрошены. При данных обстоятельствах продление содержания подсудимых под стражей считаю незаконным. Поддерживаю коллегу по вопросу отсутствия разграничения оснований для продления ареста. Мой подзащитный Дмитрий Полетаев является жителем Москвы, здесь же проходят все судебные действия, не вижу оснований для продления его ареста."
"Данное уголовное дело рассматривается более 2 лет. Все доказательства стороны обвинения представлены в суде, всё свидетели опрошены. При данных обстоятельствах продление содержания подсудимых под стражей считаю незаконным. Поддерживаю коллегу по вопросу отсутствия разграничения оснований для продления ареста. Мой подзащитный Дмитрий Полетаев является жителем Москвы, здесь же проходят все судебные действия, не вижу оснований для продления его ареста."
Адвокат Александр Лупашко:
"Данное постановление нельзя признать законным по ряду оснований. Во-первых, в постановлении не указано, когда возбуждено дело, когда была избрана мера пресечения. Во-вторых, в постановлении суд прямо нарушает требования закона. Нельзя не отметить, что мой подзащитный является жителем города Москвы. Также прошу заметить, что кому-то из подсудимых была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, а кому-то в виде домашнего ареста, и никто не понимает, почему. Об этом деле знает уже и президент Путин, и даже президент США Трамп. И доходит уже просто до смешного: президенту доложили, что тут, якобы, серьёзные доказательства, тут оружие! Тогда я спрашиваю, почему наших подзащитных не судят за незаконный оборот оружия? Если бы они были виновны, дело бы завершилось гораздо быстрее. Как говорит наш президент, дай бог суду разобраться и принять правильное решение!"
"Данное постановление нельзя признать законным по ряду оснований. Во-первых, в постановлении не указано, когда возбуждено дело, когда была избрана мера пресечения. Во-вторых, в постановлении суд прямо нарушает требования закона. Нельзя не отметить, что мой подзащитный является жителем города Москвы. Также прошу заметить, что кому-то из подсудимых была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей, а кому-то в виде домашнего ареста, и никто не понимает, почему. Об этом деле знает уже и президент Путин, и даже президент США Трамп. И доходит уже просто до смешного: президенту доложили, что тут, якобы, серьёзные доказательства, тут оружие! Тогда я спрашиваю, почему наших подзащитных не судят за незаконный оборот оружия? Если бы они были виновны, дело бы завершилось гораздо быстрее. Как говорит наш президент, дай бог суду разобраться и принять правильное решение!"
Адвокат Михаил Спиридонов:
"Полностью поддерживаю своих коллег и прошу изменить меру пресечения Петру Карамзину на более мягкую."
"Полностью поддерживаю своих коллег и прошу изменить меру пресечения Петру Карамзину на более мягкую."
Адвокат Светлана Сидоркина:
"Оспариваемое постановление не соответствует принципу презумпции невиновности. До вступления в силу обвинительного приговора суда в отношении обвиняемых не могут быть применены меры, сопоставимые с наказанием. Мой подзащитный Руслан Костыленков находится под стражей 23 месяца, это превышает разумные пределы. ЕСПЧ в своих постановлениях также отмечает такие решения недопустимыми. Также поддерживаю замечания коллег о том, что в постановлении доводы в отношении наших подзащитных не разграничены."
"Оспариваемое постановление не соответствует принципу презумпции невиновности. До вступления в силу обвинительного приговора суда в отношении обвиняемых не могут быть применены меры, сопоставимые с наказанием. Мой подзащитный Руслан Костыленков находится под стражей 23 месяца, это превышает разумные пределы. ЕСПЧ в своих постановлениях также отмечает такие решения недопустимыми. Также поддерживаю замечания коллег о том, что в постановлении доводы в отношении наших подзащитных не разграничены."
Адвокат Татьяна Окушко:
"Мне бы хотелось обратить внимание, что все обоснования продления срока содержания под стражей изложены в трёх абзацах, то есть буквально 10 предложений на всех 7 человек. Конечно, из продление меры пресечения необснованно. Хотя наши подзащитные, Мария Дубовик и Анна Павликова, находятся под домашним арестом, это тоже лишение свободы. Хочу обратить внимание, что на протяжении полутора лет они добираются до суда самостоятельно, в этом вопросе он им доверяет. Посему бы тогда не изменить меру пресечения на запрет определённых действий?"
"Мне бы хотелось обратить внимание, что все обоснования продления срока содержания под стражей изложены в трёх абзацах, то есть буквально 10 предложений на всех 7 человек. Конечно, из продление меры пресечения необснованно. Хотя наши подзащитные, Мария Дубовик и Анна Павликова, находятся под домашним арестом, это тоже лишение свободы. Хочу обратить внимание, что на протяжении полутора лет они добираются до суда самостоятельно, в этом вопросе он им доверяет. Посему бы тогда не изменить меру пресечения на запрет определённых действий?"
Адвокат Максим Пашков:
"Я хотел бы сказать два слова о силе инерции, которая тянет эту меру пресечения. Когда-то кто-то решил, что эти люди опасны, и тогда их заключили под стражу. Сейчас всем совершенно очевидно, что это уголовное дело раздуто, что подсудимые невиновны, что 21-летняя девочка не может и не собиралась свергнуть власть, но эта сила инерции заставляет держать и держать их. Ваша честь, я надеюсь, что вы остановите эту инерцию."
"Я хотел бы сказать два слова о силе инерции, которая тянет эту меру пресечения. Когда-то кто-то решил, что эти люди опасны, и тогда их заключили под стражу. Сейчас всем совершенно очевидно, что это уголовное дело раздуто, что подсудимые невиновны, что 21-летняя девочка не может и не собиралась свергнуть власть, но эта сила инерции заставляет держать и держать их. Ваша честь, я надеюсь, что вы остановите эту инерцию."
Адвокат Николай Фомин:
"Во-первыз, постановление незаконно и необснованно, потому что мотивировка не представлена индивидуально. Во-вторых, обстоятельства дела изменились, всё свидетели допрошены. В-третьих, никто ранее не судим и все имеют положительные характеристики. Фактически, мы доказываем и перечисляем всё то, что в своём постановлении указал пленум Верховного суда. Но стоит представителю обвинения встать и сказать, что они надавят или скроются, потому что срок им светит большой... Но ведь тяжесть вменяемого преступления не является основанием для выбора меры пресечения. Они же не болванки, они люди, и у каждого свой характер, своя индивидуальная ситуация, и её надо рассматривать при выборе меры пресечения. Прошу суд отменить это постановление и наконец-то обосновать выбор."
"Во-первыз, постановление незаконно и необснованно, потому что мотивировка не представлена индивидуально. Во-вторых, обстоятельства дела изменились, всё свидетели допрошены. В-третьих, никто ранее не судим и все имеют положительные характеристики. Фактически, мы доказываем и перечисляем всё то, что в своём постановлении указал пленум Верховного суда. Но стоит представителю обвинения встать и сказать, что они надавят или скроются, потому что срок им светит большой... Но ведь тяжесть вменяемого преступления не является основанием для выбора меры пресечения. Они же не болванки, они люди, и у каждого свой характер, своя индивидуальная ситуация, и её надо рассматривать при выборе меры пресечения. Прошу суд отменить это постановление и наконец-то обосновать выбор."
Адвокат Ольга Карлова:
"Понимаю, что суд в данном процессе не рассматривает вопрос виновности подсудимых, но хочу начать именно с этого. Моя подзащитная Анна Павликова невиновна и любая мера пресечения для неё незаконна. Сторона защиты обязательно это докажет. Далее, в СИЗО у моей подзащитной серьёзно ухудшилось здоровье. Кто-то может сказать, что домашний арест — это легче, чем СИЗО, но она под ним уже полтора года, и учится её состояние здоровья, это очень тяжело. Также прошу принять во внимание обстоятельства вступления моей подзащитной в брак."
"Понимаю, что суд в данном процессе не рассматривает вопрос виновности подсудимых, но хочу начать именно с этого. Моя подзащитная Анна Павликова невиновна и любая мера пресечения для неё незаконна. Сторона защиты обязательно это докажет. Далее, в СИЗО у моей подзащитной серьёзно ухудшилось здоровье. Кто-то может сказать, что домашний арест — это легче, чем СИЗО, но она под ним уже полтора года, и учится её состояние здоровья, это очень тяжело. Также прошу принять во внимание обстоятельства вступления моей подзащитной в брак."
Руслан Костыленков: "Прошу отпустить меня под домашний арест. Квартира есть, гражданство есть. Всё."
Пётр Карамзин: "Адвокаты молодцы, поддерживаю их. Я устал, прошу отпустить на более мягкую меру."
Дмитрий Полетаев: "Ваша честь, прошу отпустить под домашний арест. Я никогда не привлекался к ответственности, от меня не будет проблем. Чем я хуже других подсудимых, это что, какая-то половая дискриминация? Я оправдаю доверия суда, отпустите меня."
Суд уже собрался закончить прения, почти забыв про сторону обвинения, но прокурор о себе напомнила.
По мнению стороны обвинения, пока преждевременно говорить о том, что представлены все доказательства. Павликова и Дубовик не лишены возможности получать медицинскую помощь под домашним арестом. Также прокурор считает, что постановление индивидуадизировано, в нём учтены характеристики личности подсудимых. Просит оставить постановление в силе.
По мнению стороны обвинения, пока преждевременно говорить о том, что представлены все доказательства. Павликова и Дубовик не лишены возможности получать медицинскую помощь под домашним арестом. Также прокурор считает, что постановление индивидуадизировано, в нём учтены характеристики личности подсудимых. Просит оставить постановление в силе.
Руслан Костыленков говорит, что при всём уважении к суду он не верит в то, что он способен принять такое смелое решение, как изменение меры пресечения. "Наша судьба решится уже скоро, в Люблинском суде, судьёй Масловым. Он мудрый человек, и если на него не надавят, мы скоро будем дома."
Вячеслав Крюков произносит замечательную эмоциональную речь о политическом преследовании фигурантов дела "Нового величия". Он зачитвает выдержки из постановления, апеллирует к понятиям обоснованности, необходимости и справедливости, указанным там. Особое внимание он обращает на фразу "изменение меры пресечения не будет соответствовать интересам общества" — Крюков рассказывает о том, что за их делом следит вся страна, и каждый, кто слышал о нём, знает, что оно сфабриковано. В заключение он обращается к судьбе, призывая его не участвовать в политических репрессиях, чтобы потом ему не было стыдно перед самим собой, перед своими детьми и перед историей. После этого он говорит, что постановление Люблинского суда совершенно бессмысленно, поэтому его можно просто порвать и выкинуть, разрывая его перед камерой.
Знал бы заранее — писал бы звук. Браво, Слава!
Знал бы заранее — писал бы звук. Браво, Слава!
Анна Павликова рассказывает о многочисленных сложностях, связанных с домашним арестом, с которыми она сталкивается при помещении медицинских учреждений. Она развёрнуто опровергает утверждение прокурора о том, арест не мешает получать медицинскую помощь. Павликова просит изменить меру пресечения на более мягкую.
Мария Дубовик также говорит о трудностях при любом походе в поликлинику и о фактической невозможности учиться. Кроме того, она рассказывает, что домашний арест негативно сказывается на её состоянии, она страдает от нахвтки общения и просит изменить меру пресечения.