Вы передергиваете сознательно, да еще перебиваете женщину — мне неприятно с вами разговаривать.

Полную версию видео смотрите на моем ютюбе:
https://youtu.be/1X8oW3DvC0I

Заехали в гости к моему любимому режиссеру Эмиру Кустурице в его деревню в Западной Сербии.

Три года назад не стало моей бабушки Майи.
⠀
Лучшую пору своей синеглазой юности она прожила врагом народа.
⠀
Симферополь оккупировали, когда ей было девять. Отец давно ушел на фронт, как и все мужчины их крымской армянской диаспоры — потомки выживших в геноциде армян.
⠀
Ей было одиннадцать, когда отца ранили. Он лежал в симферопольском госпитале, уже шел на поправку, и в ту ночь, чтоб не занимал койку, его отпустили домой — их дом был соседним с госпиталем.
⠀
В два часа ночи в дверь постучали. Ничего не об'ясняли. Кроме того, что моя одиннадцатилетняя бабушка, ее младший брат и сестричка-грудничок, а также их мама — с сегодняшнего дня враги народа и подлежат депортации неизвестно куда. Через двадцать минут. А папа — советский воин — остается долечиваться и потом вернется на фронт.
⠀
Двадцать минут раненый папа наблюдал, как его семью поторапливают со сборами, грузят, в слезах и соплях, в воронок и увозят неизвестно куда.
⠀
Их увезли на Урал. Выдали лопаты, сказали: 'Ройте землянки, живите'.
⠀
Мой дед, мать и сестру которого депортировали так же, пока он получал награды на фронте, написал об этом неумелую, но очень точную книгу 'Правда внукам'.
⠀
Моя бабушка решила бы, что неправильно прожила свою жизнь, если бы ее внуки забыли о том, что все это было. И что она — с девяти лет и до самой смерти отпахавшая свою честную трудовую судьбу — ни одной минуты ни в чем не была виновата и никаким врагом никогда не была.
⠀
Бабушка, спи спокойно в своей могиле на солнечном кладбище Краснодара, где твое изможденное глупостью, несправедливостью и жестокостью сердце нашло наконец приют. Спи спокойно — мы помним.

Когда-то я снимала сюжет о Чеченском драматическом театре.
⠀
А сегодня ему — 90 лет.
⠀
С праздником!

По случаю начала майских праздников ловите отрывок из моей книги 'Черные глаза'.
⠀
Как обычно, на майские я сбежала домой. Дома мы катались на велосипедах по мокрому гравию строящихся олимпийских объектов — еще в прошлом году они были просто ничьим бескрайним болотом, где сырели в фанерных хибарах старообрядцы, пересидевшие местную малярию, весенними январями проклевывались цикламены, а к сентябрю грузнели инжиры; еще в прошлом году голубая ажина заплетала колючими плетками озеро с прилетавшим орлом-змееядом, тупомордыми черепахами и клубками пугливых змей, сторожил комаров краснокнижный кавказский тритон, а в густых камышовых маршах стрелял жирненьких перепелок мой троюродный брат Фауст Алты-Барбакян.
⠀
Первого мая мы с Рузанкой сидели в кафешке у волнореза, грызли жаренную в кукурузной муке барабульку, которую дядь Майдрес только что выгрузил со своей ржавой лодки прямо на пляж.
⠀
Голубоватые питерские прыгали с нашего волнореза в пятнадцатиградусную волну.
⠀
Сидим, грустим о былом, пьем подозрительно фиолетовую «Маргариту».
⠀
— Говорят, если налить мужу в ухо ртуть, никто не узнает, от чего он умер, — философски замечает Рузанка.
— Только ты не пробуй. Это пока не доказано, — предупреждает меня.
⠀
Заходит наш брат Фауст — в черных джинсах и черной рубашке, по-гусарски расстегнутой до пупка.
⠀
— Бен Ладена убили! Надо отметить! — Фауст шлепает на стол липкий пластиковый пузырь с прошлогодним вином.
— Не обнимай его! — предупреждает Рузанка. — Он хочет сына Лионеллем назвать.
— Почему Лионеллем? — косточка от барабульки застревает у меня в десне.
— Потому что он будет великий футболист! — объявляет Фауст. — Я курятник продам, виноградник продам, даже аудиосистему продам, которую новую только что взял, — и уедем все в Барселону! Я уже ему форму футболистическую купил!
— УЗИ делали, точно знаете, что мальчик? — спрашиваю я.
— Нет, какое УЗИ, это в Хосту надо ехать. Я без твоего УЗИ знаю, что мой сын будет великий футболист — Лионелль Фаустович Алты-Барбакян!

Христос воскресе!

#пасха