‘Big in Japan’: как провал в Европе превратился в японский хит

Alphaville в 1984-м выпустили песню, которая стала идеальной метафорой для всех, кто не смог пробиться дома, но решил, что где-то далеко их точно оценят.

Спойлер: иногда это работает.

Марьян Голд с компанией записывали дебютный альбом и решили замутить что-то про успех, который существует только в параллельной реальности. Вроде ‘я здесь никто, но в Японии меня любят’ — вечная фантазия любого андеграундного артиста. Фишка в том, что сама фраза ‘Big in Japan’ уже тогда была мемом в музыкальной тусовке, обозначая группы, которые на Западе никому не сдались, а японцы их почему-то боготворили.

Но ирония судьбы: песня про вымышленный успешный успех стала реальным хитом. Причём не только в Японии (хотя там тоже), но и по всей Европе.

Песня про иллюзии, побег и надежду на то, что где-то в мире тебя поймут. Лирический герой сваливает в Японию не за успехом, а от провала и внутренней пустоты. ‘Winter’s city side, crystal bits of snowflakes all around my head and in the wind’ — это не туристическая зарисовка путешественника, это депрессия в красивой упаковке.

По сути, это гимн всех, кто думал: ‘Ну ладно, здесь меня не поняли, но я точно могу быть успешным где-то в другом месте’. А ещё это про то, что география так-то не решает внутренних проблем, но звучит круто.

✍️ @уменянеттгк

Краткий гайд по Иву Кляйну

В 1947 году Ив Кляйн, сидя вместе со своими друзьями на вечернем пляже, в шутку делил мир поровну. Арман Фернандес захотел взять себе землю и все ее богатства, Клод Паскаль выбрал воздух, а Ив оставил за собой небо. Он начнет работать как художник только через 7 лет, но в будущем скажет, что именно небо стало его первой работой.

Ив Кляйн родился в 1928 году в Ницце в семье художников. Его детство прошло между Парижем и Лазурным берегом, где главными образами стали море и небо.
Кляйн не имел художественного образования. В молодости он профессионально занимался дзюдо, в 1953 году провёл 15 месяцев в Японии и даже получил чёрный пояс, что, как для европейца, было очень престижно.

Официально как художник Кляйн начинает работать в 1954 году. Он публикует альбом Yves Peintures — серию монохромных изображений разных цветов, где текст предисловия буквально заменён пустыми чёрными линиями.
Цвет становится самостоятельным носителем смысла. Кляйн отказывается от сюжета, линии и композиции, считая их лишними.

В 1957 году художник открыл свою первую персональную выставку в Милане, где было представлено 11 совершенно идентичных синих монохромов с одинаковым размером. Публику особенно возмутило, что одинаковые монохромы продавались по разной цене. Но, несмотря на скепсис, одну из его работ приобрёл известный художник Лучо Фонтана, то есть успех пришёл довольно быстро.

Вообще Кляйн в том числе был и одним из первых перформеров. С конца 1950-х Кляйн начинает создавать картины с помощью отпечатков человеческого тела. Модели, покрытые синим пигментом, оставляют следы на холсте, в то время как сам художник руководит процессом. Такому процессу есть даже свое название — антропометрия. Не отходя далеко от замудреных слов, Ив еще создавал космогонии, другими словами картины с участием природы. Он подставлял холсты под дождь, и тот размывал краски, таким образом создавая необычный эффект.

В 1958 году Кляйн проводит выставку «Пустота», еще один перформанс, вызвавший интерес даже в Ссср. Гостям прислали синие приглашения в синих конвертах с синими марками, а при входе их встречал welcome drink того же синего цвета. Внутрь пускали всего по десять человек: они заходили и видели… пустую галерею. Единственный предмет в помещении — прозрачный шкаф — служил скорее интерьером, чем экспонатом. Несмотря на это, выставку посетило около 3000 человек.

Ну и под конец настало время поговорить о главной фишке автора — собственном запатентованном цвете — international klein blue (IKB). Это был не просто синий, а невероятно интенсивный, насыщенный и глубокий цвет, создающий эффект той самой неизмеримости, бесконечности, к которым стремился Кляйн.

В 1962 году Кляйн женится, но спустя несколько месяцев умирает от сердечного приступа в возрасте 34 лет. Несмотря на короткую жизнь, он оказал огромное влияние на развитие концептуального искусства, перформанса и минимализма. Его искусство стало попыткой показать то, что нельзя увидеть напрямую.

✍️@aliseshad

Switch Angel

Это артистка из Бостона, создавшая абсолютно новый формат выступлений. Algorave — это музыка, которую пишут алгоритмами с помощью редактора кода в реальном времени.

Главная особенность подобных шоу — полная прозрачность и высокий риск. Зрители наблюдают на экранах не привычкую рэйверам графику; а бегущие строки кода, которые и рождают музыку. Любая ошибка в синтаксисе способна нарушить ритм или вовсе остановить звук, превращая выступление в напряжённый перформанс без права на ошибку.

В своих сетах Switch Angel объединяет брейккор, транс и шугейз. К тому же, живой вокал здесь соприкасается с хладнокровными и математически-сгенерированными ритмами, давая слушателям абсолютно новый музыкальный опыт.

✍️ @onzh_0

The Smile

Почему-то до сих пор о сайд-проекте Тома Йорка и Джонни Гринвуда знает неприемлемо мало людей. У The Smile на спотифай всего около 500 тысяч слушателей, когда у Радиохэд их 45 миллионов.

Прослушав все альбомы этой группы, могу сказать, что несмотря на то, что в их музыке остаётся необычность и особенность RH, это другое звучание.

Это интересная, сложная и многоуровневая музыка, которую хочется анализировать. Новый подход к инструменталу так же открывает неземной вокал Тома Йорка по-новому

✍️ @onzh_0

Если вы когда-нибудь чувствовали непреодолимое желание подкрасить глаза гуталином, надеть узкие джинсы и пойти танцевать в тёмный угол бара с видом «я здесь только ради эстетики страданий», то, вероятно, вы заслушали дебютник She Wants Revenge.

В 2006 году Джастин Уорфилд и Адам Бравен решили, что миру не хватает Interpol, которые провели лето в подвале у Depeche Mode и выдали альбом, ставший эталоном «сексуальной депрессии».

Вокал Джастина звучит так, будто Йен Кёртис воскрес, выпил ведро холодного американо и решил, что пост-панк — это слишком весело, поэтому надо добавить побольше басовых партий. И правда. Парни так сильно вдохновлялись Joy Division, что на некоторых треках кажется, будто они используют ту же пыль из студии, в которой записывалась легендарная группа.

О лирике. К примеру, песня Tear You Apart — это инструкция по тому, как смотреть на кого-то в баре так долго и интенсивно, чтобы человек либо влюбился, либо вызвал полицию. Спасибо Леди Гаге и «Американской истории ужасов» за то, что подарили этому треку второе (ещё более порочное) дыхание.

А если бы у депрессии был диско-шар, он бы крутился под Out of Control. Её ритм заставляет двигаться, но текст напоминает о реальности, где всё разваливается на части. Классический пример формулы группы: бодрый бит + полумёртвый голос = идеальный пост-панк.

Альбом не пытается быть оригинальным — он просто берёт лучшее у 80-х, упаковывает это в кожаный мешочек и бросает нам в лицо. Некая музыка состояния. Однако если же отбросить весь пафос, останется крепкий электро-рок с, пожалуй, лучшими басовыми партиями десятилетия.

✍️@уменянеттгк

Трое в лодке, не считая совести: «No I in Threesome» или кризис среднего возраста в стиле эмо

Если вы думали, что пик иронии — это название песни про тройничок, начинающееся с фразы «В слове "команда" нет буквы Я», то поздравляю: Пол Бэнкс думал так же. В 2007 году Interpol выпустили Our Love to Admire, решив, что их депрессия теперь официально стоит миллионы, и переехали на лейбл Capitol.

Парни решили, что записываться в подвалах больше не круто, и заперлись в легендарной Electric Lady Studios. Пока дух Джимми Хендрикса в ужасе наблюдал за тем, как Пол Бэнкс с максимально серьезным лицом поет о том, что отношениям не помешал бы третий участник, группа активно добавляла в звук клавишные. Вероятно, они хотели звучать как стадионные боги, но при этом сохранить вид людей, которые только что вышли из запоя в викторианском особняке.

Бэнкс берет избитую коучинговую цитату «There is no I in TEAM» и превращает её в «No I in Threesome». Гениальный ход для человека, который хочет подчеркнуть, что в сексе втроем он как раз-таки планирует искать исключительно своё «Я».

На обложке абстракции и аллегории — чучела животных. Лев ест антилопу. Тонкая метафора того, как шоу-бизнес и амбиции пожирают маленькую инди-группу. А главный хит альбома «The Heinrich Maneuver» — это по сути дисс Пола Бэнкса на Лос-Анджелес. Он переехал туда, возненавидел всё, от солнца до улыбок и написал песню о том, как там всё фальшиво. Иронично, учитывая, что сам альбом звучит как самый дорогой продукт в их дискографии.

Это и подтверждает и их нетипичная маркетинговая стратегия. В поддержку альбома выходили тизеры, где просто мелькали какие-то странные тени и обрывки звуков. Группа как бы говорила: «Нам всё равно, купите вы это или нет, нам и так ужасно плохо».

✍️ @уменянеттгк

Огонёк - Песни Солнца

Я познакомился с «Огоньком» в 2024 году на фестивале Motherland.
Днём я пришёл к маленькой сцене у Мутабора - слушать новые имена.
Там играли Лолита Кокс, которые мне совсем не зашли, и я уже собирался уходить, но их сет как раз заканчивался. Следом на сцену вышел Огонёк.
Я сразу узнал Машу за синтезатором - по любимым уральским проектам вроде «
Шумных угощающих выходок. Они начали играть, и с первого же трека я влюбился и мгновенно зафанател.
Реально свежий, живой, очень эмоциональный сет. Толпа это сразу ощущала, будто перед нами давно состоявшаяся группа.
Я стоял в зрителях рядом с Варварой Кармиловой из Хадн Дадн, и она подпевала их песням.
В конце дня у меня случился короткий, тёплый разговор с вокалистом Огонька: я искренне выразил респект и сказал, что верю в их большой путь. Мы шли к толпе, уже ожидавшей выход Хадн Дадн на финальное закрытие вечера.

И для меня Песни солнца выходят из этой точки - из ощущения уже прожитого контакта, а не как обычно)
Это второй полноформатный альбом, и он звучит как запись людей, которые точно понимают, где находятся и по какому пути двигают.
Музыка на пласте развернута, терпелива, склонна к длинному дыханию. Партии в меру приятно фолковые, заходят в странные, изменённые состояния, многое уделено самому процессу звучания.

Альбом легко переносит в исключительно природные ландшафты.
Эти образы возникают сами, без усилий.
При этом тексты вовсе не обязаны поддерживать пасторальное настроение.
Напротив, внутри пластинки много тем, связанных с исчезновением, телесной хрупкостью, обрядовым повторением. Песня «Умирать» особенно точно собирает это противоречие: тёмный внутренний сюжет и удивительно ясная музыкальная форма, в которой тревога обретает почти праздничную плотность.

Важное ощущение «Песен солнца» - их временная расфокусировка.
Альбом как будто выпадает из сегодняшней спешки, напоминая о периоде, когда подобная открытая эмоциональность и затяжные инструментальные ходы казались естественным языком сцены.
При этом звучание не выглядит стилизацией или жестом ностальгии. Скорее это возвращение к состоянию, где можно позволить себе думать медленно и чувствовать широко.
Ранние записи Огонька держались ближе к прямоте и простым формам, что тоже очень мне заходило.
Здесь вектор заметно смещён: появляется плотность, усложнённая работа с фактурой, больше доверия к повторам (но не самоповторам, что важно) и постепенному изменению.
Этот поворот совпал с общим движением внутри отечественного андера, где всё чаще слышно тяготение к архаике, телесности и изменённым состояниям.
В случае Огонька это ощущается органично, без попытки вписаться в чужую повестку.

Отдельного внимания заслуживает вокал - узнаваемый, чуть отстранённый, словно произносящий тексты изнутри какого-то внутреннего круга.
Он гипнотично чарует нас. Аранжировки собраны аккуратно, с пониманием веса каждой паузы.
И общая концепция альбома как будто ритуал о способе пережить тотальные перемены (к худшему)

А ещё у них вышел афигенный лайв на ЦЕХе

✍️@music92T

Черный рынок любви: Брайан Молко против святого Валентина 💔

Пока мир закупается плюшевыми сердцами, мы вспоминаем главного амбассадора «антивалентина» в альтмузыке. Для Брайана Молко День святого Валентина — это не про любовь, а про коммерческую обязаловку и показную фальшь.

Брайан не раз признавался в интервью, что считает этот праздник «истинным коммерческим заговором». Его раздражает идея того, что близость нужно доказывать по календарю. Для него любовь — это хаос, зависимость и часто саморазрушение, а не розовая открытка с сердечком.

Например, в песне «Taste in Men» (первый сингл с альбома Black Market Music, 2000) Молко упоминает этот день максимально лаконично, но при этом депрессивно: «Я убиваю время на День святого Валентина, ожидая, когда же он кончится».

Если в других песнях, скорее, высмеивают коммерциализацию чувств, то в «Taste in Men» 14 февраля — это день-пытка, время максимальной концентрации одиночества, которое хочется поскорее вычеркнуть из жизни.

«Это день, когда одинокие люди чувствуют себя еще более одинокими, а пары вынуждены имитировать счастье», — примерно такой посыл считывается в высказываниях вокалиста Placebo.

✍️ @уменянеттгк