Пошёл как-то дед Матвей на туриста охотиться, на грибника, да голову дома забыл. Пришлось бабке Глафире за ним в лес идти, голову ему нести, а он, окаянный, учесал ужо за тридевять земель к самой Михайловке, пойди его догони, безголового-то. Умаялась бабка, присела на пенёк отдохнуть, тут я её и встретил да фотокарточку на память сделал.

Контента пока нет, вот вам мем

Нашёл свой старый арт, считаю, что он должен здесь быть. Доска от забора, гуашь, акрил, бесплатные газеты.

Что вы знаете про деда Матвея? Старожил Янкылмы, древний, как сама тайга, переваливший далеко за сотню лет, не раз лежавший на савынкане и не брезгующий на досуге перекусить свежим человеческим мясом. Кажется, он всегда здесь был, уже родившись сразу глубоким старцем вместе с самой деревней. Но и ему доводилось быть когда-то молодым, и молодость его пришлась на тревожное, неспокойное время. В далёкие тридцатые годы прошлого века судьба занесла майора РККА Матвея Бобылёва в Янкылму, где он встретился с тем, что с ног на голову перевернуло все его представления о мире, сделав в итоге таким, каким спустя много десятилетий его узнал юный Витя Чернецов. Как это произошло? Не обещаю, что будет скоро, но его история уже пишется.

Давным-давно, когда маленький Матвейка ещё даже не мог удержать в хилых детских ручонках тятькину фузею, к их деревне прибился слепой старик-манси, который называл себя Ворьяхум — человек с лесной реки на вогульском наречии. Вряд ли это было имя, скорее прозвище. Его, полуживого от холода и истощения, нашли в чащобе охотники и привели в посёлок, где заботу о нём взяла на себя одинокая бабка Авдотья, не так давно лишившаяся мужа. Плохо говорящий по-русски, наполовину потерявший рассудок, он так и не рассказал, почему оказался один беспомощный в зимнем лесу, откуда пришёл и где его родня, но зато про тайгу и звериный промысел знал столько, что даже бывалые мужики, не один десяток лет ходившие за дичью, слушали, разинув рты, и мотали на ус, несмотря на то, что понимать его порой было непросто. А ещё он умел заговаривать раны, останавливать кровь, а ночами, по рассказам Авдотьи, взбирался иногда на чердак и вполголоса пел там что-то по-своему, постукивая в маленький бубен, по виду такой же древний, как и его хозяин.

Однажды, когда Матвей проходил по каким-то делам мимо сидевшего на бревне деда, тот вдруг резким, слишком быстрым для такого немощного с виду человека движением схватил мальчишку за рукав и хрипло зашептал ему в ухо, мешая русские слова с мансийскими:

— Ты слушай! Моя глаз холас, мёртвый, но моя иначе смотри, далеко смотри, алгаль. Видеть то, что потом будет. День будет, когда твоя бежать надобно, от кантын хумыт, злой люди бежать, иначе они убей. От тех люди не скрыться, они везде догнать. Пауль быть в наши края, Янкылма зовётся. Плохой место, куль место, но там они не найди. Всяк, за кем злой люди ходи, там прячься может, туда дорога есть, а назад нет. Кто туда ушёл — для мир умирай, но и для сорум, для смерть тоже. От Чохрынь-гора на закат ходи, там река, по его лонхаль, вниз как течёт, потом хори и лес. Катпос на ёлка ищи, они веди. Только там спасайся, апыг, только там!

А вот скоро что-то будет

Медведь-трупоед завёлся на Урале — он раскопал десятки могил и съел останки усопших на Уреньгинском кладбище в Челябинской области.

Егеря и охотники начали разыскивать косолапого по всем кладбищам города Златоуста — Минэкологии выдало разрешение на отлов. Пока что найти его не получается.

Этот случай не первый в стране. В конце августа ещё один медведь также раскопал могилы и съел усопших в посёлке Солнечный Хабаровского края. Тогда кладбище закрыли до 30 сентября.