Ребят, важный вопрос. Приобрести бумажную Янкылму успели далеко не все, кто хотел, и меня часто спрашивают, будет ли книга ещё в наличии. Я думал было напечатать дополнительный маленький тираж, написал в издательство и офигел - прайс с прошлого года вырос в полтора раза. Соответственно, цену придётся повышать, но выставлять книги по 3к мне не позволяет совесть, это уже перебор 🥲 Можно сделать по 2500, но тогда минимальным тиражом не обойтись - надо, чтобы набралось достаточно много желающих.

Так вот, собственно, вопрос - вам оно надо? Сейчас прикреплю опрос, пожалуйста, тыкайте "да" только в том случае, если 100% хотите книгу и будете её заказывать.

А вот вам аутентичная история про менквов. Что характерно, привязанная к вполне конкретным, реально существующим местам и реально жившим людям.

До революции, при слиянии Малой и Большой Тошемок стоял мансийский пауль. Пауль Бахтияровых. Рассказывают, что одна мансийская женщина из этой деревушки ушла версты за две-три собирать ягоды. Бывшего с ней ребенка в берестяной люльке она подвесила к стволу дерева, сама, занимаясь сбором, постепенно отошла недалеко. Вернувшись покормить, к ужасу своему обнаружила в люльке чужого. Поиски ничего не принесли. В пауль она пришла с подкидышем, где, в конце концов, решили, что это лучше чем ничего, и он был принят в семью.

К 12-13 годам он превзошел в силе и росте всех мужчин поселка, дров приносил столько, сколько два мужика с трудом поднимут. Когда на Тумп-янг шли вместе, он обгонял и на полпути встречал всех, уже побывав на Тумп-янге. Обнаружились некоторые звериные признаки, предпочитал другой еде сырое мясо, дневная сонливость сменялась ночным бодрствованием (глаза в темноте страшно горели, как у собаки, когда из темноты на огонь смотрит). Он, кажется, сам замечал свою непохожесть: манси даже в этом, далеко не таком исчерпывающем, как хотелось бы, рассказе – семейной памяти – прежде всего, указывают на его долгие пристальные взгляды, решившие в конце концов его судьбу.

Было, кажется, еще какое-то обстоятельство, которое натолкнуло людей на вполне определенную мысль – догадку о его едва сдерживаемой жажде человеческого мяса. После этого страх вошел уже в каждого. Ночами страх заставлял их бодрствовать вместе с ним и все, кроме этого молодца, быстро теряли силы – «боялись как бы он из лесу еще кого-нибудь из своих не свистнул».

Неизвестно чем бы это все кончилось, но, вероятно, случайно, в деревушке объявился мансийский шаман.

Днем, как только заснул этот юный василиск, люди с шаманом ушли на сход, подальше в лес, где шаман, выслушав всех, погадав и посовещавшись с мужчинами, объявил, что люди приютили лесного черта, который в самом ближайшем будущем погубит всех обитателей деревушки. Возвращаясь, каждый тащил на себе валежины, бересту, хворост. Дом со спящим был заперт и обложен со всех сторон. Через час на этом месте шипела огромная куча раскаленных углей. Среди участников этих событий был некий Кузьма Бахтияров, отец Варвары Кузьмовны Бахтияровой, глубокой старушки, живущей ныне в Керасколынгъя-пауле.

Приблизительно в 40-50-х годах еще случалось, что менквы беспокоили Бахтияровых на Малой Тошемке. Об этом очень хорошо помнит жена Владимира Анямова, живущая ныне в Керасколынгъя-пауле: « К ночи, бывало, слышали их свист из лесу. Собаки прямо с ума сходили.… То лают в темноту, то хвост поджимают и забиваются куда-нибудь, за нас прячутся. Это менквы гнать нас оттуда хотели».

Из книги Мальцева В. А. «Дневники экспедиций».

Источник: К уральским манси

Пошёл как-то дед Матвей на туриста охотиться, на грибника, да голову дома забыл. Пришлось бабке Глафире за ним в лес идти, голову ему нести, а он, окаянный, учесал ужо за тридевять земель к самой Михайловке, пойди его догони, безголового-то. Умаялась бабка, присела на пенёк отдохнуть, тут я её и встретил да фотокарточку на память сделал.

Контента пока нет, вот вам мем

Нашёл свой старый арт, считаю, что он должен здесь быть. Доска от забора, гуашь, акрил, бесплатные газеты.

Что вы знаете про деда Матвея? Старожил Янкылмы, древний, как сама тайга, переваливший далеко за сотню лет, не раз лежавший на савынкане и не брезгующий на досуге перекусить свежим человеческим мясом. Кажется, он всегда здесь был, уже родившись сразу глубоким старцем вместе с самой деревней. Но и ему доводилось быть когда-то молодым, и молодость его пришлась на тревожное, неспокойное время. В далёкие тридцатые годы прошлого века судьба занесла майора РККА Матвея Бобылёва в Янкылму, где он встретился с тем, что с ног на голову перевернуло все его представления о мире, сделав в итоге таким, каким спустя много десятилетий его узнал юный Витя Чернецов. Как это произошло? Не обещаю, что будет скоро, но его история уже пишется.

Давным-давно, когда маленький Матвейка ещё даже не мог удержать в хилых детских ручонках тятькину фузею, к их деревне прибился слепой старик-манси, который называл себя Ворьяхум — человек с лесной реки на вогульском наречии. Вряд ли это было имя, скорее прозвище. Его, полуживого от холода и истощения, нашли в чащобе охотники и привели в посёлок, где заботу о нём взяла на себя одинокая бабка Авдотья, не так давно лишившаяся мужа. Плохо говорящий по-русски, наполовину потерявший рассудок, он так и не рассказал, почему оказался один беспомощный в зимнем лесу, откуда пришёл и где его родня, но зато про тайгу и звериный промысел знал столько, что даже бывалые мужики, не один десяток лет ходившие за дичью, слушали, разинув рты, и мотали на ус, несмотря на то, что понимать его порой было непросто. А ещё он умел заговаривать раны, останавливать кровь, а ночами, по рассказам Авдотьи, взбирался иногда на чердак и вполголоса пел там что-то по-своему, постукивая в маленький бубен, по виду такой же древний, как и его хозяин.

Однажды, когда Матвей проходил по каким-то делам мимо сидевшего на бревне деда, тот вдруг резким, слишком быстрым для такого немощного с виду человека движением схватил мальчишку за рукав и хрипло зашептал ему в ухо, мешая русские слова с мансийскими:

— Ты слушай! Моя глаз холас, мёртвый, но моя иначе смотри, далеко смотри, алгаль. Видеть то, что потом будет. День будет, когда твоя бежать надобно, от кантын хумыт, злой люди бежать, иначе они убей. От тех люди не скрыться, они везде догнать. Пауль быть в наши края, Янкылма зовётся. Плохой место, куль место, но там они не найди. Всяк, за кем злой люди ходи, там прячься может, туда дорога есть, а назад нет. Кто туда ушёл — для мир умирай, но и для сорум, для смерть тоже. От Чохрынь-гора на закат ходи, там река, по его лонхаль, вниз как течёт, потом хори и лес. Катпос на ёлка ищи, они веди. Только там спасайся, апыг, только там!