в оскале твоём вижу господа образ,
мучения,
страдания лик.

разомкну руками дрожащими рёбра,
это зарево во мне от рождения,
польётся кровь,
и я ради тебя вырву сердце из своей деспотичной груди.

обессилив,
все же силы найти на шаг,
во мне прячется бог, иногда шепчет, дрожа,
капают буквы с языка влажного,
шепчет лишь слово одно, каждый звук осиян,
если силы найду, чтобы промолвить однажды,
остановит ход сердца муляж,
опадут головы с плеч,
оголиться неутолимая жажда.
ибо слово — меч,
которым я обезглавлю каждого.

я убежден, что в семнадцать лет я жил идеально, касаемо именно когнитивного ресурса.
имея невероятное количество тишины, музыки, лекций, интервью, уходил из дома минимально часа на три-четыре и бродил в одиночестве по городу.

либо повторяя один и тот же маршрут, но он все время казался мне разным, потому что разным был контекст, с которым я шёл:

разрезая улицу под кристал кастлс или же плавно покачиваясь под мотораму.

впитывая лекции алексея сурина или же в который раз переслушивать мераба мамардашвили, находя каждый раз что-то новое.

слушая вопиющую хуйню, которую ты бы хотел забыть в ту же секунду или же идя в тишине.

либо с жадностью искать новые места, которые тебя наполнят до краёв тем, о существовании чего ты даже и не подозревал.

так вот, сегодня я проснулся в пять утра и ушёл искать то, что было спрятано глубоко внутри все эти годы.
шел тридцатый километр прогулки, я присел на лавочку, чтобы записать это всё.

я чувствую себя и то, что клокочет во мне, — и это воистину прекрасно.

так вот, вывод: я не хотел бы возвращаться в то время, потому что внутренне сейчас я огромен, и я действительно чувствую это.

я очень много приобрел и очень много потерял.
но это исключительно мой опыт, которому я безмерно благодарен.

теперь нужно высвободить, сублимируя, всё, что внутри меня.

дописываю эти слова замерзшими пальцами и направляюсь в сторону дома.

в любом случае, когда человек что-либо читает (даже этот текст), он воспринимает это через призму своего опыта и мироощущения.
удивительно, но, может, в данный момент этот текст больше о вас, чем обо мне.

надеюсь, что вам, читающим это, это хоть немного поможет глубже вдохнуть, крепко обнимаю.

из
каждой
буквы
я
мне
стоит
собрать
себя.

целуясь, любовь моя,
мы замышляем убийство друг друга.
надбровные дуги
обозначат испуг,
губы упруги, язык оплетают слова,
но не произноси их вслух.
от слов веет кровью,
каплями буквы текут изо рта
к изголовью:

не станет меня — не станет тебя.

не станет тебя — я просто сделаю шаг.

меня пытались уместить в человеческий лес,
но я не влез,
я развратил их всех, подбородком касаясь небес.
исчез.
я из теста протеста,
рожденный в пламени мерзости, ущерба и лести,
глубокий порез
на теле своей семьи.

неужели вы действительно думаете, что способны вызвать у меня интерес ?

мы бредем вдоль конструкций обнаженных тел,
но глаза — единственный предел наготы,
здесь каждый, кажется, смел,
но не ты.

твоя вера безгранична, ведь искренняя проповедь шёпотом.
взгляд, глядящий в бархатный ящик, иррационален, оглушающ и фриволен.

зачем же ты влечение к смерти именуешь любовью ?

БЛЯТЬ

был лаконичен,
строг
и
дал понять, что разговор окончен.

но поумерив пыл, сознал, что был проглочен
к а с а н и я м и,
что врастают в плечи.

уже многократно писал сюда посты, не только о своих внутренних терзаниях, но и о своей бытности и повседневных проблемах и их решениях.

стоит ли выливать сюда и эту часть себя ?

ну тогда делюсь с вами тем, что я вижу после (изначально написал опосля, думаю, мне просто нравится вербально изъебываться) пробуждения, —
фотография сделана буквально в постели.

моя квартира состоит из изъянов, поэтому мне так просто ассоциировать себя со всем, что тут есть, каждый квадратный сантиметр пропитан контекстом исключительно для меня, от высоких потолков, приютивших на себе трещины, до огромных окон с видом, который сопровождает меня с детства и постоянно меняется.

кисти рук,
пересекаясь, сплетутся, —
я увязну в тебе.
лицом в лицо уткнувшись.
губами прильнув к губе.
языка лезвие
вязью слюны извив,
мы продолжим язвить.
уязвлять.
поцелуй, сшитый неловко,
прервёт циркуляцию крови,
но мы продолжим сиять.

одна из мечт — врасти руками в мякоть твоих плеч.

«а что, если бы я поступил иначе ?» — без нежности ебал этот вопрос, который увечит меня каждую ночь.

лучше бы почаще всплывало вечное от тимофея ради «хули думать — надо делать».

стоя у зеркала, себя исковеркав,
ты смотришь смущенно
в глаза тому, кто выстоял.
с нежностью принял,
как брата, — утрату,
тьму голосистую высмеяв.
чей взор не знает заката.
шлифуя мечты,
истощав,
вобрав поглубже усталость,
статно продолжаешь цвести,
прорастая в кожи подобных
иглою.

ты прощал.

тебя не прощали.

прощались с тобою.