наткнулся на свою фотографию, которая была сделана в девятнадцать лет, когда я в сентябре поехал к ментально очень близкому для меня человеку (с ним мы как раз и создали 9О2), последние годы мы не общаемся, но если бы я увидел его сейчас, то уверен, что нашел бы слова.

тогда я был бледным юношей с горящим взором, как у брюсова и неистово жаждал жить. во мне восемьдесят килограмм и сто девяносто сантиметров роста, нет сомнений и клокочущая боль.

сейчас мне двадцать четыре, я пережил смерти всех, к кому питал любовь, во мне из-за болезни и ментальных расстройств больше сотни килограмм.
и из тех времен я унес только сомнения.

последние несколько лет я перманентно нахожусь в яме, есть, конечно, проблески, которые зачастую захватывают, не буду лукавить, и я испытываю то, чего не было у того паренька, стоящего на берегу черного моря.

не думал, что в тг есть ограничения на количество символов, продолжу свой вербальный поток чуть ниже.

сейчас меня ожидает шесть недель аскезы, — отказ от всех вещей, которые увечат меня во всех смыслах.
это не алкоголь/ наркотики, с этим у меня никогда не было проблем, мне этого просто не нужно, все гораздо глубинней.

(нет, это не рамадан, просто так совпало, хотя в моём окружении имеется человек, который будет держать уразу).

для меня это большой шаг и невероятно сложный, потому что всё это время я небрежно относился к своему телу и разуму, это вошло в привычку,
но я чувствую, что во мне просыпается то великолепное чувство, которое двигало меня в лучшие мои дни, — чувство совершить необычайное.
надеюсь, все пройдёт прекрасно.
в противном случае я не знаю, как буду смотреть себе в глаза.
ощущение, что это последний шанс, чтобы избавить свою жизнь от этого вопиющего пиздеца, опрокинуть эту полку компромиссов и заслужить длительное самоуважение, избавившись от сиюминутных удовольствий/ страданий.

сил мне.
и вам.
крепко обнимаю.

разбит,
изнеможден,
утомлен,
изнурен и измучен.
жажду жить, но упускаю случай за случаем.
может, стоит начать ?
вечные метания ведут к гибели.
ужасное чувство исповеди,
но я буду говорить, мне стоит прекратить молчание.

чувство наполненности, разрезающее
плоть.

я намеренно пропустил огромный кусок своей жизни и много подробностей из того, о чем писал выше, дабы напомнить о нём чуть позже, в более подходящих контекстах.

в первую очередь, думаю, напомнить себе.

вот видео из марта прошлого года, где я на первом, уверен, не последнем, московском концерте читаю свой стих.

невероятный день.

невероятные люди, которые были сопричастны этому дню.

глаза открыв утром ранним,
утопаю в крайностях:
жажду быть раненым,
либо жажду поранить.
блуждая по кругу,
я вовсе тебя не искал, но всё же нашёл,
мы идеально подходим друг другу.
я — маленькое ярое лезвие,
ты — а́тласный шёлк.

в оскале твоём вижу господа образ,
мучения,
страдания лик.

разомкну руками дрожащими рёбра,
это зарево во мне от рождения,
польётся кровь,
и я ради тебя вырву сердце из своей деспотичной груди.

обессилив,
все же силы найти на шаг,
во мне прячется бог, иногда шепчет, дрожа,
капают буквы с языка влажного,
шепчет лишь слово одно, каждый звук осиян,
если силы найду, чтобы промолвить однажды,
остановит ход сердца муляж,
опадут головы с плеч,
оголиться неутолимая жажда.
ибо слово — меч,
которым я обезглавлю каждого.

я убежден, что в семнадцать лет я жил идеально, касаемо именно когнитивного ресурса.
имея невероятное количество тишины, музыки, лекций, интервью, уходил из дома минимально часа на три-четыре и бродил в одиночестве по городу.

либо повторяя один и тот же маршрут, но он все время казался мне разным, потому что разным был контекст, с которым я шёл:

разрезая улицу под кристал кастлс или же плавно покачиваясь под мотораму.

впитывая лекции алексея сурина или же в который раз переслушивать мераба мамардашвили, находя каждый раз что-то новое.

слушая вопиющую хуйню, которую ты бы хотел забыть в ту же секунду или же идя в тишине.

либо с жадностью искать новые места, которые тебя наполнят до краёв тем, о существовании чего ты даже и не подозревал.

так вот, сегодня я проснулся в пять утра и ушёл искать то, что было спрятано глубоко внутри все эти годы.
шел тридцатый километр прогулки, я присел на лавочку, чтобы записать это всё.

я чувствую себя и то, что клокочет во мне, — и это воистину прекрасно.

так вот, вывод: я не хотел бы возвращаться в то время, потому что внутренне сейчас я огромен, и я действительно чувствую это.

я очень много приобрел и очень много потерял.
но это исключительно мой опыт, которому я безмерно благодарен.

теперь нужно высвободить, сублимируя, всё, что внутри меня.

дописываю эти слова замерзшими пальцами и направляюсь в сторону дома.

в любом случае, когда человек что-либо читает (даже этот текст), он воспринимает это через призму своего опыта и мироощущения.
удивительно, но, может, в данный момент этот текст больше о вас, чем обо мне.

надеюсь, что вам, читающим это, это хоть немного поможет глубже вдохнуть, крепко обнимаю.

из
каждой
буквы
я
мне
стоит
собрать
себя.

целуясь, любовь моя,
мы замышляем убийство друг друга.
надбровные дуги
обозначат испуг,
губы упруги, язык оплетают слова,
но не произноси их вслух.
от слов веет кровью,
каплями буквы текут изо рта
к изголовью:

не станет меня — не станет тебя.

не станет тебя — я просто сделаю шаг.

меня пытались уместить в человеческий лес,
но я не влез,
я развратил их всех, подбородком касаясь небес.
исчез.
я из теста протеста,
рожденный в пламени мерзости, ущерба и лести,
глубокий порез
на теле своей семьи.

неужели вы действительно думаете, что способны вызвать у меня интерес ?

мы бредем вдоль конструкций обнаженных тел,
но глаза — единственный предел наготы,
здесь каждый, кажется, смел,
но не ты.

твоя вера безгранична, ведь искренняя проповедь шёпотом.
взгляд, глядящий в бархатный ящик, иррационален, оглушающ и фриволен.

зачем же ты влечение к смерти именуешь любовью ?

БЛЯТЬ

был лаконичен,
строг
и
дал понять, что разговор окончен.

но поумерив пыл, сознал, что был проглочен
к а с а н и я м и,
что врастают в плечи.