Но правда в том, что в жажде идеала на самом деле мы ищем в Другом лакановский объект А. Свою вечную нехватку и персональный осколок рая. И это вообще не про Другого, это - четко про каждого из нас.
Мы отщепляем в него свои запрещенные суперсилы – агрессию, власть, сексуальность, спонтанность, чувственность, свои интеллект и сообразительность, - кто что в себе не смог разместить, признать и развить.

Один мой знакомый очень боится близости с живыми женщинами. Но надеется, что где-то есть та идеальная, с которой он будет счастлив. Она примет его таким, какой он есть –тихим алкоголиком. И вылечит его любовью.
В моей фантазии, его та самая живет в Дубае. И прямо сейчас пришла с очередного неудачного свидания от очередного недостаточного толстого счета. И пишет пост о том, что мужчины перевелись. А женщины стали сильнее, поэтому обречены.
Они встретятся под дождем где-то на улице Тщетной Надежды в Париже. Он будет еще трезв, а она слишком усталой, чтоб быстро прикинуть его капитал по лоферам.

Например, есть мужчины, которым нравятся женщины
только с татуировками.
Есть - которым только без татуировок.
Середина в старой коннотации звучала бы как «ну разве что только перманентный макияж». Или «маленькая 5 см тату приемлема».

Это тот край, который всегда затрагивается в сепарационных (пограничных) кейсах. Человек либо гасит других, либо гасит себя. И от этого ему плохо.

Мы можем посвятить себя тому, что нам по душе и естеству: содержаниям, красоте, образованию, воспитанию, взращиванию цветущих садов внутри защищенных границ.
Мы взаимозависимы с мужчинами: без нас им сложно, без них - нам.