Дело о вскрытых могилах
* * *
Произошло это года полтора назад. Недалеко от нашего дома есть небольшое старое кладбище. Несмотря на то, что оно старое, похороны там ещё проводили. Мы с друзьями любили иногда гулять по нему. Всем нам уже за двадцать лет было, люди взрослые и сознательные.
В том году в газетах писали о том, что на этом кладбище за две недели было разрыто две могилы, причём рыли только относительно свежие. Ничего из гробов не воровали, на месте преступления никаких улик не оставалось. Первое время там дежурили наряды милиции, нас даже один раз в участок забрали (пришлось дать доблестным служивым на лапу, чтобы на работу не сообщали).
Через полгода кто-то опять начал разрывать могилы. Через пару недель после одного из таких случаев умерла сестра моего близкого друга. Мне было очень ее жаль — она попала в кошмарное ДТП. Ещё мне, конечно же, было жаль друга и его родителей — для них это была страшная утрата. А ведь до её совершеннолетия оставалось всего полторы недели, и брат (он был художником) ей уже обещал, что нарисует ее портрет в полный рост в качестве подарка...
К моему удивлению, девушку похоронили на том самом странном кладбище. Я был удивлён таким решением её брата и родителей. Мы, конечно, с ребятами помогли им, чем смогли. На следующий день после похорон ближе к ночи мы собрались, чтобы помянуть девочку. Набрали номер друга, но он не брал трубку. Мы зашли к нему домой — родители сказали, что он пошел пить в местный бар. Бар был недалеко от кладбища, и мы не удивились, почему он направился туда.
Когда мы зашли в бар, его там не оказалось. Большинство из нас осталось там, заказав выпивку, а я вместе с одним моим хорошим знакомым решили сходить на кладбище. Я почему-то был уверен, что брат пошел пьяным в стельку на могилу своей сестры.
Итак, мы пришли на кладбище. Шли тихо, чтобы нас опять не арестовали. Там, где была могила девушки, я увидел тусклый свет. Мы стали идти еще тише. Свет действительно шёл со стороны её могилы. И когда мы вышли из-за зарослей кустарника, то просто отказались верить тому, что увидели...
Могила девушки была разрыта, гроб вскрыт, а ее тело сидело на стуле рядом с разрытой ямой, освещённое фонарём. Но самое ужасное, что спиной к нам сидел человек — её брат. Перед ним стоял мольберт, и мазок за мазком он рисовал обещанный ей портрет. Заметив нас, он повернулся к нам и только сказал: «Дайте мне время до рассвета, пожалуйста, и я сам сдамся милиции».
В суде он нес полный бред о том, что настоящее выражение лица человека бывает только после того, как он умирает. И все те разрытые могилы были его рук делом. В качестве доказательств были показаны портреты покойников, чьи могилы он разрывал...
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Без_мистики #ВНЕЗАПНО #Детектив #Картины #Кладбище #Раскопки
* * *
Произошло это года полтора назад. Недалеко от нашего дома есть небольшое старое кладбище. Несмотря на то, что оно старое, похороны там ещё проводили. Мы с друзьями любили иногда гулять по нему. Всем нам уже за двадцать лет было, люди взрослые и сознательные.
В том году в газетах писали о том, что на этом кладбище за две недели было разрыто две могилы, причём рыли только относительно свежие. Ничего из гробов не воровали, на месте преступления никаких улик не оставалось. Первое время там дежурили наряды милиции, нас даже один раз в участок забрали (пришлось дать доблестным служивым на лапу, чтобы на работу не сообщали).
Через полгода кто-то опять начал разрывать могилы. Через пару недель после одного из таких случаев умерла сестра моего близкого друга. Мне было очень ее жаль — она попала в кошмарное ДТП. Ещё мне, конечно же, было жаль друга и его родителей — для них это была страшная утрата. А ведь до её совершеннолетия оставалось всего полторы недели, и брат (он был художником) ей уже обещал, что нарисует ее портрет в полный рост в качестве подарка...
К моему удивлению, девушку похоронили на том самом странном кладбище. Я был удивлён таким решением её брата и родителей. Мы, конечно, с ребятами помогли им, чем смогли. На следующий день после похорон ближе к ночи мы собрались, чтобы помянуть девочку. Набрали номер друга, но он не брал трубку. Мы зашли к нему домой — родители сказали, что он пошел пить в местный бар. Бар был недалеко от кладбища, и мы не удивились, почему он направился туда.
Когда мы зашли в бар, его там не оказалось. Большинство из нас осталось там, заказав выпивку, а я вместе с одним моим хорошим знакомым решили сходить на кладбище. Я почему-то был уверен, что брат пошел пьяным в стельку на могилу своей сестры.
Итак, мы пришли на кладбище. Шли тихо, чтобы нас опять не арестовали. Там, где была могила девушки, я увидел тусклый свет. Мы стали идти еще тише. Свет действительно шёл со стороны её могилы. И когда мы вышли из-за зарослей кустарника, то просто отказались верить тому, что увидели...
Могила девушки была разрыта, гроб вскрыт, а ее тело сидело на стуле рядом с разрытой ямой, освещённое фонарём. Но самое ужасное, что спиной к нам сидел человек — её брат. Перед ним стоял мольберт, и мазок за мазком он рисовал обещанный ей портрет. Заметив нас, он повернулся к нам и только сказал: «Дайте мне время до рассвета, пожалуйста, и я сам сдамся милиции».
В суде он нес полный бред о том, что настоящее выражение лица человека бывает только после того, как он умирает. И все те разрытые могилы были его рук делом. В качестве доказательств были показаны портреты покойников, чьи могилы он разрывал...
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Без_мистики #ВНЕЗАПНО #Детектив #Картины #Кладбище #Раскопки
Дом
* * *
Давно я за этим Домом присматриваю. Помню, как он строился. Хозяин тогда ещё молодой был. Первой, по традиции, кошку пустил. Потом молодую жену на руках внёс.
Сначала всё хорошо было. Семья счастливая, сынок родился. А потом Хозяин исчез куда-то, ушёл из Дому надолго. Жена его нет-нет, да в слёзы. А я что? Баба-то она хорошая, работящая. Вот я по мере сил и помогал. Хозяйка из Дома уйдёт, возвращается, всякая тёмная погань за подол цепляется. То навка, то ещё какая беда. Ух, и гонял же я их!
А однажды пришла Хозяйка в печали. Голову руками закрыла и рыдает. А я так и не понял ничего. Смотрю, в ворота Чёрная Бабка заглядывает, руку в щель пытается просунуть. Горе почувствовала большое. Но я путь преградил. Та шипит, плюётся, а я филином ухаю. Так и ушла несолоно хлебавши.
Через пару дней Хозяин вернулся. Тенью. Стал у порога, мнётся.
- Пустишь? – спрашивает. – Попрощаться бы.
- Входи, - отвечаю. – Только не задерживайся. У тебя теперь своя дорога.
Мешать ему не стал. Вернулся, вместе со мной на крылечке устроился.
- Где тебя помереть угораздило? – смотрю не на него, а на кур, что по двору бегают.
- Война большая идёт. Не знал разве? – отозвался он.
- Откуда? Мне Дом покидать не велено.
Попрощались. Перед уходом наказал за женой и сыном следить. А то я без него не знаю.
Зима-лето-снова зима. Всё не упомнишь. Новый Хозяин жену молодую в Дом привёл. Старая Хозяйка внуков ждёт. От залётных теней слышал, что и война закончилась уже. Живём потихоньку.
Старушка совсем слабой стала. Слегла и не поднимается. Чувствую, что уходить собралась, а ещё холодно ей. Я клубком свернулся, погреть её, чувствую, как дрожащие пальцы мне в шерсть зарылись.
- Муська, хорошая моя, - шепчет старушка.
Так её кошку, что самая первая в Дом вошла, звали. Она уж сдохла давно. Но я не против, пусть зовет, как хочет. А за окном уже Старый Хозяин заждался…
Я ведь путать могу. Первых Хозяев помню хорошо, а остальные дети их, внуки, да правнуки… Уж и не разберёшь. Помню только, что покой недолго длился.
Люди пришли. Холодные, тёмные. Писали что-то. Весь Дом перерыли. Хозяйка плачет, а Хозяин на их вопросы отвечает. И вдруг один из пришедших, с глазами светлыми, как посмотрит прямо на меня – шерсть так дыбом и встала. Чую, видит он меня, но только улыбнулся криво. Забрали мужика, увели. Хозяйка снова в слёзы. С тех пор душа истончалась у неё. Я тёмных-то отгонял, что цеплялись. Бабка опять приходила. На этот раз лишь смотрела издалека.
Хозяин-то вернулся. И даже не тенью. Не скоро пришёл, Хозяйка уж постареть успела, а дочка вырасти. Нервный, худой. По ночам всё плакал, а потом в сарае повесился.
Так и жили. Чуть успокоится – снова беда. Я уж и так, и эдак. Но зло всегда снаружи идёт. Потом как-то затишье наступило. Пока Худые мимо калитки не прошли. А если Худые бродят – значит плохо людям живётся. Лихие времена начались. Я уж думал, что конец пришёл. Но дочка старшая выжила. Теперь её стал Хозяйкой называть. А ещё я ей живот потрогал и понял, что последняя она. Не будет больше.
Жить стали втроём: я, она и кот. С рыжим мы даже дружбу завели, да и к молодой я привязался. Она шебутная, но добрая. Вот только Дом совсем разваливаться стал. Крыша прохудилась, а Хозяйка только тазики подставляет. А ещё сны у неё дурные, беспокойные. Наверно они защиту и ослабили. Не смог я уберечь. Чёрная Старуха в дальней комнате поселилась. Что ни ночь, то я её от молодой отгонял. Один раз не уследил. Влетаю, а Чёрная в изголовье сидит, и пальцы свои уродливые прям в затылок засунула. Я налетел, ударил. А она как зубами гнилыми вцепится – насилу отбился.
Хозяйка после этого случая болела долго. А дальше… Дальше совсем всё плохо стало. В один день Хозяйка стала вещи собирать. Потом какие-то люди помогали ей мебель выносить. Кот бегает, на меня смотрит. А я что? На чердак ушёл.
* * *
Давно я за этим Домом присматриваю. Помню, как он строился. Хозяин тогда ещё молодой был. Первой, по традиции, кошку пустил. Потом молодую жену на руках внёс.
Сначала всё хорошо было. Семья счастливая, сынок родился. А потом Хозяин исчез куда-то, ушёл из Дому надолго. Жена его нет-нет, да в слёзы. А я что? Баба-то она хорошая, работящая. Вот я по мере сил и помогал. Хозяйка из Дома уйдёт, возвращается, всякая тёмная погань за подол цепляется. То навка, то ещё какая беда. Ух, и гонял же я их!
А однажды пришла Хозяйка в печали. Голову руками закрыла и рыдает. А я так и не понял ничего. Смотрю, в ворота Чёрная Бабка заглядывает, руку в щель пытается просунуть. Горе почувствовала большое. Но я путь преградил. Та шипит, плюётся, а я филином ухаю. Так и ушла несолоно хлебавши.
Через пару дней Хозяин вернулся. Тенью. Стал у порога, мнётся.
- Пустишь? – спрашивает. – Попрощаться бы.
- Входи, - отвечаю. – Только не задерживайся. У тебя теперь своя дорога.
Мешать ему не стал. Вернулся, вместе со мной на крылечке устроился.
- Где тебя помереть угораздило? – смотрю не на него, а на кур, что по двору бегают.
- Война большая идёт. Не знал разве? – отозвался он.
- Откуда? Мне Дом покидать не велено.
Попрощались. Перед уходом наказал за женой и сыном следить. А то я без него не знаю.
Зима-лето-снова зима. Всё не упомнишь. Новый Хозяин жену молодую в Дом привёл. Старая Хозяйка внуков ждёт. От залётных теней слышал, что и война закончилась уже. Живём потихоньку.
Старушка совсем слабой стала. Слегла и не поднимается. Чувствую, что уходить собралась, а ещё холодно ей. Я клубком свернулся, погреть её, чувствую, как дрожащие пальцы мне в шерсть зарылись.
- Муська, хорошая моя, - шепчет старушка.
Так её кошку, что самая первая в Дом вошла, звали. Она уж сдохла давно. Но я не против, пусть зовет, как хочет. А за окном уже Старый Хозяин заждался…
Я ведь путать могу. Первых Хозяев помню хорошо, а остальные дети их, внуки, да правнуки… Уж и не разберёшь. Помню только, что покой недолго длился.
Люди пришли. Холодные, тёмные. Писали что-то. Весь Дом перерыли. Хозяйка плачет, а Хозяин на их вопросы отвечает. И вдруг один из пришедших, с глазами светлыми, как посмотрит прямо на меня – шерсть так дыбом и встала. Чую, видит он меня, но только улыбнулся криво. Забрали мужика, увели. Хозяйка снова в слёзы. С тех пор душа истончалась у неё. Я тёмных-то отгонял, что цеплялись. Бабка опять приходила. На этот раз лишь смотрела издалека.
Хозяин-то вернулся. И даже не тенью. Не скоро пришёл, Хозяйка уж постареть успела, а дочка вырасти. Нервный, худой. По ночам всё плакал, а потом в сарае повесился.
Так и жили. Чуть успокоится – снова беда. Я уж и так, и эдак. Но зло всегда снаружи идёт. Потом как-то затишье наступило. Пока Худые мимо калитки не прошли. А если Худые бродят – значит плохо людям живётся. Лихие времена начались. Я уж думал, что конец пришёл. Но дочка старшая выжила. Теперь её стал Хозяйкой называть. А ещё я ей живот потрогал и понял, что последняя она. Не будет больше.
Жить стали втроём: я, она и кот. С рыжим мы даже дружбу завели, да и к молодой я привязался. Она шебутная, но добрая. Вот только Дом совсем разваливаться стал. Крыша прохудилась, а Хозяйка только тазики подставляет. А ещё сны у неё дурные, беспокойные. Наверно они защиту и ослабили. Не смог я уберечь. Чёрная Старуха в дальней комнате поселилась. Что ни ночь, то я её от молодой отгонял. Один раз не уследил. Влетаю, а Чёрная в изголовье сидит, и пальцы свои уродливые прям в затылок засунула. Я налетел, ударил. А она как зубами гнилыми вцепится – насилу отбился.
Хозяйка после этого случая болела долго. А дальше… Дальше совсем всё плохо стало. В один день Хозяйка стала вещи собирать. Потом какие-то люди помогали ей мебель выносить. Кот бегает, на меня смотрит. А я что? На чердак ушёл.
Слышу – уехали. И кота с собой забрали. Старуха в дальней комнате хохочет. Я спустился, брожу по пустому Дому. Кое-что не взяла с собой. Буфет, который от первого хозяина остался. Пустой стоит, сиротливый. Покосившийся шкаф… А потом гляжу – тапочки её. Она ведь любила их. В виде котят, мягкие такие, новые. Забыла! Я к воротам кинулся, но куда там… Не могу.
Через две ночи в Доме окно разбили. Влез старик, от которого пахло мочой и смертью. И мысли у него были липкие и грязные. Я такие впервые видел. А следом за ним сквозь брешь стали Тёмные лезть. Особенно Безглазый страшный. Я слышал, как он с Чёрной Старухой дом делил. А я на чердак опять забрался, защиту посильней оплёл. Дом я потерял уже, но чердак не отдам. Обнял тапочки-кошечки и размышлять стал. Недолго ведь уже осталось...
_____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшнве_истории #Деревня #Загробное #Стражи #По_ту_сторону
Через две ночи в Доме окно разбили. Влез старик, от которого пахло мочой и смертью. И мысли у него были липкие и грязные. Я такие впервые видел. А следом за ним сквозь брешь стали Тёмные лезть. Особенно Безглазый страшный. Я слышал, как он с Чёрной Старухой дом делил. А я на чердак опять забрался, защиту посильней оплёл. Дом я потерял уже, но чердак не отдам. Обнял тапочки-кошечки и размышлять стал. Недолго ведь уже осталось...
_____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшнве_истории #Деревня #Загробное #Стражи #По_ту_сторону
VK
Green dark
Рассказы, миниатюры и прочее творчество.
Заколдованный сад
* * *
Анон, ты знаешь, как много в деревне осталось языческих традиций и какой причудливый синтез с христианством они создают.
Различные гадания и приметы. Например, плюнуть три раза через плечо, крестить рот, когда зеваешь - это христианские обычаи. А вот приметы - черная кошка дорогу перебежала, ложка/вилка упала, зеркало треснуло, монетку в воду кидать - это все языческое. Славянская мифология - самая страшная мифология в мире, наверное.
А вот сама история. Поехал я как-то в деревню, к далекой моей тетке. А у них там все на сельском хозяйстве держится, а ей уже было сложновато, поэтому она просила меня помочь. Ну там, овощи собирать, чинить всякую хуйню, убирать грядки. И вот как-то после очередного ковыряния в земле решил я отдохнуть и сожрать яблочко. А у нас рядом было заросшее поле, граничило с лесом, а на нем росли чахлые дикие яблони. Вообще-то у моей тетки тоже росли яблони, но у нее одни антоновки, а мне нравились кислые яблоки, поэтому я пошел туда. Когда я ходил за яблоками, я не заметил, как перелез через арку из соломы. Потом оказалось,что не стоило этого делать. Пока я набрал яблок, одна ветка чуть не выколола мне глаз, до крови расцарапала щеку. Ну да похуй, это того стоило. Яблочки были маленькие, но чистые, не червивые и крепкие. И тут я оборачиваюсь, и вижу, что оказывается, нихуя-то я отошел от дома. Он еле виднелся через высокую траву.
Ну и начал я продираться через траву. А она как будто не хотела меня пускать, и еще у меня было такое ощущение, что я нихуя не в ту сторону, куда надо. Много раз оборачивался - нихуя, лес даже не отдалился! А тут еще я почувствовал, что что-то под моей ногой шевелится, посмотрел и охуел - это была змея. И нихуя не уж, я ужей видел, знаю, как они выглядят. И тут я так ломанулся сквозь заросли, что уже через 5 минут стоял около дома.
Тетка увидела меня, подошла и спросила, чего я так долго там делал и почему в таком виде. Оказывается, меня не было около часа. Я рассказал ей, что случилось. Она сказала, мол, и что стоило это того. Я сказал, что да, типа яблок нарвал хороших. Она так подозрительно на меня посмотрела и отошла. А я вывалил на траву оставшиеся яблоки (большую часть я растерял, когда валил оттуда) и охуел - все они были гнилые и червивые.
Потом я спросил у тетки, что это за хуйня была, а она сказала, что такие арки ставит всякая нечистая сила, которая в поле живет и морочит человеку голову. Сказала, что на самом деле, цель этих арок - не дать человеку дойти до дома.
А змею я потом погуглил - оказалось, это медянка.
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Деревня #Параллельный_мир #Языческие
* * *
Анон, ты знаешь, как много в деревне осталось языческих традиций и какой причудливый синтез с христианством они создают.
Различные гадания и приметы. Например, плюнуть три раза через плечо, крестить рот, когда зеваешь - это христианские обычаи. А вот приметы - черная кошка дорогу перебежала, ложка/вилка упала, зеркало треснуло, монетку в воду кидать - это все языческое. Славянская мифология - самая страшная мифология в мире, наверное.
А вот сама история. Поехал я как-то в деревню, к далекой моей тетке. А у них там все на сельском хозяйстве держится, а ей уже было сложновато, поэтому она просила меня помочь. Ну там, овощи собирать, чинить всякую хуйню, убирать грядки. И вот как-то после очередного ковыряния в земле решил я отдохнуть и сожрать яблочко. А у нас рядом было заросшее поле, граничило с лесом, а на нем росли чахлые дикие яблони. Вообще-то у моей тетки тоже росли яблони, но у нее одни антоновки, а мне нравились кислые яблоки, поэтому я пошел туда. Когда я ходил за яблоками, я не заметил, как перелез через арку из соломы. Потом оказалось,что не стоило этого делать. Пока я набрал яблок, одна ветка чуть не выколола мне глаз, до крови расцарапала щеку. Ну да похуй, это того стоило. Яблочки были маленькие, но чистые, не червивые и крепкие. И тут я оборачиваюсь, и вижу, что оказывается, нихуя-то я отошел от дома. Он еле виднелся через высокую траву.
Ну и начал я продираться через траву. А она как будто не хотела меня пускать, и еще у меня было такое ощущение, что я нихуя не в ту сторону, куда надо. Много раз оборачивался - нихуя, лес даже не отдалился! А тут еще я почувствовал, что что-то под моей ногой шевелится, посмотрел и охуел - это была змея. И нихуя не уж, я ужей видел, знаю, как они выглядят. И тут я так ломанулся сквозь заросли, что уже через 5 минут стоял около дома.
Тетка увидела меня, подошла и спросила, чего я так долго там делал и почему в таком виде. Оказывается, меня не было около часа. Я рассказал ей, что случилось. Она сказала, мол, и что стоило это того. Я сказал, что да, типа яблок нарвал хороших. Она так подозрительно на меня посмотрела и отошла. А я вывалил на траву оставшиеся яблоки (большую часть я растерял, когда валил оттуда) и охуел - все они были гнилые и червивые.
Потом я спросил у тетки, что это за хуйня была, а она сказала, что такие арки ставит всякая нечистая сила, которая в поле живет и морочит человеку голову. Сказала, что на самом деле, цель этих арок - не дать человеку дойти до дома.
А змею я потом погуглил - оказалось, это медянка.
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Деревня #Параллельный_мир #Языческие
Желтые цветы
* * *
У Мередит было просто превосходное детство, как говорила она. Соседских детей часто ругали за провинности, а то и вовсе гоняли ремнем. Но Мередит повезло, ее родители были к ней добры и снисходительны, да и сама Мери редко шалила.
Однажды летним днем она проснулась и решила идти собирать желтые цветы на поляну, которая располагалась недалеко от ее дома. Ведь завтра был ее пятнадцатый день рождения и надо было украсить дом. Что может быть красивее десятка букетов ослепительно желтых цветов? Она встала с кровати, оделась, слегка приукрасилась и начала спускаться вниз - из спален в холл.
Мередит спустилась по лестнице и вышла в коридор. Сразу слева возник дверной проем на кухню, где стояла ее мать - красивая, но уже немолодая рыжеволосая женщина.
- Доброе утро, мама, - пропела Мери.
- Доброе утро, любимая дочка, - тепло улыбнулась ее мать.
Затем Мери вышла в холл, где на диване сидел ее отец, читая газету.
- Доброе утро, папа.
- Доброе, доброе, моя радость, - ответил отец, посмотрев на нее поверх газеты.
Мери обулась, взяла корзинку и направилась к полю.
Она шла, напевала песни и радовалась чудесному солнечному дню. Наконец, она добралась до поля и начала собирать цветы. За день Мери собрала целых шесть корзин подряд, относя собранное домой по мере наполнения. Когда начало вечереть, Мери решила сходить за последней порцией.
Когда Мери вернулась на поляну, то заметила, что рядом с местом, где она собирала цветы, сидит девочка ее возраста. Очень на нее похожая: такие же рыжие кудрявые волосы, доставшиеся от матери.
- Эй, привет! - окликнула ее Мери.
Девочка развернулась и улыбнулась в ответ. Они были очень похожи друг на друга.
- Привет.
- Что ты делаешь здесь? - спросила Мери.
- Я вышла собирать цветы. У меня завтра день рождения. - Ответила незнакомка.
- О, у меня тоже! - хихикнула Мери.
Девочки разговорились, начали болтать о всякой чепухе, собирая цветы. Выяснилось, что незнакомку звали Джулия. Наконец, корзинки были полными и начинало темнеть.
- Ой, мне уже пора. - хныкнула Мередит.
- Мери, хочешь я расскажу тебе сказку? - внезапно спросила Джули.
- Да, конечно!
- Только она страшная. Ты не боишься?
- Я не трусиха! - взвизгнула Мери с притворной досадой.
- Тогда слушай. Давным-давно несколько семей основали одну деревню. Но вокруг деревни было очень неспокойно. На нее всегда нападали чудовища. Они были все поросшие густой зеленой шерстью, имели длинные два когтя на каждой руке, которыми они выпускали кишки запозднившимся селянам.
Джулия сделала соответствующее движение и Мери вскрикнула от неожиданности.
- Тогда селяне взмолились, прося бога указать им путь избавления от напасти. И все они услышали голос. Тот голос сказал им, чтобы одна, самая уважаемая семья взяла на себя обязанность платить дань этим существам. По традиции, когда у них рождается дочь, они должны хранить и оберегать ее до пятнадцатилетия. В день ее рождения семья должна поймать спящую девочку до рассвета в ее кровати, связать руки и ноги, надеть на голову мешок и отнести на главную площадь. Там, остальные семьи должны подготовить большой дубовый стол и ждать. Когда семья приносит туда свою дочь, ту должны раздеть перед столом и сжечь одежду. Старые путы размотать и привязать ее к столу. На этом начинается ритуал. Жители должны исполнить молитвенное песнопение, после чего каждый из них должен подойти к лежащей девочке и воткнуть в ее тело небольшой гвоздь. Как только все гвозди будут воткнуты, девочкой должен овладеть ее отец. После того, как он закончит свое дело, девочку снова связывают и несут на поле, где уже вырыта глубокая яма в земле. На голову девочке надевают деревянный ящик, чтобы она не смогла задохнуться сразу, и бросают в яму, которую сразу же закапывают. Свежую могилу посыпают семенами "Руки Славы" и уходят. Тогда селяне получают еще пятьдесят лет спокойствия и свободы от чудовищ.
Когда Джулия закончила рассказ, Мери заметно тряслась.
- А говорила, что не трусиха! - пожурила ее Джули. - Не бойся, это просто сказка.
- Джулия, а что значит "должен овладеть"? - дрожащим голосом спросила Мери.
* * *
У Мередит было просто превосходное детство, как говорила она. Соседских детей часто ругали за провинности, а то и вовсе гоняли ремнем. Но Мередит повезло, ее родители были к ней добры и снисходительны, да и сама Мери редко шалила.
Однажды летним днем она проснулась и решила идти собирать желтые цветы на поляну, которая располагалась недалеко от ее дома. Ведь завтра был ее пятнадцатый день рождения и надо было украсить дом. Что может быть красивее десятка букетов ослепительно желтых цветов? Она встала с кровати, оделась, слегка приукрасилась и начала спускаться вниз - из спален в холл.
Мередит спустилась по лестнице и вышла в коридор. Сразу слева возник дверной проем на кухню, где стояла ее мать - красивая, но уже немолодая рыжеволосая женщина.
- Доброе утро, мама, - пропела Мери.
- Доброе утро, любимая дочка, - тепло улыбнулась ее мать.
Затем Мери вышла в холл, где на диване сидел ее отец, читая газету.
- Доброе утро, папа.
- Доброе, доброе, моя радость, - ответил отец, посмотрев на нее поверх газеты.
Мери обулась, взяла корзинку и направилась к полю.
Она шла, напевала песни и радовалась чудесному солнечному дню. Наконец, она добралась до поля и начала собирать цветы. За день Мери собрала целых шесть корзин подряд, относя собранное домой по мере наполнения. Когда начало вечереть, Мери решила сходить за последней порцией.
Когда Мери вернулась на поляну, то заметила, что рядом с местом, где она собирала цветы, сидит девочка ее возраста. Очень на нее похожая: такие же рыжие кудрявые волосы, доставшиеся от матери.
- Эй, привет! - окликнула ее Мери.
Девочка развернулась и улыбнулась в ответ. Они были очень похожи друг на друга.
- Привет.
- Что ты делаешь здесь? - спросила Мери.
- Я вышла собирать цветы. У меня завтра день рождения. - Ответила незнакомка.
- О, у меня тоже! - хихикнула Мери.
Девочки разговорились, начали болтать о всякой чепухе, собирая цветы. Выяснилось, что незнакомку звали Джулия. Наконец, корзинки были полными и начинало темнеть.
- Ой, мне уже пора. - хныкнула Мередит.
- Мери, хочешь я расскажу тебе сказку? - внезапно спросила Джули.
- Да, конечно!
- Только она страшная. Ты не боишься?
- Я не трусиха! - взвизгнула Мери с притворной досадой.
- Тогда слушай. Давным-давно несколько семей основали одну деревню. Но вокруг деревни было очень неспокойно. На нее всегда нападали чудовища. Они были все поросшие густой зеленой шерстью, имели длинные два когтя на каждой руке, которыми они выпускали кишки запозднившимся селянам.
Джулия сделала соответствующее движение и Мери вскрикнула от неожиданности.
- Тогда селяне взмолились, прося бога указать им путь избавления от напасти. И все они услышали голос. Тот голос сказал им, чтобы одна, самая уважаемая семья взяла на себя обязанность платить дань этим существам. По традиции, когда у них рождается дочь, они должны хранить и оберегать ее до пятнадцатилетия. В день ее рождения семья должна поймать спящую девочку до рассвета в ее кровати, связать руки и ноги, надеть на голову мешок и отнести на главную площадь. Там, остальные семьи должны подготовить большой дубовый стол и ждать. Когда семья приносит туда свою дочь, ту должны раздеть перед столом и сжечь одежду. Старые путы размотать и привязать ее к столу. На этом начинается ритуал. Жители должны исполнить молитвенное песнопение, после чего каждый из них должен подойти к лежащей девочке и воткнуть в ее тело небольшой гвоздь. Как только все гвозди будут воткнуты, девочкой должен овладеть ее отец. После того, как он закончит свое дело, девочку снова связывают и несут на поле, где уже вырыта глубокая яма в земле. На голову девочке надевают деревянный ящик, чтобы она не смогла задохнуться сразу, и бросают в яму, которую сразу же закапывают. Свежую могилу посыпают семенами "Руки Славы" и уходят. Тогда селяне получают еще пятьдесят лет спокойствия и свободы от чудовищ.
Когда Джулия закончила рассказ, Мери заметно тряслась.
- А говорила, что не трусиха! - пожурила ее Джули. - Не бойся, это просто сказка.
- Джулия, а что значит "должен овладеть"? - дрожащим голосом спросила Мери.
- Тс-с-с, - рассмеялась Джулия. - Не задавай такие вопросы никому, кроме своего мужа. Ну, а мне пора домой.
Девочки попрощались и Мери двинулась к себе. Сначала ей было страшно идти мимо леса и вспоминать сказочных чудовищ, но потом она выкинула эти мысли из головы и бодро дошагала домой.
Мери открыла дверь и поставила последнюю корзинку с цветами. Отец похвалил ее за трудолюбие, а мать вкусно накормила и велела Мери ложиться спать. Мери послушно поднялась к себе в комнату и улеглась в кровати, забыв все глупые сказки о монстрах. Через несколько минут в комнату вошла мать Мери и поправила ей одеяло.
- Спокойной ночи, дочка.
- Спокойной ночи, мама.
Мать развернулась и пошла к выходу из комнаты.
- Мам?
- Да, девочка моя?
- А что такое "рука славы"?
- Это те желтые цветы, что ты собирала сегодня, милая.
Улыбнувшись, мать вышла из комнаты и начала закрывать дверь.
- Спи, детка, завтра у тебя трудный день
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #FerrumIn #Страшные_истории #Дети #Погребение_заживо #Ритуал #Сделка
Девочки попрощались и Мери двинулась к себе. Сначала ей было страшно идти мимо леса и вспоминать сказочных чудовищ, но потом она выкинула эти мысли из головы и бодро дошагала домой.
Мери открыла дверь и поставила последнюю корзинку с цветами. Отец похвалил ее за трудолюбие, а мать вкусно накормила и велела Мери ложиться спать. Мери послушно поднялась к себе в комнату и улеглась в кровати, забыв все глупые сказки о монстрах. Через несколько минут в комнату вошла мать Мери и поправила ей одеяло.
- Спокойной ночи, дочка.
- Спокойной ночи, мама.
Мать развернулась и пошла к выходу из комнаты.
- Мам?
- Да, девочка моя?
- А что такое "рука славы"?
- Это те желтые цветы, что ты собирала сегодня, милая.
Улыбнувшись, мать вышла из комнаты и начала закрывать дверь.
- Спи, детка, завтра у тебя трудный день
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #FerrumIn #Страшные_истории #Дети #Погребение_заживо #Ритуал #Сделка
Колобоморок
* * *
Кижа страшно кричала. Выла долго и протяжно. Яцек втягивал воздух через незажжённую самокрутку, даже не замечая, что нет дыма. Глаза пустые, сухие. Только пальцы дрожали.
Потом Кижа замолчала. И тишина эта была ещё хуже.
Из родильнишной вышел Повитун. Лицо серое. Головой качал.
Впрочем, Яцек и так уже всё понял. Нету больше у него жены. Заплакать хотелось, но не смоглось отчего-то.
— Ребёнок как? — сам свой голос не узнал.
— Мутант, — Повитун коснуться мужчины хотел, но замер.
— Увидеть дай.
— Чего там смотреть? Кусок плоти круглый, — подумал, потом добавил. — Не чуди, Яцек. Женщину другую найдёшь. Авось и получится ребёнка родить.
Но тот не слушал уже. В родильнишную зашёл. Кижа белая вся, глаза закрыты. А рядом в крови существо. Круглое нечто. Копошилось, двигаться пыталось, круглым ртом воздух ловило. Яцек его на руки подхватил и к себе пошёл. Люди выспятся, придут, требовать будут, чтоб от уродца избавился. Да только потом всё это будет. Не сейчас.
У родильнишной снеговики собрались. Стоят столбиками. Молодняк в основном, не выше колена. Хотя был один здоровый, чуть крупнее самого Яцека. К снежным в деревне было принято с опаской относиться. Ещё ни один снеговик человеку вреда не принёс. Но передвигались они только тогда, когда никто не видит. Есть повод не доверять. А тут целая толпа на крики собралась. Стоят, угольками глаз смотрят. Яцек мимо прошёл да к себе в хату потопал.
Дома отмыл новорожденного от крови, положил на стол.
— Что делать мне с тобой? — спросил Яцек.
Молчит. Беззвучно рот открывает только. И тут будто мир поплыл вокруг. И будто бы стало два Яцека. Один как и был. А второй на столе лежит. И тот второй всё вокруг себя видит. Не глазами, но иначе как-то. И так Яцек испугался. Точнее, оба испугались. Должно наваждение пройти, но не отпускает.
Старый Яцек нового схватил, к лицу поднёс. И смотрят друг на друга. Только недолго. Яцек-человек замертво упал.
Проснулись люди, пришли, нашли тело бездыханное. И след на снегу. Убил мутант отца. Хотели охотники в погоню пойти, но Голова только рукой махнул. Мол, нечего в Ночь ходить, коль нужды нет.
Никто из деревенских во Тьму никогда один не ходил. Разве только Искатели. И те недалеко и с опаской. Дичи в этих местах много. Подстрелят Свыпь или Горечайку и бегом назад.
Никто даже не предполагал, какая Ночь на самом деле. А Яцек знал теперь. Конечно, он нынче был не совсем Яцек. От половины воспоминаний избавиться пришлось. Да и все ощущения теперь "чутьём" заменились. Это когда видишь и слышишь и думаешь. И всё разом. Словом, думать стал иначе. Мир открылся перед ним. Новый, манящий, интересный. Всё, что раньше знал, оказалось не то, что ложью, но лишь частью правды. Например, снеговики. Яцек теперь выяснил, что не зря их люди опасались. Даром, что из снега, всё равно умные твари. Если человека убивают, то никто на них и не подумает. А снеговики приносят жертву к Ледяной глыбе. Ждут, пока тело затвердеет. А потом рассыплется на тысячу кусочков, чёрных угольков. А эти снежные потом глаза себе из осколков делают.
На исходе седьмого цикла Ночи встретил Яцек Ушастого Чо. Тот сидел, подобрав длинные и тонкие лапы, завернувшись в уши, как в плащ.
Круглый замер, послал дружелюбный импульс. Собеседник зашевелился, разум свой приоткрыл.
— Ты кто будешь? — спрашивает.
— Сам не знаю, — отвечал Яцек. — Человек, наверное.
— Не похож ты на человека. Люди — тощие, высокие, в тряпки завёрнутые. Голосят громко и говорить не умеют. Точнее, умеют, но только себя и слышат. А ты не такой.
— Не такой, — согласился Круглый.
— Куда путь держишь? — сменил разговор Ушастый.
Да только Яцек заметить смог, как другие мысли тот прячет. Нехорошие, голодные.
— Никуда. Некуда.
Ушастый Чо пальцами снега коснулся, тело выпрямляя.
— Всем есть куда. Те, кто потеряли кого-то, к Земляному валу идут. Ты терял кого-нибудь?
— Терял, — ответил Яцек. — Только зачем говоришь такое? Всё равно ведь съесть хочешь.
Ушастый замер, обдумывая.
— Плоть вкуснее, когда надеждой пропитана.
* * *
Кижа страшно кричала. Выла долго и протяжно. Яцек втягивал воздух через незажжённую самокрутку, даже не замечая, что нет дыма. Глаза пустые, сухие. Только пальцы дрожали.
Потом Кижа замолчала. И тишина эта была ещё хуже.
Из родильнишной вышел Повитун. Лицо серое. Головой качал.
Впрочем, Яцек и так уже всё понял. Нету больше у него жены. Заплакать хотелось, но не смоглось отчего-то.
— Ребёнок как? — сам свой голос не узнал.
— Мутант, — Повитун коснуться мужчины хотел, но замер.
— Увидеть дай.
— Чего там смотреть? Кусок плоти круглый, — подумал, потом добавил. — Не чуди, Яцек. Женщину другую найдёшь. Авось и получится ребёнка родить.
Но тот не слушал уже. В родильнишную зашёл. Кижа белая вся, глаза закрыты. А рядом в крови существо. Круглое нечто. Копошилось, двигаться пыталось, круглым ртом воздух ловило. Яцек его на руки подхватил и к себе пошёл. Люди выспятся, придут, требовать будут, чтоб от уродца избавился. Да только потом всё это будет. Не сейчас.
У родильнишной снеговики собрались. Стоят столбиками. Молодняк в основном, не выше колена. Хотя был один здоровый, чуть крупнее самого Яцека. К снежным в деревне было принято с опаской относиться. Ещё ни один снеговик человеку вреда не принёс. Но передвигались они только тогда, когда никто не видит. Есть повод не доверять. А тут целая толпа на крики собралась. Стоят, угольками глаз смотрят. Яцек мимо прошёл да к себе в хату потопал.
Дома отмыл новорожденного от крови, положил на стол.
— Что делать мне с тобой? — спросил Яцек.
Молчит. Беззвучно рот открывает только. И тут будто мир поплыл вокруг. И будто бы стало два Яцека. Один как и был. А второй на столе лежит. И тот второй всё вокруг себя видит. Не глазами, но иначе как-то. И так Яцек испугался. Точнее, оба испугались. Должно наваждение пройти, но не отпускает.
Старый Яцек нового схватил, к лицу поднёс. И смотрят друг на друга. Только недолго. Яцек-человек замертво упал.
Проснулись люди, пришли, нашли тело бездыханное. И след на снегу. Убил мутант отца. Хотели охотники в погоню пойти, но Голова только рукой махнул. Мол, нечего в Ночь ходить, коль нужды нет.
Никто из деревенских во Тьму никогда один не ходил. Разве только Искатели. И те недалеко и с опаской. Дичи в этих местах много. Подстрелят Свыпь или Горечайку и бегом назад.
Никто даже не предполагал, какая Ночь на самом деле. А Яцек знал теперь. Конечно, он нынче был не совсем Яцек. От половины воспоминаний избавиться пришлось. Да и все ощущения теперь "чутьём" заменились. Это когда видишь и слышишь и думаешь. И всё разом. Словом, думать стал иначе. Мир открылся перед ним. Новый, манящий, интересный. Всё, что раньше знал, оказалось не то, что ложью, но лишь частью правды. Например, снеговики. Яцек теперь выяснил, что не зря их люди опасались. Даром, что из снега, всё равно умные твари. Если человека убивают, то никто на них и не подумает. А снеговики приносят жертву к Ледяной глыбе. Ждут, пока тело затвердеет. А потом рассыплется на тысячу кусочков, чёрных угольков. А эти снежные потом глаза себе из осколков делают.
На исходе седьмого цикла Ночи встретил Яцек Ушастого Чо. Тот сидел, подобрав длинные и тонкие лапы, завернувшись в уши, как в плащ.
Круглый замер, послал дружелюбный импульс. Собеседник зашевелился, разум свой приоткрыл.
— Ты кто будешь? — спрашивает.
— Сам не знаю, — отвечал Яцек. — Человек, наверное.
— Не похож ты на человека. Люди — тощие, высокие, в тряпки завёрнутые. Голосят громко и говорить не умеют. Точнее, умеют, но только себя и слышат. А ты не такой.
— Не такой, — согласился Круглый.
— Куда путь держишь? — сменил разговор Ушастый.
Да только Яцек заметить смог, как другие мысли тот прячет. Нехорошие, голодные.
— Никуда. Некуда.
Ушастый Чо пальцами снега коснулся, тело выпрямляя.
— Всем есть куда. Те, кто потеряли кого-то, к Земляному валу идут. Ты терял кого-нибудь?
— Терял, — ответил Яцек. — Только зачем говоришь такое? Всё равно ведь съесть хочешь.
Ушастый замер, обдумывая.
— Плоть вкуснее, когда надеждой пропитана.
И прыгнул. Вот только в снег уже мёртвым упал. А Яцек теперь был не только Яцеком, но и немного Ушастым Чо. И, вместе с новым куском души, пришёл голод, азарт, жажда размножения и немного ужаса перед всем сущим.
Занятным существом был этот Чо. Желания скудные, зато размышлений много.
Дальше Яцек покатился. Смотрит — поляна. А на ней ещё одна тварь сидит. В шерсти, хвостом нервно дёргает. И такая печаль идёт от неё, что хочется повернуть сразу.
Но остановился Яцек, разумом тронул. Существо дёрнулось, мутные глаза открыло.
— Приветствую, странник.
— И тебе привет, — ответил Круглый.
— Зачем тревожишь? Не видишь — горюю я.
— Вижу. От того и тревожу. Сколько всех встречал, но твоя печаль просто огромна. Что гложет тебя?
— Вижу я всё прошлое. А из-за него могу представить будущее. И поверь — ничего там хорошего нет. От самых Взрывов смотрю. И только хуже делается. Ночь всё темнее и страшнее. Нет надежды.
Яцек задумался. Подглянул. Увидел бездну времени и отшатнулся в ужасе.
— Ты ведь пришёл убить меня, — продолжил Печальный. — И сознания моего кусочек себе забрать.
— Я Чо убил, потому, как он напал на меня. Ты нападать будешь?
— Не буду. Но смерти не избежать.
— Как так? Если я не хочу, кто же меня заставит?
— Судьба.
Открыл Яцек дыхательное отверстие. Снова закрыл. Хотел было дальше катиться, но Печальный его окликнул.
— Ты же к Земляному холму идёшь? Найти то, что потерял. Ушастый Чо тебе сказал. Он же и вперёд толкает.
Круглый ответил утвердительным импульсом.
— Ты ведь не просто так катишься. Первый круг ты прошёл, когда родился. Второй, когда Чо встретил. Чтобы войти в Земляной холм, ты должен иметь мою покорность судьбе. Без него не достигнешь цели.
Яцек подумал немного, а потом ударил. На мгновение стало два Печальных. И грусть их чуть не затопила весь мир вокруг. Яцек даже рад был, когда одного не стало.
Последний раз шерсть Печального цвет поменяла, став белой, как снег. И Яцек почувствовал, что тот был благодарен.
И только теперь понял Круглый весь замысел. На Земляном Холме его Кижа ждала. Вот только для этого умереть надо. И это будет конец пути.
Теперь они были втроём. Яцек, Чо и Печальный. И были они одновременно единым целым и его частями.
Ночь выла метелью. Снеговики дозором по обе стороны тропы. А Земляной холм всё ближе. А там Мать-лисица. Богиня диких земель. О девяти хвостах и тысячах перерождений. На лице маска. Оранжевая с чёрным.
Не говорила Богиня — пела. И в песне её — жива была Кижа. Тёплая и родная, с мягкой улыбкой и ожогом Тенецвета на скуле. Смеялась, манила рукой. Чо знал, что это морок, Яцек стремился обнять жену, а Печальный просто ощущал, к чему всё шло. И когда Мать-лисица начала пожирать плоть Круглого — снеговики заплакали. Знали они, что пришёл конец Миру. Ледяная глыба так предсказывала.
Цикл прошёл. Крик над Ночью раздался. Всполошились снеговики, спрятались в сугробы ледоволки, заметался Свирестелень. Люди в деревне столпились у ограды и тревожно вглядывались в темноту. Мать-лисица рожала. Двойню.
Два шара вышли из её чрева. Каждый из них был немного Ушастым Чо и Печальным. Каждый был Матерью-лисицей. Но, в большей степени, каждый из них был Яцеком и Кижей. Сплелись вмести разумы — не разобьёшь.
— В деревню вернёмся, — сказал один Круглый.
— Нас теперь много станет. Всех спасём от Ночи, — ответил второй.
Начинался Новый Мир. И хоть Ночь и осталась такой же чёрной, позже это время назвали Рассветом.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Апокалипсис #Зима
Занятным существом был этот Чо. Желания скудные, зато размышлений много.
Дальше Яцек покатился. Смотрит — поляна. А на ней ещё одна тварь сидит. В шерсти, хвостом нервно дёргает. И такая печаль идёт от неё, что хочется повернуть сразу.
Но остановился Яцек, разумом тронул. Существо дёрнулось, мутные глаза открыло.
— Приветствую, странник.
— И тебе привет, — ответил Круглый.
— Зачем тревожишь? Не видишь — горюю я.
— Вижу. От того и тревожу. Сколько всех встречал, но твоя печаль просто огромна. Что гложет тебя?
— Вижу я всё прошлое. А из-за него могу представить будущее. И поверь — ничего там хорошего нет. От самых Взрывов смотрю. И только хуже делается. Ночь всё темнее и страшнее. Нет надежды.
Яцек задумался. Подглянул. Увидел бездну времени и отшатнулся в ужасе.
— Ты ведь пришёл убить меня, — продолжил Печальный. — И сознания моего кусочек себе забрать.
— Я Чо убил, потому, как он напал на меня. Ты нападать будешь?
— Не буду. Но смерти не избежать.
— Как так? Если я не хочу, кто же меня заставит?
— Судьба.
Открыл Яцек дыхательное отверстие. Снова закрыл. Хотел было дальше катиться, но Печальный его окликнул.
— Ты же к Земляному холму идёшь? Найти то, что потерял. Ушастый Чо тебе сказал. Он же и вперёд толкает.
Круглый ответил утвердительным импульсом.
— Ты ведь не просто так катишься. Первый круг ты прошёл, когда родился. Второй, когда Чо встретил. Чтобы войти в Земляной холм, ты должен иметь мою покорность судьбе. Без него не достигнешь цели.
Яцек подумал немного, а потом ударил. На мгновение стало два Печальных. И грусть их чуть не затопила весь мир вокруг. Яцек даже рад был, когда одного не стало.
Последний раз шерсть Печального цвет поменяла, став белой, как снег. И Яцек почувствовал, что тот был благодарен.
И только теперь понял Круглый весь замысел. На Земляном Холме его Кижа ждала. Вот только для этого умереть надо. И это будет конец пути.
Теперь они были втроём. Яцек, Чо и Печальный. И были они одновременно единым целым и его частями.
Ночь выла метелью. Снеговики дозором по обе стороны тропы. А Земляной холм всё ближе. А там Мать-лисица. Богиня диких земель. О девяти хвостах и тысячах перерождений. На лице маска. Оранжевая с чёрным.
Не говорила Богиня — пела. И в песне её — жива была Кижа. Тёплая и родная, с мягкой улыбкой и ожогом Тенецвета на скуле. Смеялась, манила рукой. Чо знал, что это морок, Яцек стремился обнять жену, а Печальный просто ощущал, к чему всё шло. И когда Мать-лисица начала пожирать плоть Круглого — снеговики заплакали. Знали они, что пришёл конец Миру. Ледяная глыба так предсказывала.
Цикл прошёл. Крик над Ночью раздался. Всполошились снеговики, спрятались в сугробы ледоволки, заметался Свирестелень. Люди в деревне столпились у ограды и тревожно вглядывались в темноту. Мать-лисица рожала. Двойню.
Два шара вышли из её чрева. Каждый из них был немного Ушастым Чо и Печальным. Каждый был Матерью-лисицей. Но, в большей степени, каждый из них был Яцеком и Кижей. Сплелись вмести разумы — не разобьёшь.
— В деревню вернёмся, — сказал один Круглый.
— Нас теперь много станет. Всех спасём от Ночи, — ответил второй.
Начинался Новый Мир. И хоть Ночь и осталась такой же чёрной, позже это время назвали Рассветом.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Апокалипсис #Зима
VK
Green dark
Рассказы, миниатюры и прочее творчество.
Забудь
* * *
Нижнеродск — городок маленький. Его можно было бы назвать сонным и спокойным, но всякая чертовщина происходила здесь с завидной регулярностью. Например, несколько лет назад на пустыре погиб мужчина, которого буквально разорвало что-то или кто-то. Всякое бывало. В прошлом году пропали трое школьников, и опять же полиция никого не нашла. Каждый такой случай вызывал резонанс, но кратковременный. Через недельку все успокаивались и жили дальше.
Алевтина родилась в Нижнеродске. И так тут и жила, в отличие от брата. Яша свалил в Ростов, как только вернулся из армии. Сама Аля закончила пед и теперь преподавала русский язык и литературу в одной из школ.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, она покупала кофе в одном и том же киоске. Каждое утро проходила мимо обгоревшего остова, не замечая его.
Всё началось, когда брат Яшка решил приехать с женой в гости. Если положить руку на сердце, то Алевтина не особо обрадовалась. Нет, братика она очень любила и скучала, но его приезд вносил сумятицу в устоявшийся быт, а порядок Аля ценила превыше всего. Да и жена брата, Таня, Але не очень нравилась. В основном из-за голоса, слишком визгливого и резкого. А тут они ещё собирались гостить целую неделю — с ума сойти можно.
Приехали. Гостинцы-обнимашки, бутылка вина и разговоры до двух часов ночи. Хорошо хоть выходной, и с утра не надо идти на работу с квадратной башкой. Зато нужно прогуляться по городу.
Строго говоря, в Нижнеродске и смотреть особо нечего. Но пошли в центр. Было бы лето — можно было сходить на пляж, к Кумушкиной косе, но сейчас там холодно и грязно. Потому решили посидеть в кафешке, чуть ли не единственной приличной во всём городе. Туда и направились втроём.
И вдруг Таня остановилась и спросила:
— А это что такое? Такое уродище в центре. Неужели отремонтировать не могут или снести?
— Ты о чём? — спросила Аля.
— Ну вот же, рядом с тем домом.
Аля завертела головой.
— Да блин, Яша. Ты-то куда смотришь? Вот же, — Таня схватила мужа, разворачивая в нужную сторону.
Тут Алевтина увидела. И жутко удивилась, как не замечала этого раньше. Большое четырёхэтажное здание напоминало гнилой зуб. Выгоревшие чёрные стены, чёрные провалы окон. Оно настолько контрастировала с окружающим фоном, что казалось чуждым. Словно кто-то прифотошопил её к улице, не слишком заботясь о реалистичности.
— Это же больница была… — неуверенно сказал Яша. — Аль, помнишь? Она сгорела, кажется. Там дети погибли. Я думал, что её снесли.
— Я… Пошли уже, ладно, — Алевтина с трудом отвела взгляд.
Обгоревшая больница провожала их тяжёлым взглядом разбитых окон.
Этой ночью Алевтине приснился этот взгляд. А ещё она видела Таню, которая шла прямо к распахнутой настежь двери страшного здания. Аля кричала и звала её, но девушка не слышала её. И вместе с тем не оставляло ощущение, что сейчас произойдёт что-то ужасное, неотвратимое и жуткое. Таня вошла в больницу, дверь захлопнулась, а Алевтина подскочила на кровати. Ночная сорочка прилипла к телу, Аля тяжело дышала. Нащупала ногой тапочки и пошла в туалет. На обратном пути заглянула в зал, где спали брат с женой. Яшка лежал один.
— Эй, — она подошла и толкнула брата в плечо. — Эй, проснись. Таня где?
Он встрепенулся, сонно посмотрел на сестру.
— Чего тебе?
— Таня где? Мне плохой сон приснился…
— Прогуляться вышла. Спи давай, — он снова упал на подушку.
Аля замерла, на зная как реагировать. Брат отпустил жену одну, ночью, в незнакомом городе. Да и куда ей вообще понадобилось идти ночью?
Алевтина потёрла нос, потом встала и нерешительно вышла из комнаты. С самого утра нужно было на работу. Дверь в зал закрыта. Наверное, Таня вернулась. Вечером нужно будет обязательно узнать, что это такое было. А потом повседневность закрутила. Уроки, очередная проверка на носу, бесконечная суета.
Вечером Аля вернулась домой и застала весёлого брата.
— Я сегодня у Мишки был. Помнишь, с которым в школе дружил? Он ещё в тебя влюбился. Пива попили. Прикинь, он женат, двое детей. Мужик такой солидный.
— Да знаю я, — махнула рукой Аля. — У меня его сын в прошлом году учился. А Таня где?
— Какая Таня?
* * *
Нижнеродск — городок маленький. Его можно было бы назвать сонным и спокойным, но всякая чертовщина происходила здесь с завидной регулярностью. Например, несколько лет назад на пустыре погиб мужчина, которого буквально разорвало что-то или кто-то. Всякое бывало. В прошлом году пропали трое школьников, и опять же полиция никого не нашла. Каждый такой случай вызывал резонанс, но кратковременный. Через недельку все успокаивались и жили дальше.
Алевтина родилась в Нижнеродске. И так тут и жила, в отличие от брата. Яша свалил в Ростов, как только вернулся из армии. Сама Аля закончила пед и теперь преподавала русский язык и литературу в одной из школ.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, она покупала кофе в одном и том же киоске. Каждое утро проходила мимо обгоревшего остова, не замечая его.
Всё началось, когда брат Яшка решил приехать с женой в гости. Если положить руку на сердце, то Алевтина не особо обрадовалась. Нет, братика она очень любила и скучала, но его приезд вносил сумятицу в устоявшийся быт, а порядок Аля ценила превыше всего. Да и жена брата, Таня, Але не очень нравилась. В основном из-за голоса, слишком визгливого и резкого. А тут они ещё собирались гостить целую неделю — с ума сойти можно.
Приехали. Гостинцы-обнимашки, бутылка вина и разговоры до двух часов ночи. Хорошо хоть выходной, и с утра не надо идти на работу с квадратной башкой. Зато нужно прогуляться по городу.
Строго говоря, в Нижнеродске и смотреть особо нечего. Но пошли в центр. Было бы лето — можно было сходить на пляж, к Кумушкиной косе, но сейчас там холодно и грязно. Потому решили посидеть в кафешке, чуть ли не единственной приличной во всём городе. Туда и направились втроём.
И вдруг Таня остановилась и спросила:
— А это что такое? Такое уродище в центре. Неужели отремонтировать не могут или снести?
— Ты о чём? — спросила Аля.
— Ну вот же, рядом с тем домом.
Аля завертела головой.
— Да блин, Яша. Ты-то куда смотришь? Вот же, — Таня схватила мужа, разворачивая в нужную сторону.
Тут Алевтина увидела. И жутко удивилась, как не замечала этого раньше. Большое четырёхэтажное здание напоминало гнилой зуб. Выгоревшие чёрные стены, чёрные провалы окон. Оно настолько контрастировала с окружающим фоном, что казалось чуждым. Словно кто-то прифотошопил её к улице, не слишком заботясь о реалистичности.
— Это же больница была… — неуверенно сказал Яша. — Аль, помнишь? Она сгорела, кажется. Там дети погибли. Я думал, что её снесли.
— Я… Пошли уже, ладно, — Алевтина с трудом отвела взгляд.
Обгоревшая больница провожала их тяжёлым взглядом разбитых окон.
Этой ночью Алевтине приснился этот взгляд. А ещё она видела Таню, которая шла прямо к распахнутой настежь двери страшного здания. Аля кричала и звала её, но девушка не слышала её. И вместе с тем не оставляло ощущение, что сейчас произойдёт что-то ужасное, неотвратимое и жуткое. Таня вошла в больницу, дверь захлопнулась, а Алевтина подскочила на кровати. Ночная сорочка прилипла к телу, Аля тяжело дышала. Нащупала ногой тапочки и пошла в туалет. На обратном пути заглянула в зал, где спали брат с женой. Яшка лежал один.
— Эй, — она подошла и толкнула брата в плечо. — Эй, проснись. Таня где?
Он встрепенулся, сонно посмотрел на сестру.
— Чего тебе?
— Таня где? Мне плохой сон приснился…
— Прогуляться вышла. Спи давай, — он снова упал на подушку.
Аля замерла, на зная как реагировать. Брат отпустил жену одну, ночью, в незнакомом городе. Да и куда ей вообще понадобилось идти ночью?
Алевтина потёрла нос, потом встала и нерешительно вышла из комнаты. С самого утра нужно было на работу. Дверь в зал закрыта. Наверное, Таня вернулась. Вечером нужно будет обязательно узнать, что это такое было. А потом повседневность закрутила. Уроки, очередная проверка на носу, бесконечная суета.
Вечером Аля вернулась домой и застала весёлого брата.
— Я сегодня у Мишки был. Помнишь, с которым в школе дружил? Он ещё в тебя влюбился. Пива попили. Прикинь, он женат, двое детей. Мужик такой солидный.
— Да знаю я, — махнула рукой Аля. — У меня его сын в прошлом году учился. А Таня где?
— Какая Таня?
Алевтина резко повернулась.
— Таня. Твоя жена.
— Сестрица, ты там чего, бахнула? Какая жена?
— С которой ты приехал. Яш, если прикалываешься, то это не смешно, — она смотрела ему прямо в глаза.
Теперь и брат был серьёзен.
— Алька, ты меня пугаешь. Я один приехал. И нет у меня никакой жены. Я сейчас вообще даже не встречаюсь ни с кем.
— Мне… Мне нужно идти… — Алевтина развернулась и выбежала.
Брат что-то кричал ей вслед. Кажется, просил остановиться, но она только побежала быстрее. Всё равно не догонит. Он всегда был немного тюфяком.
Аля остановилась только когда увидела зловещее обгоревшее здание. Вечерние сумерки уже успели опуститься на город. Кругом горели витрины, уличное освещение, но больница пряталась в тени. Аля сама не знала, зачем прибежала. Просто должна была.
Дверь заскрипела и приоткрылась, девушка шагнула вперёд.
— Стой, милая, — хриплый голос заставил сжаться от ужаса.
Он доносился слева, Аля тут же повернула голову и увидела бомжа, который сидел неподалёку, привалившись спиной к стене.
— Стой, говорю. Местных Он не трогает. Если только они не начинают лезть не в своё дело.
— Что? — голосок Али стал совсем тоненьким.
— Ты теперь замечать будешь. Но лучше не смотри. Если хочешь жить.
Бомж поднялся на ноги, и его лицо попало в отблеск фонаря. На мгновение, одно ужасное мгновение, Аля увидела косматую морду, в которой не было человеческих черт. И тогда Алевтина закричала.
Как она попала домой, Аля не помнила. Последующие несколько дней она пролежала с высокой температурой. Брат не отходил от кровати, вызвал скорую. Даже на работу позвонил. Всё это время в горячечном бреду Аля вновь и вновь возвращалась во снах к сгоревшей больнице.
Спустя пару месяцев после выздоровления всё вроде бы вернулось на круги своя. В класс Али перевели нового мальчика Илюшу. Семья переехала из другого города. Мама, очень приятная молодая женщина, пару раз встречалась с Алей лично. А потом, в один день, фамилия мальчика исчезла из классного журнала. И никто не помнил, что он вообще был. Единственное, что доказывало существование Ильи Новосёлова — его тетрадка, которую мальчик сдал Але на проверку перед тем, как исчезнуть. Алька сожгла её во дворе. Молча курила, пока ветер трепал охваченные пламенем страницы.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, она покупала кофе в одном и том же киоске. Каждое утро проходила мимо обгоревшего остова, стараясь не замечать его.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Абандон #Городские_легенды #Исчезновение #Нехороший_город #Странные_люди
— Таня. Твоя жена.
— Сестрица, ты там чего, бахнула? Какая жена?
— С которой ты приехал. Яш, если прикалываешься, то это не смешно, — она смотрела ему прямо в глаза.
Теперь и брат был серьёзен.
— Алька, ты меня пугаешь. Я один приехал. И нет у меня никакой жены. Я сейчас вообще даже не встречаюсь ни с кем.
— Мне… Мне нужно идти… — Алевтина развернулась и выбежала.
Брат что-то кричал ей вслед. Кажется, просил остановиться, но она только побежала быстрее. Всё равно не догонит. Он всегда был немного тюфяком.
Аля остановилась только когда увидела зловещее обгоревшее здание. Вечерние сумерки уже успели опуститься на город. Кругом горели витрины, уличное освещение, но больница пряталась в тени. Аля сама не знала, зачем прибежала. Просто должна была.
Дверь заскрипела и приоткрылась, девушка шагнула вперёд.
— Стой, милая, — хриплый голос заставил сжаться от ужаса.
Он доносился слева, Аля тут же повернула голову и увидела бомжа, который сидел неподалёку, привалившись спиной к стене.
— Стой, говорю. Местных Он не трогает. Если только они не начинают лезть не в своё дело.
— Что? — голосок Али стал совсем тоненьким.
— Ты теперь замечать будешь. Но лучше не смотри. Если хочешь жить.
Бомж поднялся на ноги, и его лицо попало в отблеск фонаря. На мгновение, одно ужасное мгновение, Аля увидела косматую морду, в которой не было человеческих черт. И тогда Алевтина закричала.
Как она попала домой, Аля не помнила. Последующие несколько дней она пролежала с высокой температурой. Брат не отходил от кровати, вызвал скорую. Даже на работу позвонил. Всё это время в горячечном бреду Аля вновь и вновь возвращалась во снах к сгоревшей больнице.
Спустя пару месяцев после выздоровления всё вроде бы вернулось на круги своя. В класс Али перевели нового мальчика Илюшу. Семья переехала из другого города. Мама, очень приятная молодая женщина, пару раз встречалась с Алей лично. А потом, в один день, фамилия мальчика исчезла из классного журнала. И никто не помнил, что он вообще был. Единственное, что доказывало существование Ильи Новосёлова — его тетрадка, которую мальчик сдал Але на проверку перед тем, как исчезнуть. Алька сожгла её во дворе. Молча курила, пока ветер трепал охваченные пламенем страницы.
Каждый вечер, возвращаясь с работы, она покупала кофе в одном и том же киоске. Каждое утро проходила мимо обгоревшего остова, стараясь не замечать его.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Абандон #Городские_легенды #Исчезновение #Нехороший_город #Странные_люди
VK
Green dark
Рассказы, миниатюры и прочее творчество.
Знакомец
* * *
В темной ночи, мучаясь от бессонницы, она по привычке протянула руку и обняла своего мужа. И только спустя минуту вспомнила, что мужа у неё нет. Дыхание перехватило. Оля хотела бы закричать, но просто не смогла. Тем временем, лежащий рядом посапывал во сне.
Оля осторожно убрала дрожащую руку. Медленно, чтобы не разбудить незнакомца, сползла с кровати. Возможно, следовало бы поступить как-то по-другому, но Оля включила свет. Её ослепило в первое мгновение, а лежащий дёрнулся, просыпаясь и приподнимаясь на локтях. Его лицо будто расплывалось. Всего секунду. А потом на нём проступили знакомые черты её мужа Кирилла.
Оля упала на колени и зарыдала.
— Ну, что ты? — тёплые руки обняли плечи девушки. — Плохой сон приснился?
— Не знаю…
Оля уткнулась ему в грудь, её трясло от пережитого.
— Я вроде бы не спала. Но мне показалось, что тебя никогда не было.
— Как это? Пойдём, на полу не сиди, — Кирилл помог подняться и усадил на кровать, сам опустившись перед ней на корточки и вытирая пальцами слёзы.
— Не знаю. Я подумала, что кто-то чужой у меня в постели. А про тебя будто забыла. Как будто тебя никогда не было.
— Ох, зайка. Ты уснула, скорее всего, а спросонья мозг ещё и не так чудить может. Ложись, я тебя обниму и успокою.
Оля кивнула и забралась под одеяло. Кирилл лёг рядом, прижал к себе, приговаривая слова утешения. Следом пошли поцелуи, а потом его рука скользнула вниз, приподнимая ночную сорочку.
С утра она встала совершенно разбитой. Видимо, кошмар оставил отпечаток глубже, чем казалось. И даже ночной секс не помог. Голова просто раскалывалась. Оля выпила таблетку, а потом, сидя за кухонным столом, поняла, что работать сегодня не сможет. Начальник — мужик хороший, а Оля не злоупотребляла его добротой, потому отгул взяла без проблем.
— Дома решила остаться всё-таки? Ложись в кровать, — сказал муж.
Оля подлезла к нему под бок.
— Голова болит жутко…
— Поспи немного.
Она проснулась через два часа. Муж лежал рядом. Оля коснулась босыми ногами холодного пола, нащупала тапочки и побежала в туалет. Теперь она стояла перед раковиной, рассматривая лицо в отражении. Ощущение лёгкой нереальности происходящего. Белый кафель, синее махровое полотенце, одинокая розовая зубная щётка в стакане — всё будто бы расплывается.
— Тебе стало лучше?
Она резко повернула голову. В дверях стоял Кирилл в одних трусах.
— Да, голова прошла. Может позавтракаем?
— Давай ещё немного поваляемся.
— Хорошо…
Через пару минут он уже сверху. Прижимал Олю к кровати, крепко держа её запястья над головой, и ритмично двигал бёдрами.
После секса даже шевелиться лень.
— Пить хочу… — тихо сказала Оля.
— Сейчас принесу.
Кирилл вернулся со стаканом, но Оля посмотрела немного ниже.
— Ты что, опять хочешь? Что на тебя нашло сегодня?
— Даже не знаю, что сказать. Меня возбуждает собственная жена. Удивительно! — он усмехнулся, подавая ей воду.
Оля сделала несколько глотков, отставив стакан, поманила мужа пальцем. Сначала лёгкий поцелуй, а затем ласки стали смелее и глубже. Кирилл застонал, прижимая её голову к паху. Ладошка Оли скользнула по мужскому животу, и вдруг девушка замерла, поднимая глаза.
— Что-то не так, зайка? Пожалуйста, не останавливайся.
Он не должен ничего заметить. И хотя пальцы дрожали, а по спине холодок, Оля продолжала свои ласки до тех пор, пока Кирилл не кончил с тихим стоном.
— Полежи. Я всё же пойду, сделаю нам кофе, — она старалась, чтобы голос звучал ровно.
На кухне снова разболелась голова. Оля на секунду задержалась, увидев своё отражение в небольшом зеркале на стене. Осунувшаяся, бледная. Она включила чайник, открыла ящик. Большой нож для мяса отлично подойдёт. Мужские руки сжали её плечи.
— Я соскучился без тебя, — прошептал на ухо Кирилл. — Зачем тебе нож?
— Думала бутерброды сделать.
— Таким большим?
— Да вот и сама поняла, что-то не то, — она засмеялась, но смех прозвучал неестественно.
— Может бог с ним, с этим кофе? Я снова тебя хочу.
— Ненасытный… Иди, я сейчас.
* * *
В темной ночи, мучаясь от бессонницы, она по привычке протянула руку и обняла своего мужа. И только спустя минуту вспомнила, что мужа у неё нет. Дыхание перехватило. Оля хотела бы закричать, но просто не смогла. Тем временем, лежащий рядом посапывал во сне.
Оля осторожно убрала дрожащую руку. Медленно, чтобы не разбудить незнакомца, сползла с кровати. Возможно, следовало бы поступить как-то по-другому, но Оля включила свет. Её ослепило в первое мгновение, а лежащий дёрнулся, просыпаясь и приподнимаясь на локтях. Его лицо будто расплывалось. Всего секунду. А потом на нём проступили знакомые черты её мужа Кирилла.
Оля упала на колени и зарыдала.
— Ну, что ты? — тёплые руки обняли плечи девушки. — Плохой сон приснился?
— Не знаю…
Оля уткнулась ему в грудь, её трясло от пережитого.
— Я вроде бы не спала. Но мне показалось, что тебя никогда не было.
— Как это? Пойдём, на полу не сиди, — Кирилл помог подняться и усадил на кровать, сам опустившись перед ней на корточки и вытирая пальцами слёзы.
— Не знаю. Я подумала, что кто-то чужой у меня в постели. А про тебя будто забыла. Как будто тебя никогда не было.
— Ох, зайка. Ты уснула, скорее всего, а спросонья мозг ещё и не так чудить может. Ложись, я тебя обниму и успокою.
Оля кивнула и забралась под одеяло. Кирилл лёг рядом, прижал к себе, приговаривая слова утешения. Следом пошли поцелуи, а потом его рука скользнула вниз, приподнимая ночную сорочку.
С утра она встала совершенно разбитой. Видимо, кошмар оставил отпечаток глубже, чем казалось. И даже ночной секс не помог. Голова просто раскалывалась. Оля выпила таблетку, а потом, сидя за кухонным столом, поняла, что работать сегодня не сможет. Начальник — мужик хороший, а Оля не злоупотребляла его добротой, потому отгул взяла без проблем.
— Дома решила остаться всё-таки? Ложись в кровать, — сказал муж.
Оля подлезла к нему под бок.
— Голова болит жутко…
— Поспи немного.
Она проснулась через два часа. Муж лежал рядом. Оля коснулась босыми ногами холодного пола, нащупала тапочки и побежала в туалет. Теперь она стояла перед раковиной, рассматривая лицо в отражении. Ощущение лёгкой нереальности происходящего. Белый кафель, синее махровое полотенце, одинокая розовая зубная щётка в стакане — всё будто бы расплывается.
— Тебе стало лучше?
Она резко повернула голову. В дверях стоял Кирилл в одних трусах.
— Да, голова прошла. Может позавтракаем?
— Давай ещё немного поваляемся.
— Хорошо…
Через пару минут он уже сверху. Прижимал Олю к кровати, крепко держа её запястья над головой, и ритмично двигал бёдрами.
После секса даже шевелиться лень.
— Пить хочу… — тихо сказала Оля.
— Сейчас принесу.
Кирилл вернулся со стаканом, но Оля посмотрела немного ниже.
— Ты что, опять хочешь? Что на тебя нашло сегодня?
— Даже не знаю, что сказать. Меня возбуждает собственная жена. Удивительно! — он усмехнулся, подавая ей воду.
Оля сделала несколько глотков, отставив стакан, поманила мужа пальцем. Сначала лёгкий поцелуй, а затем ласки стали смелее и глубже. Кирилл застонал, прижимая её голову к паху. Ладошка Оли скользнула по мужскому животу, и вдруг девушка замерла, поднимая глаза.
— Что-то не так, зайка? Пожалуйста, не останавливайся.
Он не должен ничего заметить. И хотя пальцы дрожали, а по спине холодок, Оля продолжала свои ласки до тех пор, пока Кирилл не кончил с тихим стоном.
— Полежи. Я всё же пойду, сделаю нам кофе, — она старалась, чтобы голос звучал ровно.
На кухне снова разболелась голова. Оля на секунду задержалась, увидев своё отражение в небольшом зеркале на стене. Осунувшаяся, бледная. Она включила чайник, открыла ящик. Большой нож для мяса отлично подойдёт. Мужские руки сжали её плечи.
— Я соскучился без тебя, — прошептал на ухо Кирилл. — Зачем тебе нож?
— Думала бутерброды сделать.
— Таким большим?
— Да вот и сама поняла, что-то не то, — она засмеялась, но смех прозвучал неестественно.
— Может бог с ним, с этим кофе? Я снова тебя хочу.
— Ненасытный… Иди, я сейчас.
Объятия разжались, Но Кирилл никуда не уходил. Оля медленно закрыла ящик, повернулась, пытаясь улыбаться. Электрический чайник закипел и щёлкнул. Кирилл отвлёкся, и Оля воспользовалась этим, схватив тостер и обрушивая его на голову тому, кто называл себя её мужем. Кирилл отшатнулся. По левой стороне лица текла кровь.
— Ты что, зайка?
— Не смей меня так называть! — взвизгнула Оля, хватая чайник.
Кирилл взвыл, ошпаренный кипятком. И в этом вое больше не было ничего человеческого. Черты поплыли, как тогда, ночью. Но на этот раз сквозь них проступило нечто нечеловеческое.
— Тупая сука! — взревело существо, бросаясь на девушку.
Но на этот раз в ход пошёл тот самый нож. Оля вонзила остриё в плечо, нажимая всем телом. Кирилл был выше её, но теперь тварь будто скукожилась, сморщилась. Его облик опять поплыл.
— Андрюшенька, сыночек, — Оля прижала к себе окровавленное тельце. — Да что же это? Господи!
Воспоминания ускользали, горе и ужас за сына заслонили собой остальные мысли. Но окровавленный тостер на полу… Если это кровь… Она серая какая-то.
Оля из последних сил зацепилась за эту мысль, отталкивая от себя уродливое существо. Она выдернула нож, снова и снова вонзала его в мягкую плоть. И плакала.
Её трясло. Существо на полу таяло, превращаясь в серую кашу. Вставая, Оля выпачкала ногу. В шкафу бутылка коньяка, которая стояла там с незапамятных времён. Пара глотков прямо из горла. Оля поморщилась. А потом села на ковёр, обхватив голову руками. Если бы не эта маленькая деталь, совершенно иная и неприметная, то его обман бы удался. У существа, которое прикидывалось её несуществующим мужем, а потом и сыном, не было пупка.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Гниль #Двойники #Монстры #Тёмная_романтика
— Ты что, зайка?
— Не смей меня так называть! — взвизгнула Оля, хватая чайник.
Кирилл взвыл, ошпаренный кипятком. И в этом вое больше не было ничего человеческого. Черты поплыли, как тогда, ночью. Но на этот раз сквозь них проступило нечто нечеловеческое.
— Тупая сука! — взревело существо, бросаясь на девушку.
Но на этот раз в ход пошёл тот самый нож. Оля вонзила остриё в плечо, нажимая всем телом. Кирилл был выше её, но теперь тварь будто скукожилась, сморщилась. Его облик опять поплыл.
— Андрюшенька, сыночек, — Оля прижала к себе окровавленное тельце. — Да что же это? Господи!
Воспоминания ускользали, горе и ужас за сына заслонили собой остальные мысли. Но окровавленный тостер на полу… Если это кровь… Она серая какая-то.
Оля из последних сил зацепилась за эту мысль, отталкивая от себя уродливое существо. Она выдернула нож, снова и снова вонзала его в мягкую плоть. И плакала.
Её трясло. Существо на полу таяло, превращаясь в серую кашу. Вставая, Оля выпачкала ногу. В шкафу бутылка коньяка, которая стояла там с незапамятных времён. Пара глотков прямо из горла. Оля поморщилась. А потом села на ковёр, обхватив голову руками. Если бы не эта маленькая деталь, совершенно иная и неприметная, то его обман бы удался. У существа, которое прикидывалось её несуществующим мужем, а потом и сыном, не было пупка.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Гниль #Двойники #Монстры #Тёмная_романтика
VK
Green dark
Рассказы, миниатюры и прочее творчество.
Егерь
* * *
Осенью на Северном Кладбище тишина величественная.Тонкие ветви деревьев с редкой листвой во всей красе открывают низкое чернильное небо. Земля влажная и рыхлая. Могильные памятники, старые и хмурые, хранят молчание. Всё поросло сорной травой и шиповником. Тут уже давно никого не хоронят, да и редко кто бывает. Чувствует человек, что место неладное.
С вечера мелкий дождик моросит. Я пробираюсь по тропинке тихо, осторожно. Вслушиваюсь в каждый шорох. Чу! Ветка хрустнула. Замираю и в темноту вглядываюсь. Неужели мумь? Тут ружьё не поможет. Мумь только соли боится. Но я охотник опытный — у меня же ещё и обрез есть. А уж в нём-то соль вместо дроби.
Мумь на могиле топчется, бормочет, лапами землю гребёт в поисках лакомых костей. Сейчас нору выроет, трухлявые доски гроба пробьёт, внутрь влезет, землёй засыплется — и поминай как звали. Будет в тишине лежать да косточки грызть. Тут или лопату бери, или дальше иди, горе-охотник. Я обрез вскинул да так и опустил. Не за мумью сегодня пришёл. А выстрелишь — всю нежить распугаешь. Пусть подождёт пока. Завтра и выкопать можно. Белый кусочек ткани на оградку повязал только.
Жаль курево достать нельзя — всякая тварь дым чует. На лавочку присел, на мумь поглядываю — жду, пока закапываться начнёт. Да по сторонам смотрю. В нашем деле оно как? Вовремя не оглянешься — жена домой не дождётся.
Улыбнулся. Жена у меня хорошая. Под утро приду — накормит да чаю горячего с мёдом сделает. Она у меня умница. Про нежить буду ей рассказывать — будет головой качать. Боится за меня, но слова поперёк не скажет. Знает, что без охоты зачахну и пропаду.
Всё, спряталась мумь. Коли сейчас к могиле подойти да ухо приложить, то услышать можно, как она урчит довольно и костями чавкает.
Дальше иду. Дождик сильнее припустил — я воротник поднял. Ничего, нежить сырость любит. Это в жару и холод сильный они по норам сидят. Разве что мавки по любой погоде танцуют. Весна и осень для охоты самый сезон. Пробираюсь вглубь кладбища, туда где днём следы видел. Аккурат у ямы. Кладбище там вниз уходит по пологому склону. А рядом провал, мусором да ветками завален. Чую подземные ходы есть, но туда лезть — шею ломать. Да и стар я уже для таких трюков.
Место нашёл, где давеча след видел — копыто раздвоенное. Давненько в наших местах чеморов не было. А они ведь не только мертвецами питаются, но и живыми не прочь. Дед мой одного такого застрелил, лет пятьдесят назад, поди уж. След от когтей всё мне, малому, показывал. И вот, гляди ты, и мне придётся с чемором воевать.
Притаился и жду. Землицей влажной руки и лицо испачкал — чтобы не учуял рогатый.
Час сижу, два. Время-то уже к "часу волка" подходит. Каждый знает, что тогда нежить особливо сильная и опасная.
Вижу — идёт вперевалочку. Шерсть косматая, вонь даже сюда чувствуется, на голове рога и глаза разного цвета. Тут, признаться, и струхнул я. Не просто чемор в гости пожаловал, а чемор-двоедушник. Тут бы крестным знаменьем себя защитить да бежать.
А я глаза вылупил и смотрю — тварь-то опасная, но что-то есть в нём завораживающее. Мощь, ярость скрытая. Силуэт будто размытый — чеморы в нашем мире не полностью живут. Чуть что — уйдёт на другую сторону, да за спиной вынырнет. А коли двоедушник, значит ещё опаснее.
Уходить надо, да мужиками назавтра договариваться. Семён Егорыча позвать, да и Чингиза с братом. Соляные круги да трещотки — никуда не уйдёт голубчик.
Да только вот голоса я услышал. И отблеск фонарика между могил заприметил. Наверняка дети опять. Всё духов вызывают, будь они неладны. Уж я и их и гонял, и хворостиной грозил — толку нет. А ведь не только я гостей услышал, чемор тоже голову поднял, ноздрями запах втягивает.
Ну, думаю, была не была. Выстрел у меня только один имеется. Коли промахнусь — уйдёт тварюга в тени, кинется на меня. Второй раз просто не успею. А коли попаду, пуля чемора к нашему миру привяжет. Шарах! Ружьё в руках дрожит от напряжения. Попал! Попал, паскуда! Ишь — задёргался весь. Прицелился — ещё раз выстрелил. Чтоб уж наверняка.
* * *
Осенью на Северном Кладбище тишина величественная.Тонкие ветви деревьев с редкой листвой во всей красе открывают низкое чернильное небо. Земля влажная и рыхлая. Могильные памятники, старые и хмурые, хранят молчание. Всё поросло сорной травой и шиповником. Тут уже давно никого не хоронят, да и редко кто бывает. Чувствует человек, что место неладное.
С вечера мелкий дождик моросит. Я пробираюсь по тропинке тихо, осторожно. Вслушиваюсь в каждый шорох. Чу! Ветка хрустнула. Замираю и в темноту вглядываюсь. Неужели мумь? Тут ружьё не поможет. Мумь только соли боится. Но я охотник опытный — у меня же ещё и обрез есть. А уж в нём-то соль вместо дроби.
Мумь на могиле топчется, бормочет, лапами землю гребёт в поисках лакомых костей. Сейчас нору выроет, трухлявые доски гроба пробьёт, внутрь влезет, землёй засыплется — и поминай как звали. Будет в тишине лежать да косточки грызть. Тут или лопату бери, или дальше иди, горе-охотник. Я обрез вскинул да так и опустил. Не за мумью сегодня пришёл. А выстрелишь — всю нежить распугаешь. Пусть подождёт пока. Завтра и выкопать можно. Белый кусочек ткани на оградку повязал только.
Жаль курево достать нельзя — всякая тварь дым чует. На лавочку присел, на мумь поглядываю — жду, пока закапываться начнёт. Да по сторонам смотрю. В нашем деле оно как? Вовремя не оглянешься — жена домой не дождётся.
Улыбнулся. Жена у меня хорошая. Под утро приду — накормит да чаю горячего с мёдом сделает. Она у меня умница. Про нежить буду ей рассказывать — будет головой качать. Боится за меня, но слова поперёк не скажет. Знает, что без охоты зачахну и пропаду.
Всё, спряталась мумь. Коли сейчас к могиле подойти да ухо приложить, то услышать можно, как она урчит довольно и костями чавкает.
Дальше иду. Дождик сильнее припустил — я воротник поднял. Ничего, нежить сырость любит. Это в жару и холод сильный они по норам сидят. Разве что мавки по любой погоде танцуют. Весна и осень для охоты самый сезон. Пробираюсь вглубь кладбища, туда где днём следы видел. Аккурат у ямы. Кладбище там вниз уходит по пологому склону. А рядом провал, мусором да ветками завален. Чую подземные ходы есть, но туда лезть — шею ломать. Да и стар я уже для таких трюков.
Место нашёл, где давеча след видел — копыто раздвоенное. Давненько в наших местах чеморов не было. А они ведь не только мертвецами питаются, но и живыми не прочь. Дед мой одного такого застрелил, лет пятьдесят назад, поди уж. След от когтей всё мне, малому, показывал. И вот, гляди ты, и мне придётся с чемором воевать.
Притаился и жду. Землицей влажной руки и лицо испачкал — чтобы не учуял рогатый.
Час сижу, два. Время-то уже к "часу волка" подходит. Каждый знает, что тогда нежить особливо сильная и опасная.
Вижу — идёт вперевалочку. Шерсть косматая, вонь даже сюда чувствуется, на голове рога и глаза разного цвета. Тут, признаться, и струхнул я. Не просто чемор в гости пожаловал, а чемор-двоедушник. Тут бы крестным знаменьем себя защитить да бежать.
А я глаза вылупил и смотрю — тварь-то опасная, но что-то есть в нём завораживающее. Мощь, ярость скрытая. Силуэт будто размытый — чеморы в нашем мире не полностью живут. Чуть что — уйдёт на другую сторону, да за спиной вынырнет. А коли двоедушник, значит ещё опаснее.
Уходить надо, да мужиками назавтра договариваться. Семён Егорыча позвать, да и Чингиза с братом. Соляные круги да трещотки — никуда не уйдёт голубчик.
Да только вот голоса я услышал. И отблеск фонарика между могил заприметил. Наверняка дети опять. Всё духов вызывают, будь они неладны. Уж я и их и гонял, и хворостиной грозил — толку нет. А ведь не только я гостей услышал, чемор тоже голову поднял, ноздрями запах втягивает.
Ну, думаю, была не была. Выстрел у меня только один имеется. Коли промахнусь — уйдёт тварюга в тени, кинется на меня. Второй раз просто не успею. А коли попаду, пуля чемора к нашему миру привяжет. Шарах! Ружьё в руках дрожит от напряжения. Попал! Попал, паскуда! Ишь — задёргался весь. Прицелился — ещё раз выстрелил. Чтоб уж наверняка.
Прислушался — улепётывают детишки. Небось, решили, что по ним стрелял. Но мне сейчас до них дела нет — времени мало. Пули чемора надолго не остановят — он их из тела выдавит. Я к нему, через могилы прыгаю, спотыкаюсь. Подбежал и стал заговор читать. Особый, охотничий.
Чемор лапами сучит и на меня смотрит. Жалобно так. А потом замер — уснул.
Я на корточки присел, по кручёному рогу рукой провёл. — Ну-ну, всё хорошо будет.
Под утро Михаил приехал из города. Как про чемора услышал — тут же примчался. — Молодец, — говорит. — Иван Тимофеевич, редкий экземпляр поймал. Премию тебе выпишем. И руку мне жмёт.
— Куда повезёте его, — спрашиваю. — В Уральский питомник. Там ему хорошо будет. Я кивнул только.
Как чемора погрузили да разъехались все, я на крылечке устроился, закурил. Сзади дверь скрипнула. Жена на плечо руку положила. — Простудишься, — говорю. — Не простужусь, — отвечает.
И вместе со мной вдаль смотрит. С нашего двора как раз кладбище видно. И небо над ним розовое, с редкими облаками. И тихо так, покойно.
— Ночью пойдёшь? — спрашивает. — Пойду. А то мумь все могилки попортит. Да и силки на чернявок ставить уж пора. Полезут скоро. — Докуривай, да заходи уже. А то голодный, поди, — и дверью скрипнула.
Расстроилась. Вроде сколько с ней живём, а она привыкнуть не может. А чемора увидела — так и побледнела вся. На меня так посмотрела. И ни слова же не скажет. А я что мог сделать? Детишек дать растерзать? Окурок бросил, сплюнул, да в дом пошёл. Успокоится. Работа у меня такая. И делаю я её с удовольствием. Природу ведь всякую любить и уважать надобно. Даже неживую.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Городские_легенды #Дежурство #Деревня #Загробное #Кладбище #Монстры #Странные_люди
Чемор лапами сучит и на меня смотрит. Жалобно так. А потом замер — уснул.
Я на корточки присел, по кручёному рогу рукой провёл. — Ну-ну, всё хорошо будет.
Под утро Михаил приехал из города. Как про чемора услышал — тут же примчался. — Молодец, — говорит. — Иван Тимофеевич, редкий экземпляр поймал. Премию тебе выпишем. И руку мне жмёт.
— Куда повезёте его, — спрашиваю. — В Уральский питомник. Там ему хорошо будет. Я кивнул только.
Как чемора погрузили да разъехались все, я на крылечке устроился, закурил. Сзади дверь скрипнула. Жена на плечо руку положила. — Простудишься, — говорю. — Не простужусь, — отвечает.
И вместе со мной вдаль смотрит. С нашего двора как раз кладбище видно. И небо над ним розовое, с редкими облаками. И тихо так, покойно.
— Ночью пойдёшь? — спрашивает. — Пойду. А то мумь все могилки попортит. Да и силки на чернявок ставить уж пора. Полезут скоро. — Докуривай, да заходи уже. А то голодный, поди, — и дверью скрипнула.
Расстроилась. Вроде сколько с ней живём, а она привыкнуть не может. А чемора увидела — так и побледнела вся. На меня так посмотрела. И ни слова же не скажет. А я что мог сделать? Детишек дать растерзать? Окурок бросил, сплюнул, да в дом пошёл. Успокоится. Работа у меня такая. И делаю я её с удовольствием. Природу ведь всякую любить и уважать надобно. Даже неживую.
____
Автор: Green dark
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Green__dark #Страшные_истории #Городские_легенды #Дежурство #Деревня #Загробное #Кладбище #Монстры #Странные_люди
VK
Green dark
Рассказы, миниатюры и прочее творчество.
Несинхрон
* * *
Нас послали от школы на очередную бесполезную олимпиаду. Кажется, по астрономии.
Битый час мы сражались с туманностями, шаровыми скоплениями, прецессией земной оси и её же нутацией. Потом окончательно задолбались, сдали работы и пошли наружу.
И уже на улице поняли, как проголодались. К счастью, рядом был большой гастроном. А в гастрономе — полутёмный кафетерий с коричневым прилавком.
Мы взяли по пышке, посыпанной сахаром, и сели под мельтешащим телевизором. Как обычно, играла какая-то музыка. Впрочем, если вспомнить романы Сартра, поесть в тишине было непросто даже во времена парижских кафешантанов.
— Интересно,— произнёс мой одноклассник, щурясь на телевизор,— почему всегда играет одна песня, а клип показывают от другой?
— Я думаю,— ответил я,— из-за авторских прав. А может, они так разнообразие вносят.
Песня закончилась, и клип тоже сменился. Теперь нам показывали глухую кирпичную стену. Судя по паршивому качеству картинки, предполагалось, что мы смотрим через камеру видеонаблюдения.
На высоте примерно третьего этажа в этой стене была дверь без таблички, обитая чёрным дерматином. К двери поднималась железная лестница, выкрашенная в красный.
Ракурс не менялся, словно это и правда была камера видеонаблюдения, и от этого видео казалось ещё более напряжённым.
— Надо же, какой артхаус,— произнёс я.
— Ну, сделал же Дэвид Линч клип для Nine Inch Nails!
Дверь на экране распахнулась. Из-за неё вышла смутно знакомая фигура в длинной зелёной куртке.
— Кого-то она мне напоминает,— сказал мой одноклассник.
Я не ответил, потому что узнал.
Человек в куртке задержался, обернулся, словно старался что-то объяснить. Изнутри что-то двинулось, и он зашатался, схватился за бок и рухнул на металлические перила. Сперва казалось, что он устоит, но вот колени подогнулись и он покатился вниз по лестнице, прочь из кадра.
Камера не отреагировала никак .Она по-прежнему смотрела на дверь посередине стены.
Пока человек падал, дверь успела закрыться.
— Это же ты,— озвучил очевидную мысль мой одноклассник.
Я посмотрел на свою куртку и ничего не сказал. Куртка была та самая, зелёная.
Конечно, это ерунда. Мало ли, что по телевизору говорят и показывают...
Но я почему-то был уверен, что рано или поздно я поеду в далёкий, незнакомый район по какому-то ерундовому делу. Буду проходить мимо уцелевшей промзоны, заверну за угол и увижу точно такую же дверь. Поднимусь по железным ступенькам и войду.
Теперь, когда я увидел это по телевизору, я точно войду.
Что ждёт меня там? Не знаю. Но кончится это плохо.
Клип уже сменился. Под ту же самую незнакомую мне песню прыгал известный корейский рэппер.
— Простите,— обратился я к девахе по ту сторону стойки,— а что за канал у вас по телевизору?
— Я откуда знаю?
И правда, откуда?..
Ладно. Проехали.
Но когда меня вдруг не станет, вы будете знать, как я умер.
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Таинственный_Абрикос #Видео #Дети
* * *
Нас послали от школы на очередную бесполезную олимпиаду. Кажется, по астрономии.
Битый час мы сражались с туманностями, шаровыми скоплениями, прецессией земной оси и её же нутацией. Потом окончательно задолбались, сдали работы и пошли наружу.
И уже на улице поняли, как проголодались. К счастью, рядом был большой гастроном. А в гастрономе — полутёмный кафетерий с коричневым прилавком.
Мы взяли по пышке, посыпанной сахаром, и сели под мельтешащим телевизором. Как обычно, играла какая-то музыка. Впрочем, если вспомнить романы Сартра, поесть в тишине было непросто даже во времена парижских кафешантанов.
— Интересно,— произнёс мой одноклассник, щурясь на телевизор,— почему всегда играет одна песня, а клип показывают от другой?
— Я думаю,— ответил я,— из-за авторских прав. А может, они так разнообразие вносят.
Песня закончилась, и клип тоже сменился. Теперь нам показывали глухую кирпичную стену. Судя по паршивому качеству картинки, предполагалось, что мы смотрим через камеру видеонаблюдения.
На высоте примерно третьего этажа в этой стене была дверь без таблички, обитая чёрным дерматином. К двери поднималась железная лестница, выкрашенная в красный.
Ракурс не менялся, словно это и правда была камера видеонаблюдения, и от этого видео казалось ещё более напряжённым.
— Надо же, какой артхаус,— произнёс я.
— Ну, сделал же Дэвид Линч клип для Nine Inch Nails!
Дверь на экране распахнулась. Из-за неё вышла смутно знакомая фигура в длинной зелёной куртке.
— Кого-то она мне напоминает,— сказал мой одноклассник.
Я не ответил, потому что узнал.
Человек в куртке задержался, обернулся, словно старался что-то объяснить. Изнутри что-то двинулось, и он зашатался, схватился за бок и рухнул на металлические перила. Сперва казалось, что он устоит, но вот колени подогнулись и он покатился вниз по лестнице, прочь из кадра.
Камера не отреагировала никак .Она по-прежнему смотрела на дверь посередине стены.
Пока человек падал, дверь успела закрыться.
— Это же ты,— озвучил очевидную мысль мой одноклассник.
Я посмотрел на свою куртку и ничего не сказал. Куртка была та самая, зелёная.
Конечно, это ерунда. Мало ли, что по телевизору говорят и показывают...
Но я почему-то был уверен, что рано или поздно я поеду в далёкий, незнакомый район по какому-то ерундовому делу. Буду проходить мимо уцелевшей промзоны, заверну за угол и увижу точно такую же дверь. Поднимусь по железным ступенькам и войду.
Теперь, когда я увидел это по телевизору, я точно войду.
Что ждёт меня там? Не знаю. Но кончится это плохо.
Клип уже сменился. Под ту же самую незнакомую мне песню прыгал известный корейский рэппер.
— Простите,— обратился я к девахе по ту сторону стойки,— а что за канал у вас по телевизору?
— Я откуда знаю?
И правда, откуда?..
Ладно. Проехали.
Но когда меня вдруг не станет, вы будете знать, как я умер.
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Истории_участников #Таинственный_Абрикос #Видео #Дети
Мраканы, смотрели перезапуск «Крика»? Как впечатления?
Мои такие, скорее описательные:
🔪Бережное отношение к источнику, бескомпромиссная верность традиции;
🔪Верность вытекла в отсутствие нового: теперь окончательно ясно, что серия выдохлась;
🔪От фанатов для фанатов, порог вхождения высокий;
🔪Тонна фансервиса;
🔪Рефлексия о тенденциях в жанре, разговор со зрителем;
🔪Скучные, вторичные злодеи – самые унылые во всей франшизе.
Как итог: качественный, хоть и не ударный, перезапуск «Крика». Он не был нужен, но пусть будет.
Мои такие, скорее описательные:
🔪Бережное отношение к источнику, бескомпромиссная верность традиции;
🔪Верность вытекла в отсутствие нового: теперь окончательно ясно, что серия выдохлась;
🔪От фанатов для фанатов, порог вхождения высокий;
🔪Тонна фансервиса;
🔪Рефлексия о тенденциях в жанре, разговор со зрителем;
🔪Скучные, вторичные злодеи – самые унылые во всей франшизе.
Как итог: качественный, хоть и не ударный, перезапуск «Крика». Он не был нужен, но пусть будет.
Дедушка в окошке
* * *
В доме, где я рос, был раздельный санузел. Крошечная ванная комната, в которой места едва хватает, чтобы переодеться, и туалет, в котором кроме унитаза можно уместить только еще пол-унитаза. В стене, разделяющей эти два помещения, было окошко-под самым потолком. У меня с этим окошком связаны странные воспоминания. "Тревожные", как сейчас любят говорить.
Это происходило, когда я был в ванной. Мне было лет пять; мама тогда еще мыла меня сама, но уже могла со спокойной душой оставить меня в ванной одного на какое-то время. У меня была маленькая пластиковая ванночка, которую мама ставила в большую ванну. Мама набирала в нее воду и оставляла меня в ней "отмокать", пока она варит на кухне кашу. Смысла в "отмокании", конечно, было мало: мне просто нравилось быть предоставленным самому себе и плескаться в ванночке в компании резиновых уточек, и мама об этом знала. Я сидел, болтал ногами в воде и поглядывал на окошко в стене в ожидании своего дедушки.
Дедушка обычно появлялся в окошке почти сразу же, как только мама начинала уверенно греметь кастрюлями на кухне. Я обрадованно махал ему рукой, он махал в ответ, а затем начинал корчить рожи. Он оскаливал зубы, скашивал глаза к носу и засовывал пальцы в ноздри. Иногда он засовывал два указательных пальца в рот и растягивал его в стороны. Выглядело немного жутко, но забавно - по крайней мере, мне так казалось. Я смеялся и кривлялся дедушке в ответ. Через минуту дедушка выдавал свой коронный трюк - шевеление ушами (мне не было видно в деталях, действительно ли он в этот момент шевелит ушами, но я отчего-то был уверен, что шевелит, и мне этого было достаточно) и исчезал из поля зрения. Спустя некоторое время приходила мама, чтобы, несмотря на мое сопротивление, помыть меня наконец. В ее присутствии дедушка не приходил ни разу.
Нет, конечно, во всем этом не было бы ничего такого, если бы не одна вещь.
Где-то полгода назад я спросил у матери, помнит ли она, как я радостно сообщал ей: "Сейчас там дедушка был!" и показывал на окошко.
- Кстати, да! - сказала она. - Ты там правда кого-то видел? Или так, фантазировал?
Я немного опешил от такой постановки вопроса.
- Там не мог быть твой дед, - пояснила мама, заметив растерянность в моем взгляде. - Ему, чтоб туда заглянуть, пришлось бы на унитаз вставать или на стул. А он тогда уже лежачий был. Ты не помнишь?
Это я помнил. Действительно, дед все время проводил у себя в кровати.
- Вот. А когда тебе шесть было, он уже умер.
Выходит, меня-ребенка нисколько не смущало, что деда даже в туалет водили под руку, зато ему не составляло труда вспорхнуть под потолок, чтоб повеселить внука. Детали прошлого четко проступили у меня в голове, но не хотели складываться в единую картину. И до сих пор не складываются. Я просто хочу верить, что дедушка в окошке был просто игрой детского воображения, и стараюсь не искать других объяснений этому
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Дети #Неполные #Старики
* * *
В доме, где я рос, был раздельный санузел. Крошечная ванная комната, в которой места едва хватает, чтобы переодеться, и туалет, в котором кроме унитаза можно уместить только еще пол-унитаза. В стене, разделяющей эти два помещения, было окошко-под самым потолком. У меня с этим окошком связаны странные воспоминания. "Тревожные", как сейчас любят говорить.
Это происходило, когда я был в ванной. Мне было лет пять; мама тогда еще мыла меня сама, но уже могла со спокойной душой оставить меня в ванной одного на какое-то время. У меня была маленькая пластиковая ванночка, которую мама ставила в большую ванну. Мама набирала в нее воду и оставляла меня в ней "отмокать", пока она варит на кухне кашу. Смысла в "отмокании", конечно, было мало: мне просто нравилось быть предоставленным самому себе и плескаться в ванночке в компании резиновых уточек, и мама об этом знала. Я сидел, болтал ногами в воде и поглядывал на окошко в стене в ожидании своего дедушки.
Дедушка обычно появлялся в окошке почти сразу же, как только мама начинала уверенно греметь кастрюлями на кухне. Я обрадованно махал ему рукой, он махал в ответ, а затем начинал корчить рожи. Он оскаливал зубы, скашивал глаза к носу и засовывал пальцы в ноздри. Иногда он засовывал два указательных пальца в рот и растягивал его в стороны. Выглядело немного жутко, но забавно - по крайней мере, мне так казалось. Я смеялся и кривлялся дедушке в ответ. Через минуту дедушка выдавал свой коронный трюк - шевеление ушами (мне не было видно в деталях, действительно ли он в этот момент шевелит ушами, но я отчего-то был уверен, что шевелит, и мне этого было достаточно) и исчезал из поля зрения. Спустя некоторое время приходила мама, чтобы, несмотря на мое сопротивление, помыть меня наконец. В ее присутствии дедушка не приходил ни разу.
Нет, конечно, во всем этом не было бы ничего такого, если бы не одна вещь.
Где-то полгода назад я спросил у матери, помнит ли она, как я радостно сообщал ей: "Сейчас там дедушка был!" и показывал на окошко.
- Кстати, да! - сказала она. - Ты там правда кого-то видел? Или так, фантазировал?
Я немного опешил от такой постановки вопроса.
- Там не мог быть твой дед, - пояснила мама, заметив растерянность в моем взгляде. - Ему, чтоб туда заглянуть, пришлось бы на унитаз вставать или на стул. А он тогда уже лежачий был. Ты не помнишь?
Это я помнил. Действительно, дед все время проводил у себя в кровати.
- Вот. А когда тебе шесть было, он уже умер.
Выходит, меня-ребенка нисколько не смущало, что деда даже в туалет водили под руку, зато ему не составляло труда вспорхнуть под потолок, чтоб повеселить внука. Детали прошлого четко проступили у меня в голове, но не хотели складываться в единую картину. И до сих пор не складываются. Я просто хочу верить, что дедушка в окошке был просто игрой детского воображения, и стараюсь не искать других объяснений этому
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Дети #Неполные #Старики
Яма
* * *
Был июль 1997 года. В тайге на границе Иркутской и Якутской областей бригада из 10 человек трудилась на лесозаготовках. Ивану в ту пору было тридцать. Абсолютно непьющий, добрый, простой мужик, не верящий ни во что странное и сверхъестественное. Впрочем, в этой истории почти и не было почти ничего странного, только очень страшное.
Был белый день, работа кипела, деревья валились. Очередной срубленный ствол упал в густые заросли. Когда начали его поднимать, то взору открылась ужасающая картина. Большая яма, битком набитая стоящими во весь рост трупами мужчин в арестантских робах. Как рассказал Иван, ужас, который он почувствовал, преследует его и по сей день.
«Трупы абсолютно не истлели, даже запаха никакого не было, там ведь вечная мерзлота. Прекрасно различались лица этих людей, у них блестели глаза, они не были даже закрыты. Мужчин было около тридцати. Они стояли во весь рост, тесно, плечом к плечу, руки у них были то ли сцеплены, то ли связаны. Яма была неглубокой — выше голов трупов где-то на полметра. Мое мнение, что их похоронили заживо. Я думаю, что их поставили в яму живыми, покараулили ночку, чтобы не вылезли, и они умерли от пронизывающего холода. К тому же никакой крови и огнестрельных ран мы не заметили».
Вызвали милицию из поселка, который находился в 60 км. Участковый приехал к вечеру, и спокойно, безо всяких эмоций, что-то записал в протокол и сказал, что таких ям у них в округе видимо-невидимо. А так как никаких документов при трупах нет, то нет и смысла заводить какое-то дело. В общем, участковый уехал. А Иван предложил засыпать трупы землей. Над ямой сделали небольшой холмик, а сбоку установили деревянный крест.
Впрочем, хотя никакой мистики в этой истории не было, Иван все-таки признает, что было нечто странное:
«Конечно, ничего удивительного, что трупы абсолютно не истлели, там ведь вечная мерзлота, даже трупы мамонтов в этой земле прекрасно сохраняются. Но меня удивило, то, что яма, хотя находилась в низине, не была залита водой. И дикие звери, и падальщики не тронули трупы. И в нескольких метрах от ямы не выросло никаких новых деревьев. Для сравнения скажу, в этом же году мы обнаружили в тайге самолет времен великой отечественной войны, так сквозь него проросли деревья! А тут — пустырь, ничего не выросло рядом с ямой, словно все случилось только вчера. А между прочим, все произошло в 30-х годах...»
P. S.: Меня эта история очень потрясла. В первую очередь, потому что в 30-е гг в советских концлагерях пропал без вести мой двоюродный дед Александр. Его арестовали без права переписки и увезли куда-то под Читу. Больше мы о нем ничего не слышали. Как правило, арестованные без права переписки назад не возвращались... О том, какие ужасы могли приключиться с ними, и какой ужасной смертью они могли умереть, можно только догадываться...
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Лес #Советские
* * *
Был июль 1997 года. В тайге на границе Иркутской и Якутской областей бригада из 10 человек трудилась на лесозаготовках. Ивану в ту пору было тридцать. Абсолютно непьющий, добрый, простой мужик, не верящий ни во что странное и сверхъестественное. Впрочем, в этой истории почти и не было почти ничего странного, только очень страшное.
Был белый день, работа кипела, деревья валились. Очередной срубленный ствол упал в густые заросли. Когда начали его поднимать, то взору открылась ужасающая картина. Большая яма, битком набитая стоящими во весь рост трупами мужчин в арестантских робах. Как рассказал Иван, ужас, который он почувствовал, преследует его и по сей день.
«Трупы абсолютно не истлели, даже запаха никакого не было, там ведь вечная мерзлота. Прекрасно различались лица этих людей, у них блестели глаза, они не были даже закрыты. Мужчин было около тридцати. Они стояли во весь рост, тесно, плечом к плечу, руки у них были то ли сцеплены, то ли связаны. Яма была неглубокой — выше голов трупов где-то на полметра. Мое мнение, что их похоронили заживо. Я думаю, что их поставили в яму живыми, покараулили ночку, чтобы не вылезли, и они умерли от пронизывающего холода. К тому же никакой крови и огнестрельных ран мы не заметили».
Вызвали милицию из поселка, который находился в 60 км. Участковый приехал к вечеру, и спокойно, безо всяких эмоций, что-то записал в протокол и сказал, что таких ям у них в округе видимо-невидимо. А так как никаких документов при трупах нет, то нет и смысла заводить какое-то дело. В общем, участковый уехал. А Иван предложил засыпать трупы землей. Над ямой сделали небольшой холмик, а сбоку установили деревянный крест.
Впрочем, хотя никакой мистики в этой истории не было, Иван все-таки признает, что было нечто странное:
«Конечно, ничего удивительного, что трупы абсолютно не истлели, там ведь вечная мерзлота, даже трупы мамонтов в этой земле прекрасно сохраняются. Но меня удивило, то, что яма, хотя находилась в низине, не была залита водой. И дикие звери, и падальщики не тронули трупы. И в нескольких метрах от ямы не выросло никаких новых деревьев. Для сравнения скажу, в этом же году мы обнаружили в тайге самолет времен великой отечественной войны, так сквозь него проросли деревья! А тут — пустырь, ничего не выросло рядом с ямой, словно все случилось только вчера. А между прочим, все произошло в 30-х годах...»
P. S.: Меня эта история очень потрясла. В первую очередь, потому что в 30-е гг в советских концлагерях пропал без вести мой двоюродный дед Александр. Его арестовали без права переписки и увезли куда-то под Читу. Больше мы о нем ничего не слышали. Как правило, арестованные без права переписки назад не возвращались... О том, какие ужасы могли приключиться с ними, и какой ужасной смертью они могли умереть, можно только догадываться...
* * *
Читать историю на нашем портале.
#Мракопедия #Крипи #Страшные_истории #Лес #Советские