прошу о реверсивном беге секунд.

преодолевая болевой порог, помещу в себя момент, вмещающий вечность.

скажи, если тебе станет плохо, и я сделаю еще хуже.
сортируя мусор в голове, соберу полуразрушенный город ,
где наждачкой холод насильственной нежностью стирает узоры слов.
остается только кричать тысячами голосов, тысячами голосов :
"личный протест и террор я объявляю концом и началом всего, ведь
в этой гуще холодных миров кроме растущего отсутствия, вовсе ничего
нет."

Ближе к трем ночи в телеге наступает замечательный момент, когда постинг в каналах замирает; чаты молчат, а ты такой: «ух бля»

сидя на поребрика у парадной, я ел шаверму и плакал

1. взять водяной пистолет
2. заполнить его виски
3. застрелиться

я дарю тебе ярость

Я пишу, я прошу - все тщетно.
Я незрима, неслышима, брошена.
Нарисуй на своих полотнах
Другую, ещё нескошенную.
Всё горит, заплетается буквами.
Отголоски - прошлого, ложного.
Цветом красным, ярко-клюквенным,
Нарисуй любовь невозможную.
Вынь мне сердце, сожми мои руки.
Дай упасть мне под шум деревьев.
Нарисуй сине-черным разлуку
Из жгучих, каленых звеньев.
Собери меня по кусочкам.
Дай распасться мне вновь и вновь.
Это все лишь мои заморочки.
Нарисуй меня цветом - кровь.
Я хочу изодрать себе руки
Чтоб на волю выпустить боль.
Нарисуй мои жалкие муки
Цветом черным, черным как смоль.
Как же хочется крикнуть - громко.
Не отбрасывать больше тень.
Нарисуй мою душу ломкую,
Цветом клевера, цветом - сирень.
Жутко больно. Памятно. Остро.
Забудусь, запрусь. Разобьюсь.
Нарисуй - последняя просьба -
...
цветом-грусть

нарыдать неву

жизнь не проста, путь усеян бутылками

Тарковский для хуесосов

кровоточащие мы — из праха и пламени дети,
запястья, вскрывающие гранитную твердь смерти.

господства запах пряный.
безупречность в совокупности своих изъянов.
исток деформации в изгибе.

запланированная погибель.

гроб

Ты уже не вырастешь нормальным человеком. Вот уже все. Жребий не брошен, рубикон за горами-океанами

то, кому чуждо всё человеческое, — безупречен

стало плохим тоном открывать глаза,
станем жить на ощупь, цепляясь за
человечьи плечи,
чувствами обволакивая и немного робея,
станут будущие люди местом нашей встречи.
поросли пальцы кожей других,
пусть миры умирают, это не способно смутить.
затянутся раны, словно небо над берлином,
люди нанизаны на друга друг хрупкими пластинами.
в длинном плаще из лоскутов перерождений
глажу по омертвелым волосам людские хлипкие убеждения.
я разрезаю своё тело пополам,
дабы высвободить красоту.
стальными бутонами прорастут прерванные жизни
в заросшем саду, где солнца свет блеклый
пронзает прозрачные веки придуманных нами,
изумительных лиц с абсолютом архитектуры тел,
красивые тюрьмы — для красивых людей.

1оо вещей и ничего лишнего
.
.
из минимализма у меня только бесталанность и отсутствие работы
.
.
хх