— Белка рассказала тебе о нас, да? Ты была рядом с ней, когда она явилась в лагерь! Ты должна знать, кто наша настоящая мать!

Листвичка со странным спокойствием посмотрела ей в глаза.

— Да. Я знаю это.

— Тогда скажи мне, пожалуйста!

Несколько мгновений Листвичка молчала. Она стояла, напрягшись всем телом, словно хотела броситься с края холма в пустоту. Потом медленно заговорила:

— Я ваша настоящая мать. Все это время Белка пыталась защитить меня.

Мгновение, показавшееся вечностью, Остролистая просто смотрела на нее.

«Нет! Этого не может быть!»

Но она уже знала, что Листвичка сказала ей правду.

— Листвичка? — тихо окликнул Воробей. — Что случилось?

Целительница вышла из кладовой.

— Я… я сказала Остролистой то, что не должна была говорить.

Он сразу понял, что она имеет в виду. Значит, все тайны вырвались на свободу, как вода через плотину. Расправив плечи, он вздернул подбородок и процедил:

— Ты сказала ей, что ты наша мать, да?

Он услышал, как Листвичка сдавленно ахнула.

— Когда ты узнал об этом?

— Узнал? Только что. А догадался чуть раньше. Сопоставил кое-какие факты, а вчера все кусочки сложились в картину. Туманные воспоминания о долгом путешествии по снегу. То, как ты всегда относилась к нам троим. Необъяснимая Белкина преданность кошке, родившей нежеланных котят. А еще то, что Кисточка вспомнила, как где-то после нашего появления на свет ты по ошибке принесла ей петрушку вместо пижмы. Петрушка используется для того, чтобы остановить молоко у матери, которой некого кормить. Тебе она была очень нужна, правда?

— Ладно, — легко согласился Воробей, поворачиваясь к брату и сестре. — Дело в том, что я узнал, кто наш отец. — Он помолчал, оглушенный обрушившимися на него чувствами Львиносвета и Остролистой. Набрав в легкие побольше воздуха, он выпалил: — Это Грач.

Несколько мгновений все молчали. Чувства, обуревавшие его брата с сестрой, были настолько сложными и запутанными, что Воробей даже не надеялся в них разобраться.

— Значит, мы — полукровки? — выдавила Остролистая.

— Как ты узнал? — ошарашено спросил Львиносвет.

— Щербатая явилась ко мне во сне, — пояснил Воробей. — Она сказала, что нам пришло время узнать правду, и дала мне грачиное перо.

Потом она повернулась и бросилась в туннель. Сорвавшись с места, Воробей бросился за ней и услышал рев подземной реки, жадно бьющейся о камни.

— Остролистая, постой! — заорал он. — Не делай этого! Мы что-нибудь придумаем…

Оглушительный грохот заглушил его слова. Гул нарастал, и Воробей живо представил, как мокрая земля и камни рушатся вниз, сшибают с лап его сестру, опрокидывают ее на пол, калечат, погребают под собой…

Он бросился вперед.

— Остролистая!

Львиносвет одним прыжком догнал его, сбил с лап и пригвоздил к земле, не давая пошевелиться. Воробей отчаянно забился, но силы явно были неравными.

— Пусти меня! — завизжал он. — Нужно вытащить ее оттуда!

— Ей уже ничем не поможешь, — прорычал Львиносвет. — Туннель обрушился. Мы ее не отыщем.

Львиносвет оцепенел. Воробей чувствовал, как целый рой мыслей мечется у него в голове, и понял что Львиносвет найдет правильный ответ.

- Правда? - срывающимся голосом спросил брат - Ты… ты так думаешь? - В его голосе звучала такая надежда, что Воробей весь сжался.

- Ведь мы не нашли ее тело в туннеле, - сказал он.

- Но почему она решила вернуться?

Воробей вздохнул.

- Мы с тобой давно поняли, что знали ее гораздо хуже, чем нам казалось. Возможно, она сама скоро даст ответ на этот вопрос.